Город засыпает, просыпается мафия

У Кости аж мурашки пошли от этого прозвища, он посильней вцепился в руку своего шефа, потому что те воспоминания, те жуткие моменты и мгновения, которые он успел подзабыть хоть немножко за заботой Подоляка, стали возобновляться и опять брать над ним верх. — Я не… Я не квітка! — парень судорожно замотал головой, — Я маю ім’я! — резко сказал тот Вельзевулу, как и тогда Черепу, когда надумал чинить бунт и сбегать с того проституцкого притона. — Вы знакомы? — непонимающе спросил Фараон.

Флешбек

Коля не помнит сколько прошло дней или недель с тех пор, как над ним издеваются и зверски пытают. Он погряз во всём этом ужасе, не имея возможности дать достойный отпор и защитить свою бедную жену, тело которой уже было похоже на сплошной, огромный синяк. За стеной каждую ночь были слышны крики и умоляющие стоны молоденьких мальчиков, которых тут было предостаточно, все они сидели на цепи и дожидались своей очереди. Кто больше всего удовлетворял хозяина, имел и больше привилегий — помятый матрац на полу и еду один раз на день, а не в неделю, как остальные, а так же какие никакие услуги врача и доступ к лекарствам. Среди всех этих бедных ребят выделялся один — слишком маленький и не вписывающийся в этот притон вообще. Черноглазый мальчик с пышной копной каштановых, слегка вьющихся волос, с милым лицом, как у куклы. Он всегда был одет в женские, пошлые шмотки, чулки, уж слишком короткие юбки, корсет, что больно сжимал всё тело, и ошейник, на котором было выгравировано «Квітка»

Это был самый любимый мальчик Черепа

Тряпичная кукла — игрушка с пустым взглядом, сломанной душой и вырванным, растоптанным сердцем. Вельзевул не раз замечал, что его эксплуатируют больше всех, особенно, когда приходит Витя… Бедного парня сначала оприходуют они вместе с Черепом, а потом его пускают по кругу и им пользуются все, кто хочет, с окружения Трульянова, не отказывая себе ни в чём. — Д-дядя… У вас кровь… — как-то прошептал этот мальчик, проходя мимо него с очередных игрищ с тем лысым ублюдком и его охраной. — Отвали. — Я х-хочу помочь. — Себе помоги и не трогай меня, маленькая подстилка! — Коля чертыхнулся — руки были скованными, но левая нога свободна, ею он и штыкнул парня, который тут же свалился, больно ударившись всем телом. — Из-звините, — вдруг попросил прощения тот и Арестович удивился, за что этот чудной мальчик извинялся он так и не понял, но на душе вдруг стало совестно. Хотя чего диву даваться — мужчина итак был на взводе — он всё ждал, когда же им наконец-то дадут умереть, а это «непонятно что» ещё и надумало к нему лезть. — Тёте п-плохо… Ей н-надо ранку з-замазать, ей б-больно… — как-то бесцветно шептал тот, а потом порвал подол своей юбки и куском ткани попытался остановить Николаю кровотечение из носа, вытирая периодично и уголок рта, а так же хотел стереть и кровь с рассечённой брови женщины, что валялась рядом, иногда громко кашляя. — Не смей трогать мою жену, коротышка! — увернулся мафиози и снова попытался ногой штыкнуть парнишку, когда тот склонился над Кристиной, — Отстань от неё! — Почему вы к-кричите на м-меня? Я же… Я не п-плохой! — всё пытался объяснить брюнет. — Иди, куда шел. — Я г-гуляю… — По пыточных камерах? — А иначе н-нельзя… Хозяин н-накажет. Хозяин не л-любит строптивых. Хозяин б-будет злиться, — Вельзевул окинул взглядом своего нового «друга», и вдруг решил смягчиться — а что если этот мальчик хоть немного да облегчит страдания его любимой? — Как тебя зовут? — Любимая игр-рушка х-хозяина. — Что за чушь? Разве у тебя нету имени? — Нет, хозяин говор-рит, что без н-него я н-никто и зовут м-меня никак. Но ин-ногда хозяин з-зовёт меня Квіткой… Вы, н-наверное, хотите к-кушать… Я могу п-поделиться, у меня есть м-много конфеток, целых тр-ри. Арестович искоса смотрит на него, морщась от боли в шее, груди и правой ноге, выглядел тот совсем ужасающе — такой истощенный, худой, с синяками и пустыми глазами, что казалось смотрели сквозь тебя, говоря, заученными фразами. — У меня нет к-ключика от цеп-пей, я бы в-вас освободил… Вы х-хороший и тётя в-ваша хорошая… — Лучше иди отсюда, не то тебя накажут. — Я б-боюсь наказаний… — вдруг отшатнулся тот от него, однако через несколько секунд приблизился назад, — Но я х-хочу пом-мочь тёте и дяде. Странный мальчик поднимается и куда-то уходит. Спустя десять минут к уху Вельзевула доносятся странные звуки и ещё через две на пороге его камеры появляется Квітка, который тащил матрац, серый, колючий плед и маленький пакет с таблетками. — Ты чего, переехать сюда решил? — Это д-для дяди и тёти. Вам же х-холодно… А х-холодно — это п-плохо. Вот, в-возьмите. На старом, непонятно чем набитом, матрасе действительно было в разы лучше, нежели на сыром, холодном, бетонном полу и, кажется, Кристина наконец-то открыла глаза. — Коля, п-придуши меня… П-пожалуйста… — просила та, едва ориентируясь в том, что происходит, — Я не в-выдержу б-больше… Этот ублюдок… Н-ненавижу его! П-пусть в аду г-горит! Я х-хочу ум-мереть! Е-если я б-больше н-не в-вернусь д-домой, т-то не з-зачем от-тягивать! — Чшшш, солнышко моё, — Николай уже в который раз пробовал освободить руки и хотя бы приобнять свою жену, но ничего не получалось, он был прикован намертво, — Эй, у тебя есть хоть какое-то болеутоляющее? Снотворное, успокоительное, седатики, наркота, блядь, да хоть что-нибудь!!! — Есть. Он-на д-должна боль ут-толить. Но т-там только одна т-таблетка, разделить м-между в-вами и т-тётей? — Ей всю дай, мне не надо. — А ещё я д-для тёти п-принес мазь. И нашел п-попить. И ш-шоколадка есть, она п-правда очень г-горькая, но это же л-лучше чем н-ничего? Брюнетка смотрит на это мелькающее, непонятное существо, на шее которого раздраженно что-то звенело, отдаваясь болью в висках, и хотела уже ударить его свободной ногой, но вдруг почувствовала холодное прикосновение к изувеченной кисти, той, где ей Виктор отрезал пальцы и прикрыла глаза от облегчения. Вельзевул же не знал, как благодарить этого мальчишку, что каждый день приносил им свою еду, воду, разные таблетки (таки раздобыл снотворное для Кристинки) и мази… А, когда мужчина совсем уже был на грани жизни и смерти, после ожогов и жутких пыток, тот умудрился притащить с собой врача, которого пришлось потом полночи удовлетворять всеми возможными методами, но Квітці не привыкать… И после этого он пропал, но Коля отчетливо слышал его просьбы и беспомощный скулёж каждую ночь, душераздирающие вскрики, удары, чужой жуткий смех — и поделать хоть что-то было невозможно. — Господи, какая же тяжёлая судьба у этого ребёнка. Где-то спустя неделю парень снова пришёл в камеру, только… Выглядел он похуже самих Арестовичей, ещё и с ужасающим следом внизу живота — заклеймил его Трульянов за то, что тот помогал его врагам выжить, а потом ещё и как следует наказал, едва ли не убив. Но мальчик всё стерпел и всё равно пришел поделиться с дядей и тётей водой и сухим хлебом, что успел стащить у одного из мальчишек. — Мать честная! Что этот дьявол с тобой сделал…- ужаснулся Николай. — Оно п-пройдёт… Х-хозяин с-сегодня п-подорвал м-машину… — Какую ещё машину? Ты выходил на улицу? — Не-а, я ус-слышал… Р-разговор с… В-ваш б-брат п-приходил, — кареглазому было тяжело говорить, поскольку у него была сломана челюсть, а всё тело до сих пор било крупной дрожью после тех издевательств, — К-какой-то Л-леша зв…- мужчина перебил его. — Это мой сын. Что с ним? Они убили его? — Я н-не з-знаю… Н-но м-машину вз-зорвали… — Коле вдруг стало внутри слишком темно — всего на минуту внутри него образовалась неимоверная пустота, что в мгновение ока наполнилась невыносимой болью. — Льошенька… Ангела мого… Загубили… Я його задушу! Квітка, знайди мені ключі від тих проклятих ланцюгів! Я приб’ю того толстосума проклятого! Я його вб’ю! — К-ключів н-нема, я ш-шукав. Я з-згадав. Т-той Л-льоша точно в-вижив, бо… Коли хазяїн б-був з-зі мною, він йому дз-звонив і к-казав т-так само, як в-ви кажете з-зараз. — Ти нічого не наплутав? — мальчик отрицательно замотал головой. — Главное, чтобы Лёша успел спастись, не надо чтобы он продолжал моих дел, надо, чтобы он выжил! — говорил сам себе под нос Коля, а потом обратился к парню, — Квітка, не приходи больше, посмотри, что эти гады с тобой сделали. Нам пора прощаться. Мы уже не выберемся… Я не сдержу данного слова… Нас с ней здесь убьют… — Н-нет, не убьют. Я слышал, что х-хозяин р-решил отп-пустить вас. — Куда отпустить? Кто нас отсюда уже отпустит? Вперёд ногами вынесут нас вместе с Кристиной и выкинут в ближайшую канаву… — Дядя с т-тётей уйдут, а Квітка б-будет г-грустить. Квітке б-будет с-страшно без д-дяди. Коля до последнего верил, что сможет сбежать оттуда, даже удалось переманить одного из громил того толстосума, но не вышло — всё сорвалось… Кристина же плохела на глазах, у неё были сломаны несколько рёбер, всё лицо разукрашено жгучими шрамами, что плохо затягивались, а глаза… От тех сапфировых глубин остались только пустые, серые точки, что смотрели куда-то в пустоту. Он и пацана хотел с собой забрать, ведь тот столько всего сделал для них, столько всего сносил, чтобы лишний раз раздобыть медикаментов, да и вообще, если бы не это маленькое недоразумение, хрен бы они до сегодня дотянули. — Малыш. Послушай-ка, меня внимательно. Я тебе многим обязан, ты столько раз помогал моей жене, мне… Но мы всё равно умрем. А ты… Ты должен выбраться отсюда, обязательно выбраться. Любой ценой. Ты не такой, как другие. У тебя ещё что-то в голове и сердце осталось. Ты у этого жирного пса любимчик — воспользуйся этим и сбеги. Сбеги и начни нормальную жизнь! Запомни мои слова и не упусти свой шанс. — Нэ-а, Квітке н-нельзя на ул-лицу, Квітка — игр-рушка, Квітка — с-собственность хозяина. — Если бы ты так считал, то не пришёл бы мне на помощь. Ты уже пошёл против системы — ты очень сильный мальчик. Ты заслужил на лучшую жизнь. — Квітка б-будет с-скучать за дядей… — мальчик обнимает Вельзевула очень крепко, а потом тихо всхлипывает. — Не реви, Квітка, с тебя ещё будут люди, вот увидишь… Коля ещё не знает, что это была последняя ночь, когда он помнил хоть что-то — к правому боку прижималась израненная Кристина, что дышала через раз, уже совсем не двигаясь, слева прижимался этот странный мальчик… — Как же я жалею, что тогда закинул тебя на плечо и понёс расписываться… Я тебе всю жизнь испоганил, девочка моя… — А я ни о ч-чём не ж-жалею… У меня б-было всё, о ч-чём может м-мечтать любая женщина… У меня б-был ты — Коля, а ещё с-самый л-лучший сын… Я бы отдала в-всё, чтобы ещё р-разок об-бнять его… Н-наш м-маленький ангел… «Ангел, который никогда не простит меня. Даже думать не хочу о том, как Лёша отреагирует, когда узнает, что нас с мамой больше нет…» Через несколько мгновений начались жуткие часы адской боли. Вспышки, крики, дикий смех, уколы в шею… И вот Николай просыпается непонятно где, на жесткой кровати, чувствуя невыносимую боль в ноге, груди, а лицо вообще всё полыхало… У него в голове пусто, ни единой мысли, разве что, очень хочется узнать, где он и что это за прекрасная незнакомка лежит совсем рядом, хоть и украшена кучей бордовых полосок… — Бідна ляля, хто ж її так, а? Та й мене шось все болить. Я навіть не пам’ятаю, як мене звати… Де я взагалі? Хто я? — сам себе под нос шептал Николай, а потом притянул к глазам левую руку — кольцо, — А чому на лівій? І символи якісь тут… — на инстинктивном уровне он стал осматривать ладони той женщины и заметил у неё такое же кольцо, только поменьше, — Дружина моя чи шо? Ей, панянка, прокидайся! — туцнул тот её в плечо легонько. Брюнетка резко распахнула глаза и испуганно отшатнулась от того, кто её будил, и забилась в самый угол кровати, сквозь боль в ещё не до конца заживших рёбрах, прижимая к себе колени. — Что т-тебе н-надо?! Не п-подходи к-ко мне! — Красавица, чего ты так кричишь? Я не причиню тебе вреда. — З-зеркало… М-мне н-нужно з-зеркало. — Зачем? — П-пожалуйста, дай мне з-зеркало. — Если бы я ещё знал, где оно… А ты такая ничё, даже с этим «боевым» разкрасом, — подмигнул ей Арестович и хотел её коснуться, но брюнетка грозно на него посмотрела и тот решил от греха подальше убрать руку и не рисковать, а то мало ли — ещё оторвёт. Николай поднялся, превозмогая боль, и осмотрелся — довольно милая, маленькая комнатка в какой-то избушке. Кажется, они в деревне? Он подходит к окну, отодвигает штору в сторону и видит лишь снег… До уха доноситься свист ветра — его протяжный вой заставляет в сердце что-то всколыхнуться, всего лишь на минуту, а потом он слышит жуткий вопль. Он, не задумываясь, поворачивается и видит, что та незнакомка таки отыскала зеркало и, завидев свои увечья, громко закричала, беря со стола громадную книгу и запуская её вперёд — осколки разлетелись по всей комнате, в одном из них Вельзевул увидел и себя, сразу же отшатываясь… — Я н-ничего не п-помню! Я ничего не з-знаю! Г-где я? К-кто я? Кто это с-сделал со м-мной?! — Так, поднимай-ка задницу, не плач. Не плач, я сказал! Ну не дерись же ты! — пытаясь остановить хаотичные движения её ног и левой руки, просил мужчина. — От-тпусти! От-тпусти меня! — Смотри. У меня кольцо на пальце и у тебя тоже. — Ну и ч-что?! В м-мужья мне н-набиваешься? Пошёл н-нахер! — Смотри внимательно. Оба на левой, оба с одним и тем же узором. Я сам нихрена не помню, но раз ты рядом со мной, значит нас что-то связывает. А что у тебя с той рукой, зачем ты её прячешь? — Не с-смотри и в-вообще пр-роваливай, видеть т-тебя не х-хочу! И с-слушать не б-буду! — Да что это за балаган?! — ворвался в комнату неизвестный паренёк, — А, Николай Сергеевич, проснулись? — Как ты сказал? — Николай Сергеевич. — Она кто такая? — Да по сей видимости жена ваша. Я нашёл вас в лесу одного, в снегу, ещё месяц назад, затем на том же самом месте, спустя несколько дней, и эту женщину. Красавица, хоть и изувеченная, чего ж не взять домой и не помочь? — подмигнул тот незнакомец брюнетке, а та, испугавшись, спряталась за спину Николая. — Ты знаешь, кто мы такие? — К сожалению… У вас на руке татуировку нашёл с вашим именем и резусом, а так же в кармане — какую-то непонятную штуку, — тот сразу же протягивает мужчине самодельный оберег, что ему когда-то подарил Лёша, но мужчина совсем не припоминает ни той безделушки, ни сына. — Спасибо. Что это за место? И ты кто сам будешь? — Я — Сава, кстати, врач, а это широкая Сибирь… — с какой-то грустной улыбкой протянул парень. — Сибирь… Но я не помню, чтоб меня что-то связывало с Сибирью. Эй, красотка, а ты что-нибудь помнишь? — та лишь отрицательно замотала головой и снова спряталась за его плечами, — Так, мне нужна работа. Делать готов всё, что угодно, как угодно в любых количествах и условиях. Надо отсюда выбираться. — Та что ж вы делать будете? Вы себя то видели, вам ещё минимум месяц отлёживаться… Да и без документов, вы далеко не пойдёте… — Пойду. Ещё как пойду. Большие деньги порешают всё. — Где же вы их достанете? — Я что-нибудь придумаю, — Коля видел вихрь нитей из воспоминаний, которые его привели к тому, что он связан с какими-то нехорошими делами, но ему было пофиг с чем связываться теперь. Не мог он допустить, чтобы та женщина оставалась тут, ещё и одета в эти тряпки — это не по ней, это не её. Хотелось обеспечить её всем необходимым и возможным, но это будет не так-то просто — Арестович прекрасно понимает это. — Ладно, я потом с вами поговорю, тем более, что будет для вас одна работка…- Сава был тюремным врачом, а там, как раз нужен был надзиратель, авось бы и взяли его временного гостя, — Если вы, конечно, согласитесь. — Соглашусь, пофиг, шо делать, — отмахнулся кареглазый, а затем обернулся к той женщине, что молча пряталась за ним, — Присядем? — Не х-хочу н-никуда с т-тобой с-садиться, х-хочу д-домой… — А ты знаешь, где это «домой»? Вот и помолчи. Вляпались мы с тобой вместе, похоже, по моей вине, вряд ли бы ты что-то натворила… Выбираться будем тоже вместе. От тебя требуется не творить глупостей и тихо здесь сидеть, от меня — деньги, одежда, еда, украшения, лекарства и прочая ерунда. Всё — все обязанности между нами разделены. — Я х-хочу домой… У меня т-там м-муж… И д-детки, н-наверное… — Ты слепая? Или глухая? Я тебе что полчаса назад говорил? Я — твой муж! Да что ты там всё время прячешь за спиной?! — От-тстань от м-меня! Не п-прикасайся! — Твою мать… Кто посмел?! — мафиози з яростью смотрит на кисть брюнетки, чувствуя волну негодования, что затопила его изнутри, — Кристина, я тебя спрашиваю, кто это сделал?! О, видишь, я уже вспомнил, как тебя зовут, вот так потихонечку и жизнь наладится… Женщина только опустила глаза и прижала к себе руки, не желая разговаривать с этим диким мужланом… Но этот дикий мужлан каждую ночь крепко обнимал её, дабы та не пугалась, делился своим одеялом, когда было очень холодно, всё время пропадал на работе ради того, чтобы раздобыть для неё цветы, красивую, тёплую одежду, вкусную еду и…

Он ничего никогда не требовал взамен

Но с Кристинкой всё было плохо. Она всегда сидела очень тихо, стараясь не шевелиться, оглядываясь нервно по сторонам, всё время ожидая, что за ней кто-то очень плохой придёт. Один раз она даже надумала бежать. Николай сразу же проснулся, не ощутив рядом с собой хрупкого тела, и вскочил, вылетая в одних спортивках и свитере, искать эту неугомонную красавицу. Это было не трудно — снег её следы замести не успел. — Кристина, вернись сейчас же! — завидев маленький силуэт среди деревьев в лесу, крикнул мужчина, — Ты потеряешься, замёрзнешь и умрёшь! — Я х-хочу д-домой… — шепчет та, задыхаясь и уже не разбирая, куда идёт, — Х-хочу н-назад… — Нет, стой! Нельзя туда! Кристина, нет!!! Та целенаправленно шла к обрыву, внизу которого была замерзшая река, но кое-где всё-таки лёд был убран и до уха доносился звук бегущей воды. Голубоглазая поскользнулась и полетела вниз, ударяясь всем телом о лёд, проламывая его и попадая под воду. Арестович, не задумываясь, упал за ней, пытаясь разыскать её в толще светло-голубой воды, и таки нашёл. Дрожа, как осиновый лист, он нес её на руках в тот дом, где они пока временно жили, чудом не заработав обморожения… Эта дурочка сломала себе две ноги, а ещё была большая вероятность, что, не до конца зажившие рёбра, могли пробить лёгкое. Но Слава богу это не подтвердилось — Сава осмотрел её и предоставил нужную помощь. — Как я женился на такой прибацанной дурочке? — Вы ещё прибацанней — прыгнуть за ней под воду… — Я бы и в огонь за ней пошёл, — мужчина касается изувеченного лица своей любимой, ласково поглаживая кончиком большого пальца щеку, — Ей нужна нормальная клиника, а не вот это вот всё, не в обиду, дружок, — говорит Коля, а потом вдруг перешёл на шепот, — Надзирателем в тюрьме я много не заработаю. По закону подняться не получиться, значит будем работать иначе. У вас там сидят какие-то авторитетные люди, а? — Братья Попадюки. Они стрелка ищут, дабы отомстить тому, из-за кого на зону загремели. Награда — десять кусков зелени. — Стрелка говоришь? Годиться. Бабки пополам поделим. — Но так не честно… Работу делать будете вы, а не я. — Сава, у тебя талант к медицине, твоё место не тюремный стационар. Да и жениться тебе пора, а не нас выхаживать, м? — Скажите тоже! — смутился парень и быстро ушёл из их комнаты, а Николай поменял компресс своей блудной, любимой дурочке. — Т-ты з-злишься? - открыв глаза спросила та, едва шевеля губами из-за жара. — Чшшш. Лучше спи, малыш. Я сегодня никуда не иду, так что побуду с тобой рядом, — мафиози целует всё ещё дрожащие кисти своей жены и мягко улыбается ей, — Христинка, обіцяю тобі, скоро все зміниться. — Коль… Я люблю тебе, — впервые за всё их перебивание в Сибири сказала брюнетка и Арестовичу этого было больше чем достаточно. Через два дня Николай выполнил заказ — так он и закрутился опять в криминальном мире, с самого низа стремительно поднимаясь вверх, но кареглазый понимал, что слишком светится ему не нужно, поэтому заработал себе хорошую славу киллера. Заказов было уйма — деньги появлялись и с каждым разом сума за заказ возрастала всё больше и больше. Со временем он сделал паспорта для себя и своей жены, забрал Саву и они переехали в Питер, где крутились больше пяти лет. С годами память возвращалась, что к Кристинке, что к Николаю, но оба умалчивали об этом. Женщина понимала, что её муж сгрызет себя изнутри из-за чувства вины, а мужчина не хотел травмировать, итак слишком травмированное, подсознание своей любимой. Оба знали, кто это сделал. Оба знали, что ни к Сибири, ни к Питеру они отношения не имеют. Оба знали, что где-то там, за границей, есть их дом. И оба догадывались, что у них должен был остаться ребёнок — мальчик.

Конец Флешбек

Цветаков спрятал лицо в ладонях и осел на пол, громко рыдая, шепча разный, бессвязный бред, потом стал затыкать уши, прижал к себе колени, не давая даже прикоснуться, отбивался и пытался забиться в угол. — Н-не ч-чіпайте мене! Я н-нічого п-поганого не з-зробив! М-мене н-нема за що н-наказувати! — Зайчик, иди сюда, маленький, не бойся. — Не х-хочу! Відстаньте в-від м-мене!!! Будь ласка, я н-нічого п-поганого не р-робив!!! — Да что ж такое? Что могло спровоцировать эту истерику? Коля, я чего-то о тебе не знаю?! — кричал, находясь ещё в полной прострации, Григорий, пытаясь хоть как-то подступиться к Костеньке. — О таком точно не рассказывают. Эй, малыш, успокойся, ну? Кв… — Вельзевул запнулся, поскольку понял, что именно это обращение и спровоцировало подобный приступ, — Костя, да? Успокойся. Всё хорошо, тебя никто не обидит! Ты не помнишь меня, да? Но брюнет не дался к себе дотронутся и прижался к Грише, несмело выглядывая из его объятий, и это было настолько трогательным, что у Коли аж закололо под сердцем. — Отвали от него, не видишь, плохо ему! — ревниво шикал на него Подоляк, по крепче прижимая к себе своего помощника, — Волчонок, ну ты чего? Хорошо всё ведь. Кого ты боишься? Я же рядом, я тебя в обиду не дам. — Кость, я тебя тоже обижать не буду. Я свой, — в примирительном жесте поднял руки кареглазый, а Гриша только скосил на него убийственно-собственнический взгляд, Арестович-старший едва сдержался, дабы не заржать, всё-таки смех был сейчас не уместен. — П-простите… Не к-красиво п-получилось… Я… Из-звините! — Может, вы мне объясните, что происходит? — Ничего… Просто твой Волчонок когда-то спас меня от смерти, только и сего. Идешь ко мне, м? — подмигнул парню Николай и тот, выпутавшись из хватки своего начальника, неуверенно обнял его в ответ, — Рад, что ты всё-таки воспользовался моим советом. Но как ты Гришу то нашел? — Я сам его нашел, и вообще отпусти кнопочку, он мой помощник, а не твой! — с нотками ревности сказал Гриша, грозно сверкая своими светлыми глазами, мужчина же только рассмеялся, отпуская брюнета. Позже, когда Цветаков немного успокоился и колдовал над пловом на кухне, Вельзевул, по просьбе своего друга, рассказал кое-какие подробности их страшного знакомства с парнем. Фараон, разве что, не плакал, слушая весь этот кошмар, вспоминая о их нелепой ссоре, которую он сам и затеял, вспоминая, те робкие попытки извинится, ту дрожащую ладошку и тот тонкий, напуганный голосок… — Я не знаю, как его судьба привела к тебе, но… Гриша, этот мальчик дорогого стоит. — Что мне теперь делать? Как мириться с ним? Как жить дальше, он же шарахаться меня будет. Ещё и всё время будет боятся, что я опять сорвусь и накричу на него. Дари не дари, обещай не обещай — всё равно он будет подсознательно ждать подвоха. — Действительно, подарки тут лишние, ему твоё внимание надо, ласку, заботу. Смотри, какой он пугливый. — Это я и без тебя вижу… — Гриша хотел добавить и ещё что-то, но пришёл Костик с приятно пахнущей вкуснятиной. Парень, как только разложил тарелки с ароматным блюдом, поспешил удалиться, дабы не мешать им, сидя в маленькой комнатке, думая о том, что, наверное, пора потихоньку собирать вещи. Одно дело поверхностно представлять, что творили с ним, а второе — слышать во всех подробностях от своего лучшего друга. А Костик не сомневался, что Вельзевул тому всё расскажет… *** Подоляк бродит по дому с книжкой в руках и пытается запомнить названия всех ферментов, повторяя их по несколько раз. Коля куда-то исчез ещё утром, так и не вернувшись, а Лёшина мама почему-то всё время сидела у себя, выходя разве что проконтролировать поели ли её сорванцы. — Глута… Мута… Сука, хуюта! Как же это сложно, — обречённо простонал студент, стукнув себя учебником по лбу. — Глутатионпероксидаза, зай, отвечает за окисление, — слышит он за спиной голос Дона и не может сдержать улыбки. — Спасибо, родной. Приветик. — Привет, Михася, — поздоровался с ним запыхавшийся Арестович — тот что-то подозрительно часто стал пропадать на своей фирме. — Ты сегодня очень занят? — Да, целая куча проверок, договоров, встреч, ещё и отчёты снова все проверить надо, — больше всего волновали мальчика эти долбанные проверки — на работу к его мужу уж слишком часто наведывались лица из прокуратуры. — Лёшенька, у тебя точно всё в порядке? — спрашивает Михасик, кладя книгу возле небольшого столика, на котором стояла красивая ваза с орхидеей, подходя к своему мужу. — Конечно, зайчик. У меня теперь всегда всё в порядке. Дай, я тебя поцелую, — тот одной рукой поднимает его за талию, равняясь с ним ростом, и впивается в пухлые губы своей любимой жены, — Люблю тебя, мой ангел. — А я тебя, Люцифер, — трясь своим носиком о его нос, шепчет Миша, — Я хотел тебе кое-что рассказать, — перешёл на шепот студент. — Что такое, золотце? — Мама Кристина совсем не выходит из своей комнаты, и с дядей Колей они что-то совсем как-то слишком пресно общаются. Может, они поссорились? — Всё может быть, детка. Ещё несколько дней назад всё было окей, не понимаю, что могло произойти. Я сегодня обязательно поговорю с папой, а ты, так уж и быть, с мамой. — Эй, ты смотри какой хитрый! Решил самое сложное на меня скинуть? — Ну ты же у нас самый любимый ребёнок в семье! — Угу, понятно, кое-кто ревнует, — склонив голову набок, хитро сказал Михася. — Щаз кое-кто получит от меня на орехи! — Алексей подхватывает парня на руки и бежит с ним в их спальню, где, бросив на кровать, тянется руками к ремню серых джинс. — Нет, ну Лёша, мне учиться надо! К-куда, Л-лёша?! — чувствуя, что с него уже и бельё снимают, возмущался Подоляк, — Н-нет п-постой! — испуганно вскрикнул Михась, когда тот съехал ниже, выцеловывая его тазовые косточки. — Ну что не так, зайка? Смотри, ты почти завёлся… — брюнет ловко хватает Арестовича за бордовый однотонный галстук и тянет к себе наверх, страстно впиваясь в его губы. Тонкие пальчики расстёгивают сначала пиджак, потом рубашку, а затем и брюки, которые упали вниз. Люцифер сам не понял, как оказался под своим любимым, что уже успел разыскать для него контрацептив и смазку для себя. Он, словно зачарованный, смотрел, как тот сначала выливает смазку на свои пальцы, не спеша растягивая себя, а потом рвёт зубами серую фольгу, раскатывая резинку по плоти мафиози. — Михайлик, ты слишком торопишь события, — пошутил брюнет, ладонью оглаживая подтянутый животик, плоскую грудь и соблазнительно торчащие сосочки, — Ммммм, детка, ты просто прелесть, мой маленький котёнок. Парень медленно на него насадился, громко всхлипнув, а потом переплёл свои пальцы с Лёшиными и задвигался в плавном темпе, что сводил их обоих с ума. Дон, не отрываясь, смотрел на стонущего Михасю, что всё сильнее сжимал руки своего мужа и всё быстрее на него насаживался, скуля на всю комнату. — Лёшенька, мне… Мммммм! Боже! Лёша, мне с тобой так хорошо… — Иди сюда, моя конфетка, — мужчина меняется с ним местами, подминает под себя и начинает размеренно двигаться, метя шейку и ключицы. У Миши полно учёбы, у Арестовича море работы, но они трахаются, как сумасшедшие, то на диване, то на тумбе, то на журнальном столике, то вообще на полу… Михасик уже не помнит в который раз изливается, а Лёша уже сбился со счёта, сколько раз он уже успел взять мальчика.

И ему всё равно было мало

Он обнимал его, метил, целовал везде, куда мог достать, и всё шептал, как любит сильно, как хочет, как не может никак остановиться, как никак не может насытиться им. — Л-льоша… Нє… Ну я вже не можу більше… — ощущая мокрые поцелуи в районе ягодиц, шепчет Михась. — Последний разочек… — проходясь языком по дрожащему колечку мышц, обещает Алексей. — Ммм! Ты… Ты, а-а-а-ах! Г-говорил т-так два р-раза наза-а-ад! Михайлик упирался руками о подоконник, пытаясь удержаться на дрожащих ногах, которые всё время норовили разъехаться в стороны. Ласковые, приятно-щекочущие касания сзади вызывали неслабые волны удовольствия, что томным узлом завязывалось в паху. — Л-льошенька, з-зупинись я з-зараз знову… Льоша-а-а! — студент тонко стонет, учащённо дышит, его щёки полыхают красным огнём, сердце танцует чечётку, а с уздечки белыми каплями капает сперма… Одна рука съезжает и ему кажется, что он сейчас упадёт, но мафиози ловко подхватил его — обнял поперёк талии и прижал к себе, насаживая на свою скользкую плоть, начиная очень быстро двигаться. — Льо-о-о-оша!!! Та ж звідки-и-и ти ті сили береш, а-а-а-ах, а?! — Я невимовно кохаю тебе, тому завжди хочу. Лапка моя, який ж в тебе стан тоненький, а який голосочок, мишка моя! Ммммм! — шепот мафиози опалял красную мочку, сводя бедного Михасю с ума. Мальчик на мгновение чувствует, как всё тело немеет, поэтому откидывается на грудь Алексея, тот лишь покрепче прижимает к себе своего любимого, целуя за ушком. Через пару секунд они перемещаются на кровать, Дон нависает над Подоляком, разводит его ноги шире и входит в него одним слитным движением. — Б-боже… Льошенька-а-а-а!!! — кареглазый кайфует и дрожит всем телом от движений своего мужа, тот сегодня совсем был без тормозов — «доказывал» свою любовь Михасе чуть ли не до потери сознания. — Тихіше, квіточка моя, розочка моя маленька, — Арестович сбавил темп и сейчас двигался совсем медленно, плавно-плавно, осыпая поцелуями клюцицы, грудь и шею, — Я тебе безмежно кохаю. Михайлик, мені постійно вирубає мізки, коли я з тобою. Малятко моє, тільки моє! Я тебе вже не відпущу і не віддам нікому… — Люцифер, та куди ж я… Мммм!!! П-піду? Я вже без тебе не зможу-у-у! Лёша снова ускоряется, переплетает их пальцы вместе, и страстно впивается в раскрасневшиеся губы своей жены. Их стоны тонут в жгучем поцелуе, а тела на мгновение прошибает будто молнией — им хочется остаться в этом мгновении навсегда. После крышесносного оргазма они не отлипают друг друга, ласкаются, целуются, нежатся друг в друге, шепчут опять признания в любви, которые отзываются приятным, слегка покалывающим теплом в том месте, где должно быть сердце и душа. — Мій маленький мурчик, — мафиози прижимается к груди своего любимого, наслаждаясь стуком его сердечка, затем отсавляет там лёгкий поцелуй, - Люблю-люблю-люблю, тысячу раз тебя люблю, котёнок. — Льошенька, ти правда не… — Що малесенький? Що? — Ти не злишся через те, що… Я тоді був з… — Чшшш, ну куди? Куди ти згадуєш ту свиню? — брюнет сразу же поднялся и притянул к себе студента, — Сонечко, я ж вже стільки казав тобі, це все неважливо. Котику мій, між нами нічого не зміниться, це тільки я винен в тому, що тоді сталось, в тому, що тобі прийшлося пережити. — Льоша, невже я тобі не бридкий? — Викинь. Чуєш мене? Викинь ці дурниці зі своєї голівоньки! Не думай більше про таке. І щоб більше я такого не чув! Я люблю тебе більше життя. Мене ніхто не цікавить, крім тебе. Михайлик, навіть якби я сильно захотів, то не зміг би тебе з кимось зрадити — мені не потрібні інші. Мені нікого не потрібно! Тільки ти. Ти-ти-ти. Мій Михасик. Мій маленький янгол. Подоляк прижимается к своему мужу, пытаясь прислушаться к нему, пытаясь забыть то, что было, то, что так нагло оккупировало его несчастное сознание. Люцифер же улыбается своей любимой мышке и шепчет о том, что им надо в душ, а потом баиньки. *** Кристину слова ублюдка Вити преследовали даже во сне — ну никак не получалось выкинуть с головы те реплики. Она старалась не пересекаться с мужем, поскольку вбила себе в голову, что может действительно раздражать его своим присутствием. Но тот тоже боялся дёргать её лишний раз. И так бы продолжалось ещё долго, если бы брюнеточка не полезла по маленькой лестнице протереть одну из картин на ночь глядя, на которой заметила пыль. Жанна итак убиралась на втором этаже, а ещё должна была приготовить ужин, поэтому женщина решила ей помочь, да и развеяться хотелось от грустных дум. Коля как раз вернулся из очередной «охоты», снимая чёрную куртку и тяжёлые, тёмные сапоги, тяжело вздыхая — завалил он одного очень любопытного пидараса, что имел «аппетиты» на его сынишку. Но как оказалось, врагов у его сына действительно больше, чем друзей и это немного омрачало их будущее. Он идёт сквозь гостиную и хочет уже отправиться в душ, как заметил на высокой лестнице свою ласточку, что протирала висящую высоко картину. — Кристина, слезь оттуда немедленно! — Что? Ой… А-а-а-а-а!!! Коля, я падаю-ю-ю!!! — в последние секунды этого «полёта» голубоглаза думала, что Арестович её не поймает, но тот ловко перехватил её и тут же прижал к себе. — Девочка моя, ты с ума сошла? Да ты хоть представляешь, как я испугался?! Ты не ударилась? Ни где не болит, солнышко? Кристинка? Лапа, ты что плачешь? И тут у грозного и строго Вельзевула началась настоящая паника — когда его жена плакала, он просто не знал, что делать и как её успокаивать, поэтому и трясся над ней в такие моменты, как над маленьким ребёнком. — Христя, а хочеш солоденького? Хочеш, я тобі кульчики нові куплю? Хочеш, шубу нову виберем? Хочеш, поїдемо кудись? Христя, скажи мені, що ти хочеш, тільки не плач, кицюнь! — Коля… Просто… Відповіси мені на одне питання. — Відповім на все, що схочеш, котусю моя. Тільки не плач. Не плач, бо я не виношу твоїх сліз! Христинка, може я шось не так зробив і образив тебе чимось? — Коля, я… Ти мене ненавидиш? — Шо? — скривился Вельзевул, вообще не понимая, к чему был поставлен этот вопрос, — Хриська, ти шо? З чого такі дурості взяла? — Просто… Ай, все, закрили тему, — женщина поднялась, тут же утирая слезы, — Я йду, у мене ше зараз буде онлайн заняття з… — Які заняття вночі?! Нікуди тебе не відпущу, доти доки не зрозумію, шо тобі є! — усадив свою жену обратно, повысил голос Арестович-старший. — Зі мною все нормально, просто я перевтомилась — стреси, зміна обстановки, повернення в сім’ю… — От тільки зуби мені не заговорюй! Ти вже тиждень уникаєш мене і звела наше спілкування до мінімуму! Закрилася там в себе і сидиш безвилазно! Христя, скажи мені, що я вже встиг зробити не так?! — Та чого ти постійно кричиш на мене?! Давно по макітрі не получав?! — Між іншим давно. І я невимовно скучив за цим, — обняв голубоглазую со спины и уткнувшись подбородком в хрупкое плечо, сказал седоволосый, — А ше скучив за тим, як ти притискаєшся вночі до мене, щоб зігрітись, а іноді й умудряєшся весь коцик собі присвоїти. — Мені Вітя сказав, що ти ніколи не пробачиш того, що тоді сталося… Як він тоді зі мною… Господи, нашо я тоді туди пішла… Треба було вам просто занести чай і йти додому. — Ага, то таки ти йому морду розмалювала? Христь, ну просив же я тебе не ходити туди ніколи, нащо тобі себе травмувати ще більше? Наговорив він тобі всякої хєрні, а ти у мене дівчинка вразлива і з фантазією… Він своє дістане завтра. Кристина поворачивается к своему мужу лицом, пряча глаза, а мужчина только притягивает её к себе, целуя каждый шрамик на самом красивом личике в мире, шепча о своей любви и привязанности к ней. Весь момент перебил еле волочащий ноги Михася, что держался рукой за поясницу, всё время шикая. — Мишенятко, привіт. — Угу… — тонко мгикнул Миша, направляясь к графину с водой, тут же опусташая его на половину, он был одет в одну из рубашек Алексея, что доходила ему до средины бёдр и тёплые носочки с котиками, — Я спатки… Мама-Христинка, дядя Коля, надобраніч… «Ну і Льоша поїздив по ньому. Та малий ледве на ногах держиться. Ше й стільки засосів йому на тій маленькій шийці полишав, шо живого місця й не видно. Але по Михасю бачу, що він всім задоволений, хоч і дуже втомлений…» — Надобраніч, котик, — сказал мафиози, смотря вслед мальчику, что подался быстренько в спальню, а потом обратился к своей жене, — Треба Льоші сказати, щоб він так його не затр… Кхм… Не експлотував. — Коля, тобі нагадати, яким ти був? — поддела его брюнетка. — Чо був? Я і зараз ше ого-го. — Арестович, тримай себе в штанах! — шутливо отодвигая от себя руки мужчины, говорит та, — Коля, куди ти лізеш? Коля, відпусти мене!!! — А всьо, а треба було раніше втікати, ластівка моя, — Вельзевул закинул к себе на плечо свою жену и, поднимаясь по лестнице, отправился в их спальню, чувствуя, как его колотят по спине тонкие кулачки. Михайлик тихонечко наблюдал из-за угла за семьей Арестовичей и не смог сдержать улыбки - кажется, у них всё наладилось. Он на цыпочках по стеночке отправился в свою комнату и быстренько залез под одеяло, прижимаясь к Лёше, что умудрился припрятать учебники, дабы его золотце наконец-то улеглось поспать, а то, после такого марафона, учёба — это лишнее. — Люцифер, мама-Христя і дядя Коля помирилися, — тихо шепчет тот, а потом игриво его кусает за мочку уха. — Да за что! Михася, сейчас по своей прекрасной попке получишь ремнём! — А ты зачем мои учебники попрятал, а? — Михасик, ты итак всё знаешь. А то, что у мамы с папой наконец-то всё пучком — так это отлично, теперь я точно спокоен. Давай, ложись уже, чудо моё маленькое. Они ещё долго дурачились, щекотали друг друга, щипали друг друга за бока и даже подушками бились! Потом пытались улечься, воруя одеяло друг у друга — Михасик в свою сторону, Лёша в свою. — У меня завтра важная встреча, а ты дурака валяешь! — А у меня последний экзамен завтра! Так что отдай одеялко! И вообще! Это моя комната и моё одеялко! Бээ! — показывая мужчине язычок, шутил Михася. — Так значит, да? Ну сейчас ты у меня получишь, вредина! — Дон столкнул парня с кровати и тот упал на пол, болезненно приземлившись на пятую точку. — Ну больно же! — обиженно шикнул Михася, — Ну и сиди себе здесь, а я пойду в гостиную спать. Бяка-Арестович! — Ну прости-прости, — тут же поднимаясь и беря на руки своего любимого, извинился мафиози, — Прости, мышка. — А вот возьму и не прощу, — надул губки тот, а потом, обняв за шею Алексея, нежно поцеловал его. — Люблю тебя, маленький. — И я тебя люблю, родной. Я хочу кушать… — вдруг смущённо сказал брюнет. — Ночной жор? Хамелеон бы нас по головке не погладил. — Но мы ведь папе не расскажем? — притулившись своим лбом ко лбу мафиози, шепотом спросил Михасик. — Не расскажем, мышка. Они тихо-тихо выходят из комнаты и, бесшумно спускаясь по крутой лестнице, бредут на кухню. Алексей одним движением усаживает парня на одну из тумбочек и нежно чмокает в губы. — Чего желает моя маленькая принцесса? — Кусочек Арестовича, — с едва слышным смехом прошептал студент и поцеловал мужчину в уголок нижней челюсти, — Ты вкусный. — И на том спасибо, — покачал головой Люцифер, а потом достал в одном из верхних ящиков шоколадный батончик, — Тебе какой больше нравится, с кокосовой или с малиновой начинкой? — Кокосик хочу. — Эх, ты, хитрюга, я тоже кокосики люблю! — Не хватало нам с тобой ещё за батончик подраться, — рассмеялся Подоляк, затем разделил сладость и стал с рук кормить своего любимого, — Тебе кусочек. И мне кусочек. — У кого-то, кажется, завтра совещание важное, а ещё у кое-кого экзамен, — появился из неоткуда Николай, наливая себе воды из графина, — Харе жрать, спать идите, голубки. — И вам тоже кусочек, — Михайлик протянул шоколадку Вельзевулу и тот, не удержавшись, тоже присоединился к их ночному жору. Далее в ход пошли картошка фри, куриные ножки, грецкий салатик, вкуснейший вишнёвый сок и просмотр «Хатико» в гостиной. Михася сидел между двумя Арестовичами, щекой прижимаясь к плечу Алексея, после «плотного ужина» умудряясь ещё и вяло жевать сырный поп-корн, мужчины тоже втихаря тырили сырное лакомство.

На циферблате часов — 01:58 — кажется, завтра кто-то опоздает.