Грешные души

      Сумерки. Тёмная ночь медленно опустилась на опустевшие улицы Лондона. Тьма пробиралась в каждый угол меж каменных домов, оседала сажей в их трубах, стучалась в окна с плачущим криком ветра. Тяжёлые облака заволокли небосвод, словно прятали звёзды и хрупкий месяц луны в самые недра темницы, откуда не светит выбраться ни мелким жуликам, что обворовали пару карманов на улице, ни безумным террористам. На улице царил кромешный мрак, не считая пары фонарей, которые, будто по ошибке, горели, отгоняя своим тёплым светом тьму.       Темза бушевала. Свинцовые волны с шумом бились о каменистое русло, стараясь выпрыгнуть из него. Вот прямо в её тёмные пучины упала капля. За ней с неба последовала ещё одна. И ещё. Резко начался ливень. Ветер завыл ещё сильнее. Его подхватили птицы, в панике мечущиеся над Темзой и готовые в кровь содрать свои глотки. Косая стена дождя падала вниз, словно пыталась пробить собой землю.                         Ослепительно ярко сверкнула молния. Небо разразилось оглушительным грохотом. В доме заплакали маленькие дети. Мать тут же бросилась их успокаивать, в то время как гроза переросла в настоящую бурю. Ветер готов был с корнем вырвать деревья в сквере, унести любого, кто выйдет на порог.       Во всём этом ночном кошмаре непоколебимой оставалась лишь чёрная фигура. Она мчалась по скользким крышам. Черепица хрустела под ногами фигуры каждый раз, когда она перепрыгивала с одного косяка на другой. Рядом с чёрным вестником горя столь же быстро бежала кошка. Она проворно вертелась у ног своего хозяина. Но вскоре тот подхватил её на руки и замер. Впереди располагалось здание театра теней.       Фигура спрыгнула с крыши и приземлилась ровно, как приземляется кошка ровно на все четыре лапы. Но даже свет одинокого фонаря не смог прояснить личность бегущего. Можно было только сказать, что одет на нём был чёрный плащ с капюшоном, который полностью скрывал лицо.       Фигура обернулась и взглядом пробежала по тёмному переулку в поисках возможного наблюдателя. Неизвестно, что стало бы с тем пытливым умом, который решил бы подглядеть за происходящим, но можно с лёгкостью предположить, что часом, проведённым стоя в углу под строгим надзором, он бы не отделался.       Фигура повернулась вновь, и глаза её сверкнули янтарём в тусклом свете фонаря. Кошка, чей взгляд был как две капли воды похож на взгляд её хозяина, уже сидела на мокром тротуаре. Человек в плаще повесил ей на шею какое-то письмецо, свёрнутое в трубочку, и удалился во тьму. Последнее, что было слышно от хозяина кошки, так это шорох плаща и хруст черепицы.