Шёпот моря

      Инь Син не обманула: пришла вечером, как и обещала. И на следующий день. И последующий. Она приходила чаще всего, заставляя пить лекарства и напоминая про отдых. Врач хмурилась, понимая, что никакие настойки и травы не помогают вернуть пострадавшей потерянный после шторма голос и уже закралось подозрение, что он пропал навсегда. Даже сама девушка оставила попытки говорить, ведь они не приносили ничего, кроме ощущения, будто по глотке изнутри прошлись ножом. Но в душе всё ещё теплилась слабая надежда, что это мнение ошибочно и голос вернётся, просто нужно время.       Иногда в каюту посылали уже знакомого девушке матроса — Кадзуху. Чаще всего он просто приносил ей поесть, скрашивая тишину и одиночество своими рассказами о том, что произошло сегодня на корабле. Её не покидало чувство, что он делал всё это из жалости и по приказу капитана, что преследовала какие-то свои цели. Тем не менее, считать доски на потолке уже наскучило: их всё ещё оставалось двадцать восемь. Да и слушать о событиях на судне было интереснее, чем постоянно находиться в омуте собственных мыслей и тревоги. К тому же юноша обладал приятным голосом и неприсущим пиратам красноречием. Его речь была похожа на журчащий ручей: мягкая интонация, будто он читал сказку на ночь, успокаивала; а слова часто складывались в рифму, после чего Кадзуха замирал на несколько секунд, будто сам ловил себя на этой мысли и смущался. Впрочем, потом парень добавлял что-то вроде: «нужно будет записать» и продолжал повествование как ни в чём ни бывало, что отметало мысли о его возможном смятении. Потом он вновь уходил, забирая грязную посуду, и девушка продолжала одиноко сидеть как принцесса в башне, охраняемая злым драконом. Только в её случае тут была целая стая огнедышащих любителей алкоголя, готовых в любой момент загрызть попавшуюся в их сети пострадавшую. Отделаться от этих мыслей никак не получалось, хотя эти пираты почти доказали, что им можно доверять. Только день назад она перестала проверять, отравлена ли еда и выпускала ночью из рук деревянный кувшин, в который по утрам для неё наливали свежую воду. Инь Син и Кадзуха даже перестали брать с собой дополнительные столовые приборы, чтобы перед ней пробовать принесённую еду, развеивая её опасения.       Выбрав из принесённых пиратами вещей наиболее удобную и подходящую ей по размеру одежду, девушка наконец смогла обеспечить себя достаточно комфортным существованием в таких условиях и часто задумывалась о побеге. Только оставался один нюанс: тело ещё не до конца пришло в норму и ужасная слабость приковывала её к постели, отсекая любую возможность даже выйти на палубу. Развлекая себя тем, что сквозь шум волн пыталась подслушать разговоры моряков на палубе, девушка всё равно из раза в раз возвращалась мыслям в тот самый день, когда оказалась на этом корабле. Попытки вспомнить что-то о своём прошлом все так же были безуспешны, принося лишь непонятную тоску и головную боль, из-за которой Инь Син давала очередной горький отвар хуже предыдущего.       «Поскорее бы убраться отсюда», — надеялась она, лежа на кровати целыми днями. Находиться на одном месте оказалось намного утомительнее и скучнее, чем она ожидала, но адская ломота в ногах не давала ступить больше, чем несколько шагов. Тем не менее, она старалась ходить по комнате и стоять по минуте раз в несколько часов, пока никто не видит. Девушка ужасно злилась на саму себя, не понимая причин такого состояния, но продолжала тренировать мышцы, будто учась ходить заново.       И всё же со стойкой тревогой по поводу опасности, поджидающей на каждом углу, сделать ничего не удавалось: об этих людях ничего не известно, не понятно чего они от неё хотят и почему продолжают вести себя так, словно их как-то беспокоит её состояние.       «Нельзя поддаваться на эту заботу, — убеждала себя девушка, каждый раз, как к ней кто-либо заходил, — это пираты. Им нельзя верить»       Даже не будучи уверенной почему, она наверняка знала одно: люди, зовущие себя пиратами, способны на всё. Они жестоки и в любой момент могут предать, но тогда зачем так опекают?       «Возможно, они хотят продать меня кому-то? — рассуждала она, пытаясь придумать наиболее осуществимый план побега, — в таком случае они были бы заинтересованы в том, чтобы я побыстрее встала на ноги, но это не объясняет хорошего отношения… Ладно, в любом случае, я сбегу, как только корабль пришвартуется в ближайшем порту. Дальше по обстоятельствам. Везде будет лучше, чем у них…»       Еду приносили три раза в день, стараясь не сильно беспокоить больную внезапными визитами. Судя по положению солнца, что виднелось в иллюминаторе, это было около десяти утра, часу дня и шести вечера. Лекарства выдавали пять раз в день, чередуя с приёмами пищи, примерно через четверть часа. Значит, стоило подгадать время так, чтобы в запасе оставалось несколько минут, пока её не хватились. Дверь была заперта почти всё остальное время, тогда для наиболее удачного побега подойдёт промежуток времени после прихода лекаря и до ужина: для того, чтобы не мучаться с замком, когда несут тарелки с едой, ключ оставляли в замочной скважине и не прокручивали. Стоило использовать это и закрыть за собой дверь после побега: это усыпит их бдительность и даст немного форы в осуществлении её плана. Потом спрятаться в трюме среди груза — на этом судне точно что-то перевозили, судя по звукам снизу. Выждать некоторое время, чтобы пираты пошли её искать на суше, после чего дать дёру. Придётся сразу бежать с корабля в порт, если к тому времени ничего не случится и товар начнут разгружать после подписи ведомостей. А дальше видно будет.       Подобные рассуждения утешали девушку, позволяя чем-то занять мозг и не умереть со скуки. Ещё это помогало не испытывать мерзкое чувство безысходности и собственной беспомощности, что, как она была уверена, являлись самыми отвратительными ощущениями, что только могли быть. И эти чувства посещали её всё чаще. Но, конечно, она никогда в этом не признается. Даже себе.       Отсчитывать секунды, минуты и часы было ужасно утомительно, но ничего другого больше не оставалось: сегодня было необычно тихо, а пошли всего лишь четвёртые сутки её пребывания здесь. Подозревая неладное, девушка немного повернулась и запрокинула голову, стараясь разглядеть положение небесного светила за иллюминатором. Около полудня. Разве Инь Син уже не должна была прийти? Может её что-то задержало…       Приподнявшись на кровати, девушка смогла сесть на колени и который раз обвела взглядом своё временное жилище. Большинство полок находились вне её досягаемости, маня различными сувенирами из мореплаваний и кипой бумаг. На простом деревянном столе располагалась карта и, кажется, невскрытые письма с золотой печатью из сургуча. Никаких книг в каюте не было: в плавании некогда культурно просвещаться — всегда найдётся работа. Откуда она это знала оставалось загадкой, но подобные факты сами всплывали в мыслях, словно буйки на воде. Разрозненные, они ограждали разум от чего-то более важного и сбивали с толку, обращая на себя всё внимание. С такими мыслями девушка потянулась к прикроватной тумбочке, на которой стоял увесистый деревянный кувшин и такая же кружка. На теле почти не осталось синяков, но болезненная белизна никак не сходила: оно и неудивительно, если не выходить из помещения столько времени. Слабость ещё ощущалась, но пальцы ловко обхватывали железную ручку, а второй рукой получалось придерживать ёмкость и даже переливать воду в кружку самостоятельно. Кувшин специально не наполняли полностью, облегчая девушке жизнь, однако и половина такой бадьи казалась увесистой. Но с каждым днём она становилась всё легче и легче и вовсе не от того, что в ней убавлялось воды. Наконец справившись, она сделала глоток, подозрительно сощурившись на стоящие рядом бутылочки с отварами.       «Ну уж нет. Лекарь скоро придёт и опять заставит выпить эту дрянь. Из чего она только их делает?» — призадумавшись над этим, она снова отпила из кружки и услышала поворот ключа в скважине, после чего повернулась к двери, — «Вспомнишь лучик…»       Яркий солнечный свет ослепил её на мгновение, пока в дверях не встал гигантский силуэт какого-то мужчины. Это был точно не Кадзуха и уж тем более не Инь Син. Тогда кто это? Зачем он пришёл? Он хочет навредить ей?!       — Меня послала капитан… — вошедшим оказался огромный мужчина с козлиной бородкой, увидев которого девушка застыла от ужаса, — Тебя переселят в другую каюту, поэтому мне сказали перенести тебя, ибо ходить ты пока не можешь.       Он будто не видел её, либо вовсе не замечал какими круглыми от страха глазами она смотрела на него. Сердце забилось как бешеное, отдавая кровью в ушах, а в голове проскальзывало: «он опасен. Он снова это сделает. Нужно спасаться.»       Первым, что полетело в матроса, была уже пустая кружка, что так и оставалась у неё в руках всё это время.       — Эй, ты чего? — не успев договорить, мужчина отошёл на пару шагов назад, поднимая перед собой руки, — я здесь, чтобы помочь.       «Не подходи», — всем своим видом показывала она, схватив полупустой деревянный кувшин и не сводя с него глаз. Но матрос продолжил наступление, тогда девушка выплюнула на него всю воду, что забыла проглотить от страха. Красивый при других обстоятельствах, пышный фонтанчик окатил мужчину по шею, когда он приблизился. Из-за света, проникающего в каюту, в брызгах даже мелькнула радуга. Не ожидавший такого подлого приёма, мужчина старательно вытирал лицо, пока девушка отползала в угол кровати, стараясь увеличить расстояние.       «Он может убить меня. Нужно показать, что я тоже опасна», — инстинкты срабатывали быстрее испуганных мыслей и она приподняла кувшин над головой, замахиваясь. Ещё слабые руки тряслись от нагрузки, но отступать было некуда: её сил не хватило бы на то, чтобы убежать из комнаты. Вряд ли она смогла бы сделать больше пары шагов.       — Ты серьёзно? — матрос снисходительно засмеялся, будто ни разу в жизни не видел ничего смешнее, чем пытающаяся обороняться девушка, — слушай, я не намерен тебе как-либо вредить, просто дай мне сделать свою работу. Капитан ждёт.       Не дожидаясь каких-либо знаков с её стороны, он резко схватил её под руки, за что и был награждён ударом кувшина по голове. Наполовину полный, он приземлился точно на макушку, не встречая какого-либо сопротивления. Взревев от боли, мужчина схватился за ушибленное место, а девушка, пользуясь его заминкой, рванула что есть мочи к двери, но упала на полпути, не рассчитав расстояние. Быстро подобравшись, она отползла к стене, оскалившись и угрожающе хрипя на очухавшегося противника.       — Ах ты маленькая... — матрос было кинулся за ней, но совершил ту же ошибку и плечом врезался в стену за девушкой, задевая висящие на ней полки и скидывая с них все вещи, — Попалась!       Схватив беглянку за запястье, что растерялась от неожиданного града безделушек и снега из кипы бумаг, он потянул её на себя, буквально поднимая силой. Испугавшись ещё сильнее, та упиралась, но её жалкие попытки не могли противостоять силе мужчины. Не имея других вариантов, она вцепилась зубами в его руку из последних сил. Матрос закричал скорее от неожиданности, чем от боли, но схватился за укушенное место другой рукой и девушка с глухим звуком приземлилась на деревянный пол, вновь отползая подальше.       — Что здесь происходит?! — дверь распахнулась и на этот раз за ней показалась сама Бэй Доу, что, по всей видимости, прибежала на крики.       — Капитан, она меня укусила! — с возмущением воскликнул мужчина, — успокой эту бешеную девку, она тебя слушает!       «Капитан… Чёрт побери, капитан здесь… это фиаско. Нет сил бежать», — на этот раз девушка оскалилась уже на удивлённую этой картиной Бэй Доу.       «Бежать. Бежать сейчас. Если выбирать между морем и ними… Лучше уж море. Пускай только от двери отойдёт», — она напряглась, всеми силами пытаясь подняться, но ноги предательски ныли, совершенно не собираясь держать её. Оставалось только вжиматься в стену и показывать зубы, надеясь проскочить мимо двух опасных противников. Ловкости сейчас не хватало как никогда раньше.       — Морского дьявола мне в кровать, — Бэй Доу тяжело вздохнула, — убирайся, Су Лин, с тобой мы ещё поговорим. Всю рыбу тут распугал. Думаю, ещё немного и она бы нырнула обратно в море.       — Но, капитан… — начал было матрос, но его перебили.       — Я сказала: «потом», — отрезала Бэй Доу, — и дверь за собой закрой.       Сконфуженный таким поворотом событий, названный Су Лин поспешил покинуть каюту, пристыженно опустив голову. Похоже, он и сам был не в восторге от всей этой ситуации и уж точно не хотел подводить своего капитана, не справившись с таким простым поручением. Когда деревянная дверь приглушённо закрылась, капитан вновь повернулась к напуганной и всё ещё скалившейся девушке, что успела выхватить из груды беспорядка какую-то статуэтку и сейчас держала её на вытянутой руке, словно кинжал. Растрёпанная и воинственная, чью беспомощность и понимание своего безвыходного положения выдавал лишь страх в тёмных глазах. Она ведь чуть не умерла тогда в море. И сейчас была готова биться до последнего вздоха, не желая сдаваться просто так. Это было неразумно, учитывая её состояние, но всё же смело. Такую жажду к жизни Бэй Доу ещё не встречала. Любой давно бы уже сдался на её месте, а она глупо бросается в атаку при любой потенциальной опасности. Капитан слабо улыбнулась этим мыслям и аккуратно отвела её руку со статуэткой вбок.       — И чем он только тебя напугал? — вслух рассуждала она, опускаясь на корточки рядом и протягивая к ней руку, — не бойся ты так. Помнишь меня? Бэй Доу, я ещё поклялась тебя защищать. А я верна своим словам. На суши не пущу, не волнуйся.       Эта женщина была… необычной. Всем своим видом она внушала власть и какое-то доверие, граничащее с желанием подчиняться. Такой человек вёл за собой других и стоял наравне с ними, защищая и заслуживая уважения. Это безумно подкупало.       «Зачем ты помогаешь мне? Что тебе от меня нужно?» — вопросы, что она не может задать, словно старались вырваться сквозь неловкие движения рук и бегающий взгляд, — «ты наверняка уже могла навредить мне ещё тогда. Почему ты этого не сделала?»       — Ну, хватит полы вытирать, — с этими словами женщина встала и размяла затёкшие конечности, — я обещаю, что не причиню тебе вреда. Давай руку.       Было безумно страшно вверять себя капитану пиратского галеона. Но ещё страшнее было ослушаться прямого указа. Осторожно схватившись за протянутую шершавую ладонь, девушка оперлась другой рукой о стену и с трудом поднялась на дрожащие ноги. Впрочем, она тут же была подхвачена Бэй Доу на руки, как в первые сутки её пребывания здесь. Только накидка осталась у своей законной хозяйки, а её тело окутывали слои пиратской одежды. Страх растекался по всему телу: медленно, мучительно поднимаясь всё выше, к самому горлу. Было невыносимо чувствовать себя беспомощной, доверяя хрупкое тело кому-то другому. Кому-то вроде пирата.       Стараясь не выдавать свою тревогу, девушка схватилась за чужое плечо и повернула голову, крепко зажмурившись. Как будто невозможность видеть спасла бы её от нужды лёгким канатом висеть на руках капитана. Но Бэй Доу не возражала: даже если её действия и приносили дискомфорт, она этого не показывала. Так они и вышли на палубу, ярко залитую солнечным светом, что слепил глаза даже сквозь плотно сжатые веки. Девушка старалась не думать и слушать звуки вокруг себя, надеясь успокоиться и забыть о окружающей её опасности в лице остальных матросов.       На корабле стоял гам: кричали чайки, команда перебрасывалась колкостями и то и дело был слышен гортанный басистый смех; море билось о борт, будто норовя стать безбилетным пассажиром, отчего палубу немного качало. Ветер свистел в ушах, раздувая паруса и добавляя скорости огромному судну. Интерес пересилил страх и девушка осторожно приоткрыла привыкшие к яркому свету глаза: неизвестно когда ещё будет шанс разведать обстановку.       Перед глазами развернулась слаженная работа и повседневная суета матросов. Нельзя было сказать, что здесь царил сплошной хаос, в котором ничего нельзя разглядеть, нет. Каждый знал свои обязанности, но позволял себе вольности в помощи другим, перерыве на глоток рома и обмене любезностями на морском говоре. Здесь кипела жизнь: кто-то спешил, бегая от капитанского мостика и обратно, кто-то наблюдал за погодой, а кто-то сверялся с курсом, давая указания человеку с картой в руках.       Всё это завораживало так же сильно, как и пугало. Но на них мало кто обращал внимание: все были слишком заняты работой, чтобы провожать взглядом капитана. Так они и добрались до противоположной стороны корабля, где находился ещё один блок. Бэй Доу не церемонилась: толкнула дверь ногой и придержала спиной, стараясь не зацепить девушкой никакие углы. Узкий коридор с единственным светильником окружали пять дверей, видимо, тут проживала остальная часть команды. Пройдя в самый конец, она остановилась и, развернувшись направо, повторила манёвр уже с другой дверью. Та нехотя поддалась, под аккомпанемент ржавых петель пропуская гостей в полутьму другой каюты.       — Ну, как тебе здесь? — сразу спросила Бэй Доу, когда усадила девушку на кровать.       Рассмотреть новое место жительства получилось лишь когда капитан выкрутила висящую под потолком керосиновую лампу. После своеобразной «прогулки» по палубе, теневая сторона за иллюминатором казалась чем-то невозможным: будто море делилось на части, показывая сразу две стороны своей монеты. И, чтобы привыкнуть к этим сторонам, глаза требовали немного времени. Но к темноте приспосабливаться было легче и быстрее, поэтому уже через несколько мгновений цветные пятна начали приобретать свои очертания. Каюта была простой, но довольно уютной: две односпальные кровати друг напротив друга; потёртые, но приятные на ощупь простыни; прикроватные тумбочки прямо под рукой для обоих спальных мест; небольшой, но тёплый коврик на полу и даже… рыба в качестве картины над дверью? Немного удивившись, она указала на неё пальцем, задавая немой вопрос.       — Ах это, — Бэй Доу усмехнулась и прикрыла глаз, — можно сказать, это твой новый сосед. Не обращай внимания на его внешность, он довольно стеснителен.       Девушка всё не могла понять, шутит ли она так или же рыба и правда была когда-то живой? Но всё же главное, чтобы ночью не было неожиданных падений такого «соседа» со стены или ещё каких странных происшествий. Не найдясь с ответом, она просто кивнула. Кстати о соседях. Ещё один жест, но на этот раз охватывающий те места, где были следы присутствия человека: какой-то виднеющийся лоскут из ящика под кроватью, отогнутый край одеяла и торчащий уголок записной книжки из-под подушки. Неужели она будет жить тут не одна? Опасаясь того, что может услышать, пострадавшая уставилась на Бэй Доу. Та, сначала не понимая в чём дело, вновь осмотрелась и развела руками.       — Хм? Тебя смущают чужие вещи? Вообще в этой каюте живёт Кадзуха, но он тут почти не появляется и даже спать предпочитает на свежем воздухе. Так что считай, здесь он только хранит свои вещи. Мне жаль, если тебе некомфортно, но это было единственное свободное место на корабле. Все остальные каюты уже заняты, к тому же ты Кадзуху уже знаешь. Надеюсь, особых проблем вам обоим это не доставит.       «Ну всё, конечная. Мало того, что я непонятно когда отсюда смогу выбраться, так ещё и занимаю место в каюте того парня. Когда неприятные сюрпризы закончатся?» — затравленный взгляд метался по лицу капитана, но не находил в нём поддержки. Всё её естество буквально кричало бежать отсюда, а она сама не могла вымолвить и слова. Даже ноги сейчас не были способны нести её, она не могла противопоставить пиратам буквально ничего, кроме жалких попыток защититься. И могла лишь догадываться о том, что с ней всё же хотят сделать. Везде опасность, а теперь ещё и один из матросов будет жить прямо напротив. Стоило проверить, не спрятан ли где-то у него в вещах меч или нож, который ночью окажется у неё на горле.       — Кстати, тебе стоит познакомиться со остальной командой. Я понимаю, что тебя всё здесь пугает, но они славные ребята. И, даже учитывая твою ситуацию, я не могу подвергать опасности свою команду. Поэтому, надеюсь, сегодняшний инцидент станет последним и я могу рассчитывать на их безопасность в твоём присутствии, — серьёзный тон Бэй Доу ясно давал понять, насколько это важно и не было необходимости спрашивать о последствиях в случае неповиновения. Девушка была уверена, что прогулка по доске после такого ещё не самый худший вариант, — и стоит придумать другой способ общения, пока голос не вернулся. Всяко лучше ясно выразить свои желания и опасения, чем кусаться, м? Что скажешь… то есть думаешь, треска?       Будто стараясь сгладить углы, женщина улыбнулась и сложила руки на груди. Пожав плечами, девушка осторожно кивнула. Её странная манера общения и рыбные клички вводили в ступор. Но имени она всё равно не помнила, так что и возражать было нечего. Будь что будет.       — Тогда я сейчас соберу их и провожу тебя. Осваивайся тут пока, я быстро, — с этими словами дверь каюты вновь заскрипела, провожая капитана под недовольное бормотание «давно ж просила Хай Луна смазать двери» и оставляя девушку наедине с собой.       Стараясь переварить события, произошедшие всего за полдня, она устало откинулась на простыни и прикрыла глаза. Наблюдение за рыбным соседом не принесло ожидаемых плодов, а уставший организм требовал разрядки. Поэтому, когда в голове проскочила мысль: «Это определённо фиаско», девушка всё же провалилась в беспокойную дрёму.