Город засыпает, просыпается мафия

Два дня спустя

Святик гаденько так ухмылялся, пересматривая фотографии… На которых был изображён Михасик – такой красивый, что всё внутри замирало – ох и очаровал его этот парнишка! Мужчиной он был напористым и наглым – отступаться от своего даже не собирался – заклинило его на Подоляке настолько, что тот уже готов был просто завалить Алексея, забыв о своем плане о нарах. Да, несомненно, Арестовича хотелось помучить очень сильно, но заполучить этого котёнка хотелось больше… Гораздо больше! А если мафиози будет дышать, пусть даже и на зоне, Михайлик не забудет его, будет искать с ним встреч, будет ждать его. Дрозд в этом уверен – он уже вдоль и поперёк выучил это солнышко. Сейчас в его руках судьба Люцифера – и теперь только Дрозду решать убить его либо отомстить и замучить до смерти тюрьмой, да и не только ею, но…

Нет Алексея – нет проблем.

Михася с горем пополам смириться с тем, что тот сдох и перекочует к нему. Такие мужчина сделал выводи из того, что решил, что мальчик уже привык к роскоши и богатству – а тут он весь такой красивый, богатый, изысканный… В общем с самооценкой у этого гада было всё в порядке – он мнил себя чуть ли не господином людских судеб и жизней. Всё он уже просчитал, всё он уже за всех решил… Он отрывается от снимков мальчика, потягивая, не спеша, с бокала древнее вино, набирая номер, что был начирикан на оторванном листе бумаги. Дроздовский почти решился – палец нажмёт на клавишу, пойдёт первый гудок, и он положит Люциферу конец. Этим решением он перечеркнёт многое – забив на гордость, месть, сведение счетов да и вообще на Арестовича в целом. Но в итоге ему достанется очень сладкий трофей, ведь Святослав знает – самое ценное для короля преступного мира был Михася – этот кареглазый, слегка наивный, мальчик. «Шаман слушает» - Добрый вечер. Есть заказ. «Я весь во внимании» - бандиту даже на миг показалось, что он уже где-то слышал этот голос. - А мы… Мы раньше нигде не встречались? «Нет.» - В общем о заказе. Алексей Арестович – лидер маф… - его перебили. «Я знаю. Гроза всех мафиозных группировок. Он многовато будет стоить…» - Пятьдесят кусков зелени… - предлагал блондин, хотя уже наперёд знал, что этого будет маловато. Тем временем Шаман молчал несколько секунд, слышался гул ветра, вой собак, даже доносились сирены не то скорой, не то ментовских машин… И действительно – киллер находился совсем далеко от Киева, где выполнял свой крайний заказ. - М-м-м, - протянул задумчиво парень, облачённый во всё черное и балаклаву с черепом, - Это слишком крупная шишка. За такие детские гроши работать не буду. Он сидел на одном из заброшенных складов, прямо на крыше, чистя свой любимый ствол – неимоверно захотелось покурить, ведь настроение было, мягко говоря, паршивое. Рядом тёрлась какая-то дворняжка, что очень хотела есть, парень не сдержался да отдал ей свой бургер, что покупал себе для перекуса. - Жри и проваливай, не до тебя сейчас, - совсем отчаянно сказал тот, но пёсик благодарно потёрся о его худую ножку, облачённую в чёрные, кожаные брюки. «Что ты там базаришь? Не слышно.» - За голову Арестовича хочу двести кусков зелени. «Сколько-сколько? Детка, ты кем себя возомнил? Я такие бабки готов отвалить разве что Призраку! Но не тебе же! Вот ведь выскочка!» - Ну тогда к нему и обращайтесь. Я бросаю трубку. «Постой! Ладно, будут тебе деньги.» - Оплата вперёд, а то вдруг вы меня кидануть решите. «Шаман, у нас тут серьёзная организация!» - Да знаю я всё о тебе. И о твоей организации… И о зоне, и о счетах с Арестовичем. Но это всё неважно. Жду бабки. «Вышлешь счёт?» - Нет. Встретимся за городом, возле пивнушки цыганской. Даю тебе ровно час. Нет оплаты – нет заказа. Все детали скинешь смс-кой. Как, где, во сколько, чем и так далее, - парень сбросил вызов, стянул с лица балаклаву, подставляя нос и щёки под холодные снежинки; в кармане байкерской куртки на меху он находит свою одноразку с персиком, делая нервно затяжки одну за другой и думая, как спасать задницу своего знакомого на этот раз. Бабки он таки получил – особых проблем это не составило, нанял местного цыгана, накинул ему триста баксов да распрощался, но не навсегда, а до скорых встреч – этот дядька будет и на следующие заказы бабло ему таскать. Как ни странно, было больше триста кусков зелёных – видимо, его заказчик изложил на него немалые надежды. Пфф, знал бы этот тупой Бульдог с кем он связался, в жизни бы ни гроша не дал! Конечно же киллер не собирался убивать Алексея, да и зачем? Какая ему от этого выгода? Он поклялся, что будешь защищать этого бандюгана до конца, да и прибыльное это дельце – ловить чуть ли не каждую неделю заказы на его башку.

Но настолько серьёзный заказ был впервые

И это отчего-то немного пугало киллера

Шаман делает всё так, как обычно – двести кусков кидает рандомно и анонимно на банковский счёт онкобольному ребенку, сотку оставляет себе, пряча надёжно в своей старой хрущёвке, что из милой квартирки превратилась в настоящий склад оружия с неплохой шумоизоляцией.

***

Арестович потягивал сигару с вишневым вкусом, нервно сидя в своём кожаном кресле, иногда «переключаясь», вспоминая, как вчера на этом самом месте на нём скакал его Михась, что всего лишь «пригубил» с Вельзевулового стакана вискарик. Пришло им в голову немного расслабится тем вечером – сначала в тире пуляли по мишеням, затем в карты играли, потом и спиртным побаловались, в ходе чего Михайлик совсем слетел с катушек и устроил своему супругу настоящее интимное сафари. «Я знаю, что всему хорошему рано или поздно приходит конец. Я знаю, что скоро вместо этого удобного кресла, я буду сидеть на верхней полке грязных нар, загнанно дыша и озираясь, поскольку полюбому найдется зек, который будет готов меня зарезать… Колония ходит под Дроздом, а не подо мной, поэтому там будет тяжко. Хотя с чего это я уже на зону собрался? Не ясно ведь ничего, сейчас Хамелеон привезёт бумажки, я одним глазком взгляну трогал ли их кто-то или нет… Дай, Боже, чтобы нет, но зная мою удачу… Ай всё! Хватит скулить, жизнь продолжается! Всё, что написано мне судьбой, я не изменю.» - Привет, Лёш, - войдя внутрь и пожав мужчине руку, поздоровался Михаил, протягивая ему папку с теми самыми бумагами. - Привет, Миш, - Алексей как-то нервно хихикнул, уже чуя неладное – папка не с тем логотипом, значит кто-то таки успел прикоснутся к тому, что так охранял Дон. Хотя он надеялся, что попросту себя накручивает. Мало ли, может, Хамелеону в голову ударило пересмотреть эти проклятые отчёты и документы? Нужно сохранять спокойствие, потому что, если даже и произошла утечка, он никому в этом не признается, выдумает что-то, дабы никто из его близких не пострадал.

Это только его дело…

На семью, родных и друзей вся эта волокита распространятся не должна.

- Благодарю, - кратко сказал мафиози, сразу же наливая себе полный стакан бренди – не стал он осматривать те документы, решив – будь уже, что будет, закидывая в один из ящиков своего стола. - Всё нормально? - Да, всё просто замечательно, - глоток, а затем залпом… Стакан опустошен и с громким стуком возвращается на стол из красного дерева. Арестович смотрит куда-то мимо своего друга, думая о чём-то своём, о чём-то… Слишком болезненном. - Что-то случилось? - Ничего. Просто думаю, не сжечь ли эту хуйню? – перевёл сразу же тему мужчина, а затем протянул стакан другу, - Будешь? - Нет, пока воздержусь, мне ещё возвращаться в больницу, предстоит сложная операция. - А я ещё себе налью… - Может стапе пока? Лёш, только десять утра, ну куда так нажираться? - Та пофиг. У меня сегодня выходной… А если честно, то я просто устал. Устал бегать, суетится, переживать, защищаться, стреляться. Миша, это невыносимо, я так хочу завязать. Я так хочу сосредоточиться только на легальных делах, я так хочу в руках держать чистые деньги, а не горы баксов залиты реками чужой крови… - тяжело вздохнул Люцифер, понимая, насколько сюрреалистично, недосягаемо и невозможно это звучит. - Поверь, когда-нибудь у нас получиться. И мы с тобой ещё войдём в историю, как «хорошие парни», - вдруг сказал Подоляк-старший, сам не понимая зачем.

Кто знает, может и действительно получиться так, как он говорит.

- Боже, наяривает и наяривает! – чертыхнулся Лёша, смотря на свой смартфон – множество анонимных номеров и сообщений от них. «Алексей Николаевич, Вам угрожает опасность! Встреча подставная!»

«Дон, Вас заказали! Не идите на ту встречу!»

«Киллера наняли и отвалили кучу бабла за Вашу башку!»

«Арестович, не вздумай валить на ту встречу! Тебя там застрелят!»

- Ну ты посмотри… Кто же это так старается? – показывая телефон мужчине, хмыкнул брюнет. - Не нравиться мне всё это. Мы, итак, знаем, что это за встреча и чем она закончиться. Может, это тот малой? Шаман? - Вполне вероятно. Кстати, его и наняли меня завалить, так что сегодня по крышам следите в оба – он и застрелить меня может. - Тоже об этом думал. Возможно, он всего лишь втирался к тебе в доверие всё это время. А теперь незаметно подкрадётся и завалит. - Но у него уже столько раз была возм… - врач перебил его. - А что если его подсылали для того, чтобы он что-то вынюхал? - Всё возможно… - прошептал Дон, но отчего-то эту точку зрения он не разделял и сам не понимал почему этот малой настолько ярко запечатлелся в его памяти.

На следующий день

Время близилось к одиннадцати ночи. Скоро состоится одна из липовых сделок, на которой киллеру и было приказано гасить Алексея… Ему пришло ещё несколько сообщений от Бульдога, но он попросту игнорил их, глядя в оба, чтобы не «профукать» момент, когда враги слишком близко подойдут к его Дону. Но Люцифер сегодня был в ударе, он уже наперёд знал, чем всё закончиться, поэтому приехал не один, а с целым нарядом убийц вооружённых до зубов. Позабавиться Лешиным парням Шаман таки не дал и как всегда решил всё сам и сделал всё по-своему - прострелил подосланным казачкам затылки, оставив одного в живых, чтобы Дон смог допросить, ну и под конец хотел уже втихаря смыться, но на этот раз ему преградил путь сам мафиози, ещё и держа на прицеле. - Так это всё же ты постоянно звонишь мне с разных номеров и угрожаешь? А я о тебе был другого мнения. - Увольте, господин Арестович. Разве я хоть когда-то вам угрожал? Я, наоборот, предупреждаю вас об опасности, но вы как всегда меня не слушаете. - Кто ты такой, чтобы я к тебе прислушивался? Обычная малолетка, заигравшаяся в сталкера! – кричал мафиози, сам не поминая, чего его так манит к этому парню, он же пообещал Хамелеону что завалит его, но если тот покажет лицо, то так и быть - оставит его в живых и переманит окончательно к себе.

Но переманивать никого и не надо было –

парень был, есть и будет всегда только на его стороне.

- Думаешь? Тогда нам больше не о чем разговаривать. Дай дорогу, я уйду. - Нет уж. Ты мне сейчас покажешь своё лицо, я хочу знать, кто ты такой! Отец мне говорил, что уже не раз тебя засекал на моих сделках, да и тогда в лесу ты за мной следил! - Не следил, а спас твою задницу! Это разные вещи! Эх, Лёха Николаевич, в последнюю нашу встречу ты был ко мне более любезен, не находишь? - Перестань заговаривать мне зубы! Зачем ты здесь? Кто тебя посылает, кто сливает место встреч? - Всевышний, - спокойно сказал Шаман, театрально вздыхая, - Мне очень жаль, но у меня действительно мало времени, меня мой парень дома ждёт. - Стой, иначе я выстрелю! - Нет, это я выстрелю, если будешь бесить меня, Лёша! – резко сказал тот, вытаскивая из-под подолов куртки заряженный до отказа именной Вальтер, - Я тебе ничего плохого не делаю! Я для тебя не опасен. «Откуда он взялся? Совсем он юн, да и мал для профи… А так метко стреляет, будто горы опыта за плечами. Но больше всего интересно, зачем он меня защищает, почему на моей стороне? Да и на моей ли? Кто его подсылает ко мне? Чьи команды он исполняет? Конечно, я был предупреждён о том, что Бульдог готовит на меня покушение, так же как и знал погоняло стрелка, который должен был исполнить заказ… Однако, вся эта сделка состоялась только для того, чтобы я изловил этого мелкого пацана, что возомнил себя грозой всех киллеров. Как бы мне не хотелось, но… Если мелкий не покажет лицо, не раскроет все карты о себе - его придётся убирать, потому что в один прекрасный день, он может пойти против меня. Бабки правят мозгами стрелков, а не преданность и тем более честь.» - Опускай ствол, по-хорошему. Здесь уйма моих ребят, по одному моему приказу они разорвут тебя в клочья. - Арестович, ты слишком жестокий, тебе так не кажется? А ещё неблагодарный, - пряча Вальтер и приподнимая руки в мирном жесте, заявил парнишка. - Если хочешь выжить, тебе придётся со мной сотрудничать, а ещё наконец-то показать то, что прячется за балаклавой. - А может у меня много шрамов, и я не хочу тебе показываться? – тот вёл себя уж слишком непринуждённо, будто это не его сейчас на мушке держат, будто это не ему смерть сейчас дышит в спину холодным дыханием…

А разве это впервые?

Он уже привык – ставить всегда на чёрное

и выходить из игры победителем.

- Шрамов? Но откуда? – удивился Люцифер. - О, неужели тебе интересно? Ва-а-ай! – едва успел увернуться киллер от пули, которую с нервов выпустил Алексей, - Ты уже совсем охренел?! - Ещё одна лишняя реплика и ты покойник. Спрашиваю в последний раз, - угрожающе зашипел мафиози, - Кто ты такой? - Говорил ведь уже. Шаман – я! – со смехом сказал тот да вытащил дымовую гранату, миг и всё в дыму – киллер скрылся, оставив в «дураках» лидера одной из самых сильных мафиозных группировок Киева. — Вот ведь ушлёпок мелкий! – прошипел сквозь зубы Дон. Он солжёт, если сейчас скажет, что ему не нравиться то, что вытворяет этот мелкий стрелок – почему-то лежала душа у Алексея к нему, но здравый рассудок вопил о том, что доверять безликим, безымянным убийцам не стоит – ради денег они готовы на всё.

Только Лёша ещё не знал,

что Шаманом руководили не деньги,

а совсем другое…

***

- Эй, Виталик, ты не видел Михасю? – поймав парня в коридоре, спросил врач, что приехал в больницу сразу же после липовой заварушки, что-то на душе у него было неспокойно, особенно, когда он краем глаза увидел того паренька, о котором не раз уже и Коля рассказывал, и Лёша упоминал. Конечно, это было полным безумием, подозревать своего пай-сыночка в такой бурной и опасной деятельности, но лучше проверить и успокоиться, нежели постоянно жить догадками и грызть сознание сомнениями. - Эм… Он вроде на дежурство напрашивался, нє? – поправляя хирургичку и шапочку, ответил Ким. - У вас завтра очень важный модуль по анатомии, а этот разгильдяй на какие-то дежурства напрашивается! Кстати, ты не забыл, что должен ведомости заполнить, умник?! - хотя Михаил Григорьевич понимает, что завтра он всё перенесёт либо вообще закроет ребятам модуль "автоматом". - Да ничего я не забыл, Михаил Григорьевич! Мне Давид подготовиться поможет. - Понятно… - Татусь, добрий вечір! – появился из неоткуда младший Подоляк, уже неся на стерилизацию бокс с ватными шариками. - Ага, добрий. Ти чого так пізно в лікарні? - Та я ше після пар сюди прийшов, он в Юльки спитай. - А от і спитаю! - Тат, ти чого? Трапилось шось? - Де ти сьогодні був? Дослівно. Михась покосился на своего отца и, тяжело вздохнув, сказал, что сейчас к нему придёт, только с боксиком разберётся. Хамелеон же попытался уловить хоть малейшее изменение в позе, мимике, жестах, взглядах своего сынишки, но тот так смотрел на него, словно у мафиози рог из головы торчит… Мужчина таки сходил к Юльке, допросив ту по всем правилам, но девушка только подтвердила слова студента, сказав, что тот и на операцию в кардиохирургию успел смотаться, и ей помочь в стерилизационной. - А больше он никуда не выходил? - Выходил вечером за пончиками с вишней. - Принёс? - Да, вот. Вкусня-я-я-ти-и-и-на! Он ведь на дежурство остаться хочет, говорит, если не будет кушать - уснёт, - медсестра совсем не понимала, зачем шеф так расспрашивает её о Михасике. - Ладно. Хорошо. Пусть так и будет, - пожал плечами брюнет и пошёл к себе в кабинет, дабы переодеться – подежурят нынче вместе. - Тато, а ти чого додому не йдеш? – нарисовался этот мелкий ураганчик у него на софе, потягивая кофе из автомата, - Дивись, я ще один взяв. Бери, - протягивал стаканчик ему тот. - Спасибо. Нэ, я сегодня с тобой побуду. Господи, опять ты эту гадость нацепил! Я тебе говорю, я твоего Лёшу когда-нибудь убью! А потом и тебе откушу ухо! Ну зачем так издеваться над собой?! – Михаил никак не мог смириться с украшениями, что осыпали мочку его сына. - Ну па-а-ап! Это красиво! И ничего это не издевательство! Мне очень-очень нравиться. И вообще! Я хочу татуировку, - тот после высказывания Миши, бедный, чуть аж кофе не подавился. - Я тебе дам татуировку! Я тебе сейчас дам! – он отставил напиток и, найдя глазами жгут Есмарха, намотал себе на руку, тут же размахиваясь им. Михайлик громко засмеялся и, быстро сорвавшись с софы, стал прямо таки «летать» по кабинету, надеясь, не попасть под удары жгута. Несколько минут и он попытался выбежать, но не тут-то было, Хамелеон тоже неплохо бегал и в два счёта догнал этого маленького сорванца, тут же забрасывая к себе на плечо. - Ну вот, что ты за язвочка такая, а? - Пусти меня, или я тебя укушу! - Та ты только попробуй, я тебя потом жгутом угощу, - хихикал доктор. - Тат, ну серйозно, я боюсь… А якщо ти мене випустиш і я впаду? – давил на жалость тот. - А вуха пробивати не боявся, та? І всяку гадость собі на тіло набивати теж не боїшся? – он таки опустил Михасю на землю, а затем снова усадил на софу, присаживаясь рядом, - Ну нащо тобі того, а? - Ну ти ж набив! І я теж хочу! - Я - то інше. - А я чим гірший? Як я сказав шо наб’ю! Значить на… Аха-ха-ха, ну, та-а-ат! Перестань мене лоскотати, - заливистый, теплый смех парня затопил помещение, а ещё и чёрное сердце Хамелеона, что, не переставая, то щипал, то щекотал это чудо. «Он ещё совсем маленький, чтобы прокручивать такие дела. Вряд ли за маской этого Шамана скрывается мой Михайлик – такой нежный и спокойный мальчик. Вряд ли… Не надо себя накручивать попусту – занятия он не прогуливает, хорошо учиться, везде старается, в больнице много времени проводит… И всегда всё успевает.»

Да-да, всегда.

- Тат, а ти мене любиш? – мужчина тихо рассмеялся, закатывая глаза, - Ну чого ти ржеш? - Надя те саме нині питала, я бачу, пиляти мені мізки, то в вас у крові з мамою, та? – подколол его Хамелеон, а потом вдруг ущипнул за пухлую щёчку, - Та ясно, що люблю, мавпочка. - Тоді ти дозволиш мені отут зробити тату? На лопатці! Її навіть не буде видно! - Дозволю, коли виростеш. - Я вже дорослий! Мені вже сімнадцять! - Всього сімнадцять. Та й скільки би тобі не було років, ти для мене назавжди залишишся маленьким Михайликом. - Эх, а дэда бы разрешил, - надул губки студент, а затем потянулся рукой к дежурному телефону, - Хирургия. «Подозрение на кишечную непроходимость либо острый, гнойной апендицит» - Сейчас буду. - З чим там вже тобі телефонують? - Кишкова непрохідність або ГА. - О, буде весело, пішли…

***

Алексей вот уже второй час метался по собственной постели видя кошмары – один за другим – то у него крадут Михася, то тот от него отдаляется после того, как его сажают за решётку, то папу убивают, то ещё какая-то фигня. И ни конца, ни края. Так бы продолжалось ещё долго если бы в комнату не пришёл Подоляк, что засиделся допоздна за конспектами, готовясь к биохимии. - Лёша? Лёшик… - коснувшись к мужественному плечу, звал его мальчик, - Ей! Милый, ну просыпайся. Лёш! Вот ведь… - тот совсем ни в какую, ещё и размахивал руками так, что аж задел щеку бедному Михасе, на что тот сдавленно шикнул и посильнее затормошил своего мужа, - Да проснись же ты, кому говорю?! - Что? – резко поднимаясь и тяжело дыша, вскрикнул Алексей, а затем, увидев свою жену, громко выдохнул – тревога миновала, - Боже, ангелочек мой… Какое облегчение, что ты здесь. Со мной… - А ты что, надеялся кого-то другого увидеть? Ану, рассказывай! Кто это тебе там снился? - Ой, лучше не надо, золотце моё… Иди ко мне, мой маленький. - Не пойду, ты вообще-то ударил меня! – обиженно надул губки Подоляк. - Я?! Тебя?! Где?! Когда?! Солнышко, прости-и-и-и! – заволал тот, всё-таки прижимая к себе мальчика. - Не ори, перебудишь всех. А если серьёзно, то, что тебе снилось? Я ведь волнуюсь… Ты так метался, так ворочался… - Это всё неважно, родной. - Для меня важно всё, что связано с тобой, Люцифер. Михась вдруг выпутывается из крепких объятий, садиться совсем рядом на второй половине кровати и, ласково взяв за шею своего мужа, призвал его прилечь к себе на колени, чем тот сразу же воспользовался, удобно устраивая голову на ножках любимого. - Лёша, я тебя очень сильно люблю, ты мне очень-очень дорог… Но… Я постоянно волнуюсь за тебя, меня не покидает какое-то уж чересчур плохое предчувствие. Ты ничего от меня не скрываешь? - От тебя нет, - не смотря в эти пронзительные карие звёздочки, солгал Дон, - Но. Михасик, может такое быть, что… - Что? – сразу же напрягся тот. Алексей понимает, что этот разговор неизбежен - вынужденная необходимость, так сказать. Он должен быть готов ко всему, как и его возлюбленный должен приготовиться к тому, что им придётся расстаться на неопределённое время... Конечно, большинство подробностей мафиози скроет - не чего забивать ими светлую головушку его Ангела.

Так что ложь во спасение

- Возможно, мне придётся на некоторое время уехать отсюда. - К-куда? - Далеко, очень далеко, родной, - успокаивающе целуя того в кисть, шептал брюнет. - А я? А мама с папой? А мама Хрися, а дядя Коля? - студент уже закипал не на шутку. - Чшшш. Малыш, ты ведь видишь, что сейчас у меня очень опасный враг, и он готов на любую подлость и жестокость - лишь бы насолить мне. - А когда-то разве, бывало, иначе?! - Я не хочу, чтобы кто-то из моих близких пострадал. В особенности ты, мой зайчик. - Нет, Лёша, я не хочу, чтобы ты уезжал! - Это ненадолго, – лгал, скрипя сердцем, мужчина, - Всего каких-то пару месяцев. - Что?! И ты так спокойно мне сейчас об этом говоришь? - Арестович смолчал, только крепче сжимая ладонь парня, - Но… Но почему так долго и куда ты собираешься? - За границу. Там я хочу наладить кое-какие подзабытые связи с очень влиятельными людьми. - Но… Но зачем? Почему? А как же… - Михась чуял неладное во всём этом разговоре, - Тогда я попрошу папу договориться о том, чтобы меня отправили на какую-то мед-конференцию за границу, поеду вместе с тобой! - Поверь, в том месте, в которое я, возможно, отправлюсь, такого рода конференций не бывает, - Алексей вдруг поднимается и, ничего не сказав, уходит из комнаты – чего уже гадать – сейчас он точно узнает к чему ему быть готовым. - Лёша, постой! Постой, я сказал! - но Дон всё равно делает по-своему. Михайлик совсем ничего не понимает, живот скручивает болезненным спазмом из-за волнения и ощущения чего-то по-настоящему страшного и неизбежного. Он на цыпочках крадётся за своим супругом – краем глаза видя, как тот пошёл прямиком к себе в кабинет. Парень слышит ругательства, какое-то шуршание, звук открывающейся бутылки. - Что-то здесь не то, - шепотом сам себе сказал Подоляк, тихонечко приоткрывая дверь, заглядывая сквозь щёлочку, смотря на то, что же этот безумец собирался творить. Лёша как-то дёргано достаёт какие-то папки у себя из тумбочки, сразу же до отказа наливая крепкий виски с терпким ароматом яблока и корицы. Он как-то боязливо просматривает содержимое первой папки сначала облегчённо выдыхая, а затем... - Ёбаный в рот!!! СУКА! – мужчина не сдерживается, сбрасывает все бумаги на пол, а затем в ближайшую стену бросает бутылку с алкоголем, - Это копии… Разноцветные копии! Тц, блядь… Но как?! ОТКУДА?! – снова-таки разбрасывая всё вокруг, кричал мафиози, - Это точно всё подстроил ты, уёбище белобрысое! Ты не просто так тогда ко мне приходил! Ты, сука… Рома, я же найду тебя и расчленю!!! - Л-лёша? – шокировано позвал его Михась, что всё-таки решился войти внутрь. - Миша, уйди. Уйди, я сказал. Уйди! – Люцифер был не в себе, сидя в центре этого хаоса и держась обеими ладонями за голову, - Это фиаско… Это конец... Это... «Мне конец! Мне, сука, пиздец! Всё! Всё, блядь, допрыгался! И проиграл окончательно! Но я этого просто так не оставлю! Засадить-то он меня засадит, но руки у меня длинные – теперь уже меня ни что не остановит, теперь эти самые руки развязаны точно - осуждать во второй раз осуждённого не имеет смысла, так что если и сяду, то хоть сяду за что-то, а не просто так! Ясно-понятно, что будет со мной, но это сейчас неважно. Главное другое – защитить Михасика и моих близких. Они в эту игру не станут играть – я облажался сам, поэтому и выбираться из всего этого тоже буду сам. Я обязан выжить и расставить все точки над Ё - чего бы мне это не стоило!» Алексей обдумывал сложившуюся ситуацию со скоростью света - просчитывая всё наперёд, как защитить родных и защититься самому, как высидеть на нарах целый год и остаться в живых, чтобы потом вернуться и начать совсем другую и чистую жизнь. Руки опускать нельзя - надо двигаться дальше.

Проиграна лишь битва

Война ещё впереди!

- Лёша-Лёша-Лёша… Тшшш, - мальчик сразу же бросился к нему, тут же обнимая и пытаясь успокоить, - Что бы не произошло… Я рядом, слышишь? Я… Я… Лёш, я всё для тебя сделаю! Всё, что угодно, лишь бы ты успокоился… - Что это за шум? – сонно жмурясь, спросил, мимо проходя, Коля, - Эм… Ребят, это у вас кике-то ролевые игры новые? - Что-то в этом роде… - зажато ответил студент, - Дядь Коль, вы это… Не вовремя в общем. Мы тут… Мы это… - Понятно. Ну вы это, потише… - хотя про себя киллер отметил, что это всё слишком подозрительно. - Коханий, поясни мені, що трапилось? Я благаю тебе! - Все нормально, Мишко, я просто перехвилювався, ше ті кошмари, і той Бульдог, і Рома той сучий! Падли, блять! - Льош, ну я ж бачу, що ти мені кажеш не правду! Я ж все рівно дізнаюся… - Маленький, заспокойся…- снова целуя того в запястье, прошептал Арестович, - Скоро все закінчиться. Так, може ненадовго я щезну з твого поля зору, так, може ми і не підтримуватимо зв’язок протягом тривалого часу, але… Михасик, в кінцевому результаті все буде дуже добре. Все що не робиться – все робиться на краще. - Чому ти так кажеш?! Куди ти кінець кінцем зібрався їхати?! Невже ти мене не візьмеш з собою?! - Михась не верил в услышанное, он совсем не понимал, что надумал его муж. - Туди, куди я відправлюсь, тобі місця нема! І не буде ніколи! - Льош… А може ти… Ти кинути мене хочеш? - мальчик сам испугался этого предположения, не успев во время смолчать - но что сказано, то сказано. - Шо? Та ні, дурненький… Та я б не… - но не успел Алексей и рта раскрыть, как того и след простыл, - Михась!!! Постой!!! Не смей уезжать! Мишка, блядь!!! Но Подоляк решительным шагом шёл к выходу из дома, на ходу обувая ботинки и хватая своё пальто – надевая его поверх клетчатой пижамы. Ему срочно надо освежить голову - не то очень сейчас наговорит кучу глупостей своему мужу. - Куда ты так пойдёшь?! Михася, не смей уходить! Да задержите же вы его!!! – приказал Дон своим охранникам, но тот был парень не промах – сразу же садясь на один из байков, что заметил во дворе, - Михася!!! Чёрт!!! Арестович, не задумываясь, сел в машину и стал гнаться за своим возлюбленным – но как бы тот не старался нагнать его – ничего не вышло – парень скрылся. Телефон его был недоступен и куда только этот строптивец мог улизнуть, мужчина был без понятия. Однако просто сидеть и ждать, когда вернётся этот строптивец Дон не намерен - будет его искать. - Прекрасно… С женой поссорился, скоро в тюрьму сяду… Не жизнь, а просто рай! Но Лёша просто так не сдаться, он будет бороться, он вернёт то, что у него украли из-под носа, накажет всех, кто мотает ему сейчас нервы. Опускать руки ещё рано, да и сдаваться без боя не в его стиле. *** Варягин устало хихикал, опираясь спиной о стену ночного клуба, затягиваясь крепким табаком и просто наслаждаясь жизнью. Кусочек амфетамина, громкая музыка, сладкие крепкие коктейли и… Просто незабываемый секс втроём – ну и что ещё надо для счастья этой сучке? - Да? – хмельно улыбаясь, ответил тот на входной вызов. «Рома, где тебя носит? Вообще-то уже почти утро! Я тебя ждал всю ночь!» - Не кричи, любимый. Всего-то второй час ночи… Я немножечко решил оторваться… В клубешнике одном, тут за городом, недалеко от тебя. Приедешь за мной? «Нет, у меня нету настроения!» - Ты такой зануда, Алексей Алексеевич. «Я вышлю за тобой машину. Дома продолжим наш разговор» - Гончаренко сразу же сбросил вызов. - Дома продолжим, - передразнил своего любовника парень, снова-таки делая затяжку. Блондин как-то грустно улыбается, мельком вспоминая Арестовича, его отношение к себе, его подарки, его поступки, их совместные ночи… Эх, что не говори, а Роме он даже немного нравился. - Эй, златовласка, я тебя ещё долго ждать буду? – услышал он спустя несколько минут, после разговора с Алексеем. - Чё? – скривился тот. - Меня хозяин прислал, он в бешенстве, просил доставить тебя немедленно. - Кто ты такой? - Телохранитель господина Гончаренко. - Уж больно ты мелковат для такой должности… Мда, даже охрана у него отстой… Не то, что у Арестовича, - парень, что за ним приехал, вдруг крепко сцепил зубы и кулаки, резко замахиваясь и вырубая эту неженку. - За Арестовичем он заскучал, потаскуха хуева, - шикнул киллер, забрасывая Варягина в багажник, садясь за руль ласточки, которую угнал в соседнем дворе.

Их ждёт очень важный и интимный разговор.

Сегодня Роман получит по заслугам.

И накажет его никто иной как…

Шаман

***

02:18

- Ем… Можно? – тихо спросил Тёма, опираясь о костыль, что ему принёс медбрат. - Ого, ты уже на палках щеголяешь? – искренне удивился Ким-старший и сразу же поднялся из своего стула, помогать парню до топать до софы, - Не рановато ли? - Та нэ, в самый раз. - Ещё и так поздно пришёл. Зачем было вставать посреди ночи, глупый? - Не спится мне, - отставляя костыли в сторону, честно ответил зеленоглазый, - А у вас сегодня дежурство, да? - Как видишь, но пока что более-менее всё спокойно. Будешь конфетку? Чай? Кофе? – мужчина был настолько внимателен к блондину, что тот даже немного удивился, не зная, как на всё это реагировать, ведь он привык к тому, что хирург то и дело кричит на него, либо сухо разговаривает, либо вообще бросает в его сторону ругательства вперемешку с дежурными фразами. - Нет-нет, я зашёл просто, чтобы… - Чтобы что? - П-пожелать вам с-спокойного дежурства, - Луговой сразу же ударил себя по лбу, это совсем не то, что он хотел сказать, да и знает ведь, что это плохая примета, - Извините. - Чшшш, расслабься, чего ты такой зажатый? Всё же нормально, ну если закрыть глаза на твою искалеченную ножку, но ведь совсем скоро она заживёт, - тот вдруг прижал к своему плечу опешившего юношу и стал рассказывать о том, как прошёл его день, плавно перешедший в эту ночь.

А Тёма вдруг теряется во всём этом

Он не понимает, как такое могло случиться? Как вот так вот вдруг на него свалился такой Саша? Такой чуткий, такой добрый и, что самое главное, он отвечает ему взаимностью всего то за такое краткое мгновение! Да еще неделю назад он отпихивал его от себя, кричал на всю округу, что натуральный натурал, и тут вдруг, словно по щелчку пальцев, так переменился. «Не обманывает ли он меня? Может, он просто с кем-то поспорил? Например, с Давидом либо с доктором Подоляком… Это в их стиле такие «шуточки»… Я боюсь ему верить, я боюсь поверить, а потом обжечься. Я не знаю, с одной стороны, как же мне нравиться такой Александр Викторович, но с другой, мне всё время кажется, что он сейчас рассмеётся мне в лицо и скажет, что всё это было выдумкой, всего лишь игрой. Казалось бы, с чего бы у меня - такого красивого, самодостаточного и умного парня вдруг появилась такая закомплексованность? Я ведь всегда получал то, чего хотел и того кого хотел… Даже не так – я никогда ни за кем не бегал, я привык, чтобы меня добивались, чтобы всё само шло к моим рукам и падало к моим ногам, но Ким… Он не такой. Он не такой как все. Он просто покорил меня с первого взгляда, и я не знаю почему так вышло. Я не знаю почему именно на этом мужчине меня так прошибло… Я не понимаю ничего. Я запутался, и как выйти из этой паутины не имею ни малейшего представления.» - Вухастик, ти слухаєш мене? Артем? - Мне нужно возвращаться в палату, - ни с того ни с сего сказал юноша, уже пытаясь подняться, но сильная рука не дала ему это сделать, разве что не пригвоздив к дивану. - Побудь со мной ещё немного. Да и… Почему бы тебе не остаться здесь? Я ложиться точно не буду, мне ещё нужно к одному больному наведаться, да и в приёмник полюбасу доставят кого-то ургентного. Ты располагайся, а я одеяло тёплое поищу. - Нет, я не хочу мешать вам. - Ты не мешаешь, - наклонившись непозволительно близко, разве что не выдохнул парню в губы, хирург, - Наоборот, мне рядом с тобой даже как-то легче и спокойней. Артём залился краской, пытаясь сразу же отстраниться на безопасное расстояние. Его опять грызут плохие мысли и невыносимые сомнения. Если уж говорить на чистоту - ему бы стоило на прямик спросить мужчину, что теперь между ними будет и хоть как-то выяснить отношения – но блондин сам себе перечет.

Он одновременно хочет знать правду

и не желает её слышать…

- Давай, я что-нибудь покушать закажу? – предложил Ким. - Нет, мне после шести нельзя, а тем более кушать ночью, - смущенно ответил зеленоглазый, на что мужчина громко рассмеялся, - Что смешного? -Ничего-ничего, просто ты мне мою бывшую жену этой репликой напомнил. - Оу… Эм… А из-за чего вы разошлись? – это прозвучало быстрее, чем парень сумел задуматься. - Неважно. - Извините. - Я выйду на полчасика, никуда не уходи. Если будут звонить на дежурный, ответь и скажи, что я подойду после «обхода» тяжелых пациентов , - сымитировав кавычки, попросил Саша, быстро запрыгивая в зимние ботинки и на хирургичку накидывая зимнее пальто, - Не скучай, я скоро вернусь. Луговой вообще не понял, что произошло, и стал себя сразу же накручивать, а Ким… Ну, а что Ким? Он прекрасно помнил из-за чего они разошлись с женой, поэтому и бежал, как идиот, по гололёду в ближайшую круглосуточную цветочную лавку. Просто вдруг из неоткуда появился порыв сделать приятное человеку, который был ему не безразличен. Александр действительно хотел бы построить нормальные и здоровые (насколько это возможно) отношения с Тёмой. Без всех недомолвок, скандалов, пустоты, ссор, непонятных обид… Но он так и не научился правильно выражать свои чувства, не научился «говорить» о своей симпатии и любви. Ему проще «общаться» про любовь поступками и действиями – вот, как и сейчас. В магазине нашлись только лилии и то, такого траурно-лавандового цвета, что было даже стремно покупать. Но врач себя тешил тем, что сработает эффект неожиданности и паренёк там весь растечётся лужицей от этих цветов. - Хирургия. Ординаторская, - подняв дежурный телефон, холодно отчеканил Артём, - Александр Викторович на обходе тяжелобольных. «Ургентный пациент, срочная операция! Язва желудка обострилась, наверное, началось кровотечение. Пациент у нас недавно уже лежав, сейчас весь синий, давление падает, мы не знаем, что нам дальше делать!» - валала дежурная медсестра с приёмника. - Кардиограмму ему снимите, мне на телефон отправьте, посмотрю. «А с кем я разговариваю?» - Доктор Луговой. Или подождите, я сейчас сам спущусь. «Но у вас нога…» - У меня есть ещё одна. Сейчас буду. Артём с горем пополам спустился в приёмник, морщась от боли в сломанной конечности. Он бегло осмотрел пациента, припоминая, что уже консультировал его недавно и тот действительно лежал в гастроэнтерологии с язвой. Весь синий, дышит через раз, возле уголка рта пена, шейные вены, казалось, сейчас лопнут. - Лікарю, можна ваш фонендоскоп? - Так, звичайно. - У-ля-ля… - прошептал Луговой, надев фонендоскоп и слушая дыхательные и сердешные шумы - Хто чергує в судинній хірургії? - Лікар Гриценко. - Тут тромбоемболія легеневої артерії, поки дрібних гілок, схоже, - сделал заключение блондин, краем глаза взглянув на ЭКГ, - Тромболізис, негайно. - А у тебя в глазу встроен КТ-аппарат, что ты такие заключения делаешь? – подкрался сзади Филлип Геннадьевич. - Есть кардиограмма, есть шумы, посмотрите, как он выглядит, да и клиника и симптоматика на лицо! - Солнышко, я сегодня на ночь никого к себе не беру, кто там у нас дежурит в общей хирургии? Ким? Пусть с ним и ебётся, здесь язва кровоточит, пусть зашивает. - Я сказал, немедленно сделать тромболизис! - Зай, пока что зав отделения - я, и решаю кого брать, а кого нет - тоже я. Да и ты у нас вообще выбит из строя и на больничном, котись колбаской отсюда или ты хочешь попробовать ещё «поубеждать» меня? – похабно улыбнулся врач, нахально касаясь пшеничных прядей и наматывая одну из них себе на палец, - Так может ко мне поднимемся? - Филя, что за балаган ты здесь устроил? – появился из неоткуда Александр Викторович, тут же аккуратно отпихивая ручищу зав отделения и загораживая собой Тёму, что успел не хило так испугаться – этот тип уже который день не даёт спокойно вздохнуть этими своими извращёнными предложениями, - Что уже случилось? - Ничего, этот товарищ, - кивнул тот на Лугового, - Утверждает, что тромбоэмболия у нашего поступившего, я же уверен, что у него кровит язва. Разбирайтесь, доктор Ким. Удачи. - Галина Матвеевна, на КТ больного вне очереди, - осмотрев ЭКГ, сказал Саша, а потом обратился к Гриценко, - Согласен с Тёмой. После КТ - тромболизис. - В том случае, если ваш диагноз подтвердиться. - Если не подтвердиться, возьму его к себе без проблем, - спокойно сказал Ким и, взяв парня под руку, ушёл с ним с приёмника в сторону лифтов, - А чё он то не работает? Тц… - Он ещё со вчерашнего дня барахлит, - удивлённо отмечая, что чешется нос, протараторил светловолосый. - Испугался? – вдруг спросил брюнет. - Чего? - Филя ещё тот козёл и мудак, но я ему не позволю тебя обижать, - прошептал ему на ухо Саша и быстро взял на руки. - Нет! Я тяжёлый! - Как раз в самый раз. - Но это же надо идти аж на 4-тый этаж! - Та хоть на 104-й. Успокойся, кись. - Апчхи! – вдруг чихнул тот. - На здоровье. - Чем это от вас пах… Апчхи! Апчхи! Апчхи! – у того вдруг стали слезится глаза и покраснел милый, вздёрнутый носик. - У-йой, чего ты так расчихался-то, коть? Раскраснелся весь… Ничего-ничего, сейчас ко мне дотопаем и я тебе супрастинчику дам. - Апчхи! Да что ж такое-то? Апчхи! Изв! Изв! Апчхи! Извините! - Та не извиняйся, ну с кем не бывает? – запыхавшись, сказал врач, тут же «паркуя» свою ношу на софу, - А смотри, что я тебе принёс! – радостно протараторил тот, хватая букет лавандовых лилий. - О-Боже-мой-только-не-это! Апчхи! Апчхи! А-а-апчхи!!! Александр Викторович! Апчхи! Уберите это! Апчхи! - Ась? – растерялся хирург, смотря то на букет, то на юношу, - Тебе не понравилось? Эм… Я в другой раз выберу что-то другое! Просто в круглосуточном были разве что вот эти вот лилии или как оно называется, - мужчина активно жестикулировал, в ходе чего из цветков немного посыпалась пыльца и парень стал разве что не задыхаться. - Мне правда! Апчхи! Очень-очень! Апчхи, нравится! Апчхи! Аллергия у меня на лилии! Апчхи! - Твою мать… - схватился за голову Ким, но, собравшись с мыслями, быстро вышел из помещения и выбросил тот злосчастный букет в ближайший мусорный бак. «Цветы? Мне? Саша подарил мне цветы? Саша. Ким. Мне не показалось? Да, конечно, мне кучу раз дарили букеты и получше того, что приволок Александр, но… Боже, да что я «нокаю»! Мне так приятно! Мне так понравился такой знак внимания с его стороны, пусть он и выбрал самые жуткие и некрасивые, но это от него – поэтому те лилии для меня по-настоящему желанны и особенны.» - Тёмочка, малыш, прости меня. Прости, я и вправду не знал! Я не специально, поверь мне! – кружил возле него доктор, свободной рукой копошась в ящике, ища нужные таблетки, - Вот! Вот, нашёл! Выпей, сейчас всё пройдёт. Боже, ну какой я баран, - Саша опустился на корточки перед Луговым, помогая ему придержать стакан и уже наготове держа салфетки. - Александр Викторович, перестаньте наговаривать на себя, - выпив лекарство и ещё раз чихнув, попросил светловолосый, после чего честно признался, - Это был самый лучший букет цветов за всю мою жизнь. Повисло неловкое молчание – Ким всё так же был внизу и, как зачарованный, разглядывал Артёма, тот же неотрывно смотрел в его карие, слегка раскосые, глаза, пытаясь запомнить этот взгляд навсегда – полный обожания и нежности.

***

Рома резко открыл глаза, сразу же несколько раз хлопая ресницами – происходящие казалось ему сном, вернее кошмаром. Он почему-то был прикован к какой-то деревянной, покрытой плесенью, перекладине, при чём так крепко, что не вырваться. Парень окинул взглядом заброшенное помещение и нервно сглотнул, видя прямо на полу какие-то колбы с совсем не внушающей доверия жидкостью, отвёртки, молотки, скальпеля, патологоанатомические ножи, а немножко дальше, закинув ногу на ногу, сидел юноша, копошась в своём телефоне. Мелкий, во всём чёрном, лица совсем не видно. Но видно глаза – тёмные и холодные, словно айсберг в океане. Балаклава в виде черепа только добавляла устрашающей аури этому безликому незнакомцу. - Слышь, мы ещё долго в молчанку играть будем? Мне вообще-то ещё на учёбу утром надо успеть, - откидывая смартфон и разминая пальцы, спокойно сказал тот. - Это… Это розыгрыш, да? Гончаренко на меня обиделся и решил так проучить? Так я свою вину признал! - Тише-тише-тише, не надо лишнего, златовласка, - приставляя к по-блядски распахнутым губам палец, шептал юноша. - Убери от меня свои руки, нищеброд! И немедленно отпусти! Не то Гончаренко тебя закопает! - Эх, ты мне никогда не нравился, с первой нашей встречи ты мне, сука, не понравился! – парень не удержался и, замахнувшись, въехал по смазливому лицу, от чего у того из уголка рта потекла кровь. - Не надо! Отпусти меня!!! - Куда тебя отпустить? Кому ты нужен, блядство ходячее? – снова удар – но уже по второй щеке, в нос и под дых. - Не надо… К-кто ты? Ч-что т-тебе н-надо? Ч-чего ты х-хочешь? - Всего лишь восстановить справедливость… - он опускается вниз, копошась среди мед-инструментов, и тонкая ладонь ухватывается за самый длинный и устрашающий нож. - Нет! Не т-трогай меня!!! – закричал Варягин. Всё это было совсем не в стиле Шамана, да и не любил он холодное оружие, но для большего эффекта таскать за собой весь этот металлолом приходилось не раз. Он, спокойно заглядывая в испуганные глаза своей жертвы, приставил лезвие к уху, тут же шепча на него: - Если ты не ответишь на все мои вопросы, я его отрежу, и поверь, золотой мой, это будет только начало. Блондина стало всего трясти, он бешено-перепуганным взглядом смотрел на киллера, что, не отрываясь, смотрел на него в ответ - но не как на человека и не как на личность, а как на кусок мяса - как на пустое место! - П-пожалуйста не н… АААЙ!!! - Повторяю в последний раз, - таки оставив неглубокую полоску возле мочки, прошипел юноша, - Я ставлю вопросы, а ты мне на них отвечаешь. - Д-да. Д-да, я всё скажу!!! - Умница, - проходясь лезвием по худой скуле, прошептал Шаман, а затем спросил, - Когда ты в последний раз встречался с господином Арестовичем? - Я не п-помню. - Не правильный ответ! – он, не церемонясь, заехал Ромке в пах, от чего тот протяжно заскулил, глотая горячие слёзы, - На, это чтобы было понятней, - миг и он оставляет весьма глубокий порез на чужой щеке. - А-а-а-а-а!!! Н-нет! Т-только не л-лицо!!! А-а-а-а-а!!! - Ромашка моя, я могу тебе и хрен отрезать. Я сегодня добрый – ты выбирай, какой части тела тебе не жалко, а я, так уж и быть, помогу тебе от неё избавиться. - П-пожалуйста, хв… Хватит!!! - Ну? Зачем ты с ним виделся? Отвечай, Ромашка, не то накормлю гвоздями! - Я… Я… Я!!! – тот задыхался от страха, боли и всхлипов, от чего киллер только закатил глаза, достав из сумки, что была рядом, чистый спирт. - На, хлебни немного. - Нет!!! Нет, не хочу! Не-е-ет!!! - Та кто тебя, блядь, спрашивает! – он надавил со всей силы на скулы и залил в того почти сто пятьдесят грамм жидкости, от чего блондин завизжал, как резанная свинья и закашлялся, - Зачем ты встречался с Арестовичем?! Отвечай, гнида! - Я… Я не хотел!!! Лёша с-сам! Лёша п-послал меня! Г-гончаренко! - С какой целью? - Посадить! Они хотят посадить! Г-гончаренко! И Д-дрозд т-тоже! - Тоже мне открытие! Ты, давай, не петляй, а рассказывай всё! - Рома, солнышко, держись! – услышал Шаман за спиной и пулей отскочил от висящего парня. - Л-лёша!!! Л-лёшенька, спаси меня!!! Пож-жалуйста!!! - Вот чёрт, - прошептал себе под нос стрелок, прячась за цистерну с бензином – в помещение ворвался собственной персоной Гончаренко и несколько его шавок, - Давайте ребятки, подойдите чуть поближе… Любимая фишка Шамана – дымовая граната – он её обожал, ведь эта красотка всегда спасала и выручала его в вот таких вот форс мажорных обстоятельствах. Миг и всё в дыму – Алексей со своими громилами потерялся в пространстве, а парень таки не сдержался, и вернулся назад к прикованному Варягину. - ЛЁША, Я ЗДЕСЬ!!! – заметив того снова рядом, закричал Роман. - Я от своего не отступлюсь, поскольку привык всё доводить до конца! – юноша подставляет дуло пистолета прямо к тому месту, где было расположено сердце этой продажной сучки, - Ты хотел узнать, кто я? Ну так смотри… На первых порах стрелку было очень сложно убивать – особенно вот так, глаза в глаза. Поэтому, чтобы было легче – он часто своим жертвам, перед их смертью, показывал своё лицо. И, чтобы те наверняка его не рассекретили, он уже стопроцентно убивал их. Вот и сейчас балаклава съезжает вниз, на безупречно красивом личике играет лучезарная, хитрая и до одури холодная улыбка, а Рома лишь растерянно хватает ртом воздух от увиденного. - Т-ты?!! - Я-я. Я. Прощай, златовласка, встретимся в аду, - два оглушительных выстрела – прямой в сердце и контрольный в голову. Шаман поправляет свой баф, скрывая личико, и лишь громко смеётся – Гончаренко со своими дебилами затерялся в тумане, а ведь он был совсем рядом, прямо у них за спиной. Но дабы не рисковать лишний раз, он решил быстренько скрыться. Алексей же, когда развеялся дым, с жалостью посмотрел на своего застреленного любовничка – чувствуя себя до одури виноватым. Как не крути, этот паренёк добыл ему очень ценный и важный компромат на его врага… А он даже должной защиты ему дать не смог. - Мы отомстим за тебя, малыш. Отомстим. - Шеф, приказания будут? - Готовьте ордер на арест Алексея Арестовича. После завтра я хочу его видеть в тюрьме.

***

Михайлик устало зевал, сидя в парке, в котором познакомился однажды с Вельзевулом. Кажется, вот-вот и наступит утро. Он обдумывал случившееся, обдумывал то, что, не подумав, сказал Алексею. И чувствовал себя почему-то очень виноватым. Ведь вправду повёл себя, как капризный ребёнок. «И зачем я только убежал? Ну надо мне было всего этого? Сидел бы себе сейчас дома, в объятиях Лёшеньки, слушая биение его сердца… Ему сейчас очень нужна поддержка, а я… Да что я? Повёл себя как настоящий эгоист! Он так старается, он так изменился ради меня! Ради нас! Ради наших отношений. А я только путаюсь под ногами и всё время лезу со своими расспросами не в свои дела. Не любит Лёша свои проблемы на меня перебрасывать. Он хочет оградить меня от всего этого, он хочет, чтобы я ни в чём не нуждался и не забивал себе голову всякой не нужной криминальной хренью. Но мне так хочется быть полезным, так хочется хоть чуть-чуть чем-то помочь! Не знаю, откуда появились все эти мысли о «бросить», «разлюбил», «разонравился» и тому подобное… Лёшенька ведь каждый день доказывает мне обратное – балует своим вниманием, дарит разные подарки, старается заехать за мной после окончания пар и сводить то в кино, то в кафе, то просто пройтись по торговым центрам… Он очень меня любит и я это чувствую. Он невероятный и любовь его ко мне тоже невероятно волшебная. Мне нужно научиться доверять ему, поддерживать в любом решении и… Научиться ждать его. Даже если Алексею надо уехать, да пусть и надолго, пусть мы и не сможем часто видеться и общаться будем редко – главное то, что наша любовь выдержит и станет только крепче.» - Тьхе, надо было сразу сюда ехать! – услышал мальчик за спиной знакомый голос и боязливо обернулся. - Л-лёша? - Лёша-Лёша. Ангел, у тебя совесть есть? Уже светает вообще-то, - прошептал Арестович, на ходу потягивая из жестяной банки колу, - Ты хоть представляешь как я испугался за тебя? – он садится совсем рядишком, а Михась, лишь шмыгнув носом, бросается к нему в объятия, - Эй, ну куда? - Л-лёш, прости… Я не хотел всего этого говорить. - Чшшш, тише, родной. Я тоже хорош. Ничего не объяснил тебе, наорал. Давай, забудем всё это, а? - Нет, не забудем. И вообще… - Чшшш, всё-всё, не плачь, маленький. - Люцифер. Я хотел сказать, что… Мне пора взрослеть и научится контролировать свои эмоции, - Дон непонимающе смотрит на своего любимого, - Тише, не перебивай. Я больше не буду лезть в твои дела и спрашивать о том, чего мне лучше не стоит знать. Потому что я знаю – когда придёт время, ты сам расскажешь всё, что мне необходимо будет узнать. Я верю тебе и всегда буду верить в тебя. Что бы ты не задумал и куда бы ты не уехал и насколько бы нам не пришлось расстаться – я всегда буду любить и ждать тебя, Лёшенька. Всегда. «Боже, что он говорит… Как он это говорит! Мой маленький Михасик действительно взрослеет на глазах и таким мне он только больше нравится – такой спокойный, покорный, уравновешенный и такой… Он просто настоящее сокровище! Как же я люблю его. Я обожаю его! Я жить без него не могу. И ради него я выдержу все испытания уготованные мне судьбой – будь то тюрьма, будь что другое… Ради него я со всем этим справлюсь!» - Михасик, я кохаю тебе, моє золотко. Я обіцяю, що постараюсь якомога швидше вирішити всі свої проблеми і потім… Я відмовлюсь від криміналу назавжди. - Не обіцяй обіцянок, яких не стримаєш. - Побачимо… Алексей с грустной улыбкой смотрит в тёмные глаза своего возлюбленного, стирая с милого личика набежавшие слезинки, целуя каждую веку, щёчку и носик, медленно переходя на пухлые уста. Михайлик резко садится на своего мужа верхом, руками тому окольцовывая шею, своим юрким язычком очерчивая обветренные губы. - Я так хочу тебя… - честно сознался Дон. - И я… Хочу, чтобы ты заставил меня забыть собственное имя, - развратно шептал Подоляк тому на ухо, от чего Люцифер прикрыл глаза, морщась от томного чувства в паху. Оба знают, что хотят немедленно друг друга, и оба знают, что до дома уже не дотерпят точно. И вдруг Алексею в глаз бросается вывеска какой-то дешевой гостиницы – вот он их спасательный круг. - Пошли-ка. Они заходят в отель, как в тумане, Арестович кое-как договаривается об их заселении, оплачивает картой номер и тянет за руку Мишу вверх по лестнице. С четвёртого раза он попадает в замочную скважину, наконец-то со своей женой врывается внутрь, дверь захлопывается и всё – они одни. Мафиози закусывает губу, опираясь спиной о стену – его малыш уже был внизу и по-хозяйски расстёгивал его брюки, приспуская их вниз вместе с бельём. Всего секунда и его сладкий ротик начинает творить просто феерические вещи. - Боже, да! Вот так, моя конфетка… - бессвязно шептал мужчина, зарываясь пальцами в пушистые пряди. Михась старался брать глубоко и задать тот темп, который так нравился его мужу. Юноша обожал такие моменты – когда именно он доводил Алексея до такого неконтролируемо-приятного состояния. - Возьми глубже! Пожалуйста, котёнок! Да-а-а! – сходил с ума брюнет, парень же лишь шире открыл рот и постарался заглотить толстую плоть ещё глубже, - О-о-ох, моя детка! Как же я обожаю тебя-я! Он хватает того крепко за затылок и начинает быстро подаваться бёдрами на встречу. По тому, как Арестович двигается, Михась улавливает, что тот вот-вот достигнет пика. Он максимально пытается расслабить глотку, стараясь не закашляться от нехватки воздуха, и, кажется, получается неплохо. - М-м-м-м! – заскулил студент, посылая по твёрдому члену волну вибрации – и это для мафиози оказалось заслишком, он с громким стоном излился, пачкая раскрасневшиеся губы своего возлюбленного. - Боже, до чего же ты сейчас охуенно смотришься, - Миша, как опьяненный, смотрит на своего мужа и ловко слизывает капли его спермы, глотая её и улыбаясь, как довольный кот, - Что же ты творишь, золотце? – резко подхватывая того к себе на руки, шептал Лёша, - Что ты творишь… Скрип кровати, удивлённое шипение, шуршание одежды, которая летит в неизвестном направление, и слишком отчётливые, причмокивающие звуки – они целовались, как сумасшедшие, как дикие звери… Алексей его метил, иногда прикусывая кожу, на скорую руку растягивая, поскольку не терпелось до дрожи оказаться внутри этого маленького проказника. - Лёш, возьми меня… Нет, хватит! Лёша-а-а! – просил тот, закусывая ребро ладони и дурея от того, что вытворяли с ним пальцы мужчины – но этого было до одури мало! - Малыш, всё только начинается, - подхватывая студента под бёдра и притягивая к себе, шепчет Дон, тут же толкаясь вперёд, заходя в это тело одним, слитным движением. - Люцифе-е-ер!!! – запрокидывая голову назад, заскулил Михась, впиваясь пальцами в подкачанные плечи, оставляя красные полосы. - А вот это был запрещённый приём, Михайлик! Брюнет ухватился руками за тонкие ножки, быстро и размашисто двигаясь, вырывая из Подоляка невероятно прекрасные звуки, и просто сходя с ума от того, как тот царапает его спину и сжимает внутри.

Как же он любил этого парня, как же он его желал!

- Л-лёша, не останавливайся! Я уже! Я п-почти! А-а-ах! Но к удивлению и лёгкому разочарованию студента, его плоть пережали возле основания, крепко держа, не дав получить то, чего так хотелось. Подоляк шикнул на Алексея, на что тот только хитро ухмыльнулся – толкаясь только сильнее и только глубже. - Неужели ты думал, что я твою недавнюю выходку оставлю безнаказанной? - Отпусти, м-м-м! Это невыносимо-о-о, я хочу-у-у… Мне н-надо-о-о… Лёшенька, пожалуйста! - Ты наказан, солнышко, - мужчина вышел и излился на подтянутый животик своего супруга, падая рядом и пытаясь восстановить сбившееся дыхание. - Арестович, я тебя убью, - тяжело дыша, прошипел Михайлик. - Ага, давай. - Что ты… Лёша, отпусти меня! – слегка испугался мальчик, но кареглазый не отступился – поставил того в коленно-локтевую, приковывая руки к изголовью кровати своим кожаным ремнём. - Вот теперь можешь меня убивать, - прыснул от смеха он и игриво шлёпнул студента по подтянутым ягодицам. - Так не честно! Арестович, блядь, ну что это за херня? - Тшшш, не матерись, не то отшлёпаю. - Ой, так стра… А-а-ах! Ну хватит! – тот опять шлёпнул этого непослушного котёнка. - Теперь давай договоримся, раз и навсегда, - запрыгивая на кровать и становясь сзади юноши, говорил мафиози, ласково выцеловывая выступавшие позвонки, - Больше ты ТАК никогда не делаешь. Усёк? - Лёш, ну правда, хва-а-а! М-м-м! - Не слышу ответа, котёнок, - Алексей ласково проходился языком по растянутому колечку мышц, от чего Михасю разве что не подбрасывало на кровати – блядь, какой же это был кайф, но как же этого было мало для того, чтобы испытать оргазм. - Я не буду так бо… Лё-ё-ё-ша! Пожалуйста, прикоснись ко мне! – но тот игнорировал его просьбы, всё глубже проникая языком и дразня нежные стенки, - Ну пожа-а-а-а-луйста! Подоляк жалобно скулил от действий мужчины, то пытаясь вырвать руки, то податься сильнее ласкающему языку – он потерялся в этом пытливо-фееричном удовольствие, уже не сдерживаясь и прося лишь об одном – дать разрядиться. - Люцифер, у-у-ух, м-м-м, умоляю! - Тише-тише, тише, - брюнет стал использовать и фаланги, невесомо перекатываясь по простате то поглаживая, то нажимая на неё. Юноша стал весь дрожать, пытаясь насадиться на пальцы мужа, но тот словно специально игнорировал всё это и выходил из податливого тела, на что кареглазый лишь разочарованно стонал, нервно кусая губы. - Лёша… Лёшенька, пож-жалуйста, - всхлипнул тот, после чего громко вскрикнул – тёплая, ласковая ладонь неожиданно оказалась на прижатой к испачканному торсу плоти, массируя головку, проезжаясь подушечками пальцев по уздечке, - Да-да-да-а-а! Лёша-а-а! Ещё несколько секунд этих пыток и Михайлик раскрывает губы в немом крике, испытывая очень яркий оргазм, дрожа как осиновый лист, чувствуя холодные слезинки на щеках. Мгновение и его руки свободны, и он оказывается в крепких объятиях своего мужа, что тут же успокаивающе целует его в висок. - Ты – б-бяка, - прошептал студент, только сильнее прижимаясь к Алексею, на что тот лишь тихонько улыбается, а затем…

Ну конечно же Лёша после такого

просто утопит в нежности своего непослушного малыша.

- Нет, отстань, - чувствуя ласковые поцелуи в районе шеи, шикал, словно дикий котёнок, Подоляк, а потом… Люцифер целовал его повсюду – и тонкие, слегка стёртые о ремень, запястья, и хрупкие плечи, и милую, плоскую грудь с россыпью веснушек, и торчащие сосочки… Руки же оглаживали осиную талию, поднимаясь по тёплой коже спины, к лопаткам. Он входил плавно, тягуче медленно двигаясь, выцеловывая пухлые губки, ловя краем уха признания и отвечая на них взаимностью, демонстрируя всю свою симпатию и любовь своими действиями. - Михась, мой маленький мальчик, мой хороший, мой любимый… Миша весь растворялся в этом шопоте, в этих полцелуях, в этих плавных, но таких метких толчках… Он знает, что так, как любит его Алексей Арестович, не полюбит уже никто – что душой, что телом. - Лёш… Я сошёл с ума, - прошептал ему в самые губы студент, и вновь ловя ими нежный поцелуй. Несколько неспешных толчков и размеренных движений на его плоти и снова вспышка – сначала от ощущения тепла внутри – Люцифер не сдержался и кончил в него, а после из-за собственной приятной истомы, что взорвалась в паху миллиардами бабочек… Они оба тяжело дышат, лежа на скрипучей кровати, которую чудом не сломали, и смотрят в светло-серый потолок, наощупь ища ладони друг друга, переплетая их. Оба молчат, каждый думая о своём, но первым не выдерживает Михася, боязливо спрашивая: - Ты будешь писать мне? Хоть иногда… - от этого неуверенного? тонкого голоска в груди мафиози всё переворачивается. - Обязательно, милый. Но не думай сейчас об этом. Может, как раз всё обойдётся. - Я умру без тебя, - честно признался тот, а затем разрыдался, утыкаясь носиком в крепкое плечо Дона. - Не плачь. Только не плачь. Не надо этого, маленький. Не надо. Всё будет хорошо. Обещаю родной, всё будет хорошо. Иди сюда, ангелочек. Ну всё-всё… - обнимая свою жену, успокаивающе говорил Арестович, одновременно загораясь ещё одной идеей – надо хотя бы попытаться заманить в ловушку этих гадов и отобрать у них компромат.

Всё-таки попытка не пытка – это всяко лучше, чем,

сложа руки, ждать орден на арест.

Люцифер тянется к смартфону, просматривая, нету ли у него непрочитанных сообщений – одно непрочитанное всё же было – опять анонимное и присланное ещё в пол пятого утра. Он открывает его и вдруг замирает от удивления. - Е-е-ем… - Что? – шмыгнув носом, спросил Михайлик, а затем, увидев то сообщение, аж немного повеселел, - Ну наконец-то хоть кто-то этому гадёнышу указал на его истинное место, - на фото был изображён Рома Варягин, правда уже мёртвый, а рядом всего лишь одна фраза:

Надеюсь, этим я доказал вам свою верность, мой Дон.

- Несомненно, Шаман... - Что ты там бормочешь? Опять того безликого вспоминаешь?! - взбесился от ревности этот котик. - Тебе послышалось, душа моя, - Арестович кладёт обратно свой смартфон, после чего прижимает к себе мальчика, - Давай спать. - Мне вообще-то на пары пора... - Я тебя отпускаю. - Ты это папе скажи! - Ой всё... Забей, малыш. Спокойной ночки... - И тебе, мой любимый дьявол. Михась слабо улыбается, тыкаясь носиком в подтянутую грудь своего мужа, пытаясь подавить рвущуюся наружу истерику - ну не может он свыкнуться с мыслю, что совсем скоро им предстоит расстаться, не понятно на сколько и не понятно зачем...

Лишь бы всё обошлось и им не пришлось жить в дали друг от друга