Город засыпает, просыпается мафия

- Нет! Нет и еще раз нет. Подоляк, ты с дуба рухнул? Я тебе не подойду! - Виталик, ты даже не дослушал меня! Мне больше не у кого просить. Я всё сам сделаю, мне нужно только, чтобы ты обезболил так, как следует. - Проси Давида. И вообще! У вас тут целый набор анестезиологов-реаниматологов! Бери любого! Я простой первокурсник, а ты от меня тут требуешь, хрен пойми что! - Да как ты не понимаешь?! Они не должны знать, иначе не дадут мне сделать то, что я хочу. - Миш, у тебя обострение какое, что ли? Ким смотрит на своего друга и ему кажется, что тот вообще слетел с катушек - требует от него обезболить какого-то капец безнадежного пациента, ходит что-то круг да около, мямлит-мямлит и так толком ничего не объясняет. - Кстати, где Михаил Григорьевич? Может, он тебе мозги хоть чуть-чуть вправит? У тебя человек декомпенсирован, куда ты лезешь, дурак? - Виталик, мой папа и есть пациент... - тихо прошептал Михась, расстроившись, потому что он уже понял, что тот вряд ли захочет ему помочь, а давить на него у студента нет никакого права, похоже, придется делать всё самому.

"Но я в обезболе вообще полный ноль... Что мне делать?!"

- Чегоо?! Ты шо, ебанулся?! Нет, я на такое не подпишусь! Да у тебя опыта ноль! Ты его убьешь, Миша! - Он в очень критическом состоянии, то, что я придумал - последняя надежда, но мне нужен, мать его, анестезиолог! Миша тяжело вздыхает, достает смартфон и в электронной библиотеке ищет книгу по интенсивной терапии и обезболивании, пытаясь сделать закладки в тех местах, которые ему могут понадобиться, хоть и на задворках сознания он понимает, что один в поле не воин. "Я не могу не помочь ему. Он мой друг, при чем самый близкий. Уверен, если бы у меня случилась подобная ситуация, Михайлик бы из кожи вылез, но помог бы мне! Нельзя бросать его, еще и в таком положении. Он только недавно нашел папу и вот так спустя мгновения терять его? Михасик не заслужил такого! Нельзя отказывать ему, нельзя..." - Вес, рост? СС-заболевания? - сдался Ким, вытаскивая тетрадь и щелкая ручкой, чтобы всё рассчитать, - Анализы покажи, хоть гляну насколько там задница. И что ты приблизительно надумал делать? Сколько времени это займет? - 194 см, 95 кг. Нет у него этих заболеваний, - крепко обняв друга, сказал Михась, а потом шикнул. - Что с тобой? Михасик? - Н-ничего, - прошептал тот, закусив губу, - Как только всё рассчитаешь, шуруй на 2-й этаж в левое крыло, там редко хто тусуется, я уже всё туда снес и перевез, что бы пригодилось. - Михайлик, ты сумасшедший. - Я просто очень люблю своего папу. - И я это понимаю. - Витасик, спасибо. - Спасибо на хлеб не намажешь, - подколол его Ким, а потом, приобняв, пообещал, - Постараюсь не напортачить. Подоляк осознает, что играет не на жизнь, а на смерть. Но эта игра стоит свечи - на кону его папа. А тот уже был настолько плох, что даже ни на что не отвечал, слабо реагируя и смотря куда-то перед собой пустым взглядом. - Тат, я вже все придумав, - зайдя в его палату, радостно затараторил Михась, но улыбка сползла с его лица, когда он увидел показатели, - Тато, тільки не відключайся! Тату, ну не мовчи!!! - М? Міш... Додому... Йди додому, зай... Ше трошки... То вже все... - Тато, я тебе вилікую! Тато, навіть не думай вмирати! Тато! - Вже пізно... Я люблю тебе, синочок... - Якщо я сказав, значить зроблю! "Він здурів... Я вже безнадійний... Ох, як же він пошкодує, коли почує піск ізолінії... Та хто ж йому поможе, якшо всі відмовились мене оперувати? Шо ж мій котик робить?.." *** - Та успокойся же ты! Ну перестань реветь! - просил Надю Люцифер, уже не зная, как привести ее в чувство. Она отказалась ехать с ним домой, а попросила, чтобы он отвез ее в ближайшее кафе. Тут они часто встречались бегло с Мишей, после того, как сошлись, когда у него была уйма работы и он днями не приходил домой. Там всегда пахло свежими круассанами с вишней и горячим какао, который они вместе распивали, то без умолку тараторя о своих происшествиях за день, то сидя тихо, не издавая ни звука, заглядывая со всей нежностью в глаза друг друга. Надежда уже больше часа заливалась слезами, сидя в углу за самым неприметным столиком. Леша расположился напротив и пытался хоть как-то поддержать с ней разговор, но та лишь безостановочно плакала. Потому что женщина понимала, что она ничего не может! Ни помочь любимому человеку, ни сыну, за последнего было очень обидно. Она так себя корила за то, что Михась должен всё время проходить через такие испытания, слишком тяжелые испытания для мальчика в его возрасте.

Чего ему стоила ее болезнь...

А теперь еще и папу приходиться вытаскивать с того света...

- Наденька, я прошу тебя, хватит. Слезами горю не поможешь. - Льоша, я боюся. Я не знаю, що я буду робити далі. Це такий удар для Михасика - тільки-тільки знайшов тата, а тепер... - Так, слухай сюди, - Арестович пересел к ней и крепко обнял, - Харе тут затапливать Киев своими слезами. Знаешь, кому сейчас действительно тяжело? Нашему Михасю! Потому что он там один! Совершенно один пытается спасти Мишу. Надо держать за него кулаки и молиться, а не хоронить Хамелеона преждевременно, еще и устраивая здесь царство плача. Ну, Надька. - Мне так стыдно перед ним, Леш... Он у меня такой хороший, такой... Он просто невероятный ребенок, а я дурочка испортила ему всё детство, потом с этим раком слегла. Он столько натерпелся из-за меня, из-за моего слабого характера! Из-за моей гордости! Я так корю себя за то, что не нашла Мишу раньше... Я так жалею, что тогда села в тот злосчастный поезд. - А, знаешь, о скольких вещах жалею я, коть? Не сосчитать на пальцах... Всё будет хорошо. Я уверен в этом. И Михасик... Он никогда ни в чем тебя не упрекал. Он настолько сильно любит тебя, Надь. Ему плевать на то, что было - главным для него всегда было то, чтобы ты осталась жива и здорова. Михась не тот парень которому нужна золотая-богатая жизнь. Ему нужна просто мама и просто папа, ну и еще где-то я там, с краешку, внизу... Наверное... Светловолосая действительно немного успокаивается и обнимает Лешу в ответ, шмыгая носом. Они сидят так очень долго, молча каждый о своем. В любой другой день Надежда бы язвила ему на каждую реплику, а Люцифер бы дразнил ее истеричкой, но только не сейчас, но только не сегодня - когда они были так необходимы друг другу. - Михасик справиться, - вдруг говорит она, отстранившись, - Он не умеет по-другому. Он всегда всё делает правильно. - Верно, моя жена никогда не ошибается, - тихо прошептал Алексей, а потом прикоснулся к своему кольцу на левом безымянном пальце, с грустной улыбкой смотря на него.

А потом их отвлекает звук входящего сообщения. От Алмазного.

Операция закончилась...

*** Вельзевул с Фараоном пришли, как и обещали, спустя два часа, переодеты в санитарские костюмы и с огромными кастрюлями для стерилизации, в которых, собственно, они и прятали дымовые шашки. Мужчины разделились, договорившись встретиться в кабинете Хамелеона, и пошли раскидывать дымовухи по этажам. Три

Два

Один

Коля жмет на кнопку и раздается до дрожи неприятный звук. Пожарная сирена заревела, как сумасшедшая, пугая своим ревем всех посетителей больницы и весь медперсонал. Никто не понял, что происходит, надеясь, что это какая-то ошибка, но... - Горим! Горим! Экстренная эвакуация! - выбежал кто-то из сотрудников, крича на весь этаж, - Вызывайте пожарных!!! Все стали суетиться, бегать, кричать, выводить больных из здания и никому не было дела до спокойно идущих "санитаров" в кабинет их глав врача, которые были спокойны, как удавы. - Миша, сирена! - растерянно сказал Витасик. - Следи за монитором, это я все подстроил, чтобы нам не мешали! Не волнуйся, вводи обезбол! Та не себе, ему! Виталик, соберись! - Из-звини... - Всё, назад дороги нет. Боже, помоги нам, - студент перекрестился, беря в руки скальпель.

Время пошло

Мише жутко страшно, в голове всё путается, руки подрагивают, но он старается не думать об этом. Виталя дышит через раз, контролируя все показатели, и всё время в голове пересчитывает, правильно ли он всё рассчитал. - Михаличь, я сейчас в обморок упаду. - Нельзя. Мне еще страшнее... Мне кажется, что я всё забыл и ничего вспоминаться не хочет. Господи, я забыл, как это вставлять. Блядь! Двести двадцать четвертая страница, первый абзац с права... - запаниковал студент, пытаясь вспомнить о том, что перечитывал перед операцией, чувствуя дрожь во всем теле и сердце...

Сердце, которое стучало уже в глотке

- Михасик, давай, у нас очень мало времени, - следя за ЭКГ, говорил Ким, а потом присмотрелся, - Эй, ты же говорил, что нет у него сердечных заболеваний! Ты на его ЭКГ смотрел?! Да там пиздец! - Значит, это после ранений. Подожди. Ану-ка покажи. Виталик, придержи-ка и замри, не двигайся! А я погляжу, - Миша сосредоточенно следит за линиями, а потом за грудной клеткой папы, и потом снова к линиям возвращается, на вдохе - зубцы хреновые, на выдохе - картина получше. - Михась, можно побыстрее? Часики тикают! - Нет, постой. Посмотри! Эти штуки, деформированные, появляются, когда он вдыхает. Это не в разрывах, не в стентах и не в репозициях дело! Там что-то есть. Что-то давит! - Та шо там давить может? Ё-ма-ё! Агональный ритм, Миша, сейчас будет остановка. - Не будет, но дефик готовь, - поменявшись местами с Витасиком, спокойно выдохнул Подоляк, у которого мелко подрагивали руки, но догадка уже была близка, - Сейчас-сейчас. Я помню, помню это место. Папа сам рассказывал нам тогда, что оттуда идет главный импульс на сердце. - Подоляк, ты уже не успеешь. Давление 20/10, пульс 10. Всё. Изолиния. Шо прикажешь делать?! - Температура помещения? - Двадцать градусов. - Включай кондер! Нужно, чтобы было холодно! Очень холодно! Тогда у нас появиться дополнительное время! - пытаясь добраться до того места, которое ему было так необходимо, инструментами, говорил кареглазый. Миша слышит этот противный писк прибора, но все равно уверенно двигается инструментом дальше, вперед, под мышцы, сосуды, нервы и натыкается на неправильно сросшуюся ключицу, у Хамелеона когда-то был перелом в этом месте. Страх охватывает его с новой силой, потому там, где он надеялся найти препятствие, препятствия не нашлось.

"Та як же так?!! Я помилився?!!"

- Миша, нужно было изначально мутить движ с гипотермией, сейчас она уже нам не поможет. У тебя есть минута, дальше будут необратимые последствия в мозгах.

"НО ЧТО Я СМОГУ СДЕЛАТЬ ЗА ОДНУ МИНУТУ?!!"

- Дефик! Дефик, Виталик!!! - Та делаю я! - Упс. Что это? - шепотом спросил Михась, случайно дернув рукой и попав глубже, за неправильно сросшуюся кость, нащупав там инструментом что-то металлическое. - Вытаскивай! - Да, - Подоляк резко дернул рукой и вытащил пулю, которая косо попала в тело его папы и давила на сосудисто-нервный пучок, - Сто пятьдесят. Разряд. - Твою мать, как же оно шибануло, - вскрикнул Ким, которого аж откинуло на метр. - Еще сто пятьдесят! Нэ, стой-стой-стой! Стой! Пикает! Пикает, Витась! Пульс 50!!! Давление 90/60. Господи... - Михася от переизбытка чувств упал на колени, прижав ладошки ко рту, плача от облегчения. - Миша, блядь, вставай! Потом ползать будешь сколько влезет и где захочешь! Зашивай! Потому что действие заканчивается, продлевать боюсь, у него может упасть давление еще ниже. Больше нельзя. - Дальше дело кардиолога и еще нужна консультация пульмонолога и тогда всё точно будет хорошо, - со слезами на глазах, говорил Михайлик. - Подоляк, его ещё ждет длительный курс интенсивки, море уколов и тонны в/в смесей. Но, похоже... Ты справился, дружок, - следя за показателями Хамелеона, говорит парень, ежась от холода, - Бррр, словно на северном полюсе. - Нужен кардиолог, позови, а? Пожалуйста, - Ким кивнул и с дрожащими руками вышел из их временной операционной, наткнувшись на злой взгляд Давида, кругом еще и было немножко дымно и люди какие-то на фоне матерились. - Еее? - Что вы, мать вашу, там делали?! Где Михаил Григорьевич?! - встряхнул его за плечи Арахамия, чего тот немного испугался и поспешил вырваться. - Миша пулю нашел... Ту, которую не заметила ваша Инна Марковна. - Чё? - не веря, переспросил анестезиолог и ринулся в эту псевдооперационную. Тем временем Михась обрабатывал рану и накладывал швы, благодаря Бога за то, что эти репозиции и стенты ему не пригодились - он бы запорол это дело, ведь действительно, опыта в подобных операциях у него было слишком мало. - Миша, ты мне вот скажи, ты совсем ненормальный?! - услышал он злой голос за спиной. - Давид? А как ты сюда... - Дружок, не хочу тебя расстраивать, но вон там - камера наверху, которая зафиксировала все твои "движы" здесь. Подумать только, лезть к человеку, даже не понимая, что делаешь! Еще и эта псевдопожарная тривога! Это же ты шашек накидал! Ты хоть понимаешь, скольким пациентам пришлось отменить операцию?! - Не спорь со мной! - завязывая последний узелок, сказал уверенно Подоляк, - Я всё сделал правильно. А о тебе и компетенции да опыте Инны Марковны, мы поговорим попозже, когда папа в сознание придёт, - кидая в руки анестезиологу окровавленную пулю, обещал Миша, - Я этого ей не забуду! И никогда не прощу! - эти фразы мальчик произнес с такой интонацией, что у брюнета аж мурашки по коже пошли, - И, кажется, я просил позвать кардиолога! Арахамия смотрит на металлический кружок и понимает, что они с Инкой, вернее она сама, завтыкала пулю, которая, похоже, и была причиной хренового состояния их главного врача, помимо осложнений в легких и почках. - Обскакал так обскакал нас этот Миша. Эх, похоже, придется мне искать новую работу... Только, кто меня примет, после этого? Григорьевич обозлиться - такую характеристику мне накатает, что меня даже санитаром в морг не возьмут! - понуро бубнил себе под нос Давид, смотря на показатели своего начальника - реабилитация будет долгой. Михась же, пройдя сквозь весь этот дым и "туман", скрылся в кабинете папы, снимая с себя поднадоевшую хирургичку, ища свой колючий свитер, так и не замечая двух мужчин, что усевшись на пол, под огромным столом Хамелеона, бухали, как не в себя. Вдруг кто-то вошел без стука. - Михась, мне это, домой по... Что это такое?! - удивился Ким, во всю таращась на его торс. - Н-ничего. И вообще, какого хрена без стука? - быстро надевая свитер, спросил Подоляк. - Кто это сделал? Это тот грозный дядька в черном? Арестович, кажется? Это он так с тобой? Михась? - Нет, он тут ни при чем. Витасик, проехали. - Какое проехали? Тебе же больно! Михасик, тебе надо к врачу. Ты очень плохо выглядишь. Давай, я хотя бы сбегаю вниз в аптеку, куплю болеутоляющую мазь, а? - Я тоже учусь на доктора, так что залечить мелкие царапины в состоянии сам! - резко сказал парень, сложив руки на груди. - Как знаешь, но... Если ты захочешь выговориться, знай, что я всегда на связи. - Угу, хорошо. Витась... Спасибо. Большое-пребольшое спасибо... Я теперь твой должник, - искренне благодарил его Подоляк, брюнет же подошел и мягко взял его за плечи. - Брось ты это, ладно? Ты мне друг? Друг! Друзья своих не бросают. Ладно, мне нужно возвращаться домой, а то папа с меня три шкуры сдерет, если вовремя не вернусь. Он то думает, что я прохлаждаюсь, лажу по барам и клубам... - Надолго он приехал? - Ему место предложили в одной клинике, хочет покупать здесь дом и меня со съемной к себе забирать... Ну и тогда всё. Пиздец свободе, - быстро одеваясь, рассказывал студент. - Эй, может, и не всё так плохо будет? Я его видел, он весьма хороший дядька. - Где ты уже успел его увидеть? - заинтересовано спрашивал Виталик, а избежать ответа Подоляку помог мафиози. - Вот ты где! Золотце моё, ну что там? - не обращая внимания на Кима, ворвался туда Алексей и сразу крепко обнял Михайлика, от чего тот громко шикнул, - Вышло? - Вышло-вышло. Леш, да отпусти же ты меня! - смущенно начал тот, а Люцифер, заметив Виталика, сразу же отстранился от парня, но, кажется, уже было поздно - студент и так обо всём догадался. - Эм? До свидания? - выпалил тот, помахав им ручкой напоследок, и выбежал из кабинета. - Михасик... Зай? - позвал его мужчина, когда кареглазый отвернулся. - Я... Люцифер, я так растерялся! Думал, что ошибся, думал, что не успею... - сорванным голосом прошептал мальчик, чувствуя этот жуткий наплыв негативных эмоций. Теперь, когда жизни его папы ничего не угрожало, можно было дать им волю. Особенно после недавнего инцидента... Особенно, когда весь адреналин выветрился, уступая своё место страхам, переживаниям и болезненно-душевным терзаниям. - Михайлик, иди сюда, поплачь. Поплачь и тебе сразу станет легче, - мужчина снова ласково притянул к себе кареглазого, чмокнув в висок, - Ты такой молодец. Михась, ты такой сильный, такой смелый! Детка, я даже не знаю, что тебе еще сказать... Ты сделал невозможное - возможным. Арестовичу самому хотелось плакать от облегчения, ведь его лучший друг, его брат - жив! И половина груза спала с плеч... Но осталась ещё одна половина, самая болезненная и самая страшная - та, что принадлежала Михайлику. Мафиози уже подозревал о возможных и неизбежных последствиях после того случая.

Но он сделает всё для того, чтобы уберечь Михасю от этих последствий,

и поможет ему пережить их...

- Льоша, я так хочу спокійного життя! Без тих перестрілок, вбивств, насилля! Я так хочу, щоб ти і вся моя сім'я були поза межами цієї жорстокої, кривавої гри! Льошенька, коли ж це вже все завершиться? - рыдал у него на груди студент. - Малыш, обещаю тебе, что в кратчайшие сроки я уберу всех, кто нам мешает жить в мире и покое. - Но появятся другие! Леша, если с тобой вдруг что-нибудь случится, я не переживу! Я уже сам готов брать в руки оружие и охранять тебя круглосуточно! - Защитник мой маленький, - поцеловав его в губы, прошептал Алексей, а потом спросил, - Домой? К маме или ко мне? - А, может, останемся? Я хочу с папой побыть. - Хорошо, моя детка. Но давай немного пройдемся возле больницы, голову освежишь, я тебе кофейку куплю, м? - Угу... Леша помогает Михасю надеть пальто и они уходят. Вельзевул же сидит, опершись о массивную ножку стола, и ахуевает со всего этого. На его коленях дрыхнет пьяный в стельку Гриша, что-то бормоча сквозь сон... "Вчера этот мальчик запуганно валялся в моем джипе, не давая к себе даже и пальцем коснуться, бился в истерике и всё время плакал. Сегодня он собственноручно откачал Мишу. Без опыта. Без образования. Сука, не имея никакой поддержки от этих гнид в халатах! Ебать он красавец, а? Теперь я понимаю, почему Леха на нем настолько помешан. Это не жена. Это бриллиант! После моей Кристиночки, конечно..." - Гриша... Гриш! Подъем! - отпивая немного вискарика с горла, который они нашли у Миши в заначке, звал своего друга мафиози. - А? Вельзевул, садист хренов, дай поспать! - отмахнулся от него голубоглазый, а потом вспомнил, - Шо там Михайлик? Нет новостей? - Откачали. Он живой. - Ты серьезно?! - сразу же оживился тот и резко поднялся, о чем сразу же пожалел, ударившись макушкой о столешницу, - Сссс! Твою мать... - Да аккуратней же ты! Ай, как был придурком, так и остался! - Чья корова бы мычала! Господин покойничек. - Слышь, следи за базаром! - Я вообще-то старше тебя! - Серьезно? А сколько мне лет вообще? - вдруг задался вопросом Коля, ведь даже такую банальную вещь - подзабыл. - Шестьдесят будет в декабре. - Ниче се, я думал я по старше буду. - У вас с женой день рождения в один день, если что, - поняв, что тот вообще всё нафиг позабывал, подсказывал ему Фараон. - И это я забыл... - Я надеюсь, показать мне, где ты теперь обитаешь, ты не забудешь? А то не красиво получается! Ты мой адрес знаешь, а я твой - нет! - Не буду я тебе ничего показывать! Ты сдашь меня! И вообще, Кристина не в состоянии принимать друзей из прошлого. Она теперь пугливая у меня жуть... - Коля, ты - пидарас, - обиделся на него Григорий Федорович. - А, может, ты? Не я ж модельные дома крышую! - хихикая, поддел его седоволосый, стукнув локтем под бок. - Ша по мордах получишь! - Гриша, ну будет тебе. Бесишься, как дите малое! - Шо думаешь делать с Лехой? - сразу же перевел тему мужчина, - Рано или поздно он всё равно додумается и догадается, что ты жив. Тебе просто повезло, шо в хрущевку Черепа поехал я. - Он бы не понял. - Да, конечно... Ты бы там ещё на стене написал мелом: "Тут был Вельзевул!" - кривляясь и театрально размахивая рукам, говорил тот, - Узлы - раз, роза - два, пули твоего любимого калибра в голову и сердце - три. Шо ты на меня так смотришь? Да, я наблюдательный! - Вообще-то планировалось, что это всё сгорит к ебену мать. - Коля, ты должен вернуться в семью. Срок тебе до твоего дня рождения. Потому что на этот раз Леху на кладбище я не отпущу. "И не поспоришь с ним... Пока плохо представляю нашу встречу, но действительно рано или поздно Люциферу придется всё рассказать. Надеюсь, он нас не возненавидит." *** Ким закутался посильнее в шарф - на улице было довольно зябко. Еще и перчатки дома забыл, всего то ноябрь начинается, но парню уже жутко холодно. Эх, увидит отец, что он разодетый бегает, точно подзатыльников раздаст! - Эй, Виталик, постой. - А? А это вы, Давид. - Слушай, я бы это, извиниться хотел, не стоило мне сегодня так наезжать на тебя. - Ничего, я уже забыл. - Можно, я тебя домой подвезу? Вижу ведь, как ты замерз, - смело касаясь тонких ладошек, предложил ему врач, - Уля-ля-ля, какие же они холодные. - Не надо, я сам, - вырывая свои руки, смутился студент. - Ну чего ты такой зажатый? Или боишься меня? - Ничего я не боюсь! - Тогда поехали, - Арахамия уверенно взял за талию кареглазого и повел к своей машине, что не укрылось от глаз Миши, который гулял совсем рядом, держась за руки с Лешей. Тот, дабы мальчик не замерз, поделился с ним своими перчатками, но Михася взял себе только одну, вторую одел на руку Люциферу, говоря, что так им обоим будет тепло, и переплел свою голую ладошку с его обнаженной ладонью. - Михась, зайчик мой, ты уже так долго молчишь, - парень на это только положил свою голову к мафиози на плечо, и дальше не издавая ни звука, - Ангелочек? - Леш, прости меня... - вдруг шепчет тот. - За что, хороший мой? Зачем ты извиняешься? - Мене торкався інший чоловік... Тобі, мабуть, неприємно тепер... - Ты с ума сошел? Малыш, это не имеет никакого зна... Блин, подожди... Да, я слушаю? - принял входящий вызов от Алмазного Леша. "Люцифер, у нас проблемы" - Какие проблемы? Что произошло? Ты с Надей? С ней всё хорошо? "Да, с ней всё в порядке, она с Инной Марковной сейчас." - Тогда в чем дело? "Лёва, один из наших парней, за одно с Виктором." - Ну и? Вы ликвидировали его? "Он Циклопа выпустил из пыточной. Они сбежали. Еще и нескольких наших парней пришибли." - Тц... Блядь. Алмазный, у тебя нет брата близнеца, а? Ну или клона? Потому что без тебя всё идет по пизде! Как же меня всё это заебало. Кругом одни враги... "Алексей Николаевич, говорите, что делать, всё сделаю!" - Ай и хуй с ними, пусть бегут! Всё равно теперь от меня не скрыться. Андрей, у меня нету времени сейчас на всё это. Прикажи парням искать Тимофея, живым-мертвым мне по барабану... А вот Виктора доставить мне в сознании, у нас с ним будет очень душевный разговор, - отдал приказ Арестович и отключился. - Леша, они снова придут за мной? Они опять... - Чшшш. Тише, больше никто не посмеет с тобой так поступить. Я теперь всегда буду рядом. - Леша, они найдут меня... Они снова отвезут меня туда... Я не хочу к нему! Я не хочу снова оказаться прикованным в той страшной комнате! Леша! - истерил тот, вцепившись мертвой хваткой пальцами в его пальто. - Череп мертв. Больше он тебя не потревожит, малыш. Котенок мой, не бойся больше, не надо, я же рядом. Я никому не позволю тебя обидеть, - обещал дон, ласково касаясь круглого лица. - Зачем я тебе теперь такой? - Перестань. Немедленно перестань, слышишь? Ты - моя жена. Ты - моя жизнь. Ты - моё всё. Я буду любить тебя любым - со шрамами, увечьями, беспалого, косого, хромого, седого, с морщинами, сумасшедшего, истерившего - мне плевать, Михась! Ты для меня всегда будешь прекрасен! И то, что произошло - это не твоя вина, а моя. Я тебя недоглядел, я тебя упустил из виду и этот лысий гандон этим воспользовался. Маленький, кому и надо просить прощение, так это мне! - Алексей останавливается и становиться на колени, чем очень сильно обескуражил заплаканного Подоляка. - Льошенька, не треба! - Треба. Прости мене, коханий. Прости, прости за те, що через мене тобі прийшлося терпіти такі знущання, такі жахи, такий біль. Маленсенький мій, прости мені! І за тата... Та ні, цього ти напевне мені ніколи не пробачиш. - Льоша... - Михасик тоже падает на землю, дабы поравняться ростом со своим мужем и крепко обнимает его, терпя боль из-за тех следов на груди и прессе. Идут секунды, минуты, мгновения... Рядом бегут домой незнакомые люди, гуляют пациенты, проветривают голову врачи, затягиваясь элитными сигарами, и никому до них нет никакого дела, и им на всех во круг плевать! Они в своем мире, они растворяются друг в друге, ища то тепло - такое особенное, яркое, то самое тепло, что может подарить только любимый человек. Они один механизм, одно целое. Они не смогут друг без друга. Никак и никогда. Михасю не страшно, когда он чувствует эти сильные руки на своих лопатках и талии.

Леше спокойно, когда он держит в своих ладонях самое ценное - свою любимую жену.

И с каждым испытанием их любовь будет только крепчать!

Да расцветать всё больше и больше!