Труба: Авиаторы

— Мы можем лететь и ночью, — упорствовал Чонхо. — Я сам встану к штурвалу! — Мы прошлой ночью чудом не врезались. Правый баллонет теперь пропускает, кстати, — в очередной раз отказал Хонджун. Прошлая ночка и правда выдалась ударной. Места пошли совершенно неизвестные, карт не существовало. Крупные острова были видны издалека и находились ближе к воде, а вот мелкие скрывались в облаках, которых последнее время было слишком много. Приходилось опускаться к самой воде, чтобы хоть немного оглядеться, или плыть, как в молоке, полагаясь на инстинкты и быстроту реакции. Иногда подводило и то и другое. После того, как они едва не продырявили баллоны и поцарапали гондолу, влетев в скопление небольших островков, Хонджун принял решение лететь только в светлое время суток. Днем шли достаточно ходко, на ночь причаливали к какому-нибудь острову побольше, пережидали самое темное время, заправлялись свежей водой, и летели дальше. Такой график устраивал всех, кроме Чонхо. Будь его воля, он бы сутки напролет несся вперед на полных парусах. А все из-за гавела. Упорный водный следовал за кораблем, отставая днем и нагоняя ночью. Вся команда гадала, когда же он спит, но самого Чанбина, видимо, такая гонка не особо напрягала. Утром он всегда оказывался рядом, красуясь в высоких прыжках. А еще пел. Игнорировать его рулады было сложно. Мощный и красивый голос завораживал и манил. Причем особенно манил именно Чонхо. Несчастный квартирмейстер прятался в каюте, затыкал уши и накрывал голову подушкой. Но даже это не помогало. Песни Чанбина проникали через все преграды прямо в черепную коробку, постепенно опускаясь вниз. Разрываемый противоречиями, Чонхо едва не наложил на себя руки. Хонджун собрал экстренный совет команды, приготовился к долгим дебатам, но Уён сразу предложил решение: — Если нельзя победить врага, то можно попробовать с ним подружиться. — Почему это нельзя победить? Я его пристрелю и все, — с мрачной решимостью заявил Чонхо. — И развязать войну между людьми и водными? — Никакой войны не будет, не городи ерунды! Никто даже не заметит, — рассердился Чонхо. — Симбионты связаны по всей планете, они расскажут, — напомнил Уён. — Я не боюсь каких-то там скользких тварей, — продолжал рычать Чонхо. — На них тоже пуль хватит. — Никого стрелять мы не будем, — отрезал Хонджун. — Чанбин из подводного народа. Как раз к ним мы и плывем. Помните записи по краям карты Отшельника? Я их расшифровал, а Сонхва-ним подтвердил мою догадку. Трава, за которой мы летим, не растет на суше. Она подводная. — Водоросль? — удивился Ёсан. — Да, это водоросль. И сами мы её не достанем. А Чанбин достанет. Поэтому он нам полезнее, как друг, а не как труп или враг. — Сказки про выкуп русалок — это не сказки? — Спросил Минги. — Что за сказки? — все уставились на матроса, смущая пристальными взглядами. — В одном кабаке мужики рассказывали, что далеко на юге живут русалки. В их подводных садах растет волшебная трава от всех болезней. Редкие смельчаки ловят одну русалку и требуют у остальных выкуп за нее этой травой. Только чтобы вылечиться надо лететь самому. Сохранить траву никак нельзя. — Можно. Иначе ее не продавали бы за такие бешенные деньги лекари, — нахмурился Уён, бросая короткий взгляд на Сонхва. — Я не видел ни одного реального подтверждения, что это лекарство помогает. Оно дорогое и редкое, говорят, что его принимают самые богатые люди, но еще никто из них не прожил дольше обычных жителей, — выдал секрет Сонхва. — Ты хочешь сказать, что наш полет напрасен?! И ты это знал?! — злые слезы блеснули в глазах Уёна, кулаки сжались сами собой. Он дернулся в сторону Сонхва, но Ёсан и Сан поймали его за руки и усадили на место. — Сидеть! — велел Хонджун и Уён перестал вырываться, притихая. — Кёнмин с нами, значит он получит самую свежую траву, какую возможно. И выздоровеет. А гавел нам поможет. И ты, Чонхо-я, наладишь с ним отношения. Дружеские или деловые, это вы сами решите, но убивать никого нельзя. Я понятно выразился? Это относится ко всем. Нестройный хор голосов протянул «Понятно, капитан», на этом собрание посчитали закрытым. Все пошли по своим делам, Уён заглянул на камбуз, увидел полное ведро помоев, понес его выплескивать за борт. Сочные ругательства, раздавшиеся снизу, заставили зажать рот, чтобы не рассмеяться в голос. Сейчас «Аврора» была пришвартована к острову, висящему над самой водой, и упрямый Чанбин догнал их, попав в аккурат под овощные очистки. Стараясь действовать как можно бесшумнее, Уён скинул за борт веревочную лестницу и спустился к воде. — Хэй, Бинни, привет, — поздоровался он с темнотой, и та тут же материализовалась в виде подводного жителя. — Прости за мусор. Я не прицеливался, честное слово! Уён устроился на специальной нижней ступеньке лестницы, сделанной из широкой дощечки, а не из круглых палок, как остальные. Босые ноги доставали до воды, правую щиколотку тут же обвили щупальца симбионта, заскользили по стопе, массируя и разминая. — Не верю, — проворчал Чанбин, выбирая из волос мокрую луковую шелуху. — Ванджа, предатель, ты должен помогать мне, а не ему! Симбионт поднял из воды еще несколько щупалец, в темноте не поймешь сколько, повозил ими по голове хозяина и опять спрятал. При этом он не переставал массировать ступни Уёна, добравшись и до левой, параллельно аккуратно скользя одним из щупов все выше по ноге, и уже добравшись до оборванных краев коротких шорт. — Кажется меня зовут, — неуверенно сказал Уён, вцепляясь в веревки лестницы. Щуп уже пробрался в штанину и щекотал под яичками, решая двинуться вперед или назад. От этого бежали мурашки, и в шортах становилось все теснее. — Я ничего не слышу, — хихикнул Чанбин. Он прекрасно видел, чем занимается Ванджа, и не имел ничего против. Разнообразие хорошо отражалось на самочувствии симбионта. А человеческая сперма вообще редкость и ценность. — Точно зовут, — еще сильнее напрягся Уён. Щуп все же решил, что анус ближе и проник самым кончиком, выпуская вязкую смазку. — Подождут. Прыгай к нам. Ванджа мне уже всю голову забил твоими картинками. Говорит, ты очень вкусный. — Оу, — только и смог выдавить из себя Уён, падая в объятья симбионта и водного. Симбионт освободил его от одежды с такой скоростью, будто всю жизнь тренировался раздевать людей. «Вдохни», — раздалось над ухом. Уён вдохнул и ушел под воду с головой, тут же оказываясь в дыхательном куполе симбионта, и с пищевым щупом во рту. Тело мгновенно отреагировало на афродизиак, щупы окружили плотным коконом, и время для Уёна перестало существовать. Осталось только наслаждение и череда изматывающих оргазмов. Кажется его и правда искали, и даже нашли, но Чанбин выдал выдоенного досуха человечка только под утро. Опасливо косясь на водного, на большой летучей доске спустился сам Хонджун и отвез Уёна на корабль. Чанбин вернул человека в лучшем виде. Даже одел. Хонджун хотел сразу устроить Уёну разнос, что ушел никого не предупредив, но увидел в каком тот состоянии, махнул рукой и отправил спать. — Стой! — велел Хонджун, едва Уён развернулся, чтобы уйти. — Повернись ко мне. Точно, синяка нет. Уён пощупал свое лицо, с удивлением отмечая, что ничего не болит. Во время смерча он сильно приложился обо что-то. Под глазом и на щеке налился багровый синяк, который грозил проходить не одну неделю. И челюсть болела. А теперь ничего? — Не может быть, — мотнул он головой. — Пошли, — потянул его за собой Хонджун. В его каюте висело зеркало, и он притащил Уёна именно к нему. — Я не знаю куда все делось, — Уён растерянно ощупал лицо еще раз, подвигал челюстью, чтобы убедиться, что она тоже больше не болит. — И шрама нет, — провел по плечу Уёна Хонджун. Когда Уён летал с ними самый первый раз, он попал под вспыхнувший газ и здорово обжегся. Постепенно все зажило, но бугристое незагорающее пятно на лопатке и плече осталось. Теперь это место было покрыто ровной, здоровой кожей. Уён быстрым движением отвел со лба мокрые волосы. На границе роста волос у него был еще один шрам, детский. Он тоже пропал. — Как так? — ничего не понимая, повернулся он к Хонджуну. — Спроси у своего морского дружка. Ведь это с ним ты провел ночь, — хмыкнул Хонджун. — С Чанбином? Нет. Он отсыпался. Это Ванджа. — Кто? — Симбионт, — краснея под пристальным взглядом Хонджуна, буркнул Уён и попятился к выходу. — Капитан, я нормально себя чувствую. Можно я пойду на камбуз? Уже пора готовить завтрак… — Без тебя приготовят. Иди спать. И больше не пропадай. Хорошо Минги-я заметил лестницу, а то так бы и улетели, решив, что ты пошел на корм рыбам. — Не дождетесь, — заверил Хонджуна Уён и вышел. Наступивший день прошел относительно спокойно, если не считать, что они внезапно выскочили из облачности и тут же попали в воздушный поток, утащивший их от намеченного курса за то время, которое понадобилось, чтобы из него вырваться. Поврежденный баллонет стал пропускать еще сильнее, и пришлось искать спокойное место, чтобы найти пробоину и заделать. Чонхо обещал, что это займет совсем немного времени, но все обернулось почти сутками простоя. А все потому, что он так и не обратился к Сонхва, чтобы тот осмотрел его травмы. Нога и бок беспокоили его все больше, но Чонхо только сжимал зубы и работал наравне со всеми. На баллон он тоже полез сам, не доверяя кропотливую и ответственную работу другим, и сорвался в тот момент, когда перестегивал карабин страховки. Короткий крик, плеск, и Уён ныряет следом, а остальные вскакивают на доски, вылетая с корабля, роем гудящих насекомых. Чуть в стороне раздался еще один всплеск. Чанбин не отставал от своего корабля. Уён вынырнул через время, показавшееся всем бесконечным. Повертел головой, помахал Сану, чтобы тот его подобрал. — Капитан, с Чонхо-хёном все будет хорошо, только надо подождать. Его Ванджа полечит и вернет. — Наш хён больше не будет прежним, — широко улыбнулся Минги и подмигнул Уёну, как самому просвещенному в плане того, что делает симбионт с людьми. — Молчать всем! Я не хочу этого слышать, — зарделся Хонджун. — Возвращаемся и продолжаем ремонт. До возвращения Чонхо-я все должно быть в лучшем виде. — Не выйдет, — качнул головой Юнхо. — Почему? — Рулевую колонку заклинило. — Твою налево, — с чувством выругался Хонджун и влетел на корабль. Поломки механизмов напрягали его больше всего. В безлюдной местности мастерскую не найдешь, сколько бы денег не предложил. Придется попытаться починить самостоятельно. Сан знал, что стоит ему сказать, кто именно он по профессии, тут же припрягут чинить все и вся. Проходили уже. А после пиратского плена любовь к механизмам резко пропала. Будто это они были виноваты, что он попал в рабство. Поэтому он решил вмешаться не раньше, чем это станет действительно необходимо. Может так и было бы, но увидев каким образом Минги готов расклинивать тонкий механизм, Сан не выдержал. — Капитан, кувалда — это, конечно, метод, но не тот, что поможет починить ваши рули, — подошел он к Хонджуну. — Ты знаешь способ лучше? — Мне нужен толковый помощник и не мешать. — Ёсан-а, помогаешь Сан-а. Делаешь только то, что скажет, ничего лишнего, — велел Хонджун. — Да, капитан, — кивнул Ёсан и встал за плечом Сана. Если сдержанный Ёсан и пугал поначалу своей молчаливостью, то через некоторое время Сан понял, почему капитан приставил помогать именно его. Сообразительный и не болтает под руку. С Уёном так не поработаешь, всю голову забьет болтовней, это Сан уже знал по камбузу. Когда чистишь картошку — самое то, но не при ремонте. Починку баллонов, рулей и Чонхо закончили к наступлению темноты. Летучие мыши покинули свои тайные убежища, меж корабельных снастей, несколько птиц, сопровождавших их всю дорогу по эту сторону от Большой Вереницы островов, наоборот вернулись и расселись на корме, Ёсан сложил инструменты в сундучок и унес в трюм, а Уён закончил готовить ужин, когда по заранее сброшенной веревочной лестнице поднялся Чонхо. Его движения были свободны и больше не скованы болью и травмами, а вот голова явно болела, да и вообще настроение было на нуле. Стараясь ни на кого не глядеть, он молча прошел в свою каюту и закрылся на замок. Только Сонхва удалось достучаться до него и чуть не силой напоить лекарством. — Сонхва-ним, — остановил его Чонхо, когда Сонхва уже был у двери. — Слушаю, — Сонхва вернулся к кровати, на которой сгорбившись сидел Чонхо. — Сонхва-ним, что мне делать? Я не могу выполнить приказ капитана. — Какой именно? — Наладить близкие отношения с водным. Он для меня слишком чужой и непонятный. И неприятный. Я благодарен его симбионту за лечение, но впредь обещаю обращаться к вам, если возникнет необходимость. — Так не понравилось? — не удержал едва заметной улыбки Сонхва. Уён без подробностей, но вполне определенно рассказал, как именно лечит симбионт, и что берет за работу. — Почему… Понравилось. Но повторять не хочу. — Чанбин тоже участвовал в лечении? — Нет, — быстро ответил Чонхо. — Тогда не имеет смысла злится на него за то, чего он не делал. Мы говорили с капитаном и могу заверить, что он не намерен толкать вас с Чанбином в объятья друг к другу. Достаточно некоторого общения, которое поможет нам достичь цели. Кёнмин совсем ослаб, и я в отчаянии. — Хорошо, я буду говорить с Чанбином. С борта корабля. — Это уж, как вы решите. — Спасибо за лекарство и разговор, мне уже лучше. — Обращайся, — легко поклонился Сонхва и вышел.