Город засыпает, просыпается мафия

Первым делом, что сделал Андрей, это быстро приехал в клинику Хамелеона, и запросил тест ДНК, как можно скорее, протягивая ему биоматериалы. Тот искоса посмотрел на него, заполняя одну из историй болезни, про себя тихо хмыкая. — Да, я понял, не переживай. Сейчас Юлька подойдёт, к завтрашнему утру всё будет готово. — Я буду ждать. — А… Ты с кем породниться-то собрался, если не секрет? — откинувшись на спинку удобного стула, спросил мужчина. — Сейчас не могу сказать, но если результат совпадёт, расскажу всё, ещё и отблагодарю щедро вас за то, что вы… — Андрей запнулся, прекрасно осознавая, что тогда Подоляк-старший всё «вкурит». — Что я? — Неважно. Мне надо бежать, у Дона сегодня насыщенный день. «Зуб даю, что этот волосок он вырвал с Женькиной головы» — подумал Михаил, хитро улыбаясь. Он знал, что те очень сильно подружились, как и уже много раз слышал от девочки, какой тот классный и хороший. Но мафиози был реалистом — хорошая дружба не всегда залог родства. Однако, в жизни всякие чудеса случаются, ведь кто знает, чем занимался этот скрытный Ермак до жизни в мафии? — Да, я слушаю? — на автомате ответил на входящий вызов он. «Татусь, привітики! Ти сьогодні коли вечірком звільняєшся?» — Доброго ранку, моя мавпочка, — врач весь разомлел от звонка своего сыночка, — Постараюсь допізна не засиджуватись, а що таке? «Ну, мама-Христя пристала до мене зі святкуваннями… Хоча, я нічого святкувати не хочу, я не звик до такого…» — А що святкуєм-то? «Моє день народження… Ну, але я ніколи так не відносився до цього дня, як до свята, та й не вважаю це аж таким міцним приводом, щоб всю сім’ю скликати…»

«Вот я, блядь, баран тупой!

Забыть о дне рождении собственного ребёнка!

Балбес! Идиот!»

— Боже, манюнька, та звісно я прийду! І не вздумай там віднєкуватись! Як не свято? То для мене найголовніше свято в році! Моя маленька мавпочка народилась, яку я дуже-дуже сильно люблю. Так що все, я швиденько пороблю всі справи і приїду. Привезу тобі шось гарненьке, маля. «Ну, та-а-ат! Не вздумай знову шось мені купувати, в мене й так кімната вся завалена твоїми подарунками… Аж не зручно якось…» — Кицік, давай не мудруй тут! Біжи, в тебе через п’ять хвилин лекція з гістології, там сьогодні професор до вас Львівський приїхав, дуже цікаво розповідає. «Люблю тебе, татусь. Вже біжу. І чекаю. Дуже-дуже чекаю.» — І я тебе, синочок, — Михаил отключил телефон и сразу же стал думать, что дарить своей зайке, в такие моменты ему всегда помогал тот фотоальбом с фотками и рисунками ещё маленького Миши, который он в тихую стырил со старой хрущёвки. Тот по дате отыскал, какие фото и рисунки соответствуют дню рождению — а сзади были и детские каракули, и со временем более разборчивый почерк, а чем дальше — тем более аккуратней и пронзительней: «Надійусь на цей ден народженьа прийіде татусь. Я заслужив! Я прочітав весь букварик, научівся писати! Я і віршік вивчів, такий довгий-довгий, мене учітилька хвалила. А якшчьо вона хвалила, то і татко похвалить… Я чікаю і дуже скучьаю за татом…» — 2010 год, рисунок сердечка. «Мама, казала, що коли загадуєш бажання біля тортика, перед тим, як задути свічки, то воно обов’язково здійсниться… На минуле день народження я загадав, щоб прийшов татусь… Вже десята година вечора, а він не приходить… Але я все одно ще раз загадав те саме бажання, я знаю, я вірю, що мій татусь прийде…» — 2011 год, рисунок тортика со свечами, что уже не горели… «Мама сердиться, бо я не зрадів її подарунку, та ні… Дуже зрадів, вона мені купила розмальовку с супер-героями… Але… Я так чекав татуся… А, може?.. Може, він теж супер-герой? Може, він зараз десь когось рятує, захищає? Може, він просто не має можливості прийти, бо в нього обов’язок — захищати інших діток і людей… Цікаво, коли він прийде, щоб захистити нас з мамою? Нам без нього страшно і дуже самотньо…» — 2012 год, рисунок доктора-Хамелеона в белом халате, под которым прячется пистолет. «Якби той Хамелеон, про якого мама мені розказує, існував, я б попросив його допомогти знайти мого татуся. У всіх діток є тато… А я чим гірший? Я слухняний, нічого не ламаю, веду себе дуже тихенько, допомагаю іншим… Невже я не вартий того, щоб мати татуся? Може, я колись обідив його, коли був ще маленьким-маленьким і він не хоче більше приходити? Але в мене нема жодної знимки в фотоальбомі чоловічої… А значить він ще образився на мене, коли я жив в маминому животику…» — 2013 год и снова рисунок врача-бандита. «Ще один день народження… На цей раз навіть без мамусі — вона на нічній зміні на роботі. На столі у мене лежить шматочок вафельного торта зі згущеним молоком — я його відклав для тата… Ще так далеко до 17-го числа, ще цілих три години… Може, він ще встигне? Може, він ще прийде?» — 2014 год, это было написано с обратной стороны на фото того самого кусочка торта, что мальчик оставил папе, в надежде, что тот придёт на этот раз. «Я дуже замерз, а ще, здається, захворів. Мама сердиться… Бо я без дозволу пішов на вулицю ввечері шукати татуся… А знайшов хіба болячку… Завтра ми не йдемо купувати мені машинку, а йдем здавати аналізи і купувати ліки.

***

В лікарні зимно, пахне не дуже приємно і… Тут багато діток, але з ними є їх татусі, вони їх обіймають, коли їм роблять укольчики, а мама навіть побути біля мене не хоче — образилась через те, що я заставив її хвилюватись…» — 2015 год, рисунок шприцов, блистеров с таблетками и больницы… — Господи, это какой-то кошмар… — утирая слёзы, прошептал Хамелеон, совсем подзабыв, что ещё полчаса назад собирался усердно заполнять документацию, чтобы не опоздать на праздник, — Ну чому я не знайшов тебе раніше, котику мій?! «Мама цілий місяць бігала на нічні зміни… І подарувала мені новий, наворочений телефон. Нікого такого у класі нема… Мені соромно, що матусі прийшлося заради жилізяки жертвувати своїм сном і здоров’ям… А ще я обміняв би його на тебе, тату… Де ж ти є? Чому ти не приходиш до мене? Чому не шукаєш мене? Вже стільки років пройшло, не можна так довго ображатись! Приходи… Я так хочу, щоб ти зараз постукав в наші двері…» — 2016 год, этот текст написан с обратной стороны на распечатанном фото.

Первое селфи Надюши и Михасика

на тот навороченный телефон…

Малиновская и правда выглядела ужасно истощённой — круги под глазами были очень большими, взгляд какой-то поплывший, измотанный, уже ни во что не верящий… Худенькая-худенькая, в поношенной одежде, но всё равно на её лице играла искренняя улыбка. А рядом прижимался Михася, такой маленький, такой забавный, совсем кнопка, но очи… Господи, каким же этот взгляд был не по-детски взрослым и тяжелым. «Я сьогодні виграв олімпіаду з хімії… Старався як міг, казали, що тій події дадуть великого розголосу… Тато, може ти мене впізнаєш? Може, почуєш від когось за мене і таки знайдеш мене? Мені чомусь здається, що ти живеш тут, в цьому місці, просто на іншій вулиці… Але я вже облазив кожну… А тебе так і не знайшов: (» — 2017 год, фото снова с мамой — та с гордостью обнимает своего ребёнка, что держал медальку и лист красиво оформленной бумаги, где писалось про первое место в области. «Мамуся знову зробила мені занадто дорогий подарунок… Принесла ноутбук — новенький, запакований гарно… А цінник мене налякав — він такий дорогий, на що ж ми жити будемо? Та й матуся взагалі вже ніяка, часто жаліється, що в неї тиск низький, голова крутиться і живіт дуже-дуже болить… А ще… У неї почало пасмами вилазити волосся… Татусь, вибач, але на цей раз бажання буде присвячене не тобі, а їй. Господи, хоч би це був не рак!» — 2018 год, и снова фото вместе — Михась напуган до чёртиков, а Надя…

Словно призрак

Михаил был в шоке от познаний своего сына, от того, как тот чётко понимал, что творится вокруг, от того, что он никогда ни в чём не винил свою мать и преподносил её словно Богиню!

Но сердце рвалось на части и из-за другого…

Из-за того, что все эти годы его не было рядом, не было, чтобы поддержать, чтобы загадать эти детские желания рядом со своим мальчиком, возле испечённого на скорую руку торта, не было, чтобы дарить такие подарки своему ребенку каждый раз — чтобы он не пугался их и ценники своими цифрами не доводили его до шока. «Мені п’ятнадцять. В мене нема тата, а скоро… Скоро ще й без мами лишусь. Я сьогодні чув, як про мене шушукались в учительській і говорили про мамин діагноз — всі кажуть, що вона скоро помре, а мене віддадуть в сиротинець: ( Тим не менш, я сиджу біля торта зі свічками, які все ще горять і загадую бажання, на перед знаючи, що воно ніколи не збудеться. У нас є рік. У нас лишився з мамою рік. Так сказав пан доктор. Але я йому не вірю. Я читав безліч медичної літератури — нема хвороби, яка не лікується. Вихід є завжди. Так, він є завжди, коли у тебе в кишені є гроші. В мене ж нема ні копійки. І попросити нема в кого. І позичити нема де… І тебе, тато, так і нема. Хоча знаєш… Я вже втомився тебе чекати, бо я прекрасно розумію — ти не прийдеш, тобі мене не треба. А якщо і прийдеш, то це вже буде занадто пізно» — 2019 год, на селфи Миша один с опущенным взглядом — в чёрной рубашке, напротив дешевого торта, потрясающий юноша, но какой же несчастный.

Очень сильно похож на папу. Очень-очень.

«Пройшов рік. Мама ще зі мною. І я борюсь за її життя всіма можливими способами. У мене є дві роботи, у мене є зарплата, якої нестерпно мало для того, щоб її вилікувати, але достатньо, щоб не дати ще вмерти. Кажуть, в шістнадцять років люди закохуються, живуть на всю катушку, радіють життю — а я… А я сижу в книжках і готуюсь поступати в мєд. Нашо воно мені, я не знаю. Але, думаю, мама буде мною гордитись. Та й ти, певно, теж, тат…» — 2020 год, селфи из больницы — Надя лежит прикованная к кровати, совсем на себя непохожа, рядом с ней букет ромашек, а ещё к ней жмётся замученный Михася, в глазах которого была огромная надежда — надежда на счастье и хорошее будущее.

Которое этот чудной мальчик таки выгрыз у судьбы!

— Мартышка, здорова, я уже нашёл тебе медицинского раба, который заполнит за тебя все твои бумажки! Поехали, нам надо выбирать подарок Михайлику. Эй, ты меня слышишь? — Григорий появился из неоткуда, такой ярко выделяющийся среди этой серости, как яркая звезда, — Миш, что с тобой? — Н-ничего, соринка в глаз попала, — солгал тот, на ходу закрывая потрёпанный старый альбом, — Какой раб? — не понял юмора врач, — Нет, я сам всё заполню…- растеряно говорил тот, слыша в голове голос своего сына и вспоминая те строки…

Те жуткие надписи, что колючей проволокой обматывали его душу.

— Мишань, ты чего? Что случилось? У тебя пациент умер что ли? С Надькой поссорились? Что? — присел тот на корточки рядом с мафиози, что готов был разрыдаться, как маленький ребёнок. — Всё нормально. Знаешь, в конце концов, я главный врач этой шараги, никто мне ничего не сделает, если я всю эту бумажную волокиту заполню завтра. Пошли, пап. — Мы никуда не пойдём, пока ты не скажешь, что с тобой. — Всё нормально. — Да? И поэтому ты сейчас готов своими слезами затопить половину больницы? Михась, ну я ведь папа — мне можно всё рассказать. Всё-всё, — мужчина таки протянул отцу тот альбом, что теперь всегда хранил возле себя, рассказал о том, что хотел там найти подсказку, что бы подарить этому маленькому чуду, а Фараона чуть сердце не прихватило от написанного, — История конечно не для слабонервных, но! Я придумал, что мы подарим нашей младшей мартышечке. — Что? — Тебя. В красной ленточке! И меня бонусом. Тоже в ленточке, а ещё, мы сейчас же пойдём выберем ему красивый подарок. На каждый отдельный годик. Засиживаться не имеет смысла. Поднимай задницу, поехали! — Гриша был похож на такой себе ураганчик, что очищал всё вокруг от негативных и душераздирающих эмоций. Михаил улыбается своему папе, кивает ему, соглашаясь, быстро переодевается и хочет уже закрыть дверь в своей кабинет, как вдруг слышит какие-то странные звуки из манипуляционной неподалёку. — Ты чего? — Подожди. Я вижу они тут все в край распоясались, завтра созову совещание и ещё раз всем напомню, что это не публичный дом, а больница! Ну сейчас я им покажу! — мужчина открывает дверь, а там картина маслом… Тёма сидит на одной из кушеток по пояс обнажённый и какой-то запуганный? Его халат почему-то валяется почти-что на полу, на идеально выглаженной рубашке пуговицы оторваны и над ним нависает Филипп Геннадиевич. — Я не понял, а чем это вы тут занимаетесь? — Доктор Луговой захотел, чтобы я послушал его сердце и сделал ему ЭКГ, ведь так? — угрожающе посмотрев на парня, с нажимом сказал тот. — Угу… Т-так… — скомкано сказал блондин. — Доктор Гриценко, ещё раз увижу подобное, уволю нахуй, — строго сказал Хамелеон, грозно сверкнув глазами на врача, — Артём, оденься, на сегодня свободен, отдежуришь в пятницу свой новоиспечённый выходной. Поднимайся. Зеленоглазому стало до ужаса стыдно — не успел он устроиться на работу, как его уже застают в вот таком вот положении, ещё и главное руководство… Он быстро собирает свои вещи и пулей вылетает из манипуляционной, натыкаясь там на Александра Викторовича, что шёл себе и пил кофе, который мгновенно оказался на его новеньком халате. — Из-звините! Я не х-хотел! — Да ничего страшного, успокойся, — сказал Ким-старший, хоть и совсем не был в восторге от того, что его двойное американо использовалось не по назначению, — Что с тобой такое? — Н-ничего, всё нормально… П-просто… — Ты ещё здесь? Я же тебе сказал: иди домой, — шикнул на него Подоляк-старший. — Да, я уже иду! — испуганно сказал тот, а Михаил, завидев вид своего друга, только закатил глаза. — Не, ребята, завтра после обеда совещание. Я каждому ещё раз напомню, как себя вести, чем заниматься здесь и как, мать вашу, одеваться! Саша, живо сменил халат, не то я тебе его в задницу засуну! — сквозь зубы прошипел врач. — Та шо ты кипишуешь, Миш? Щас я всё поменяю. Ну завтыкал я и облил себя кофе, чё орать-то на всех сразу? Можно подумать, ты у нас такой идеальный идеал! — подшучивал над ним Александр Викторович, — Господин начальник, а ты сам куда собрался-то? А рабочие часы кто отрабатывать будет? — Ну ты посмотри на него, — захихикал Хамелеон, — Я тут ставлю вопросы. Ясно? — Яснее ясного, Михаил Деспотович. Или всё-таки Садистович? — Гриша в это время старался слиться с интерьером и не заржать на всю клинику. — Григорьевич он, всё мальчики, поорали и хватит. Пошли, нам ещё подарки искать, завтра поорёшь ещё. — Пока, Миш, — помахал ему Ким, а тот сам рассмеялся на их перепалку и помахал ему в ответ, — Так, теперь с тобой. Пошли, переоденешься и дуй домой. Светловолосый покорно шёл за мужчиной, пытаясь посильнее закутаться в свой халат, чтобы не было видно его разодранной рубашки, ведь ему совсем не хотелось, чтобы Ким-старший подумал о нём, как о каком-то легкодоступном мальчишке. — Да что с тобой, Тём? У меня операция назначена через час. Мне ещё надо к Давиду насчёт анестезии посоветоваться, а то больной впёрся рогом и говорит, что хочет епидуралку, а я бы всё-таки брал общую анестезию… Надеюсь, он переубедит этого чудака. Блондин совсем не слушал его, а снял тапки и с ногами залез на мягкое кресло, прижимая к себе колени — он слишком сильно испугался. У него ещё никогда не было вот такого — чтобы вот так в открытую приставали и прибегали разве что не к насилию… Где бы Давид себе такое позволил? Или его ещё один бывший парень, тот вообще к нему, как к хрустальному относился. А тут… Он до сих пор чувствует эти мерзкие прикосновения к своей шее, щекам, груди… Брррр! Фу! — И всё же… Тём, что случилось? — мужчина присел перед ним на корточки, заглядывая прямо в испуганные зелёные глаза, — Тебя кто-то обидел? — тот лишь замотал головой, отведя взгляд, — К тебе Филя приставал, да? Да? — Угу… Придурок. — Больше он тебя и пальцем не тронет, я с ним поговорю. А ты не обращай внимания и сделай вид, что ничего не было. Переодевайся, езжай домой, отдохни или сходи куда-нибудь. Развейся. — Мне не с кем идти. — Не верю, что такому красивому юноше никто не составит компанию, — Саша хотел уже отстраниться, но парень вдруг положил свою руку ему на плечо и стал вести её выше — к ключице, шее, лицу, — Перестань, — шикнул на него кареглазый, — Мы уже говорили на эту тему не раз. Ты хороший друг, собеседник, работник, но не… Тём, ну выкинь меня из головы, а? Ну я женатый человек, у меня сынок вон уже какой большой. Ну зачем я тебе нужен? Ещё и я намного тебя старше. — Вы — лживый человек, потому что никакой жены у вас нет! Уже давно! — Да? И что это меняет? — всё же поднявшись и сложив руки за спиной да отвернувшись от своего собеседника, спросил брюнет. — Ну почему? Почему вы не посмотрите на меня совсем с другой стороны? Не со стороны дружбы и работы? — Артём! Я уже сотню тысяч раз говорил тебе на такого как ты я никогда бы не посмотрел, не посмотрю и не буду смотреть! — вышел из себя доктор, а парень, почувствовав себя до ужаса оскорблённым, он просто обулся накинул своё пальто и убежал. «Дёрнул же меня чёрт за язык!» — стукнул кулаком по столу Ким, думая, что завтра же извиниться перед Луговым, он быстро переодевается, завязывает свою шапочку на бант и вдруг слышит визг тормозов и чей-то крик из улицы. — Артём? — выглянув за окно и увидев того распластанного по асфальту, прошептал взволновано Саша, забыв обо всём, так и выбегая на улицу в снегопад в одной хирургичке. Луговой ощущает жуткую боль в ногах, особенно коленях, а ещё на затылке… Кажется, он весь кровит. Ему очень хочется подняться, но он не может, он будто прилип к дороге. — Тёма! Тёма-Тёма-Тёма! Реагируй! — мужчина мягко трусил светловолосого за плечо. — Мені так болить… Я більше не встану? — растерянно прохрипел тот, разрыдавшись. — Чшшш. Тихо-тихо-тихо! Зараз ми все обстежимо і на ноги тебе поставимо. — Не п-правда… Я спини не відч-чуваю… Я тепер нікому неп-потрібний к-каліка!!! — заистерил блондин, всхлипывая всё сильнее. — Тихесенько. Все буде добре. Обіцяю тобі, вухастик, все буде добре. Господи, та поможіть же! Шо ви стоїте?! Скоренько його на МРТ! — С-саш, не йди! Не з-залишай мене! — просил отчаянно Луговой. — Я йду в травму, хірургів попіднімаю, все буде ок! Не бійся і не істери так тільки! Акуратно на каталку його, — говорил он ребятам из больницы. Ким-старший чувствует мурашки по спине, а ещё дикое волнение и вину, ведь если бы он так не накричал на парня, то всего этого можно бы было и избежать. Всех, кого надо было, он поднимал, спустя полчаса снимки МРТ были у него и ещё у нескольких специалистов — позвоночник в норме, всё окей, гематом в мозгу не видно, на рентгене — бампер-перелом. — Слышишь? Всё хорошо. Ну почти. Немножечко в гипсе повозишься, поваляешься чуть-чуть тут и через месяц-полтора начнёшь прыгать, как зайчик, — парень только ревел, чуть ли не задыхаясь от рыданий — да и кто будет рад, когда нога так болит, что на стену вылезть хочется, — Чшшш, не плачь. Не плачь больше, глупый. Как только я освобожусь, приду к тебе. И обязательно принесу тебе что-то вкусненькое. Обещаю. — Х-хорошо… Угу… — Тёма ни о чём сейчас думать не хочет, сейчас ему наложат гипс и он в палате нормально отоспится, а уже потом будет думать что к чему.

И как дальше действовать…

Но, кажется, вся эта ситуация только ему на руку!

*** Михась устало плюхнулся на заднее сидение автомобиля, что за ним приехал. Щёчки его были красными, сам он слегка тяжеловато дышал, держась рукой за животик. Они целой группой сбежали с последней пары, чтобы пойти и отпраздновать его день рождения. Преподавательница их, конечно, убьёт, но это уже неважно — что сделано, то сделано. Студенты подались в одно из своих любимых кафе, Ромка протащил для девчуль винишко, для парней неплохой коньячок… Сначала все отнекивались, стеснялись, даже слегка боялись пить, но Витася, как староста, всех благословил на этот подвиг и началась движуха… Кажется, у Михаси так ещё никогда-никогда не было — чтобы столько людей его окружало, чтобы столько друзей было на дне рождения, поздравляли, дарили подарки и так искренне желали всего самого хорошего. — Михал Михалыч, с вами всё в порядке? — спрашивал Соловей. — Да-да… Просто, что-то так спать хочется… — Какое спать? Там госпожа Кристина вам такой праздник подготовила! — Ой, Боже, ещё один праздник и я лопну… Мы и так столько пиццы схавали… Ещё и этот Ромка с коньяком… Хоть бы меня не стошнило, — еле говорил Подоляк, а мужчина умилялся тому, какой же забавный муж у его Дона — такая милая лапка. — Давайте, я вам окошко чуть-чуть приоткрою, — нажимая на автоматическую кнопку предложил тот, а Михася поблагодарил его кивком, — Там под сидушками есть минералка, выпейте, возможно, вам полегчает. — О! Вода-а-а, спасибо! — телохранитель лишь качает головой, тихо посмеиваясь. Когда они прибыли, он пожелал мальчику хорошего праздника и помог дойти до двери. Студент снова благодарит его и идёт в прихожую раздеваться. Кругом почему-то очень темно и парню это кажется совсем странным. Он наощупь двигается вперёд и вдруг…

БАБАХ!!!

Вспышка и зажегся свет, а на него из конфети посыпались разные разноцветные полосочки. Все его уже заждались: Лёша с Колей держали остатки хлопушек, Кристина цеплялась за большую коробочку, облачённую в красный милый бант, Надюша быстренько вывозила торт с горящими свечами — ровно семнадцать штук. Михась смотрит на них немного потерявшимся взглядом и вдруг совсем растерянно спрашивает: — А де татусь? Він не прийде? — Та звісно прийде, вони з Грішей застрягли — корок дуже сильний, плюс вони ше й Костю з роботи вирішили забрати. — А-а… Ну ясно. — Эй, котёнок, выше нос! Где наши ушки? — подошёл к нему Вельзевул и взял его за мочку с одной стороны, а Люцифер — с другой, оба стали легонечко тянуть ушки Михаси, считая до семнадцати, тот стал хихикать и хотел уже отбиться от них, да убежать, но Арестович быстро взял его на руки, прижал к себе и затянул в нежный поцелуй. — Опять эти сопли… — фыркнул мужчина, к которому тут же подошла жена, ткнув под бок. — Ну иди сюда, поцелую тебя что ли? — хихикнула брюнеточка, ласково касаясь гладковыбритой щеки мужа. — Моя голубоглазая рыбка. — Кстати о рыбке, я её фаршировала с самого утра и только попробуйте её не съесть! Пока те шутили, дурачились, а Мишик разбирал свои подарки и всех благодарил за них, наконец-то приехали дэда, Костик и папа, что тащили на себе целую кучу пакетов. Надя чуть лимонадом не поперхнулась, когда увидела это запыхавшееся трио. — С днём рождения, Михасик! — сказали те в унисон, да вручили всё это добро ничего не понимающему парню. — Расти большой, внучёк. — И всегда любимым, — добавил Цветаков. — А ещё, всегда-всегда счастливым, сыночек. — Спасибо! Спасибо большое! — Михайлик обнимал свою семью, чувствуя себя неописуемо счастливым. Это было что-то невероятное — Михась неверяще сидел между папой и Лёшей, что всё время ему подливал вина, и никак не мог нарадоваться, что наконец-то мечта, которую он загадывал из года в год перед тортом с горящими свечами, сбылась. Сбылась и ещё как!

Ведь когда мы ждем, то всегда получаем больше!

Сидели все до тёмной ночи, шутили, смеялись, танцевали… Никто не отлипал от Михаси, что прижимался щечкой то к папе, то к Лёше, тихо прося ему больше не наливать, но кто ж его слушал, если напротив сидел дэда Гриша, который решил опять-таки устроить марафон с Колей — это их вечное «наперегонки» всегда забавляло и смешило. Иногда Фараон путал стаканы и ещё умудрялся подлить алкоголя Костику, что смущённо разговаривал с Кристинкой, но после выпитого бренди, смущение отошло на второй план, а потом и вовсе забылось. — Что это? — непонимающе спросил чуть подвыпивший Михась. — Где? — Лёша, там кто-то стреляет! — сразу же подорвался с дивана мальчик, а за ним и все остальные. — Так, бегом наверх, — скомандовал Коля Наде, Кристине и Костику, но те решительно отказались прятаться, — Вы что, плохо слышите меня? — Некогда трепаться! Соловей прислал сообщение, что несколько подозрительных мордоворотов на внедорожниках трутся в нашем районе, — перечитывая сообщение телохранителя, сказал Люцифер, на автомате вытаскивая с кобуры заряженный до отказа пистолет. Выстрелы действительно были где-то дальше, а не рядом с ними. Там, за метров двести, был ещё один коттедж какого-то политика, но Арестович редко виделся с ним да и почти не был знаком, но вот такие вот стрелялки были часто, что во дворе мафиози, что во дворе того дядьки. — Это гости к Палычу, к нам они отношения не имеют, — спокойно сказал Николай, всё же осматривая окрестности. Ребята прочёсывали всё вокруг, наготове выполнять любую команду своего Дона. Михайлик тоже вышел во двор в одном своём домашнем костюме да тапочках кугуруми, немного ёжась от холода — отголоски стрельбы доходили до его ушек и внутри почему-то возрастала тревога. — Ну ты посмотри на него, ну куда ты так вышел, маленький? — Алексей снял с себя пальто и накинул его на плечи своему любимому, тот же крепко прижался к нему. — Я боюсь за тебе… Чому вони всі не залишуть нас у спокої? — Чшшш, все буде добре. Все буде добре, мишенятко моє, — целуя того в висок шептал мужчина, — Давай додому, не будемо псути тобі день народження, то й так не до нас. — Тц, давно запалення двоє не отримували, валіть до хати! — шикнул на них Хамелеон, качая головой и пытаясь разнять своего отца и отца Лёхи, что дурачились на снегу, в шутку борясь друг с другом, каждый хотел одержать превосходство, но, кажется, побеждала дружба? — Миш, да оставь ты их! Не видишь, им и без нас хорошо, — беря на руки Михасю, произнёс кареглазый. — А потом обморожение, нет уж, спасибо. Ну как можно так набухаться?! А те словно и не слышали их разборок, дурачились на снегу, пытаясь завалить друг друга, затем и вовсе снежками стали бросаться друг в друга, Кристина выглядывала встревоженно в окно, а, заметив этих двух дурачков, засмеялась на всю комнату — что они вытворяли! — Кажется, там приехал кто-то, — выглядывая з-за плеча мужа, говорил студент. — И вправду. — Дон Арестович, это просили передать вашему мужу, — притащив маленькую коробку, сказал Соловей. — Положи в мою комнату, ко всем подаркам, — не придав никакого значения всему этому, попросил Михась, что уже весь разнежился на руках в объятиях своего любимого, — Лёш, я хочу… То есть… — Что, зайка? — Хочу с тобой побыть наедине. — И я хочу, моя сладенькая кошечка. Под весь этот шумок они оба смылись к себе наверх, в комнату Михайлика, что вся была завалена подарками, они друг другу обещают, шепча в губы, что потом откроют каждую из коробочек, а сейчас… Мише уже не терпелось почувствовать себя во власти этих рук… Рук, которые творили с ним что-то не воображаемое, невозможное и такое, до одури сладкое, что порою аж коленки дрожали. — Ну куда ты так спешишь, детка? — шептал Алексей, чувствуя, как пальчики его жены быстро расстёгивают пуговицы на его рубашке, чуть ли не срывая их нафиг, — Чшшш, Михась. — Я целый день об этом мечтал, так что не вздумай меня останавливать, — хихикнул тот, а Дон весь поплыл от взгляда на своего любимого, что всё ещё находился под воздействием выпитого. Такой весь хорошенький, маленький, с розовыми щёчками, но с какими же бесятами в глазах! Люцифер был рабом этих бесят, этого юноши, каждое слово которого для него было законом. — Иди ко мне, — мужчина взял парня за талию, сажая на стол, за которым тот часто занимался, одним движением в раз стащив с юноши его пижамку, тут же прижимая к своему обнаженному торсу, кайфуя от их контакта кожа к коже, — Я тебя люблю, мой ангел. — А я сильнее! — Нет, сильнее — я! — Нет, я! — спорили они в шутку, в конце тихо засмеявшись, притуляясь друг к другу лбами. Тянулись долгие секунды, минуты… А они всё сидели вот так, дыша друг другу в губы — сорвано и волнительно — словно впервые целуются, словно впервые сейчас будут делить друг с другом ложе — у них так всегда.

Люблю, как в первый раз

Целую, как в первый раз

Хочу, как в первый раз

И ничего ты с этим не поделаешь… Наверное, о таких и говорят — родные души и что-то типа: «Их брак был заключён на небесах». Но тут даже было нечто большее, нечто неподвластное другим, а понимаемое только ими — этими влюблёнными, что ради друг друга были готовы на всё.

Не на словах, а на деле.

Михайлик первый не выдерживает — вслепую ища губы своего мужа, касаясь их сначала робко, неуверенно, так невинно, пока Арестович не начинает отвечать. Это просто настоящая схватка за то, кто же будет вести этот танец любви… Верх над поцелуями брал то Михася, то Лёша, у которого уже голова шла кругом, у которого уже сердце от радости, казалось, сейчас вырвется наружу, выпрыгнет прямо в маленькие ладошки этого темноглазого чуда…

Нет, они никогда не устанут друг от друга.

Мафиози второпях искал лубрикант, одной рукой всё сильнее прижимая за талию к себе Мишу, что задрал голову назад, оголяя свою тонкую шейку, подставляя её под горячие поцелуи, которыми ту осыпал брюнет. Он медленно растягивал парня, что отзывался тихими, сладкими стонами и хныками на каждое его касание, на каждое действие, после которого по телу проходился словно разряд тока, импульс какого-то необузданного счастья… Счастья, что обволакивало душу юноши, как плюшевое одеялко, грея, защищая от всех невзгод, закрывая от этого тяжёлого и такого жестокого мира, предоставляя взамен какой-то свой — такой пастельный, нюдовый, нежный… — М-м-м! — студент впился коготками в мускулистые плечи, закусив губу от первого толчка — немного было больновато, но он то уже знает, что дальше будет только лучше, только фееричней… — Цссс, зайчик, не дёргайся так, — пытался его немного приспокоить Лёша, хотя уже сам изнывал от страсти и хотел в который раз доказать своему малышу, как сильно любит, хочет и желает его. — Люцифер, давай в кровать, а? Я же тебя убью если ми слома… А-а-а-ах! Сломаем, м-м-м… Этот стол… Боже, Лёша! — тот двигался медленно, толчками — каждый из которых был словно резкий импульс, что раздавался по всему телу, когда он попадал по простате. — У тебя ещё есть силы думать об этой деревяшке? — переходя на более быстрый темп, со сбившимся дыханием спрашивал брюнет, скидывая оттуда всё нафиг на пол, кладя парня всем телом на столешницу, нависая над ним, зацеловывая каждый сантиметр его прекрасного тела. — М-м-м… Та що ж ти ро-о-о-биш! А-а-ах! Льоша… — мальчик терялся во всём этом, всё что ему оставалось — это скрестить ноги за талией Арестовича, покрепче прижимаясь к нему, и просто млеть от того, что этот демон вытворял с ним, с его телом, с его душой… — Ти перший мене звабив, котику, — шепнул ему на ухо тот, опаляя мочку своим горячим дыханием, Подоляк слегка поёжился от приятных ощущений, пытаясь одной из ладошек прикрыть себе губы — сегодня он был необычайно громким, — Ні-ні-ні, я хочу чути твій голосочок, хочу бачити, як тобі добре, коханий. Михайлик покачал головой, но через несколько секунд убрал ручку, покрепче хватаясь за стол, разве что коготками по нему не скребясь, когда Дон задвигался быстрее, сильнее, мягко захватывая в плен ладони его плоть, проводя по ней в ритм своим движениям, доводя этого смущенного котёнка до исступления… — Упс… — толкнувшись рефлекторно в последний раз, тихо прошептал мафиози, — Я опять в тебя кончил… Михасик только распластался по столу, довольно улыбаясь, в тихую хихикая над своим мужем, что всегда извинялся за это. А юноше всегда нравилось, когда Лёша терял контроль, наполняя его своим семенем… Но как же это смущённое золотце ему признается в этом? Арестович, как настоящий джентльмен, на руках отнёс в душ свою зайку, где помог ему окончательно расслабиться… В ванной они дурачились где-то часа два, впрочем, как и всегда, то брызгаясь водой друг в друга, то бомбочки смешивая, то из душа обливаясь…

Как дети малые…

— Льошик, шось зимно мені… — Зараз ми все виправимо, — мужчина надел на мальчика большущий вязаный свитер, нежно-кремового цвета, на ножки же подцепил светло-серые гетры с сердечками, целуя каждую из них возле коленки по очереди, — Яка ти в мене красуня-лапуля. Сонечко таке. — Я не красуня, я красивий. Досить мене з дівчинкою рівняти, — мило протянул Михайлик, надувая губы и спрыгивая вниз, двигаясь в сторону лавандового шкафчика. — Котик, ну ти шо серйозно образився? Та ти красивіший за будь-яку дівчину на світі. Повір мені, Мишко. — Бла-бла-бла… Не підлизуйся! — хихикнул кареглазый, — Боже, я такий смішний в тому всьому, — крутясь возле зеркала, что было припрятано в шкафу, заключил вердикт Подоляк, рядом же тут как тут появился Дон, обнимая его со спины, целуя в щеку. — Михась, ти не смішний, ти й справді дуже вродливий хлопчик, такий… Мені іноді слів бракує, щоб описати те, який ти хорошенький. До речі, ми й так і не розпакували подаруночки, і я ще свого тобі не показав. — Льошенька, так ти ж зраненьку квітки мені дарував… Вони так цікаво пахнуть, я ніяк нанюхатись не міг, — потираясь носиком о руку мужчины, рассказывал тот. — Ти заслуговуєш всіх квітів світу, мій котик. Они расположились на кровати мальчика, все подарки пристроив на ней. Первый подарок, что попал им в руки был от Вельзевула — ну это стало сразу понятно — вряд ли бы кто-то из женщин либо Хамелеон подарили этому зайке именной ТТ, кое-где украшенный разноцветными, дорогими камнями (ну Коля всегда считал, что подарки должны защищать человека). — Надеюсь, мне никому не придётся прострелить им башку, а то он такой красивый, — шутил студент, а Лёха только качал головой. — И я на это надеюсь. Да и знаешь… Я… Тут так подумал… — О чём подумал? — Пора мне завязывать со всем этим. — С чего ты так решил? — Ради тебя, ради своей семьи, ради благополучия моих верных людей, не штука их вот так под пули подставлять… У них вся жизнь впереди, как и у нас с тобой, ангелочек. — Лёш, но это твой обычный образ жизни, ты к этому привык… От этого будет сложно отказаться либо как-то отгородить себя… Я не хочу, чтобы ты менялся из-за кого-то. — Но ты же ради меня изменился. Честно, когда ты пришёл ко мне домой впервые, такая зайка худенькая, маленькая, невинная… Я бы ни за что в жизни не подумал, что ты в свои маленькие ладошки возьмёшь оружие. Ты ассоциировался у меня с покоем, тишиной, чем-то таким милым и спокойным… — Ты разочарован? — Конечно нет. Как в тебе можно разочароваться? Да и то, что ты всегда на моей стороне, что ты ради меня готов убивать, делает меня безумно счастливым. Я уже и не думал, что найду такую верную жену. Я не знаю, за что мне досталось такое совершенство, как ты, Михайлик. Иногда мне кажется, что это всё сон, либо я валяюсь овощем где-нибудь в больнице, находясь в затянувшейся коме и… И это всё происходит не наяву. — Ну я же живой и реальный, вот потискай, — крепко обнимая своего мужа, шутя, говорил парень, пытаясь поделиться с ним своим теплом, показать, как он понимает его, — Иногда я чувствую то же самое, родной. Бывает, я даже щипаю себя за руку, чтобы удостовериться, что папа это не мираж, что мама так расцвела и больше не болеет, что дэда действительно существует всегда готовый поддержать меня и что ты… Ты действительно есть на самом деле и любишь меня. Это был их совместный страх. Страх на двоих. Они подсознательно боялись, что однажды эта вся идиллия может закончиться и они останутся один на один с этой боязнью — боязнью одиночества, вечной печали и страданий. — Всё, малыш, не будем о грустном. Давай смотреть дальше, — Алексей чмокнул юношу в висок, мягко приобнимая и прижимая к себе. — Ух ты! Смотри какая красивая! — показывал тот сэндвичницу, что подарила Христя мальчику с подписью: «Будешь баловать себя, нас и своего любимого муженька вкусненьким!» — Ну всё, я завтра жду вкусных сэндвичей. — Агась, — кивнул мальчик, распечатывая следующую коробку, там он нашёл от мамы подарок — красивую вязаную шапочку и шарфик, а так же милого мышонка в зелёном комбезе, — Какой хорошенький. — На тебя похож. Всё было довольно весело и немного даже смешно, пока мальчик не добрался до коробок и тех пакетов, что на себе притащил Михаил и дэда. Студент сначала даже и не понял, почему тут так всего много, но открыв первую коробочку, стал догадываться что к чему. — Миша что, педиатрию грабанул? — шутканул Алексей, а затем стал всё это просматривать вместе со своим любимым. «Це би я мав тобі подарувати одразу в той день, як ти народився, мавпочка.» — в пакете были милые детские ползунки, соска, шапочки, бутылочка для кормления, носочки, бодики… — Воно таке… Таке все маленьке, просто крихітне. Невже новонароджені малятка настільки мініатюрні? — водя кончиком пальцев по хлопковой ткани, спрашивал растерянно Михась, а Лёха просто сидел рядом сзади, как можно крепче обнимая его, не отвлекая, понимая, что тот сейчас в его комментариях не нуждается. «А це я б приніс на рочок, зайчику» — в коробке пирамидка, кубики, ещё одни ползунки, только побольше, «грызучка» для зубчиков. — Льош… — всхлипнул тот. — Чшшш, — Арестович целует его в затылок, — Все добре, я з тобою, маленький. «На два рочки, я б подарував тобі цю штучку, малятко» — в руках Миша держит игрушки, что развивают мышление деток, разные детские головоломки и ещё один костюмчик — маленькие брючки, свитер с микки маусом, носочки и целую кучу леденцов. — Михайлик, не треба, — шептал успокаивающе мафиози, когда брюнет шмыгал носом, у него уже самого сердце разрывалось от вида всех этих подарков. «На три рочки, я б подарував тобі оце й дозволив би дома розмалювати кожну стіночку, та й якби треба було, брав би тебе на ручки, садив би на шийку, щоб ти діставав до стелі і малював би там свої дитячі візеруночки» — в чемодане множество карандашей, фломастеров, маркеров, красок… — Б-боже… — Подоляк на минутку прикрыл глаза, представляя как бы он смотрелся маленьким на шее своего отца, разрисовывая всё вокруг, тем временем Алексей впустил первую скупую мужскую слезу. «На чотири, приніс би його, щоб ти ліпив фігурки тваринок, квітки та й всяке інше, киць» — гора пластилина, что очень вкусно пах. — Зліпимо ангелочка, Мишко. Чуєш? — и снова поцелуи за ушком и кольцо из тёплых рук, что так надёжно обнимали. — І бісика… «На п’ять купив би коньки, взяв би тебе з собою на льодянку та й катав і катав би! Вчив би тебе, сонечко, гарно літати по катку!» — в коробке находились крошечные коньки размера эдак 29-30 светло-голубого цвета с россыпью красивых блёсток. — Ми обов’язково сходимо. І покатаємось. Мішку візьмем, Надьку, дєду, моїх. Разом будемо гасати по льоді. Обіцяю, маля, ти тільки не плач. Не плач, мій хороший. «На шість… Раз ти такий розумничок і прочитав вже весь букварик, я б тобі подарував книжку про мавпочок…» — Боже, какая же это была книга! С рисунками, красиво напечатанным текстом о доброй мартышке и её большой семье. — Дивись, яке гарне… Тут таке миле мавпеня… — Гарне-гарне, Михась. «Сім… Загадкове таке число, тому і загадковий подарунок би був, сонечко» — Миша нашёл бархатный квадратик, а внутри серебряная цепочка и подвеска-снежинка с россыпью сапфиров — а рядом записочка:

«Оберіг для Михайлика»

И почему-то у двоих одновременно проскользнула в голове одна и та же мысль:

«Это будет для нашего ребёнка»

Откуда этот ребёнок возьмётся, они не знают, но свято верят, что однажды случится чудо и в доме будет разбавляться тишина не только маминым голосом, ворчанием дяди Коли, хохотом Михаси и томными вздохами Алексея, но и топотом маленьких ножек, забавными агуканиями и первыми детскими словами. «Вісім… Твій улюблений супер-герой. Сподіваюсь він хоч трошки схожий на твого доктора-Хамелеона, зай» — мягкая-кукла врача в халате, в кармане пластмасовые фонендоскоп ну и что-то похожее на пистолет. — Як він тільки здогадався? — удивился Мишик, утирая глаза. — На те він і тато, киць, — мафиози вместе со своим любимым разглядывал игрушку, успокаивающе поглаживая парня по талии, иногда зарываясь носом в висок, оставляя там лёгкие поцелуи, лишь бы его зайчик так не ревел. «Дев’ять… Уявляю, яким ти був милим хлопчиком з рум’яними щічками… Манюня такий, ніжний-ніжний… І думаю, ти вже тоді мріяв про свою майбутню професію.» — в прозрачной сумочке детский медицинский набор. — Боже, какой шприц большой! Это что для пыток?! — хотел разрядить немного обстановку Люцифер, на что Михайлик рассмеялся сквозь слёзы. «Тобі вже було десять. А я навіть не догадувався про твоє існування, Михась. Коли б я знав… Приніс би тобі оце — для зв’язку з мамусею, татом, дідусем і друзями.» — простенький сенсорный телефончик, коробка которого обклеена смайликами, внутри к нему забавный чехол с мартышками и даже брелок — до чего же это было мило. — Хочу з ним ходити… А не з айфоном, — прошептал Подоляк. — Давай дістанемо сімку, будеш з ним, не маю нічого проти, маля, — сразу же поддержал его затею мужчина. «Одинадцять. Бігав мене шукати? Шкода, що не знайшов, мавпочка. Приніс тобі б аскорбінку велику-велику і машинку. Думаю, саме такої тобі тоді й хотілось.» — большая машинка на пульте управления. — Поганяємо якось? Дістану собі таку і будем гонки влаштовувати в вітальні? — Льош, нас мама Христя вб'є, — хихикает юноша, притуляясь затылком к плечу своего мужа. «Дванадцять… Боже, яка ти кнопка на тім знімку! Який сором’язливий! Такий… Особливий. Для мене ти завжди будеш особливим, Михайлик!» — рядом лежит просто огромная коробка лего — у-у-у, кажется, им будет чем скрасить свой досуг вместе с Лёшей на выходных. — Ти ж будеш зі мною складати? — спрашивает кареглазый, разглядывая рисунок на коробке — будут собирать красивый домик с бассейном и кучкой маленьких человечков. — Не люблю таке, але заради тебе, манюнь, буду. «Тринадцять. Який ти на тому фото малесенький ще, але оченята такі розумні, такі дорослі… Дорослому котику, дорослі подаруночки.» — тренажер для оттачивания навыков разных инъекций. — Ого, вже й таке придумали! — удивился Арестович, — А я все боявся, що наступить день і ти прийдеш такий зі шприцами, голками, і-і-і… «Льошенька, дай ручку, в тебе там так гарно венки видно.» — О, то хтось укольчиків боїться? — улыбнулся этот котик, — Взагалі-то я вже давно вмію. Так що не переживай, не буду я тебе катувати. «Чотирнадцять років. Мене знову ж таки нема. І про твоє існування я знову ж таки не здогадуюсь… Ти був занадто розумним Михайлик… І занадто точним в своїх здогадках…» — а рядом огромная медицинская энциклопедия. Михайлик уже догадался, что папа нашёл альбом, который мальчик хранил как зеницу ока — ведь это его воспоминания, да и он всегда надеялся, что сможет как-нибудь показать отцу то, что тот больше никогда не сможет увидеть — себя маленького, маму такую юную и забавную, но с такой тяжёлой судьбой. — Битиму тебе нею, якщо будеш не ті «погляди» на інших пускати, — пригрозил Миша, на что Алексей расхохотался. — Ну які не ті погляді? Що ти вже видумуєш? — Ну-ну. Дивись мені! — покачал тот пальчиком, а Лёша ухватился за маленькую ладошку и поцеловал — сначала палец, затем запястье, и если бы мальчик во время не выдернул её, то мужчина бы перешёл к более откровенным поцелуям. «П’ятнадцять… Тобі страшно, ти в розпачі, тобі надоїло кожен рік загадувати одне й те саме бажання… Ти злий на мене, бо мене нема поруч, бо я не допомагаю тобі врятувати маму… Повір, я на себе теж злюся. Однак час я назад не поверну, а як би й повернув, то швидше за все приніс би тобі для втіхи це.» — игрушечная мартышка, что имела на лапках и животике кнопки, какую бы ты не нажал, она твердит:

«Всё будет хорошо. Даже лучше, чем ты думаешь!»

— Чуєш? Мавпочка обіцяє, що все буде ок. Ну, Миха-а-ась, ну не плач, моя зайка, — ну, а как тут остановишься? Михайлик не ожидал к себе такого внимания, такого уважения, такой любви — папа хотел хоть как-то компенсировать те утраченные годы, и, кажется, у него это неплохо получалось. Даже сейчас он относился к своему сыну, как к маленькому мальчику, не обращая внимания на то, что тот совсем уже взрослый юноша. Ведь Хамелеон прекрасно понимал, что его Мишеньке это очень необходимо — хоть иногда почувствовать себя маленьким, почувствовать, что любую его проблему сможет решить папа, что его всегда выслушают.

И даже если тот будет не прав, папа станет на его сторону,

в его защиту, борясь за его мнение до конца!

«Шістнадцять — цей вік став роковим, що у твоєму, що у Надиному, що у моєму існуванні. Ти увірвався справжнім ураганчиком в життя Льоши, в моє життя і змінив все! Ти вирвав своє щастя в долі, знайшов нас всіх і об’єднав…» — рядом новый фотоальбом и их совсемтные фотки на магнитиках с надписью:

«Розмісти їх так, як захочеш, мавпочка.»

— Як їх тут багато! Льошик, ти тут теж є! — разглядывал фотки тот, вспоминая каждое мгновение проведённое со своей семьёй. — Ну, а як мені там не бути? Я твій чоловік, — игриво укусил за шейку это чудо Дон. «Сімнадцять. Твоє бажання збулось, сонце. Мамуся жива, а тато нарешті прийшов на твоє день народження. Темним дням — кінець. Тепер ми будемо всі разом. Разом і назавжди. Люблю тебе, синочку. Дякую тобі за все, що ти для мене зробив.» — огромная игровая приставка, где много джойстиков:

«Пограємо якось разом, усією нашою великою сімейкою.»

Говорят, что сильные не плачут, но… Михась уже больше получаса ревел над всеми этими подарками, пряча своё лицо на груди Алексея. Тот тоже рыдал, потому что не мог спокойно смотреть на слёзы своего мышонка. И чтобы хоть как-то разрядить обстановку, прошептал ему на ушко: — Ти ще мого подаруночка не бачив. — Ась? — Ась-ась. Дивися, що я знайшов, — доставая с прикроватной тумбочки маленькую коробочку, говорил тот, — Хтось мені казав, що хоче мочку вуха пробити, то часом був не ти? — Льош, ти серйозно? Ти дозволиш мені?! — радостно пропищал Михася. — Тут є все, щоб зробити це хоч прямо зараз. Кажи, яке вушко хочеш? — А можна три проколи? — Скільки?! Михась, ми домовлялись тільки про один! — Ну Льо-о-оша, — строил тот глазки, как у кота из Шрека. — Мене Міша вб'є. Він мені пірсінг, сам знаєш де, замутить! — Льошенька. Ну будь ласочка. Я хочу на лівому вушку, три проколи. Будь ласка, Льош. — Як знав, коли купував ті прикраски, — тихо вздохнул мужчина, показывая мальчику три пусеты с гранатами, а у того аж очи загорелись! Михайлик потянулся к своему мужу, целуя его в губы, поглаживая его по затылку и шее, будто выпрашивая, чтобы тот позволил ему сделать то, чего так юноше давно хотелось. — Ну добре, добре. Зроблю три, маля. Тільки цей, воно боляче трохи. — Я потерплю. Ти ж будеш дути і цьомати? — Лёша на это только улыбнулся и крепко обнял своего ангелочка. — Буду. Сідай отут, до мене спинкою. Розслабся, я ту штуку вже не раз робив. — Кому то? — ревностно спросил юноша. — Ромке. Всё-всё-всё, сиди тихо, даже не начинай! — чувствуя, разве что не кожей, как начинает закипать от ревности Подоляк, говорил мафиози. — Він така бяка, як ти тільки міг з таким ідіотом зустрічатись? Ай-яй-яй! — хныкнул мальчик, а мужчина тут как тут, целовал маленькую мочку, закрепляя первый пусет. — Чшшш, не дёргайся. И выкинь ты уже этого придурка из головы. — Вообще-то я его недавно видел. — М, где? — Он встречается с Гончаренко. — Что-что? — переспросил тот, а вот это вообще хреновые новости, — Михась, ты уверен? — Ага. — Тц, это плохо. Надо его убрать. Не то он много чего поведает обо мне этому пидарасу, а тот и Бульдогу. Плохо-плохо, — закрепляя последнюю третью серёжку, шептал себе под нос Люцифер, целуя покрасневшую кожицу. — Ты действительно хочешь убить его? — А у меня есть выбор? Надо будет как-то подловить его. Всё, не будем о них, не надо портить праздник. Смотри, какая красота у тебя на ушке, — он протянул мальчику зеркало и тот весь расплылся в довольной улыбке — ему очень понравились эти пусеты-гранатки. — Льошик, дякую! Дякую, коханий, — крепко обнимая мужа, благодарил тот. — Та нема за шо, кицічка, з днем народження, мій хороший, — обнимал в ответ студента Арестович. Они ещё долго обнимались, целовались, дурачились, даже начали понемногу складывать тот набор Лего… Это уже позже, когда Михайлик почти что засыпал, мафиози обратил внимание на неё — на ту коробку, что принёс Соловей, а ещё рядом лежал подарочек от дедушки. — О, а дядя Гриша знает, что надо дарить на семнадцатилетние, — довольно протянул Лёша, видя там просто шикарный, шёлковый пеньюар, полупрозрачный, красного цвета, к нему шли и чулки с подвязками, — Надо это с Михасей обязательно опробовать. Так же была ещё одна коробка с тяжелыми ботиночками, на высокой подошве с дивным узором шнуровки — красота! А рядом записка:

«Я знаю, що ти такі хотів, рідненький :)

Люблю тебе, Михасю, безмірно люблю: * »

— Будет завтра прыгать по дому в них, довольный-довольный, — усмехнулся Дон, и потянулся к тому подарку, что почему-то не давал ему покоя, — Вот чёрт, — выругался тихо кареглазый — внутри повестка в суд и бархатная коробка с каким-то дешёвым кольцом, а ещё записка, записка от этого вонючего пса — Дроздовского. «Лёха, твои дни сочтены. Я почти что нашёл то, что ты так усердно пытаешься от меня спрятать. Знаешь, что будешь дальше? Слово из четырёх букв — З О Н А. Чувствуешь уже запах этой тюремной вони? Готовься, Лёш. Я ведь сделаю всё, чтобы тебя посадили вместе с самыми заядлыми зеками. Будешь им всем нары полировать, мафиозник хренов. Ну, а твой Михася скоро станет моей женой. У него попросту не будет выбора! Передай Михасе этот скромный подарок, ему же сегодня семнадцать, самый сладкий возраст, тебе ли не знать? :)» Алексей разодрал бумажки, выбросил нахуй то кольцо и, наспех поцеловав своего Михайлика, что уже видел десятый сон, пошёл к себе в кабинет, плеснув в стакан вискаря, зажигая сигарету… — Кажется, эта война уже неизбежна. Он хочет сдохнуть — подохнет, — говорит в пустоту Люцифер, так и не выпив ни капли спиртного, а разбив рядом хрустальный стакан, что разлетелся на уйму мелких осколков.

Лёша ещё не знает, что его жизнь, его счастье, его покой

скоро разлетятся так же — на тысячи вдребезги разбитых осколков.