Шёпот моря

      Мэй не жалела сил на дотошную проверку её нового временного жилища: все углы, тумбочки, матрасы, сундуки под кроватью и даже подозрительные дощечки в полу были тщательно исследованы на предмет угрозы её здоровью и жизни. Не в состоянии даже ходить и злясь на собственную слабость, девушка со всем усердием продолжала обыск, тратя на это куда больше времени и сил, но её собственное спокойствие было важнее. Неизвестно, надолго ли она тут. И даже если ничего нет, а у вошедшего пирата будет с собой оружие — это не лишнее: она не станет зря надеяться на иллюзию защищённости.       Осталось последнее место, которое она ещё не проверила — та самая табличка с чучелом рыбы над дверью, которая была слишком высоко для того, чтобы так просто её снять. Девушка огляделась в поисках чего-то полезного: у одной из тумбочек не хватало ножки, а вместо неё лежала обычная деревяшка, обмотанная в ткань. Потому Мэй выбрала другую, на коленях постепенно толкая её в нужное место под дверью. Деревянная неустойчивая тумба многое повидала на своём нелёгком пути: пыльную землю, гладкие камни и даже морскую воду, судя по её виду, а потому пара царапин от досок на полу ей были нипочём. По крайней мере, Мэй на это надеялась всей душой и телом, что ещё одного виртуозного трюка сегодня вряд ли выдержит. Придвинув её почти вплотную к двери, девушка устало выдохнула. Впереди было самое сложное: залезть на неё.       Осторожно, помогая себе руками, она приподнялась и для начала легла на живот, чтобы не напрягать слабые ноги. Потом подтянулась и, опираясь на руки, смогла встать на колени. Тумба стояла ровно и даже небольшое покачивание корабля на волнах не мешало держать равновесие. Посмотрев наверх, Мэй увидела злосчастную дощечку с рыбой, что издевательски висела выше её вытянутой руки буквально на пару десятков сантиметров. Придётся вставать полностью.       Подогнув под себя сначала одну ногу и устойчиво поставив ступню, за чем стоило внимательно следить, девушка выдохнула. Никакой боли. Потом так же со второй ногой. И вот уже руки шарят по стене, цепляясь за выступы досок, а потом резким рывком, притягивая себя ближе, Мэй встала. Она встала, причём самостоятельно! Внутреннее ликование захватило её буквально на пару секунд, пока она не попыталась переступить с ноги на ногу — мышцы сразу заныли, будто её кто-то нарочно тянул вниз. Поспешив воплотить свой план в реальность, девушка схватилась за табличку обеими руками и, пока силы окончательно не покинули её, ощупала стену за ней. Место, где висела рыба, немного отличалось: стена там была светлее, но это легко объяснялось наличием иллюминатора напротив и временем, учитывая осевший слой пыли. Ничего. Абсолютно ничего. Её поиски оказались бесполезны, никаких тайников она не нашла. И если её невнимательность однажды ей выйдет боком... Мэй не хотела думать об этом.       Опустившись снова на колени, дабы набраться сил для нового рывка и повесить дощечку с рыбой обратно, она невольно начала рассматривать её. На вид обычный морской окунь, хотя она не то, чтобы разбирается в разновидностях рыб. Или просто не помнит об этом? Из странного было только отсутствие у чучела рыбы хвоста, а точнее задней части туловища, которое словно в спешке отрубили, оставив неровный край. Девушка аккуратно провела пальцем по одному из плавников — всё ещё острый. Повертела необычный декор в руках, осмотрела заднюю часть — там тоже никаких секретов. Потом взгляд переместился на едва заметные буквы под брюшком экспоната: «.же.р....». Их было едва видно, а остальные, похоже, стёрлись со временем. Краска совсем слезла, дерево рассохлось. Видимо, море не пощадило этого бедолагу даже после смерти. Интересно, что там всё же было написано...       Размышления прервал резкий стук в дверь и опустившаяся вниз ручка. Дверь толкнули с той стороны, от чего Мэй испуганно захрипела и вцепилась пальцами в зашатавшуюся тумбочку, которая вместе с девушкой сдвинулась вбок. В открывшемся проёме показалась белокурая макушка и удивлённый выдох:       — Ты что, решила забаррикадироваться?       Ответить она всё равно бы не смогла, а потому лишь поспешила придержать тяжёлую дверь и впустить гостя. Кадзуха ловко просунулся в открывшееся пространство, после чего Мэй отпустила дверь, и та с недовольным скрипом вновь захлопнулась. Несколько напряжённых секунд прошли в молчании и взаимном разглядывании друг друга. Судя по всему, он решил, что девушка со скуки уже лезет на стены, и вопросов задавать не стал, за что она была ему очень благодарна. Юноша был одет всё в то же кимоно с кленовыми листьями, а в руках он держал тарелку... чем это так вкусно пахнет?       — Бэй Доу очень хотела, чтобы ты пришла на пир в честь твоих именин, — спокойно произнёс ронин, но когда девушка активно затрясла головой, усмехнулся, — я подумал, что ты вряд ли захочешь сидеть в обществе рома и пиратов, а потому принёс тебе немного еды.       Тарелка с супом оказалась на той же тумбочке перед девушкой и она принюхалась сильнее. Немного наклонившись вперёд, Мэй почувствовала, что ей что-то мешает сбоку и с удивлением обнаружила у себя под мышкой табличку с рыбой, которую успела спрятать, пока старалась не упасть. Она и вовсе забыла про неё...       — О, ты уже завела нового друга? — улыбнулся матрос без тени насмешки, — не переживай, я просто повешу его на место, чтобы ты смогла поесть.       Протянув неизвестного «жер» Кадзухе, она проследила за его лёгким прыжком на порыве ветра, после чего её названый сосед оказался на своём законном месте над дверью. Ей показалось, или в потоке ветра тоже были кленовые листья?       — Давай я помогу тебе слезть, тогда можно будет использовать тумбу как своеобразный стол.       Парень уже протянул руку, но Мэй подозрительно сузила глаза и уставилась на его пояс, где раньше висела катана.       — Мой меч? Я оставил его за дверью, раз без него тебе спокойнее, — и в доказательство своих слов он приоткрыл дверь, указывая на своё оружие, прислонённое к стене напротив, — видишь? Тебе нечего бояться.       Девушка вздохнула с облегчением и приняла протянутую руку, соскользнув с тумбы вниз. Если быть точнее, то она просто рухнула на пол, но благодаря Кадзухе её падение закончилось лёгким приземлением. Тот, в свою очередь, подвинул тарелку ближе и подал ложку. Может из вежливости, а может чтобы не смущать её своим ростом, пока она сидит на полу, он сел напротив. Тем не менее, живот требовательно заурчал, когда ароматный суп оказался прямо у неё под носом. Поспешив взять ложку, Мэй осторожно попробовала уже тёплую, но от того не менее вкусную, наваристую похлёбку. В ней была сушёная зелень, какая-то рыба, яйцо и очень много лапши, которую было невозможно накрутить на ложку. Через пару безуспешных попыток, девушка закрыла глаза на этикет и просто поднесла чашу ко рту, забавно хлюпая, пока пыталась «выпить» такое блюдо. Кадзуха в это время просто сидел напротив и видимо хотел начать диалог, которому суждено было стать монологом. Похоже, он не из тех, кто так просто сдаётся.       Наконец, когда Мэй закончила и отодвинула чашу, положив руку на сердце в знак благодарности, его задумчивое лицо прояснилось:       — Понравилось? Я специально попросил кока позаимствовать камбуз, чтобы приготовить этот суп по нашему семейному рецепту. Раньше его готовили, когда кто-то заболевал — это отлично помогало вылечить горло... Не знаю, поможет ли это в твоей ситуации, но попробовать стоит. К тому же, он вкусный, поэтому никто не был против.       «Он что, специально приготовил суп для меня? Но.. почему он так сильно жаждет помочь?», — мысли проносились в голове стайками испуганных рыб, но ответов всё не находилось.       Юноша взял пустую пиалу с ложкой и отодвинул её в сторону, освобождая тумбу перед ними и начал разговор:       — Как ты наверняка уже догадалась, я пришёл не только из-за супа...       «Ну конечно это была взятка, а ты что уже придумала? Что за животный инстинкт бросаться на еду, как только она появляется в поле зрения? Бестолковая...», — мысленно уже ругала себя Мэй, но он продолжил раньше, чем девушка успела закончить мысль.       — Мы говорили о твоём способе общения сейчас, пока твой голос не восстановится. Поэтому, учитывая недавний... инцидент, — Кадзуха немного запнулся, подбирая слова, — я предлагаю начать твоё обучение как можно скорее. Я могу быть твоим голосом, но угадать причины твоего состояния и поведения я не в силах. Поэтому, если ты не против...?       Парень протянул всё тот же карандаш, который давал ей ранее, и достал из-за пазухи свою небольшую записную книжку. Только сейчас Мэй удалось как следует рассмотреть её: потёртая коричневая кожа; немного растрепавшаяся со временем красная нить, что служила закладкой; какие-то выжженные лиственные узоры на обложке и пожелтевшие от погодных условий страницы. С трепетом принимая столь ценную для матроса вещь, девушка открыла её на последних страницах, не желая вторгаться в личное пространство.       — Из пишущего у меня только рашкуль, но для основ, я думаю, он сойдёт. С пером было бы намного сложнее, — объяснял он, параллельно рисуя какие-то завитки на другой стороне книжки, — алфавит ты знаешь, поэтому тебе нужно будет лишь отработать движения, привыкнуть держать карандаш в руке. Это не так сложно, если постоянно тренироваться. Вот, попробуй обвести эти буквы.       Книжка крутанулась на тумбочке, представляя Мэй буквы с правильного ракурса. Девушка задумчиво осмотрела все три знакомых символа, но понятия не имела, как начать их писать. Взяв в руки карандаш, она попыталась провести линию, но та постоянно дрожала и прерывалась, не подчиняясь её воле.       — Чтобы получались ровные линии и пальцы не уставали, тебе нужно для начала правильно расположить его в кисти. Вот, давай покажу.       Инструмент перекочевал обратно к владельцу, ловко устроившись в его руке. Потом обратно к ней. Мэй постаралась повторить запомненное положение, но снова запуталась.       — Почти. Вот этот палец тебе нужно положить сверху, а этим зажать... вот тут, — поправил Кадзуха и осторожно помог своей рукой, показывая, куда именно, — теперь сама.       Ещё пару десятков попыток, терпеливых наставлений Кадзухи и вот она уже ловко устраивает карандаш в пальцах, выставляя руку в нужное положение. Словно ребёнок, смотрящий на учителя с надеждой на похвалу, девушка ждала дальнейших указаний с наивным восторгом от её первой победы в этом нелёгком деле. Юноша одобрительно кивнул, пряча улыбку за волосами.       — Теперь попробуй ещё раз обвести написанное. Сейчас это сделать будет намного проще.       Мэй вновь попробовала обвести такие простые, на первый взгляд, символы, не замечая, как высунула кончик языка от усердия, полностью сосредоточившись на процессе. Это важный навык, ей это жизненно необходимо сейчас и кто знает, когда терпение Кадзухи наконец лопнет, а маска доброты спадёт? Нужно трудиться ещё усерднее, чтобы её единственный шанс взаимодействия с людьми не утёк, как вода сквозь пальцы.       Видимо, её тревога была осязаема, раз отобразилась на листке бумаги широкой полосой, ушедшей вбок и перечеркнувшей все остальные буквы рядом. Карандаш своевольно выпал из рук, ударившись об пол и от уголька откололся небольшой кусочек, стыдливо сбежавший под одну из коек. Мэй испуганно посмотрела на матроса и поспешила поднять столь важный для письма инструмент. Ожидая его реакции, она инстинктивно сжалась и зажмурилась.       Но криков или скрытой злости не последовало, как и затрещины. Боязливо приоткрыв один глаз, девушка увидела его всё так же сидящим напротив. Ни один мускул ни дрогнул на его лице, выдавая раздражение её неловкостью. Лишь удивление, прячущееся в чуть приподнятых бровях и немом вопросе глаз. Либо он хорошо скрывает свои эмоции, либо не злится из-за испорченного карандаша. Но проверять этого не хотелось, а потому Мэй вновь продолжила прежнее занятие, искоса поглядывая на своего надзирателя.       Кадзуха никак не прокомментировал это, а потому звук падающего карандаша всё ещё отдавался у неё в ушах смертным приговором, что подстегивал работать ещё усерднее. Больше она не может позволить себе ошибиться. Однако, через какое-то время наблюдений за её дрожащей от напряжения рукой, ронин вновь заметил:       — Карандаш должен быть продолжением пальцев, а не чем-то инородным, что мешает тебе писать. Не бойся давить на него и направлять так, как тебе удобно.       «Легко говорить, когда не ты портишь чужую вещь, да? А если он вновь упадёт?» — подумала Мэй и досадно сдула мешающую прядь волос со лба.       — Не бойся ошибиться, — словно прочитав её мысли, добавил он, — уголь легко заменить, взяв из переносной печи в камбузе, а корпус достаточно вырезать из дерева.       Но, видимо, заметив её пессимистичный настрой, матрос вдруг поднялся и зашёл ей за спину, отчего девушка испуганно дёрнулась в сторону и уже успела придумать десять способов незаметно пронести нож под одеждой, отчего сама себе мысленно дала оплеуху. Кадзуха же поднял руки в примирительном жесте:       — Всё нормально, не волнуйся. Я просто покажу тебе. Позволишь?       Ещё раз внимательно осмотрев юношу, Мэй выдохнула. Никаких признаков скрытой угрозы не было, да и он мог сделать задуманное намного раньше, а ей нужна была помощь. Скрепя сердце, она кивнула и вновь повернулась к тумбочке. Ронин опустился у неё за спиной, выглядывая сбоку и осторожно обхватил её правую ладонь своей, направляя и нажимая на карандаш, легко выводя всё новые и новые буквы под зачёркнутыми.       — Это не раскалённый металл, который надо ковать с огромным усилием и не стебель цветка, что сломается от лишнего движения, — пронеслось над ухом, — просто делай так, как тебе удобно.       Шершавые бинты на его руке немного натирали кожу, но девушка не обращала на это внимания, всецело наблюдая за происходящим на бумаге. Сначала линии, а потом и завитки складывались в символ, который оказывался буквой. Потом ещё и ещё. Не отрывая карандаш от бумаги, выведенные буквы складывались в целые слова, а те — в предложения. Это было чем-то настолько новым для неё и красивым, а в движениях ощущалась такая лёгкость и грация, что Мэй невольно восхитилась такому навыку. Это было похоже на танец их рук, оставляющий за собой следы. Но не резкий и дрожащий, а плавный и чётко выверенный, в котором вёл необычный юноша с такой же необычной внешностью на необычном корабле пиратов. И всё это было настолько же странно, насколько и удивительно волнующе, что лишь раззадоривало её любопытство.       Карандаш остановился и магия момента пропала. На бумаге больше не появлялись буквы ровного танца, а ладонь матроса отпустила её, оставляя неумелую партнершу в пустом зале с горечью прошлого и чужим теплом на её коже. А на полу записной книжки виднелись буквы и лишь одно слово: «Мэй». На удивленный взгляд Кадзуха лишь усмехнулся, щекоча дыханием её щёку.       — Да, это твоё имя. На случай, если захочешь его сообщить кому-то прежде, чем тебя начнут именовать названиями рыб, — юноша поднялся, вырывая пару листов из своей записной книжки и протягивая ей, — рашкуль оставь себе, пока я не сделаю тебе собственный. Тренируйся как можно больше, тогда прогресс пойдёт быстрее. А на сегодня всё, спасибо за твоё доверие и усердие. Ты хорошо постаралась, Мэй.       Улыбнувшись на прощание, он подхватил пустую тарелку и вышел, оставив после себя лишь дуновение ветра и скрип старой двери, что захлопнулась почти бесшумно. Девушка моргнула пару раз, стряхивая наваждение и тревогу. Сердце отдавало в ушах, всё ещё не веря, что ему не навредили. Но Мэй успокоила себя, выждав пару мгновений и сделав несколько глубоких вдохов.       Он ушёл так же быстро, как и пришёл, отчего реальность происходящего подтверждалась лишь буквами на бумаге перед ней, кружащими хоровод вокруг её имени. Всё ещё было непривычно называть себя таким словом в мыслях, а потому она повторила его ещё пару раз. Пока ощущение письма окончательно не пропало, Мэй попыталась обвести буквы ещё раз, что ей удалось с большим успехом, чем раньше, но всё ещё неровно. Было тяжело держать карандаш в руке, он неудобно упирался в ладонь и не получалось закручивать линию, не прерывая её.       Внезапная мысль заставила девушку оставить своё занятие и залезть под кровать. Наконец нащупав тот самый кусочек отколовшегося уголька, она поспешила вылезти обратно, но стукнулась головой и зашипела от боли. Свободной ладонью растирая пострадавшее место, а во второй победно держа уголёк, Мэй вновь вернулась к письму. На этот раз было проще: ничего не мешало острию выводить необходимые линии и даже получилось вывести что-то отдалённо похожее на букву. Потом ещё одну. И ещё. А когда на бумаге красовалось криво выведенное «Кадзуха», девушка удовлетворённо улыбнулась. Спотыкаясь и падая, она обязательно научится так же танцевать рукой на бумаге.