Non dubitandum est

       Первые школьные недели пролетели одним днем. По утрам Вика, не желая терять форму устраивала небольшие пробежки, постепенно изучая прилежащую к Хогвартсу территорию. Затем будила девочек, иногда поручая в нос или глаз от Марлин, которая больше всех ненавидела ранние подъемы, но зато за завтраком всегда подавала Вике чашку черного кофе. Романова обязательно грозно глянет на нее, но уже в следующую минуту примирительно улыбнется, принимая напиток.       Потом начнутся уроки, из которых ей давались легко только те предметы, в которых не нужно было применять волшебную палочку. Проклятая деревяшка — как ее называла Романова, в порыве негодования — не желала поддаваться, мешая нормальному обучению.       Профессор Макгонагалл, сильно обеспокоенная этим вопросом, даже вызывала девушку к себе, интересуясь причиной проблемы. Виктория объясняла все как есть и обещала к сдать СОВ на приличный балл. Зельеварение было настоящей отдушиной. Девушка могла часами проводить над бурлящим котлом, а в компании Римуса это занятие становилось намного приятней.       Они часто пересекались в библиотеке, пока Виктория тщательно изучала историю магической Британии, Люпин скромно спрашивал разрешения сесть рядом и всегда получал его. Девушка и юноша, засиживались там до самого закрытия, иногда забывая про ужин, за что часто получали от Лили.       Сон покинул Вику почти полностью и каждую ночь она сидела в гостиной, пытаясь заставить себя написать письмо домой, но эта затея всегда оказывалась провальной и десятки смятых листов отправлялись в камин.

***

      Долгожданная пятница встретила студентов Хогвартса хмурыми тучами, нависшими над школой и шквальным ветром, который своими порывами пригибал к земле ветви деревьев, грозя переломить их или снести с ног зазевавшегося ученика.       Виктория уныло ковыряла вилкой в своем обеде. Девушка вздохнула и отбросила столовый прибор, отодвигая от себя тарелку. Лили без слов протянула Романовой чашку с кофе.Мародеры, сидящие рядом выглядели не лучше. Питер листал учебник по трансфигурации, Джеймс подпер щеку ладонью, а Сириус молча уставился в свою чашку, наблюдая как маленькие чаинки кружатся в воде.       Римус выглядел хуже всех. Его не было на уроке зельеварения и Вика провела его одна, старательно записывая все слова преподавателя в конспект, чтобы потом передать его Люпину. Юноша не появлялся в школьных коридорах весь день, а на вопрос о его самочувствии Сириус ответил, что у него началась мигрень и поспешил уйти, ссылаясь на скорый урок, на который ему никак нельзя опоздать. Весь оставшийся день девушке казалось, что Блэк избегает ее.       Римус появился только после окончания занятий и вид у него был не лучший. Кожа побледнела, а под глазами пролегли тени, показывающие что он не спал несколько ночей подряд. Шрамы, покрывавшие лицо тонкими полосами сейчас стали видны куда отчетливее и Виктория сумела подсчитать их. Четыре длинные полосы, начинающиеся от подбородка и перечерчивающие бровь и одна короткая полоса слегка задевшая лоб. Сложилось впечатление. Что кто-то наотмашь ударил его по лицу когтями.       Романова наклонила голову вправо, продолжая размышлять. Она прекрасно знает, как выглядят шрамы от удара животного. Эти же были слишком длинными и расположены далеко друг от друга и не походили на те, что мог оставить небольшой зверь. Медведи тоже не подходили. Слишком крупные.       Девушка положила руку на стол и растопырила пальцы, сгибая их и впиваясь ногтями и деревянную поверхность. Догадка забравшаяся в голову была безумной. Романова снова подняла голову, встречаясь глазами с Римусом. Юноша приподнял брови. Его взгляд упал на руку Виктории до сих пор лежавшую на столе. Заметив его взгляд вмиг ставший напряженней, она поспешила взять чашку с кофе и улыбнуться.       — Как ты себя чувствуешь? — как можно спокойней проговорила девушка.       Делать поспешные выводы она не собиралась и твердо решила выждать момента, когда ее догадки будут подтверждены или опровержены.       — Уже лучше. Извини, что меня не было на зельях.       Римус поджал губы, виновато смотря на девушку.       — Ничего страшного. Сегодня было теоретическое занятие, так что мы писали, — Вика достала из сумки, лежащей рядом, аккуратно сложенный лист. — Это конспект за урок. Отдашь, как все перепишешь.       Юноша смущенно улыбнулся и протянул руку за пергаментом. Его пальцы мимолетно коснулись ее ладони.       «Какие холодные»       — Спасибо большое.       Сириус, наблюдавший за Викторией весь вечер, нахмурил брови.       Внезапно большой зал наполнился шумом. Ученики привстали со своих мест, высматривая что-то за витражным окном. Огромная стая птиц влетала в помещение, вызывая еще больший ажиотаж. Романова недовольно фыркнула. Гомон птичьих и людских голосов невыносимо давил на голову. Люпин тоже был на в восторге, болезненно морщась.       Несколько птиц подлетело к ним бросая на стол перед студентами письма и небольшие посылки. Из всех без конверта остались только Сириус и Вика. Когда птицы улетели, доставив письма в столовой стихло. Ученики с интересом вскрывали конверты и делились друг с другом последними новостями из жизни за пределами школы.       В окно, которое до сих пор оставалось открыто влетел черный как смоль ворон. Громко каркнув и последний раз взмахнув крыльями он спикировал на плечо удивленной Романовой.       — Это твой?       Поттер аккуратно протянул ладонь к птице. Ворон склонил голову вправо и снова каркнул, цапнув парня за палец. Джеймс одернул руку, недовольно смотря на пернатого, гордо вздёрнувшего клюв.       — Мой и он крайне не любит, когда его трогают незнакомые дядьки.       Виктория с нежностью погладила животное по голове. Ворон уткнулся клювом в ее щеку, будто целуя.       — Поразительно, — Лили с интересом осматривала ворона, довольно клевавшего пирог с тарелки Романовой. — В России все используют воронов?       — Не все, но многие. Они куда умнее сов, — девушка с гордостью посмотрела на свою птицу. — Что ты принес мне, Морок?       Романова отцепила от его лапки толстый конверт. На нем красовалась печать из ярко красного сургуча, с изображением пера. Ворон последний раз каркнул и клюнув девушку в щеку, взмыл в небо, исчезая в набежавшем тумане.       Виктория радостно улыбнулась торопливо разламывая сургуч и вытаскивая из конверта три аккуратно сложенных листа. Развернув первый попавшийся под руку, она быстро забегала глазами по написанному.       «19 сентября 1975 год, Колдотворец       Глубоко уважаемая, Виктория Романова. Я благодарю вас за присланные подарки. Они пришлись нам по вкусу, но это никак не смягчает обстоятельства, а потому я вынуждена спросить КАКОГО ЧЕРТА ТЫ НЕ НАПИСАЛА НАМ?! Волков извел меня своими переживаниями, а Сашка и вовсе ходит злой и постоянно рявкает на всех вокруг.       Я очень надеюсь, что ты хорошо освоилась. Переход в другую школу это огромный стресс, а если она находится вдалеке от дома это еще хуже. Нашла себе новых знакомых?       У нас без тебя стало совсем печально. Учителя часто спрашивают, как ты и сетуют на то что ты оставила обучение в Колдотворце и лишила их любимой ученицы.       Еще раз огромное спасибо за шоколад. Он безумно вкусный! Это последнее, что я могу написать, потому что наш лис в конец озверел и сейчас вырывает из моих рук этот несчастный листочек.       Целую тебя, моя дорогая Ворона.       С любовью, Валерия.»       Аккуратный почерк подруги с округлыми буквами и ровными строчками, резко прервался и перешел в новый.       «Дату писать я не буду, наша сестренка наверняка уже об этом позаботилась.       Ты представить не можешь, как сильно мне хочется придушить тебя и при этом зацеловать до смерти. Мы тут безумно волнуемся, а она оказывается ходит по магазинам и шлет нам конфетки. Если ты думаешь что это спасет тебя, то ты ошибаешься (в следующий раз присылай больше шоколада с апельсином, потому что этот я уже съел)!       Дима старательно делает вид, что он уверен в тебе и совсем не волнуется, но нас с Лерой не проведешь. Когда птицы приносят почту он каждый раз вытягивает шею, как какой-то страус, высматривая твоего ворона. Он кстати чуть мне палец не оттяпал. Противная птица. Прям как ты.       Лера не лучше. Ходит, как в воду опущенная и стала опекать нас еще больше. Волч пытается ее подбодрить, но выходит у него это не очень хорошо. Я тоже безумно скучаю, пташка. По твоим шутками, постоянным насмешкам, бесконечному ворчанию и поддержке.       Уверен, что ты уже обзавелась новыми знакомыми и парни вокруг тебя табуном ходят. Хотя в последнем я сомневаюсь, если учесть твою постоянно недовольную физиономию они могли просто испугаться страшной русской ведьмы.       Я знаю, что ты очень много думаешь о скором полнолунии и наверняка изводишь себя беспокойством. Мы с Лерой клянемся, что позаботимся о нашем волчонке и сделаем все, чтобы он снова не сожрал какую-нибудь белку или еще что похуже.       Обнимаю тебя.       Твой верный и любящий, Сашка.»       Романова откладывает лист, исписанный витиеватым почерком в сторону. На губах сама собой появляется нежная улыбка, а в носу пощипывает от слез. Девушка тянется за последней частью письма.       «Держу пари саша и Лера уже успели промыть тебе мозги и пообещать страшную расправу, за твою беспечность. Я только добавлю, что отлично знаю наш лес и смогу легко спрятать труп.       Нам тебя не хватает. Надеюсь, что там наша ворона в полном порядке.       Не забывай тепло одеваться, хорошо спать (да я знаю, что это ты явно не делаешь!) и питаться (кофе это не еда, Романова!). Не будешь все выполнять к тебе придёт серенький волчок и укусит за бочок.       Не беспокойся о нас. Мы будем приглядывать друг за другом, а я прослежу, чтобы Саша ничего не сжег, а Лера никого не отравила.       Волков Д.»       Романова, не убирая с лица счастливую улыбку аккуратно сворачивает листы, укладывая их в конверт и мысленно отмечает, что на днях обязательно напишет ответ.       Девушка поднимает голову, встречаясь с семью пар глаз, с любопытством смотрящих на нее.       — Кто написал?       Джеймс первый не выдерживает и задает вопрос, крутящийся на языке у всех. Лили недовольно хмуриться, давая тому подзатыльник.       — Поттер, это крайне невежливо!       Сириус и Питер переглядываются, усмехаясь. Девушки продолжаются сверлить Романову взглядом.       — Небось парень написал. Если так то можешь опустить некоторые подробности, — усмехается Медоуз.       Сидящая рядом Марлин театрально закатывает глаза, фыркая. Римус после ее слов тоже поднимает голову, смотря на смеющуюся Вику.       — Друзья из Колдотворца. Обещают прибить меня за то что я не писала и требуют еще сладостей в качестве моральной компенсации.       — Какие трепетные у вас отношения, — хмыкает Блэк.       — Ты не представляешь насколько, дорогой мой, -сверкая глазами в тон ему отвечает девушка.       Сириус давится чаем. Хохочущий Питер, похлопывает его по спине, пытаясь привести чувство. Люпин вздыхает, снисходительно качая головой.

***

      Ночь выдалась безлунной. Грузные тучи заволокли небосвод, скрывая от глаз звезды. Ветер бушевал за окном, жалобно завывая. Романова по обыкновению, утратив надежду наконец уснуть взяла все необходимое и спустилась в гостиную, усаживаясь в свое любимое кресло у камина.       «19 сентября 1975 год, Хогвартс       Дорогая мама, прости что не написала тебе по прибытию в школу. Было очень много дел, которые навалились единой кучей.       В Лондоне я пробыла всего несколько дней, но успела посетить множество красивых мест (фотографии в конверте). Конечно этот город бесспорно красив и климат схож с нашим, однако Ленинград намного прекрасней. Я уже скучаю по вечерним прогулкам во время белых ночей и безумно хочу выпить чашечку кофе с десертом в нашей любимой кондитерской.       Хогвартс великолепен! Находясь в нем, чувствую себя принцессой в замке. Уроки даются мне достаточно легко. Оказывается многое из того что мы изучали еще в начальной школе они проходят только сейчас. Единственное, что меня жутко раздражает это моя волшебная палочка, которая упрямо не хочет ладить со мной. Но ты можешь не беспокоится это точно не помешает мне окончить этот год без троек. Здесь к слову не ставят оценки, а пишут «удовлетворительно» или «выше ожидаемого», а иногда даже «превосходно». Угадай по какому предмету у меня только такие оценки.       Наверняка больше всего тебя интересует, как я освоилась здесь? Очень и очень хорошо. Мне повезло познакомиться с очень очаровательными ребятами в купе поезда, а потом и со своими соседками, которые оказались очень милыми. Не думала, что так легко заведу себе знакомых, которых возможно смогу (или уже могу?) называть своими друзьями.       Как дела дома? Слышно ли что-нибудь от моих ребят? Если вы вдруг пересечетесь передай, что я обязательно напишу им длиннющее письмо с подробным объяснением всего происходящего со мной.       Очень скучаю по вам. Целую.       С любовью, В.»       Вика перечитывает письмо несколько раз и довольная результатом укладывает его в конверт. Растопив сургуч, аккуратным движением пальцев она запечатывает его, напоминая себе на днях отправить его домой.       На лестнице слышаться тихие шаги и девушка даже не оборачивается. Сириус почти каждый день появлялся здесь и они могли разговаривать до поздней ночи или молча смотреть в огонь, не проронив ни слова.       Но когда вместо Блэка в ее поле зрения попал Люпин, она удивилась, но разочарована не была.       — Ты не против если я.?       — Садись конечно.       Вика улыбнулась, наблюдая за Римусом, устало опустившимся на диван. Пламя от камина, бросало на его лицо тени, делая мешки под глазами еще глубже. Люпин выглядел очень потрепанно и казалось не спал несколько ночей к ряду. Шрамы покрывающие все лицо юноши, которые Романова совершенно не замечала, сейчас налились кровью и сильно бросались в глаза.       Девушка прикусила губу, рассматривая Римуса. Парень тяжело вздохнул, и поморщившись, приложил руки к вискам, массируя их. Виктория свела брови на переносице.       — У тебя давно начались боли?       Русская говорит шепотом, чтобы не раздражать слух и не вызывать новые приступы головной боли.       — Несколько дней.       — Ты поэтому не спишь?       Люпин открывает глаза, удивленно смотря на девушку, но едва наклоняет голову, соглашаясь. Романова поджимает губы и поднимается с места. Не сказав ни слова она уходит в спальню и возвращается через несколько минут. В руках она держит две чашки с чаем, а рядом парит небольшой бутылек из темного стекла.       — Это чай с мятой, — Вика передает одну из дымящихся кружек в руки Римуса. — Она успокаивает и немного притупляет боль. А это, — девушка кивает на бутылек, опустившийся на нее ладонь, — обезболивающий настой. Принимай не больше трех капель в день, иначе организм быстро к нему привыкнет и средство перестанет действовать.       Виктория откупоривает крышку и ровно две капли падают в чай, окрашивая его в голубой оттенок. Девушка аккуратно подталкивает чашку к юноше и он смущенно улыбаясь делает несколько глотков. Романова берет свой напиток и пересаживается на диван, немного поодаль от Римуса.       — Для родителей?       Юноша кивает головой на запечатанный конверт, одиноко лежащий на столике. Девушка, поправляет:       — Для матери. Обещала писать ей несколько раз в неделю, но только сейчас заставила себя.       — Скучаешь?       Виктория закусывает губу и Люпин замечает множество маленьких ранок, оставленных острыми зубами, которые днем всегда скрыты под темной помадой. Девушка неотрывно смотрит ему в глаза, что-то решая и потом, делая глоток чая отвечает.       — Очень. Особенно по ночам.       Она снова умолкает теперь на несколько минут и Люпин уж было думает, что на этом разговор окончен, но девушка снова смотрит в его глаза и сейчас сравнивает их с медом — сладким и тягучим. У Сириуса они были светлые, как дневное небо, будто передернутое туманом и напоминали ей свежее морозное утро, а глаза Римуса — осенние вечера с чашкой чая и уютным пледом.       — Если бы не вы я бы наверное свихнулась от тоски.       Римус удивленно вздергивает брови, а на щеках против его воли проступает легкий румянец. Внутри от ее слов становится очень приятно и улыбка появляется сама собой. С ней ему уютно и спокойно, кажется что даже страхи постепенно отступают, под ее нежным взглядом. Люпин чувствует, как щеки начинают гореть и корит себя за странную реакцию и вместе с тем молится, чтобы девушка это не заметила.       От цепкого взгляда серых глаз ничто нельзя утаить и на реакцию парня, она лишь прячет ухмылку, делая глоток чая.       — Расскажи мне о России.       Теперь настала очередь Вики удивляться.       — Зачем?       — Мне хочется больше узнать о Росси.       Люпин резко опускает взгляд в кружку, прикусывая кончик языка и мысленно ругает на чем свет стоит свой разум, который стал выкидывать крайне глупые вещи. Задавать подобные вопросы верх невоспитанности. Он мало что знает о прошлом девушки и только сейчас начал понимать, что случайно мог задеть неприятные воспоминания.       Романова же не замечает его заминку, а может просто делает вид. Девушка отводит взгляд на камин и замирает, уходя глубоко в себя. Люпин не двигается, не смея ее отвлекать.       Перед глазами вновь всплывают воспоминания, дороже которых у нее ничего не было. Нежные руки матери и теплый лоб, который Вика всегда целовала, демонстративно наклоняясь. Мама была на голову ниже дочери, что порождало множество шуток, которые женщина с охотой поддерживала. Запах старых книг и пылинки, кружащиеся в воздухе в солнечных лучах, которые проникали в огромную библиотеку при Колдотврце. Травинки щекочущие голую кожу и свежий воздух, который обдавал лицо прохладой, когда она бегала по лесу, а рядом всегда был Дима. Какао с корицей, которое варил Саша, угощая девушку. Лера, шелестящая страницами учебника по колдомедицине. Теплые объятия родных, блестящие дорожки слез на щеках подруги и остекленевшие глаза Димы и Саши.       — Там трудно. Зимы у нас длинные и очень морозные. Все блестит, а снега порой так много, что можно утонуть в нем, — голос дрожит, как и руки.       Люпин, замечав это аккуратно забирает остывшую чашку из ладоней Виктории и отставляет ее в сторону.       — Кто-то назовет эту страну болотом и от части я соглашусь, но тем кто связан с магическим миром там все же во многом живется свободней, чем у вас.       — Ты о маглорожденных?       Девушка кивает, откидываясь на спинку дивана.       — И о них тоже.       Люпин, хмурится не до конца понимая смысла ее слов, однако расспрашивать не спешит, понимая что может залезть во что-то сокровенное.       — У нас очень красиво и вкусно, а люди может и грозные на вид и слегка грубоваты, всегда помогут если ты этого попросишь.       От того что виктория за долгое время, сумела с кем-то поговорить о своем доме, внутри все сжимается в маленький комочек, который распространяет по всему телу тепло в перемешку с тоской. Девушка грустно улыбается, снова смотря в медовые глаза напротив.       — Голова прошла?       Римус кивает, возвращая ей улыбку.       — Спасибо.       Романова отмахивается.       — Обращайся. Я рада помочь другу.       Юноша кивает. От понимания того что она уже считает его не просто знакомым, а своим другом, где-то в районе солнечного сплетения что-то переворачивается.       Люпин с трудом подавляет зевок, прикрываясь ладонью. От глаз девушки это не укрывается. Она поднимается с дивана и забирает кружки.       — Видимо я кого-то убаюкала своей непрерывной болтовней.       — Нет, нет, — Римус машет головой, — мне очень понравилось. У тебя приятный голос.       Щеки опять алеют, а он опять прикусывает язык. Виктория усмехается уголком губ.       — Тогда по чаще затягивай меня в беседы. Я буду рада.       Теперь Романова, отворачиваясь, вытаращивает глаза, не понимая кто весь вечер тянет ее за язык. Люпин, покрасневший еще сильней, согласно кивает. Не проронив ни слова они доходят до лестницы.       — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, Римус.       Девушка последний раз улыбнувшись, начинается подниматься, скрываясь за дверью спальни.       Люпин стоит на месте. Головная боль исчезла без следа, а тревога съедающая его последние несколько дней утихла. Сейчас его наконец клонило в сон и он пытался убедить самого себя, что все дела именно в лекарстве, а не в той кто его дал.       Этой ночью он спал спокойно, не мучаясь от страха перед завтрашним днем.