Шёпот моря

      Мэй удивлённо переводила взгляд с одной женщины на другую, стоя на своих двоих посреди каюты и старательно пряча руки за спиной. Инь Син и Бэй Доу изучали девушку по-разному: врач хмурила брови и смотрела на неё туманным взглядом; в то время как капитан прищуривала единственно видимый глаз и жевала губы. Мэй нервно переминалась с ноги на ногу, ожидая их окончательного решения. Но женщины не спешили, изредка переглядываясь, словно общались мысленно и в чём-то соглашались, едва заметно кивая друг другу. Этот консилиум уже длился ощутимое количество времени, поскольку ещё слабые ноги девушки стали затекать. Однако, она стиснула зубы и продолжила стоять изваянием, словно это спасло бы её от пристального внимания к себе. И хоть мыслями Инь Син была не здесь, блуждая взглядом скорее по стене напротив и смотря куда-то сквозь Мэй, напряжённо о чём-то размышляя, оставался ещё один наблюдатель. И этот наблюдатель не стеснялся смотреть на неё в упор, даже скорее пялиться, немного наклоняясь вперёд своей зрячей стороной лица, будто рассматривая бабочку под лупой. Серьёзно, когда это наконец закончится?!       То ли её молитвы были услышаны, то ли пираты наконец пришли к общему соглашению, когда Инь Син прокашлялась и, в последний раз переглянувшись с капитаном, неуверенно начала:       — Мэй... ты делаешь большие успехи и твой организм уже заметно восстановился после того, как..., — врач запнулась, не зная, как тактично опустить неприятный момент биографии девушки.       — ...мы выловили тебя вместе с рыбой из океана, — участливо дополнила её речь Бэй Доу, растягивая губы в ухмылке.       Инь Син закатила глаза, тяжело вздыхая и складывая руки на груди, после чего продолжила:       — И сейчас тебе пойдёт на пользу небольшая физическая нагрузка, которая поможет мышцам окрепнуть и мы решили...       — ... что если опустить долгие предисловия и перестать ходить вокруг да около, величая это вежливостью, — перебила капитан, одаривая своего матроса насмешливо приподнятой бровью, — то хватит тебе куковать в каюте, пора бы и хлеб свой отрабатывать.       Слова эхом отдавались в голове ещё пару секунд, пока их смысл петлял где-то вокруг, не желая быть признанным. Девушка сглотнула. Вот оно. То, чего она так боялась. Сейчас её заставят работать с утра до ночи, пытаясь обучить необходимому ремеслу, чтобы потом повыгоднее продать в порту. Полезные здоровые слуги стоят намного дороже костлявых и едва передвигающих ноги. А что, если наоборот? Если они специально хотят себе раба на корабле, который молча будет делать всю грязную работу за них, при этом не жалуясь? Ну да, говорить-то она не может: очень выгодная прислуга получается. Но страшно представить, что с ней произойдёт, если пираты сочтут её недостаточно полезной для того, чтобы и дальше держать здесь. Вокруг лишь бесконечные волны солёной воды, которая въедается в глаза, наполняет нос и лёгкие... Мэй вздрогнула от воспоминаний. Сейчас не время об этом думать, а план побега без малейшего представления о местности не имеет смысла.       — Никто от тебя не требует лезть на мачту или пахать в поте лица, но небольшая помощь на корабле никогда не бывает лишней, — постаралась сгладить острые углы Инь Син, подходя ближе к девушке, — как раз немного освоишься, познакомишься с командой поближе...       Мэй выпучила глаза не то от страха, не то от абсурдности ситуации. Дружить с пиратами? Нет уж, увольте. Все прекрасно понимали, что она здесь до первой остановки, а дальше уж что капитан решит. Да и кто станет общаться с немой? Только тот странный матрос с белыми волосами, который пытался научить её писать... тот ещё любитель монологов. К сожалению, пока никаких больших успехов в занятиях у них не было. Девушка всё ещё боялась сделать что-то не так, словно над ней стояли с ножом у горла, за малейшую оплошность готовясь пролить кровь. Комок в глотке мешал ровному дыханию, рука дрожала, а пристальный взгляд алых глаз не давал сосредоточиться. Но тем не менее, Мэй была благодарна ему за попытки. Страшась разочаровать единственного человека, который был готов ей помочь, она тренировалась усерднее и больше: чистые листы в конце блокнота уже были вдоль и поперёк исписаны кривыми буквами и какими-то отрывками слов. Девушка заломила чёрные от угля пальцы за спиной, стараясь не привлекать внимания пиратов, стоящих перед ней. Они как раз прервали её очередную тренировку, когда капитан почти с ноги вынесла дверь, спеша обрадовать гостью очередной шуткой вроде: «пора выпустить рыбку в аквариум!». Мэй едва успела запихнуть записную книжку под подушку, в уме молясь всем Архонтам, чтобы её не выкинули обратно за борт. Вода возвращала её в тот злополучный день, и она всё ещё относилась к ней с опаской. Стихия непредсказуема и девушка не могла отделаться от страха, что может случиться ещё один шторм, от которого не получится спрятаться под кроватью.       Инь Син подозрительно прищурила глаза, опытным взглядом замечая, как Мэй напряглась. Но, к удивлению последней, промолчала. Не то решила не докучать расспросами, потому что та всё равно ничего не сможет ответить, не то по каким-то своим причинам, которые вполне могли обрести форму в лице стоящего рядом капитана.       — Расслабься, Оризия. Ты будешь не одна, — раздался голос Бэй Доу откуда-то из-за двери, когда женщина решила ненадолго оставить их скромную компанию.       Мэй вопросительно выгнула бровь, окинув стоящую рядом Инь Син удивлённым взглядом. Та лишь пожала плечами, вновь закатывая глаза. Ожидание продлилось недолго: дверь снова недовольно затрещала от сильного удара ноги, открывая их взору...       — Ты серьёзно сейчас обнимаешься со шваброй? — Если и можно было понимать кого-то без слов, так это корабельного врача, которая всем своим видом показывала, как она относится к этому выступлению.       — Не завидуй, это нашему временному юнге, — капитан сделала неожиданно изящный поворот, словно кружась с ней в страстном танго и подала средство уборки Мэй, — не робей, возьми Машку за ляжку.       Пытаясь понять смысл сказанного и удивлённо хлопая глазами на странное и единственное в своём роде предложение, девушка глупо застыла перед шваброй. Прошло где-то с полминуты, пока она искала наиболее благоприятный выход из неловкой ситуации. Начиная от робкого шага назад в качестве отказа и заканчивая безмолвным повиновением, в мыслях Мэй крутилось ещё множество вариантов развития событий, если бы она могла говорить. Но судьба явно потешалась над её беспомощностью, раз лишила голоса и заодно возможности отстоять себя.       В конце концов, пару раз моргнув, как бы принимая безнадёжность ситуации, Мэй медленно вытянула спрятанные за спиной руки и цепко схватилась за древко так называемой «Машки», притягивая её к себе. Бэй Доу видимо уже решила, что драить палубу девушка не хотела, раз так долго стояла неподвижно, и не выпустила средство уборки из рук. Секундная заминка нарушилась звуком удара ладони об лоб третьего участника сцены. Инь Син раздосадовано вздохнула, видимо проклиная существование подобных несуразных ситуаций в своей работе, и посмотрела на двух девушек сквозь пальцы, словно боясь отнять своеобразную защиту от лица. Швабра всё же перекочевала к Мэй, которая прижала её к груди, словно ценную добычу. Бэй Доу откашлялась, заминая неловкость.       — Что с руками? — капитан присмотрелась к угольному отпечатку на рукояти, — где испачкалась?       Мэй промолчала. А чего Бэй Доу ожидала? Она же не может ничего сказать. Опустила взгляд в пол, шаркая носком ноги, мол, неважно. Врач вздохнула, кладя руку на плечо Бэй Доу.       — Давай я. Тебе всё равно ещё с Хуэй Син ещё расшифровывать карты...       Капитан устало прикрыла один глаз и кивнула, соглашаясь.       — Расскажешь ей всё тогда, покажешь. Увидимся, — и, напоследок сунув в руки Мэй непонятно откуда взявшееся деревянное ведро, на удивление тихо вышла из каюты.       Старая дверь жалобно скрипнула, не привыкшая к такой частой работе. Тишину нарушали лишь далёкие голоса с палубы, да шум волн за иллюминатором. Даже опираясь на швабру, стоять неподвижно было трудно и девушка случайно задела ногой ведро. Резкий гулкий стук словно разбудил Инь Син. Врач вздохнула, что-то пробормотав себе под нос и вновь бросила взгляд на Мэй.       — Для начала надо тебя умыть. Иначе не убирать будешь, а только ещё больше грязи разносить.       Приказ тут же был приведён в исполнение, правда не «временной юнгой», а самой женщиной. Она достала флягу, какую-то ветошь и тщательно протёрла испачканные в угле ладони девушки, раскрыв их для удобства. Мэй шмыгнула носом, стараясь не поддаваться инстинкту выдернуть их из чужой хватки и отвернулась. Как только с руками было покончено, той же участи подверглись и испачканная швабра с верёвочной ручкой ведра. Закончив, Инь Син отвязала от пояса красный лоскут и снова дала указания:       — Повернись ко мне спиной и убери волосы.       Страх зашевелился где-то в районе желудка, но ослушаться было непозволительно. К тому же... у неё при себе не было оружия, верно? Пепельные локоны заструились по плечам, перекинутые назад. Тонкие пальцы корабельного врача собрали взлохмаченную шевелюру в хвост, скрутили в подобие жгута и закрепили красной банданой, накрывая голову сверху, скрывая повязкой непричёсанное безобразие. Теперь её и не отличить от настоящего пирата, разве что очень хиленького.       Из-под завязанных волос выглянул болезненно выпирающий позвоночник девушки. Инь Син неодобрительно цокнула языком, тихо выдохнув сквозь зубы. Сейчас тонкая кожа уже была не такой бледной, как в первые сутки её пребывания здесь, но до здорово румянца и нормального телосложения было дальше, чем до порта Инадзумы. А пока приходилось прятать глубоко в себе тревогу, что неумелого юнгу просто сдует с палубы ветром, знакомя с морской водой уже во второй раз. Советовать Мэй крепко держаться за швабру женщина не стала — хватит ей на сегодня впечатлений. Окинув безутешным взглядом девушку, пытающуюся поймать равновесие одновременно держа под мышкой «Машку», а в другой руке ведро, Инь Син мысленно взмолилась Мораксу, чтобы та не натворила бед. А скорее последние не случились с ней, учитывая её профессиональную способность влипать в неприятности. Услужливо забрав у неё ведро, женщина направилась к двери, молча призывая следовать за ней. Опираясь на перевернутую швабру, Мэй поспешила за матросом, отстукивая по дощатому полу ритм не хуже одноногого пирата, то и дело неловко оступаясь, но тут же возвращая себе равновесие.       Солнце больно слепило глаза после комфортного сумрака каюты, с завидным усердием выдавливая слёзы из отвыкших от яркого света глаз. Мэй приставила руку козырьком ко лбу, пытаясь сморгнуть влагу и снова чётко увидеть спину корабельного врача перед собой, которая подошла к правому борту и запустила руку в ведро, что-то нашаривая в нём.       — Значит так. Смотри внимательно, потом будешь самостоятельно всё делать, — Инь Син была привычно серьёзной, но едва заметное тепло в глазах сменила угрюмая сосредоточенность и твёрдость, присущая только видавшим трудности суровой жизни людям, — драят палубу морской водой, думаю это и так ясно. Помимо швабры, есть ещё одно приспособление, которое выступает основным.       После этого женщина достала из ведра кусок песчаника, умело прятавшийся на дне и потому до этого не замеченный ранее.       — Абразив используют для соскабливания верхнего слоя древесины, которая из-за соли подвергается коррозии, — Инь Син без церемоний села на колени перед девушкой и сделала пару резких и чётких движений вперёд-назад, держась за кусок песчаника обеими руками, — благодаря этому не образуются глубокие трещины в досках и риск возникновения пробоин намного меньше.       После довольно наглядной демонстрации женщина протянула Мэй песчаник и приглашающе кивнула на палубу, поднимаясь с колен. Девушка смогла повторить подвиг временной наставницы спустя несколько попыток: совладать с плохо сгибающимися ногами было непросто. Без неловко громкого стука костей о дерево, впрочем, не обошлось, на что корабельный врач лишь вымученно скривилась, слишком хорошо представляя синеву будущих гематом на тонкой коже своей подопечной. Решив проигнорировать её реакцию и наконец выпустив из рук «Машку», которая до сих пор служила ещё и костылём, девушка уверенно взялась за неприятный на ощупь пористый камень, что впивался в ладони мелкими частицами, стремясь расцарапать ладони в кровь.       Первое движение вперёд соскользнуло с твёрдой и окаменевшей от соли доски, оставляя на палубе лишь царапину вместо свежего среза опилок. Второе было чересчур сильным, потеряв траекторию движения, от чего странной структуры камешек выскользнул из неопытных пальцев, норовя укатиться подальше от неумелого юнги. Инь Син не вмешивалась, лишь молча наблюдала за действиями Мэй со стороны. На третью попытку руки словно поняли, что от них требовалось и наконец нашли нужную плоскость соприкосновения с досками. Уже более умело очищая палубу от въевшейся и ненавистной соли, размах движений стал более выверенным и широким и женщина обратно закрыла рот, проглатывая уже ненужный совет, что чуть не вырвался наружу вместе с воздухом.       — Ты быстро учишься, — подметила она и подняла с палубы какую-то длинную верёвку, — надеюсь, память тебя тоже не подведёт.       Корабельный врач тут же прикусила язык, понимая, что сказала несусветную глупость. Кадзуха упоминал о необъяснимой амнезии бедняжки, когда после очередной попытки наладить контакт с выловленной из моря немой девушкой, Инь Син справилась о её самочувствии. Как врач, лечить тела и видимые недуги, женщина давно привыкла. Та же цинга, ставшая каждому моряку верной непрошеной спутницей, что под руку вместе с ним заходила на корабль, нагло маяча где-то рядом и постоянно напоминала о себе привкусом осточертевшей квашеной капусты, уже не пугала и скорее была старой знакомой. Достаточно повидав на своём веку, корабельный врач просто знала, как встречать и выпроваживать из людского организма знакомые болезни. Но человек состоял не только из костей и плоти, а четырёхкамерное сердце не только гоняло кровь, но и могло чувствовать. Инь Син на своей практике встречала и тех, чьи недуги были лишь симптомами постоянного стресса или нестабильной психики, на что мозг реагировал... своеобразно, пытаясь защитить остатки рассудка. Такие мысли закрались в голову врача и в случае Мэй: внезапная амнезия и потеря голоса могла быть связана с болезненными воспоминаниями прошлого, которые мозг девушки отчаянно не хотел вспоминать, заталкивая их в самый дальний уголок сознания и закрывая множеством замков. Однако каждый сундук так или иначе находит своего пирата, что жаждет получить его сокровища, как и всё спрятанное лишь ждёт подходящего момента, чтобы его нашли. Поэтому, перестав поить немую девушку микстурами для связок, лелея надежду на выздоровление последней, Инь Син набралась терпения и просто стала ждать. Она была уверена, что вместе с прошлым к Мэй вернётся и голос, но только тогда, когда она сама захочет. Когда будет готова принять его со всей стойкостью и силой, что забрал у неё шторм. А пока... каждый заслуживает протянутой руки помощи в моменты слабости, чтобы подняться вновь.       Женщина подала шершавую мозолистую ладонь Мэй, сильным рывком помогая той встать на ноги и вручая швабру для большей устойчивости, подводя к фальшборту. Мэй недоверчиво посмотрела на внушительный обрывок каната в руках корабельного врача, когда та ловко обвязала его вокруг верёвочной ручки ведра, словно пропустила её через петлю. После этого ведро резким движением полетело за борт, бескомпромиссно опустившись на воду и тут же утонуло, захлёстываемое волнами по траектории движения корабля. Девушка невольно съёжилась, вцепившись в край фальшборта обеими руками, словно боясь упасть от малейшей качки. После этого, уверенно дёрнув оставшийся конец каната на себя, Инь Син стала постепенно вытаскивать полное солёной воды ведро обратно на палубу. Без смятения нагнувшись к воде, она подтянула ведро к себе и поставила его на борт корабля, после чего отвязала от мокрого конца каната и с глухим стуком поставила вниз, выплеснув несколько капель.       — Палуба большая и тебе придётся так набирать воду несколько раз, чтобы всё смыть, — с этими словами она точно также свернула канат у себя в руках, образуя небольшую петлю сверху и медленно просовывая в неё второй конец верёвки для демонстрации, — поэтому, чем быстрее ты научишься его вязать, тем легче будет работать в дальнейшем.       Обернув тот же конец вокруг каната и снова просунув в петельку, Инь Син затянула узел, образуя петлю побольше. Подёргав за каждый из концов, проверяя прочность, она легко развязала его. Увидев замешательство на лице Мэй и её побелевшие костяшки рук, вцепившихся в фальшборт, матрос взволнованно нахмурилась, сматывая канат и отбрасывая в сторону за ненадобностью. После чего присвистнула, привлекая внимание:       — Не зевай. Беседочный узел полезен не только для подвязки ведра, но и может однажды спасти тебе жизнь.       Кажется, такое заявление не особо впечатлило девушку, раз её колени резко подогнулись, вдруг перестав держать собственный вес. Ладони впились в швабру, обхватывая со всех сторон, словно пытаясь опустить якорь посреди шторма нахлынувших эмоций. Но пьяную предательницу «Машку», видимо заядлую любительницу развлечься на пиршестве пиратов, повело в сторону, от чего на палубу упали уже они обе. Плечо прошибло тупой болью, древко швабры запуталось в ногах, а пахнувшая помоями и солью шевелюра подруги по несчастью впечаталась в лицо, каболками пенькового троса целуя впавшие щёки. Женщина даже не успела обречённо вздохнуть, прерванная громким:       — Врача сюда! Инь Син, где тебя носит?!       Вымученно прикрыв глаза и сосчитав до пяти шёпотом, пират поспешила на зов команды, отвечая таким же криком куда-то себе за спину:       — Иду я, иду! — на ходу бросая скомканное наставление Мэй, — потренируйся завязывать этот узел на досуге. А пока принимайся за работу. Как закончу — приду проверю.       И пока девушка раздумывала над тем, почему на корабле все предпочитали общаться криками, матроса как ветром сдуло: лишь спешные шаги отдавались где-то в трюме. Пиратский флот закипел жизнью с новыми силами, которая никогда здесь не останавливалась. Если верить звукам шагов по подволоку, даже глубокая ночь не была гарантией спокойного отдыха для матросов. Мэй могла лишь позавидовать их упорству, проявляя уважение к людям спорной сферы деятельности. Но не смотря на всю их доброту к ней из-за жестокой судьбы, девушка всё равно понимала, как дёшево может стоить их доверие и как дорого оно могло ей обойтись. Измеряемое лишь звоном моры, да репутацией среди таких же морских волков, как они сами, развлекаясь стычками между своеобразными стаями в попытках занять новую территорию или же забрать побольше ресурсов. Всё-таки животные не так и сильно отличаются от людей в своих желаниях. Просто именуются они инстинктами, а не выбором самого человека. Но кто вообще может мечтать о такой жизни? Когда в любой момент тебя может настигнуть шторм, но именно этот станет последним.       Экономя солёную воду в ведре, дабы не набирать её из-за борта самостоятельно, Мэй старательно драила палубу песчаником, сидя на коленях и постепенно переползая с места на место. Она как раз соскоблила ощутимый радиус вокруг себя, и вдруг... БАМ!       Громкий звук падения чего-то тяжелого за спиной заставил подскочить на месте и испуганно обернуться, бросив в предполагаемый источник угрозы первое, что попалось под руку — на этот раз абразив. Не сразу сориентировавшись, Мэй пришла в себя только когда её колен коснулась вода, растекающаяся по палубе. Девушку передёрнуло и она постаралась отползти подальше, заодно поднимая глаза на причину своей тревоги. Солнце за спиной высокой фигуры, которая и толкнула стоящее неподалёку полное ведро воды, мешало рассмотреть черты лица, однако насмешливый голос сразу дал понять, что это не Инь Син:       — Ты что, не в курсе, что палубу драят частями? Очищенную площадь сразу замывают.       Мэй поставила руку козырьком, чтобы рассмотреть одну из членов команды корабля, тоже носящей повязку на левом глазу, как и капитан. Но задаться вопросом о том, насколько она ей нужна девушка не успела: упрёк настиг её голову раньше.       — Чего ты тут копаешься? Или даже такое простое задание тебе не по силам? — Кажется, пират была сильно недовольна проделанной работой. — И почему с тобой все так возятся...       Не получив ответа на заведомо риторический вопрос, она лишь посмотрела на Мэй с презрением, выронив на неё швабру. Цепкие руки успели схватиться за древко, но натёртая на руках кожа дала о себе знать жгучей болью, от которой «Машка» отпрянула с неистовой силой, не желая подчиняться. Неудачные попытки схватить швабру в полёте лишь вызвали надменное фырканье пирата напротив, глядя на эти жалкие потуги. Однако усмешка быстро сошла на нет, когда девушка угрожающе нависла над Мэй, держа в руке перед самым её лицом кусок песчаника. Того самого, что недавно переквалифицировался из средства уборки в метательное оружие.       — Послушай дельный совет: не лезь мне под руку. Ты выставила себя жертвой и притворяешься беспомощной, чтобы тебя все жалели, но правда так или иначе выйдет наружу и никакое добродушие нашего капитана тебя не спасёт, — единственный глаз пирата сверкал настоящей опасностью, заставляя вжать голову в плечи. — Будешь и дальше строить из себя великомученицу — отправишься в свободное плавание без корабля. Я ясно выразилась? Кивни, если поняла.       Несмотря на яркое солнце по спине пробежал холодок. Мэй кивнула.       — Хорошо. И не смей филонить. Море не щадит бездельников.       Побитый жизнью абразив выскользнул из пальцев девушки, приземлившись прямо в ещё не высохнувшую лужу перед ней и разбрызгивая солёные капли на неумелого юнгу. Громкий звук всё ещё звенел в ушах, когда откуда-то сверху донеслось:       — Фу Жун, айда сюда!       Одноглазая угроза в лице пирата, что ещё недавно наравне со всеми представлялась ей вместе с командой и мило улыбаясь, почему-то перестала играть свою роль доброжелательного попутчика.       — Уже иду!       Окинув её последним взглядом, настроение которого Мэй уже не уловила, рассматривая появляющиеся круги на воде за твёрдой поступью сапог пирата, Фу Жун удалилась в гордом молчании. Вот и четвёртое имя, что она точно запомнит и обладателя которого стоит опасаться. Правда наконец-то всплыла на поверхность. Ей здесь не рады. И чем дольше она тут остаётся, тем больше опасность, которую из себя представляют пираты.       Одна рука нащупала песчаник, а вторая подтащила к себе упавшую швабру. В неловкой попытке встать, чтобы замыть отдраенную часть палубы, девушка привычно опёрлась на крепкое плечо «Машки», но тут же застыла, как вкопанная, переведя взгляд на очищенные доски. В успокоившейся воде лужи Мэй наконец-то впервые увидела своё слегка размытое отражение.       И что-то внутри кричало ей о том, что смотрящая на неё девушка с водной глади - не она. Даже амнезия не смогла стереть ей ощущение собственного я, хоть и спрятала его на дне самой глубокой морской пещеры.       Мэй себя не узнала.