Абсурд так привлекателен!

Гермиона шла по знакомым каменным коридорам. Все казалось таким родным. Она ведь провела большую часть своей жизни. Здесь было все: дружба, преданность, веселье, злость, обиды, ссоры, любовь. Эти стены на протяжении многих веков впитывают в себя жизни людей, питаясь эмоциями. Здесь было хорошо всегда, несмотря ни на что. Это ее третье возвращение сюда. Не каждый может таким похвастать. — Так, мисс Грейнджер, теперь история магии? — бессменная Минерва Макгонагалл в бессменной остроконечной шляпе, нынче занимающая пост директора школы, взирала на нее поверх своих очков. Гермиона сморгнула, отрываясь от своих мыслей. — А, да. Макгонагалл внимательно ее осмотрела, но ничего не сказала. Однако чтобы скрасить тишину произнесла: — Понять не могу, зачем эти проверки! — казалось, она раздосадована. — Ну, новый Министр хочет удостовериться, что все сейчас на должном уровне. — Когда это Хогвартс давал повод для паники? Гермиона вздохнула и криво улыбнулась. Кажется, это самая большая нелепица, какую она слышала от Минервы Макгонагалл. Только за шесть лет ее обучения, каждый год жизни учеников были под угрозой. При том, один раз школу и вовсе чуть не закрыли, а в тот момент, когда Гермиона отсутствовала, преподавателями заделались отпетые преступники. Так что, да, Хогвартс никогда не давал причин для паники. — Но я рада, что с проверкой отправили вас, Гермиона. По крайней мере, я могу не волноваться о том, что в отчетах появится несусветная чушь. Поздравляю, вы действительно заслуживаете этой должности. Гермиона едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Казалось, весь Магический мир знал о том, что ее назначили начальником Департамента образования. И хотя этот отдел появился сравнительно недавно, все же Гермиона считала, что он был просто необходим. Просто весь тот материал, который преподавали ранее, нуждался в поправках после войны. И именно этим и занимался теперь уже ее отдел. В стране был не один лишь Хогвартс, высшим учебным заведениям тоже нужно было определенное направление. Система давно напрашивалась на то, чтобы в нее внесли поправки. И вот этот день наступил. Бывшего начальника Гермионы буквально вывели за ручку на пенсию, и теперь она руководила работой. Она любила свою работу. Потому что работа всегда отвлекала от мыслей личного характера. А в последнее время она все чаще задумывалась о том, что что-то в какой-то момент пошло не так. Она не могла отделаться от ощущения неправильности и беспорядка. За размышлениями она и не заметила, как они подошли к двери кабинета Истории Магии. Гермиона остановилась у дверей. Новый преподаватель истории магии. Ну как новый, он работал уже порядка двух лет. После того как профессор Биннс исчез после майских событий, найти профессора на такой… специфический предмет было трудно. Если верить оккультным наукам, призрак может исчезнуть, если сжечь его кости. И Грейнджер это казалось самым разумным объяснением. У всех в памяти плотно жило воспоминание о занудстве и полной безынтересности. Однако сейчас этот предмет, можно сказать, был в топе дисциплин по школе. Минерва уже ушла, что-то буркнув про занятия или дела, а Гермиона вернулась к наблюдению за занятием. Преподаватель производил впечатление пофигиста. Он был расслаблен — весь его вид говорил об этом. Скрестив руки на груди, присев на свой стол, он вещал студентам о Тайной комнате. Он был не в мантии, предпочитая простую белую рубашку с завернутыми до локтя рукавами и брюки. И она не могла не признать, что эта небрежность лишь добавляла шарма. Заметив гостью в кабинете, он расплылся в ухмылке, не останавливая рассказа. И эта ухмылка отливала издевкой. Гермиона вытянулась, крепче вцепилась в свой блокнот и поджала губы. Твердой уверенной походкой она прошла к пустовавшей последней парте, тем временем любопытный первокурсник, немного смущаясь и краснея спрашивает: — А как же ваша… ну… — Ты хотел спросить про Метку? — мягко интересуется профессор. Малыш смущенно кивает, но вопрос попадает в яблочко, потому что весь класс заинтересованно смотрит на преподавателя. — Знаешь, я — историк, и к ней отношусь, как к части истории. Это был значимый урок жизни для меня. Не страшно, если ты оступился, страшно, если ты этого не осознал. А Метка теперь служит напоминанием об этом. Ну и плюс, это неплохая татуировка. Первокурсники смеются, а Гермиона усмехается, думая о том, как легко ему удается относиться к этому всему. Ее всегда это удивляло. Многим потребовалось уйма времени, даже тем, кто не был затронут напрямую. Некоторые и по сей день не могли похвастать таким завидным оптимизмом. Прозвенел колокол, и преподаватель отпустил малышей, задав домашнее задание. Гермиона остается на месте, наблюдая за тем, как он, кажется, игнорирует ее, стирая записи с доски. Она не замечает, как заканчивается перерыв, и новая волна студентов врывается в кабинет. Шестой курс. Когда-то она училась с этими ребятами, когда-то она их учила. Студенты, заметив ее, стали приветливо улыбаться, справляться о ее делах, но Гермиона лишь приставила указательный палец к губам, призывая к тишине. И все же на сердце стало тепло. Урок проходил оживленно, Гермиона делает пометки, осматривая студентов. Не у всех был лишь учебный интерес. Некоторые девочки почти плотоядно смотрели на преподавателя. Как-то она подзабыла об этих слухах. Он отпускает их на полчаса раньше положенного времени. Многие из них спешат к Гермионе, и она обещает поговорить с ними позже. Другие — девушки, конечно же — выходят, бросая на нее недовольные взгляды, от которых ей становится не по себе. И все же кабинет пустеет, а он все так же самозабвенно трет доску, как на первом перерыве. — Почему вы отпустили их раньше? — нарочито осведомляется Гермиона, подходя ближе к его столу. Преподаватель поворачивается к ней лицом, отряхивая руки. На его лице вновь красуется самодовольная ухмылка. — Сколько официоза, Грейнджер, — тянет он. — Это вполне логично, учитывая, что мы при исполнении должностных обязанностей. Но если тебе станет легче… Почему ты отпустил их раньше, Малфой? Он усмехается, лениво смотря на нее. — Потому что мы прошли тему, и я не считаю нужным просиживать впустую штаны в кабинете только потому, что еще осталось время. Ты сама прекрасно знаешь, что порой его ой как не хватает. Она вновь что-то пометила. — Что насчет твоего внешнего вида? Ты выглядишь расхлябано и небрежно. — Я преподаватель и мне так удобно. Удавок я наносился, когда был по ту сторону баррикад, — Драко неопределенно махнул рукой в сторону парт. — К тому же, Макгонагалл, директор школы, на минуточку, не против. — А я, начальник Департамента образования, на минуточку, не считаю это внешним видом преподавателя. Он подходит ближе и тише говорит: — Мы оба знаем, что ты не выносишь этого по другой причине. Если Гермиона и смущается, то не показывает этого. Она лишь вздергивает бровь, отстраняется и произносит: — Ты забываешься. К тому же, недопустимо, чтобы студентки бросали, извини меня, вожделенные взгляды на своего профессора. Только подобной проблемы не хватало в Хогвартсе. Малфой убирает книги в стол, когда она это произносит. — Собственно, о чем я и говорил, — роняет он, игриво дернув бровями и улыбаясь. Глаза Грейнджер уже полны возмущения, она готова выплеснуть на него все свое негодование. Грудь тяжело вздымается от праведного гнева, когда он вновь подходит ближе. — Кстати, я не поздравил тебя с новой должностью. Ну что ж, это то, к чему ты стремилась, не так ли? Взгляд Гермионы отдает злорадством. — О, так ты все еще обвиняешь меня в том, что случилось. Малфой, перекинув мантию через плечо, уже собирался покинуть кабинет, но вдруг остановился. — Знаешь, это вполне логично, учитывая, что ты все похерила, — запоздало передразнивая ее тон, произносит Малфой. — Я?! То есть то, что я согласилась на повышение — это всему виной? — взревела Гермиона. — Ох, я так и знала, что вы, мужики, неспособны на поддержку. Только вам ее можно оказывать. Кроме того, когда девушка добивается успеха раньше вас, ваше эго просто сжирает вас, и вы неспособны адекватно оценивать ситуацию! — она не сдерживается и даже бьет его по плечу кулаком. Он следит за этим действием взглядом, а потом в привычной манере, с ленцой, словно оказывает одолжение, переводит на нее. — Ну, во-первых, кто тебе сказал, что ты добилась успеха? Если ты дорвалась до Министерства — это еще не значит, что ты успешна. Спешу разочаровать, но не всем работа офисной крысой кажется крышесносным успехом. Глаза Гермионы расширяются от такой наглости, рот раскрывается, но она не в силах даже что-либо сказать. — А, во-вторых, Грейнджер, ты просто идиотка! Он резко притягивает ее к себе и целует. Отстраняясь, он убирает выбившуюся прядь за ухо. Возмущение все еще плещется в распахнутых глазах Гермионы. Кажется, она подыскивает слова для запоздалого отпора, но Драко своевременно произносит: — К тому же мой предмет всегда был популярнее твоей Трансфигурации! — и это ее обезоруживает. — Ну вот не надо! Просто старшекурсницы на тебя заглядывались! — не сумев сдержать улыбки, отвечает Гермиона. Он цокает и закатывает глаза, вызывая у Грейнджер волну смеха. — До конца обеда еще час. Кофе? Гермиона смотрит ему в глаза и понимает: все встало на свои места.