Последний берег

Виктор сидел, скрестив ноги, напротив двух безымянных могил, обозначенных самыми обычными булыжниками без всяких надписей или узоров, лежащими на земле, и твердо знал, что здесь никто не захоронен. Но даже так в этом месте ему всегда легче думалось. Будто он мог мысленно посоветоваться с кем-то, незримо находящимся рядом. Но сейчас он не ждал подсказок. Он даже не был уверен, куда именно уплывали его мысли. Скорее он просто сидел и слушал, разглядывая давно знакомые трещинки на камнях сквозь полуприкрытые веки. Он слушал ветер, далекие звуки гулянки, собственное сердце. Его здесь тоже понять было проще, чем где-либо еще. Все началось чуть больше пятнадцати лет назад. В то время Виктор был еще слишком мал и понимал лишь немногое из того, что творилось вокруг. Но он отлично помнил, что после появления на острове незнакомцев со страшными лицами и огромными когтями его жизнь сильно изменилась. Не было больше сладкого на десерт после ужина. Стали часто уходить родителей, и не возвращались домой они целую вечность. Соседских детей, с которыми они раньше частенько играли, стали все реже отпускать на улицу. Только бездомные собаки, жизнь которых и раньше была не очень радостной, продолжали приходить под окна, ожидая своей законной порции объедков, и этим немного скрашивали одинокие дни. Тогда от нечего делать он и стал учиться готовить для них. Хорошо и вкусно, чтобы порадовать, а не на отвали, как сошло бы и для себя самого. И его всегда радовало, когда после обеда их большие и теплые языки вычищали его руки и лицо. Так он и рос, постепенно понимая чуть больше, замечая, что с лиц соседей уже совсем пропали улыбки, что многие знакомые ему люди как-то похудели и осунулись, как будто после долгой тяжелой болезни. В редкие визиты родителей он готовил им приветственные ужины, болтал обо всем, что произошло, пока их не было, тренировался управлять магией. И в эти моменты он был невероятно счастлив, ведь для ребенка нет ничего важнее внимания родителей. И, хоть они и не задерживались надолго, он быстро перестал просить большего. Потому что однажды ему сказали, что иначе будут грустить все жители острова, а что он один мог значить против всех? Но однажды родители так и не вернулись домой. И все, что отдали ему те страшные незнакомцы, которых, как он теперь знал, называли пиратами, было мамиными сережками. Большими золотыми дисками, подвешенными на крючок. Мальчик не совсем понял тогда, что чудовища вкладывали в слово "погибли", но он четко осознал, что мама и папа больше никогда не вернутся домой. Он никогда их больше не увидит. Он не помнил, как долго плакал тогда. Но прекрасно помнил, что когда он все же выглянул в окно, там его ждали, свернувшись пушистыми калачиками, три дворняжки. И он тогда снова разрыдался, пока они вылизывали ему лицо после еды. Прошло не так много времени, когда на пороге его дома опять появились пираты. В тот вечер, хоть он и был еще семилетним ребенком, ему пришлось выслушать и понять все, что происходило на острове. Понять, что теперь ему придется платить за собственную жизнь. Самому зарабатывать себе на еду. Самому платить за дом, в котором живет. И если бы все ограничивалось этим... но ему придется занять место родителей. Ведь он не хочет, чтобы кто-то из его соседей умирал. В тот вечер ему пришлось повзрослеть и принять на себя ответственность за жизни других людей. Тогда он переселился в дом к монстрам. Тогда за ним закрепилось звание "предателя", ради собственной шкуры перешедшего на сторону пиратов. Он забыл про несчастных собак, которых подкармливал, и про то, как они лизали ему руки. Забыл, что когда-то мог готовить себе и другим вкусные ужины и есть досыта. Забыл, что бывает жизнь, когда тебя не бьют за то, что ты мал, и слаб, и не можешь дать сдачи. Вернее, спрятал все это глубоко внутри себя и решил оставить там, ибо так легче. Он не смог забыть только теплые мамины сережки, которые выпали на его подставленные ладони из когтистой лапы, и жизни обитателей острова, которые теперь были неразрывно связаны с его собственной. Через несколько лет, когда он немного подрос и окреп, его стали брать с собой на вылазки. Все, что от него требовалось - прикрывать основные силы команды. И от этого ему до сих пор мерзко на душе. Он рисковал своей жизнью за тех, кто без зазрений совести рушил судьбы дорогих ему людей. Он прикрывал их спины, когда вполне мог вонзить в них клинок. Вот только... если подумать лучше, все не так. Тогда он не был в состоянии убить хоть одного из аспидов. Не хватило бы сил. Ни на то, чтобы физически пробить твердую чешую, ни на то, чтобы обречь товарищей на верную смерть. Ведь даже если бы он убил одного, остались бы еще трое. И они бы ни за что подобного не простили. Еще позже он добился разрешения жить в городе. Тогда его старый дом уже почти развалился - еще бы, за ним никто не ухаживал столько лет, а он ведь и раньше был весьма хлипким. И парень перебрался в трущобы, где обустроил себе небольшую таверну, в которой готовил для нуждающихся, правда, теперь уже не собак. И помогал, чем мог, тем, кто еще пытался сопротивляться. Побои теперь стали появляться на его теле куда реже, ведь он уже не был так слаб, как раньше. И все же... в решающий момент от его силы было не так много пользы - Ярослава сделала все за него. И об этом он сожалел, но в то же время был ей благодарен. Парень прекрасно понимал, что его рука бы наверняка дрогнула, когда ей была нужна наибольшая твердость. Спрятанные глубоко внутри боль и гнев копились в нем больше тринадцати лет. И сейчас, сидя у пустых могил и ловя на белые волосы красные отсветы закатного солнца, он понимал, что этим утром схватился за первое за эти годы предложение помощи, как за соломинку, словно утопающий посреди бескрайнего океана, ни на что особо и не надеясь, ожидая скорее избавления, чем победы. А теперь все закончилось. Закончилась та жизнь, которую он знал. И он понятия не имеет, что будет дальше. Но почему-то ему казалось, что впереди его ждет только свет, такой же теплый, как лучи уходящего солнца, греющие спину. Как золотые серьги, которые он бережно хранит до сих пор. Всю ночь Виктор просидел так, прощаясь. И только когда небо на востоке начало затягиваться утренней дымкой, он поднялся и неровной по вине затекших ног походкой направился к пристани. Там, где прежде был веселый праздник, теперь большая часть народа валялась, кто где, забывшись пьяным сном. И все же островки жизни до сих пор существовали в этом сонном царстве: все еще можно было заметить шатающихся в поиске еще одной чаши или довольно поющих победные песни, не попадая ни в одну из нот. И, пускай бодрствующих было не так много, на каждом лице, закрыты были его глаза иль нет, светилась улыбка. И после стольких лет безнадеги это грело душу надежнее самого яркого костра в зимнюю ночь. На одной из улочек, паутиной расходящихся от причала, парень обнаружил Ярославу, беззаботно болтающую о чем-то с местным кузнецом, готовым вот-вот свалиться от количества выпитого. Девушка сидела на большой бочке, в которой прежде было вино и, очевидно, тоже неплохо надралась. Она даже не сразу заметила Вика, остановившегося чуть в стороне. - Оо, Вик! Тебя все искали! - когда она все же рассмотрела его сквозь пелену алкоголя и предрассветные сумерки, все ее внимание тут же сосредоточилось на Каборнетте. Оживление на ее лице усилилось в разы и дополнилось широкой открытой улыбкой. О продолжении прежнего разговора теперь и речи быть не могло. - Ты как? Порядок? - Да, уже в норме, - парень кивнул. И, не придумав ничего лучше, сразу перешел к делу. - Ты говорила, что собираешь команду. Сколько вас уже? - Нас двое, - она улыбнулась еще шире. - Я и ты. Но я думаю набрать еще человек десять-двенадцать в будущем. Такое заявление огорошило Виктора. Но в ответ он только рассмеялся. Она и правда сумасшедшая. Выходить в море одной, ввязываться в такие неприятности ради чужих, совершенно незнакомых людей, предлагать присоединиться к команде первому встречному. Она либо конченная дура, либо совершенный гений. Но оставаться здесь при любом раскладе он не собирался. - И чего ты хочешь добиться? Зачем вышла в море? Девушкам, так-то, это не особо свойственно, - снова спросил он. - Край света. Я найду его, - в голосе непоколебимая уверенность. Даже то, что ее так избили в самом начале пути, ни капли не ослабило ее решимость. - А твоя цель? Этот вопрос заставил парня задуматься. Он слишком долго жил без всякой уверенности в завтрашнем дне, чтобы так легко говорить о мечтах. Раньше для него достаточно было просто выжить, но теперь пришло время вспомнить детские амбиции. - Край света, да... Когда-то читал одну легенду, что на пути к нему можно найти ингредиенты со вкусом, поражающим воображение, ни на что не похожим. Так что пускай моей целью будет приготовить что-нибудь из каждого из них. Это будет интересной задачкой, - в итоге выдал он, ощущая себя странно. В детстве он ведь частенько думал, что было бы здорово попробовать то, вкус чего никто и никогда не ощущал прежде. Но об этом он долгие годы не вспоминал. И теперь так легко говорить подобные глупости было неловко и непривычно, а где-то глубоко появлялся страх быть осмеянным, но... - Звучит здорово, - улыбнулась девушка в ответ. - Обязательно угости нас всем этим. - С удовольствием, - впервые за долгое время на остром лице Виктора появилась слабая кривоватая улыбка, будто его мышцы забыли, как правильно ее рисовать. Они ушли, ни с кем не попрощавшись. Ярослава набрала с собой несколько бутылок выпивки, а Виктор взял из собственных запасов провиант, собрав заодно с собой вещи, которые ему могли бы пригодиться. Таких оказалось не очень много, и все они имели отношение скорее к его функции на корабле, чем к нему самому: вместе с ним в плаванье отправились его ножи, сковородки, кастрюли да прочие кухонные принадлежности. Единственное, что в его вещах говорило лично о нем, это зажигалка с тремя пачками сигарет да пара рубашек. Все время сборов настроение между новоиспеченными товарищами царило веселое. Яся то и дело отпускала пьяные шуточки да дурачилась, а Вик, криво улыбаясь, отмахивался от нее. Ну, и пару раз всерьез шикнул на девушку, когда та в своих развлечениях заходила слишком далеко. Вот только, стоило им добраться до лодки Ярославы, веселье Виктора резко сошло на нет. - Это что?.. - спросил парень, глядя на их предполагаемое средство передвижения. От увиденного он разве что челюсть не уронил. В глазах его читались критическое разочарование и шок. - Это? - переспросила девушка, не понимая ступор Вика. - Это наш корабль. Думаю, позже стоит раздобыть что-нибудь побольше, - она сделала широкий жест руками показывая нечто невообразимо огромное в ее понимании, - а то тут всем будет тесновато. Но пока и так сойдет. Каборнетт же так и стоял, не зная, как на это реагировать. То ли ему смеяться, то ли плакать. В итоге, вздохнув, он поднял свои вещи и, развернувшись одним движением, направился в противоположную от берега сторону. - Пойдем. - Ээ? Кудой-то? - удивилась Ярослава, но, не дождавшись ответа, засуетилась да побежала к лодке. - Погоди! Дай хоть вещи возьму! Двое остановились на бывшей пиратской пристани, почти полностью опустевшей. Из десяти больших парусников разного толка не осталось ни одного. Лишь несколько суденышек поменьше продолжали мерно покачиваться на волнах. - И что, ты предлагаешь взять что-то из этих остатков? - уточнила Ярослава, оглядывая последствия панического бегства Остроглазых. - У меня есть свой корабль. Поплывем на нем. Там хоть кухня какая-никакая есть, - Виктор, не останавливаясь, уверенно шел вперед. Яся же шла за ним, глазея по сторонам и упорно не желая замолкать несмотря на краткие ответы товарища, явно намекающие, что продолжать разговоры он не намерен. - Ого, это здорово! Получается, смогу твою шикарную стряпню есть! - девушка настолько увлеклась разговорами, мыслями о предстоящих приключениях да разглядыванием окружения, что не заметила, что находится под ее собственными ногами. Следующей фразой она поперхнулась. Ее нога зацепилась за какой-то хлам, оставшийся после беспорядочного побега пиратов, и она неуклюже шлепнулась на камень, тут же взвыв от боли в грудной клетке да сломанной руке. - Блять, да что ж ты будешь делать! На крик Виктор все же обернулся и даже подошел помочь. - А нечего болтать, лучше под ноги смотри, - проворчал он, подавая девушке руку и помогая подняться. Ярослава же в ответ только скованно посмеялась над собой сквозь боль. Корабль Вика был пришвартован предпоследним на пристани. Им оказалась небольшая шхуна, на которой семь человек уже разместились бы уже с большим трудом. Но двоим путникам места вполне хватило. Ярослава носилась кругами по палубе, как восторженный ребенок, обсматривала каждый угол нового средства передвижения, каждую его дощечку. - Здорово, твой корабль куда больше того, на чем я плавала. Но все равно нам потом придется его поменять, все же, всей команде тут тесновато будет. Но все равно классно, нам вполне хватит этого, пока не найдем что получше! А как он называется? - она болтала, почти не замолкая, пока Виктор разгребал старые вещи и добавлял к ним новые, которые принес с собой. Он почти не отвечал ей да и вообще мало на нее реагировал, предпочитая заниматься делами. Его движения были немного нервными и резкими, в спешке он иногда ронял предметы, и тогда глухой звон металлической посуды о дерево разносился над побережьем. Он торопился поскорее покинуть остров. - Надежда. Название корабля, - ответил парень. За все время сборов это было первое, что он сказал. - Красивое название, хотя сейчас нам оно не особо подходит. Тем более, я ведь теперь капитан, так что надо придумать что-то другое. Корабль тоже должен знать, что его хозяин сменился, а то мало ли еще чего будет. Согласен? - чисто для проформы поинтересовалась девушка, ни на секунду не отвлекаясь от своего занятия. Единственное место, куда она добраться не смогла, это воронье гнездо. Но ничего, это пока. Как только рука заживет, она и там осмотрится. - Поступай как хочешь, - снова короткий ответ. Ярославу это показное безразличие уже начинало подбешивать. Беспечно-радостное настроение девушки сменилось, как только взгляд ее зацепился за одну, казалось бы, незначительную деталь. Флаг корабля. Глаза ее в ту же секунду похолодели, а осанка выпрямилась. - Здесь что, все еще флаг тех узкозубых? - в этот раз серьезно спросила девушка. Она по привычке попыталась сложить руки на груди, но резкая боль ее остановила. - Остроглазые они, но да. Когда бы я успел его снять? Да и заменить его нам нечем, - ответил Виктор, наконец-то закончивший приготовления, выходя с камбуза. - Сними его, пожалуйста. Сможешь с твоей рукой? - голос девушки значительно смягчился, но глаза, неотрывно следящие за мерно колышущимся на ветру куском ткани с нарисованными на нем змеиным черепом да скрещенными костями, оставались ледяными. - Нельзя плавать под чужим флагом. Тем более таким гадким. Лучше уж вообще без всего. Вик пожал плечами и двинулся исполнять просьбу. Ему было плевать на все эти морские традиции, но приказ капитана, хоть и высказанный в мягкой форме, он игнорировать не мог. Когда дело было сделано, а флаг спущен и отвязан, Яся улыбнулась. - Спасибо. А позже придумаем, какой флаг будет у нашей команды. Когда соберем ее. Виктор несколько секунд смотрел на девушку и все никак не мог понять, что же у нее на уме. Но, тем не менее, ее уверенность в светлом будущем завораживала его, и он все же улыбнулся в ответ, на этот раз уверенней, чем прежде. - Ага.