2.
12 августа 2022 г., 21:12
Финли упал вперёд и больно ударился коленями: на них наверняка содралась кожа. Патриция схватилась за стену, но от падения это её не спасло.
— Эй, а её-то за что? Она же тоже пострадала! — вскричал Финли, подскакивая и хватаясь руками за решётку. Та своего цвета не изменила, и Финли с трудом оставил радость по этому поводу на потом. Да, одной проблемой стало меньше — ему дали волшебные перчатки, но появилась другая, куда более весомая. Их посадили в Цитадель.
Принц Эдвард только бровью повёл и скрестил руки на груди.
— И что? Вы пришли вместе. Стало быть, вы в сговоре?
— Нет, это не так! — воскликнул Финли. — Пожалуйста, я всё исправлю, обещаю!
Принц невесело усмехнулся.
— Естественно, исправишь! А пока ты будешь думать над этим, посидишь здесь. Твоя подруга поможет тебе — две головы лучше, чем одна.
Сказав это, принц накинул на голову капюшон длинного плаща — тот скрыл неестественный цвет лица — и ушёл прочь, стуча каблуками. Финли хмуро глянул на стражников, что притащили их с Патрицией сюда, и отвернулся.
Он сел на холодный пол и запрокинул голову, упираясь макушкой в стену. На потолке он никаких подсказок не увидел, зато почувствовал, как Патриция устроилась рядом, и его сердце бешено застучало. Вот, они снова сидели рядом, плечо к плечу.
Финли так не хотелось нарушать эту тишину, но пришлось. Он набрался смелости, чтобы признать очевидное:
— Это во всём я виноват. Я всё испортил… как и всегда.
Рука Патриции накрыла его ладонь.
— Не вини себя. Ты ведь придумаешь, как всё исправить? — она посмотрела на него с надеждой, и Финли просто не смог ей отказать.
— Конечно, придумаю, — отозвался он и ободряюще сжал её ладонь. Кожа Патриции тогда тоже изменила свой цвет, и теперь была в тон её платья — фиолетовая.
— Почему кожа принца изменила цвет? — задумался Финли. — Я к нему ни разу не прикоснулся.
— В тот момент, когда ты взял меня за руку, принц коснулся меня. Вы одновременно прикоснулись ко мне.
Финли посмотрела на Патрицию удивлённо.
— Думаешь, через тебя мой дар подействовал и на принца? — с сомнением пробормотал Финли. Патриция нахмурилась и тихо сказала:
— У меня кожа яркого фиолетового цвета, а у принца всего лишь бледного сиреневого. Может быть…
— …Он второе звено, цвет разбавлен, волшебства меньше… — закончил за неё Финли и вскочил с пола:
— Я не знал, что могу так!
Патриция со свистом втянула воздух и смяла ткань платья в кулаках. Она посмотрела на Финли большими блестящими глазами.
— Если нам сделать цепочку из множества людей, то последние будут с нормальным цветом кожи?
Это звучало гениально! Но Финли тут же усмирил свой пыл и сел обратно.
— А что нам делать с теми, кто будет ближе ко мне? Пати, это неплохая идея, но это может длиться бесконечно: мы будем менять людей местами, но какой от этого толк, если некоторые из них всё равно будут разноцветными?
Патриция быстро опустила голову и поджала губы.
— Да, конечно. Извини, я не подумала…
— Всё в порядке, — успокоил Финли и сжал её ладонь:
— Но я обязательно попробую. На животных, например.
Она посмотрела на него с благодарностью, а потом время замерло. Растянулось, словно тугая резина, в длинную бесконечную струну — напряжённую и тихую. Им нужно было придумать способ исправить всё, причем как можно скорее — не хотелось испытывать терпение принца.
Финли думал. Думал много и изо всех сил, но нужные мысли, как назло, разбежались по углам сознания, уступая место другой — навязчивой и мрачной.
— Ты… действительно хочешь замуж за принца? — нарушил тишину Финли. Патриция ответила не сразу.
— Конечно, — выдохнула она. — Конечно, не хочу.
Патриция улыбнулась: нежно и робко, словно маленькая девочка.
— Но почему? — не понял Финли. — Это же, наверное, круто. Ты будешь жить во дворце, у тебя будет всё, о чем только попросишь. Разве это не мечта каждой девушки?
Патриция тихо, точно перезвон колокольчика, рассмеялась.
— Ах, Финли! Как же ты не понимаешь? Мечта каждой девушки — это взаимные чувства.
Финли хотел было ответить, но вместо этого издал лишь непонятный булькающий звук, взглянул на Патрицию и обомлел.
— Твоё лицо… — пробормотал он. Она резко схватилась за щёки — те стали буквально пунцовыми, а за ними плечи, руки, запястья.
— Финли?.. — прошептала она. — Что со мной?
Она была такой испуганной, растрёпанной и маленькой, словно весь мир внезапно вырос до небес, а про неё забыл, и Финли неожиданно так сильно захотелось её пожалеть, что он осторожно взял её за руки, наклонился и неловко прижался к её губам своими.
— Ну вот, — радостно сказал он, выпрямившись. — Я всё понял.
Патриция смотрела удивлённо: её лицо теперь пылало алым закатом, а голубые глаза сияли, точно полные луны.
— Что ты понял?
Финли победно улыбнулся.
— Цвет кожи меняется от твоего настроения и эмоций! Смотри!
Патриция опустила взгляд на свои руки — те медленно возвращались к прежнему фиолетовому цвету.
— Точно, — обрадовалась она. — Но как нам это поможет?
Финли вскочил и принялся расхаживать по камере, заглядывая за решётку.
— Нам нужно попасть к принцу, — заявил он. На его лице расцвела хитрая улыбка, а глаза горели:
— И ты должна мне помочь.
***
Финли лежал на койке, упираясь лбом в ледяную стену, когда в коридоре послышались гулкие шаги, а через мгновение ключ повернулся в замочной скважине, и дверь отворилась. — Его Высочество желает узнать, готовы ли вы… — стражник запнулся, оглядывая камеру. Финли повернул голову и нахмурился. — А где вторая? — Кто?.. — Финли сел и протёр сонные глаза. — Девчонка, — процедил стражник — высокий крепкий мужчина весьма грозного вида. Такому и минуты хватит, чтобы уложить с полдюжины человек, а вот ума, видимо, маловато. — Где она?! Финли сделал удивлённый вид и пожал плечами. — Девчонка? Я не знаю… Я с ней даже толком не знаком. — Говори, где она!!! — мужчина подскочил к Финли и схватил его за воротник, поднимая над полом. Финли стало страшно, что он его попросту задушит, но он всё же нашёл в себе силы выдавить слабую улыбку и прохрипеть: — Вообще-то, она мне по секрету сказала, что каждый день ходит куда-то «наверх». Я понятия не имею, что там, честно! На самом деле, Финли не солгал. Он действительно не знал, что там, наверху. Но стражник точно был в курсе, и знание этого привело его в шок. Он крепко выругался и, заперев дверь, быстрым шагом ушёл прочь. Спустя минуту Финли услышал множество суетливых шагов, ругань и приказы, улыбнулся и стал ждать. Только всё стихло, как с другой стороны мелодично щёлкнул замок, и дверь отворилась. Финли кинулся прочь из камеры. Его руку схватили чьи-то невидимые пальцы, и в следующее мгновение перед ним возникла Патриция. — Они такие глупенькие, когда боятся, — поделилась она. — Забрать ключ оказалось проще, чем я думала. А теперь идём! Финли глянул на открытую дверь и неожиданно предложил: — Давай запрём камеру. Патриция бросила на него быстрый взгляд, но сделала то, что он сказал. — Ты помнишь, как выглядит тот человек, у которого ты стащила ключ? Патриция кивнула, и Финли, довольный, зашагал вперёд. Она взяла его под руку, крепко сжимая в другой руке ключ. Они быстро поднялись по длинной лестнице и попали в длинный коридор с большими окнами. Внизу открывался вид на озеро, лес и дворец — очень высоко. Кажется, это помещение предназначалось совсем не для заключённых. Неудивительно, что вся охрана так встрепенулась. В двух концах коридора были двери: из одной они вышли, а что за второй, узнать не представлялось возможным — весь коридор был заполнен вооруженными стражниками. Кажется, они искали Патрицию, и поиски их пока не увенчались успехами. К счастью, нужный им человек стоял совсем рядом с лестницей, поэтому Патриция быстро сунула ключ к нему в карман. Они беспрепятственно покинули Цитадель через главные двери, держась за руки, точно как влюблённые. Как же Финли хотел, чтобы в этот момент их видел каждый человек, но всё это время они оставались невидимыми. — Пойдём во дворец? — спросил он у неё, и Патриция кивнула. Они прошли по дороге к воротам. Залитая золотым солнцем столица недавно проснулась: торговцы разворачивали свои лавки, сонные люди спешили по своим делам, птицы заливались трелями, а дворец всё ещё хранил спокойную дрёму. Незыблемый, как скала, он белел в солнечных лучах и смотрел на город, точно добрый покровитель. Из башен в небо врезались острые шпили, а на них трепетались на ветру флажки: красные и жёлтые. На бал Патриция, конечно, не попадёт, ведь он уже закончился, но это, как ни странно, не очень-то расстроило её. Финли прикусил губу, пытаясь сдержать злорадную улыбку. — Никогда не был во дворце, — признался он. Патриция улыбнулась кончиком губ. — Там прекрасно! — сказала она. — Можем пройтись по коридорам. Нас никто не увидит. Они прошли по мосту к большим двойным воротам — те были распахнуты, а внутри расположился фигурный дворик с лавочками и фонтаном. Дорожка, посыпанная гравием, извивалась, словно змейка, и вела к просторному крыльцу. На ступеньках зевала стража. Проходя мимо них, Финли не удержался и скорчил рожицу зеваке. Жаль, он этого не увидел — Финли так хотелось посмотреть на его реакцию! Внутри дворец действительно оказался прекрасным. Высокие сводчатые потолки, могучие колонны, множество зеленых цветущих растений, скульптур крылатых людей и портретов членов королевской семьи. На стенах висели круглые светильники, а внутри в стекло стучались светлячки, рассеивая вокруг себя мягкое сияние. Под ногами приятно шуршала ткань красного ковра. В коридорах было множество дверей самого разного размера: от гигантов до самого потолка до низеньких замаскированных каморок метр в длину. Одна из больших дверей в самом конце коридора была приоткрыта. Финли потянул Патрицию за собой, они осторожно проскользнули внутрь и оказались в просторном бальном зале. — Здесь вчера был бал, — ахнула Патриция. И правда, помещение всё ещё сохраняло признаки недавно утихшего гулянья: на позолоченных стенах и мраморных колонных висели разноцветные ленты, цветы и маленькие фонари. Повсюду уже вовсю возились слуги. Столики для угощений ещё не убрали, а за одним из них сидели двое, видимо, самых стойких. Молодой парень облокотился на столешницу, нетерпеливо стуча по ней длинными пальцами, и что-то втолковывал мужчине постарше. Он не особо вникал в его речь, до дрожи сжимая в руках игральные карты. — Да послушай меня, — парень махнул рукой возле лица мужчины. — Ты уже проиграл. Всё. Игра закончилась! Мужчина сощурил взгляд и рыкнул. — Ты-ы… блефуешь… рыжий! Парень обречённо вздохнул, провёл рукой по огненно-рыжим патлам и откинулся на спинку стула. — То есть, денег у тебя нет? — спросил он и постучал по своим карманам. Финли опустил взгляд и едва не задохнулся от возмущения: карманы этого юноши были просто набиты деньгами! Похоже, рыжий времени зря не терял: его противник был безнадежно пьян, а он сам — трезв как стёклышко. — Ладно, хорошо! — рыжий поднялся и обошёл мужчину со спины: — Я пошёл. И рванул с места, сжимая в кулаках не что иное, как деньги. Патриция оттянула Финли в сторону, но он помедлил, и внезапно ощутил, как рыжий врезался в него. На блестящий пол рассыпалась горсть золотых монет. Рыжий оторопело посмотрел перед собой, словно бы искал тот самый невидимый барьер, на пару мгновений задержался взглядом изумрудных глаз на Финли, и у него в этот момент мурашки по спине пробежались. Но всё было хорошо: их никто не раскрыл. Рыжий принялся нервно собирать деньги и совать их в набитые карманы. В душе у Финли закипела буря, и он со злости пнул одну из монет носком ботинка — та пролетела несколько метров и замерла под столиками. Рыжий вскочил и резко — в его глазах промелькнула тревога — обернулся к пьяному мужчине: — Это ты сделал! Мужчина вяло поднял на него взгляд и подпёр щеку рукой. — Как я мог это сделать? — воскликнул он. — Ты споил меня, а потом ободрал как липку, жулик! Рыжий растерялся: ещё раз посмотрел перед собой, под ноги, подобрал последние монеты и, пробормотав что-то себе под нос, вылетел из зала, как ужаленный. — Зачем ты вмешался? — прошептала в самое ухо Патриция. — Нас здесь нет, помнишь? Финли крепче сжал её руку и потянул к выходу. — Пойдём отсюда, — сказал он. — Нам нужно найти принца. Они покинули бальный зал и остановились на развилке коридоров, не зная, куда свернуть. Патриция задумалась. — У этого дворца есть одна особенность: он может выводить человека туда, куда он хочет, стоит лишь об этом подумать. — О, правда? — оживился Финли. — Здорово. Так, думаем о принце? Патриция снисходительно улыбнулась ему. — Попробуй ты, — несмело предложила она. — Когда я оказалась во дворце впервые, я заблудилась. Не хочу, чтобы это повторилось снова. Может, у тебя лучше получится. Финли задумался. Он попытался вспомнить прошлый вечер, наряд принца, его пронзительный взгляд, от которого по спине побежал холодок. Раз они в любом случае выйдут к нему, тогда можно идти любой дорогой. Так Финли и сделал: просто пошел наобум, позволяя воспоминаниям прошлого вечера всплыть в его памяти, хотя в другой ситуации никогда не позволил бы себе этого. К несчастью, принц Эдвард не вызывал у него положительных эмоций, и мириться с этим было очень тяжело. Коридор вывел их к высокой арочной двери из стекла. А за ней раскинулся высокий зелёный сад. — Нам нужно выйти из дворца? — с сомнением спросила Патриция. Финли пожал плечами. — Посмотрим, что там? — предложил он и, не дожидаясь ответа, потянул Патрицию за собой. Они вышли на крыльцо, спустились со ступенек и утонули в цветочных ароматах. Между розовых кустов петляла уже знакомая дорожка из гравия, и уходила дальше, вглубь, под сень высоких дубов. Финли и Патриция прошли чуть дальше и попали в полукруглый грот, скрытый под вьющимся плющом. Там, под деревом, дремал в шезлонге принц Эдвард. Если бы Финли не видел его прежде, он бы и не поверил, что этот человек королевских кровей: на принце была обычная свободная жёлтая, точно яичный желток, рубашка и светлые широкие штаны. А ещё он был босиком. Ни дать ни взять юноша из провинции. На животе лежала раскрытая книга, и весь вид принца был настолько умиротворённым и спокойным, что Финли на мгновение стало жалко нарушать его сон. Он переглянулся с Патрицией, а потом слегка наклонился и вежливо покашлял. Принц тут же открыл глаза и скользнул взглядом перед собой. Финли и Патриция пока были всё ещё невидимы, но принц услышал их. Патриция едва слышно выдохнула и отпустила руку Финли. — Ваше Высочество, мы знаем, как всё исправить! — воскликнул Финли. Их появление произвело по истине удивительное впечатление: принц дёрнулся, выронил книгу и… позеленел. У Финли чуть волосы дыбом не встали, а потом он сам едва не стал зелёным, когда увидел, как буквально за секунду вокруг них выросли вооруженные люди. Нужно срочно что-то сказать в своё оправдание, иначе их упекут обратно за решётку и уже точно навсегда! И только Финли открыл рот, как тут же захлопнул его. За несколько мгновений кожа принца из зелёного стала синей, а потом насыщенно-красной. Финли смог распознать лишь этот цвет — гнев, причём сильный. Принц вскочил с шезлонга и поднял вверх ладонь — стража остановилась, но оружие держала наготове. — У вас есть тридцать секунд, чтобы объясниться, — заявил он и скрестил руки на груди. И Финли затараторил. Он вывалил на принца всё свои мысли, догадки и вопросы, которыми он задавался всю прошедшую ночь, пока сидел в Цитадели. Принц молча выслушал, а потом медленно опустился на шезлонг и лёг. Его кожа вновь стала светло-сиреневой. Финли вдруг почувствовал себя неудобно. Пусть принц и смотрел на них снизу вверх, но делал он это как настоящий господин, и Финли ощутил себя десятилетним мальчишкой, которого за плохие оценки отчитывают дома. — А ты не думал, — принц заложил одну руку под голову. — Что твоё настроение тоже может влиять на цвет, который выходит из-под твоих рук? Подумай, какие чувства ты испытывал, когда окрасил нас. Финли не сразу припомнил этот момент, но ясно представил, какое чувство испытывал, когда прикоснулся к Патриции впервые. Тогда её кожа стала пурпурной. Это цвет страсти, экстравагантности. Потом жёлтый — цвет оптимизма, светлой надежды. Тогда Финли очень сильно хотел вернуть всё, как было, но, похоже, перестарался в своих стремлениях. Что же касается фиолетового и сиреневого… Финли помнил, что старался быть спокойным и не позволял тревоге и страху заполонить свой разум. Он плохо разбирался в психологии цвета, но почему-то ему казалось, что фиолетовый — спокойный цвет. Он рассказал об этом принцу. — В таком случае, — сказал он. — Нужно лишить тебя любых эмоций. Финли нервно сглотнул. Ему даже страшно представить, как Его Высочество будет это делать. Принц, между тем, поднялся, отослал стражников (те, правда, не ушли совсем — они обязаны были охранять безопасность принца) и уселся под сенью дуба в позе лотоса. Финли и Патриция быстро переглянулись, но остались стоять. — Ну? — принц посмотрел на них двоих с осуждением. — Сядьте! Оба тут же рухнули на землю: Финли повторил позу принца, а Патриция, рассеянно расправляя складки платья, поджала ноги под себя. Принц тут же объяснил, что Финли нужно делать. Излагал он красиво и витиевато — не каждый поймет, — кажется, какие-то глубокие философские мысли. — Ты — большая спокойная река, — тихо говорил принц. — Ничто тебя не может потревожить. Закрой глаза, дубина! Финли подчинился и постарался представить реку, льющуюся меж камней журчащую воду, и едва не расхохотался. Если бы неделей ранее ему сказали, что он будет медитировать в королевском саду в компании принца, он бы ни за что не поверил! Принц ещё долго мурлыкал себе под нос красивые слова о небе, воде, огне и других абстрактных вещах, и в какой-то момент Финли почувствовал приятную дрёму. Держать голову прямо становилось всё сложнее, а веки неожиданно потяжелели. Захотелось прилечь на траву и вздремнуть, словно младенец. Мысли действительно уподобились спокойной реке, и Финли подумалось, а не владеет ли принц хитроумными способами гипноза? Тихий шелест травы обернулся целым ворохом мурашек, когда Финли понял — за его спиной кто-то стоит. Он резко открыл глаза, спокойная река разбилась о камни вдребезги, превратилась в бурный поток, текущий вниз с высокой горы. Их компанию с любопытством лесного зверька разглядывал какой-то парень. На его лице застыло такое странное выражение, будто бы он видел что-то такое, что до этого знал только по сказкам. Или не знал вовсе. Он потоптался туда-сюда по траве, видимо, не зная, к кому обратиться первым, и стоит ли вообще прерывать этот странный сеанс, как тут, не открывая глаз, заговорил принц: — Просто сядь, Генри. Или уходи. Финли едва не задохнулся о возмущения. Так вот как выглядит этот Генри. Он нагло вылупился на него, представляя рядом с ним Патрицию. Эти мысли Финли не обрадовали. Между тем принц Генри плюхнулся рядом и, наклонившись, шёпотом спросил: — У вас тут какой-то анонимный клуб, да? Финли не нашёлся с ответом, поэтому просто пожал плечами. Принц вздохнул и выпрямился. Финли закрыл глаза, но не прошло и минуты, как Генри снова подал голос. — Мне, конечно, доложили, что ты приболел, но я не думал, что все настолько плохо! — весело хохотнул принц. Кажется, он вообще не переживал за брата. — Ты, что, бурени́ки объелся? Эдвард посмотрел на него как на дурачка. — Чего объелся? Генри вдруг стушевался. — Ну, буреники, — пробормотал он. — Ягода такая, в лесу растет… Говорят, от неё буреют… Эдвард тяжело вздохнул и выдохнул что-то вроде: «Невежа». Финли снова закрыл глаза и попытался расслабиться. Весь разговор принцев он пропускал мимо ушей, не вникая. — Так вот, — принц Генри был безмятежен, словно летнее небо. — Ты знаешь, что моя, хм, потенциальная пассия не явилась на бал? Никогда такого не было, все девчонки обычно мне в ноги кидаются! Финли украдкой взглянул на Патрицию и словил её тревожный взгляд. Её губы сжались в тонкую линию, а руки перебирали складки платья. Волнуется. — Уж точно не от большой любви, — ответил принц Эдвард. — Ничего, найдём другую. Поверь, желающих много. Генри мелко покивал, а потом разразился новым монологом. — И ты не пришёл! Пришлось мне всю ночь танцевать с Розой. Представляешь, все подумали, что вы расстались, — Генри покачал головой. — Боюсь, поползут слухи. Эдвард нахмурился, но ничего на это не ответил. — И как всё прошло? Нормально? — спросил он. Генри улыбнулся и покивал. — О да. Только пробило двенадцать ночи, так я передал Розу её отцу и они ушли. Всё хорошо. Финли тихо вздохнул, когда прекрасная спокойная река вновь стала возвращаться. Братья ещё болтали о всякой ерунде, обсуждая других людей, как заядлые сплетницы. А потом принц Эдвард резко приказал Финли прикоснуться к Генри. Тот опустил взгляд и с подозрением покосился на руки Финли. — А чего это ты в перчатках? — нервно хихикнул он, как бы невзначай отодвигаясь подальше. — Не-не-не, мало ли что там у тебя. Но я, если что, тоже кое-чего умею. Финли знал, что может Генри, поэтому без колебаний стянул перчатку с одной руки и быстро положил ладонь на лоб принца. Мгновение, и… — Почему так горячо?! — воскликнул Финли, отдёргивая руку. Генри изогнул одну бровь, потёр свой лоб и скептически глянул на Финли. — Ты, что, не знал? Финли помотал головой. — Из какой дыры ты вылез?.. — потрясённо пробормотал принц, и Эдвард вдруг рассмеялся. — Ну, молодец! — похвалил он брата, и Финли вдруг ощутил неприятное отчуждение. Почувствовал себя лишним. Стараясь не поддаваться этому чувству, он подобрался к Патриции — она, похоже, испытывала нечто подобное, — и дотронулся до её руки. Кожа Генри цвета не поменяла, и кожа Патриции тоже медленно становилась обычной. Братья тут же затихли и с упоением наблюдали за этим перевоплощением. Патриция посмотрела на свои руки, вскочила и порывалась обнять его, но вовремя сообразила, в каком обществе находится, и что лучше яркие эмоции оставить на потом. Финли медленно перевёл взгляд на принца Эдварда. Тот быстро оказался рядом и требовательно протянул руку. На миг Финли задумался. «Знаете, была б моя воля, я бы так и оставил вас цветным, уж слишком серый вы тип, Ваше Высочество!» — слова так и рвались наружу, но сказать вслух он их не решился, поэтому на самый короткий миг коснулся запястья принца. Этого, к счастью, хватило для волшебства: кожа быстро вернула свой нормальный цвет. — Отлично, — только и сказал принц. — А теперь — выметайтесь. Выход, надеюсь, знаете где? Финли натянул перчатку на руку и угрюмо побрёл к выходу. Он увидел, как Патриция сделала неуклюжий реверанс, прощебетала какие-то вежливости и, кажется, благодарности (за что, интересно?) и пристроилась рядом. Только они вышли из грота, как столкнулись с девушкой. Патриция тут же сцепилась с ней взглядом, и он точно не предвещал ничего хорошего. Но девушка оказалась выше этого и просто промолчала. Она подошла к Эдварду, поцеловала его в губы и сказала: — Мне только что доложили, что сегодня утром из Цитадели сбежало двое. Идеальный побег! Они словно сквозь землю провалились. Просто исчезли. И камера закрыта, и ключ на месте. Стража окружила город, им не сбежать. Принц выразительно посмотрел на Финли и сказал: — Так вот же они. У Финли, кажется, покраснели уши. Их подозвали обратно, и пришлось вернуться. — Забавно, — протянул принц Эдвард. Он прислонился плечом к дереву и сложил руки на груди. — Интересно, что же вы собираетесь делать? Финли едва сдержался, что бы не вмазать этому Высочеству Эдварду по его нежной роже! — Дворец — ваше последнее спасение и то только когда вы находитесь в моем присутствии, — продолжал принц. — Ведь стража есть и здесь, и они, увы или к счастью, уже знают о вас. Стоит мне только отдать приказ… Финли было очень, очень противно. Так раздавлено и кисло он себя ещё не ощущал никогда в жизни. — Просить помилования бесполезно? — выдавил он, с трудом перешагивая через себя и свою гордость. — Думаю, да, — злорадно протянул Эдвард. — У вас без шансов… Внезапно его оттянул в сторону Генри и что-то зашептал на ухо. Они разговаривали несколько минут, причём лицо Эдварда сразу сделалось очень недовольным, но, в конце концов, он вернулся обратно и обиженно воскликнул: — Помолитесь на милосердие моего братца, где вы ещё такого найдёте! Я всё улажу с вашим побегом, но вы обязаны рассказать нам, как вы это провернули. Финли с неохотой вкратце пересказал план побега, подозревая, что их просто обманули, и будут использовать его слова против него же, но деваться было некуда: он не в том положении, чтобы торговаться о своей судьбе, и, если ему суждено гнить за решёткой, то этого уже никак не избежать. — Я так и думала, плутовка, что ты скрываешь свой очень полезный дар! — высказалась девушка, которая целовала Эдварда. Финли только теперь смог внимательнее рассмотреть её: светлые волосы аккуратными локонами лежали на плечах, длинное дорогое бордовое платье с золотым поясом и украшения — совершенно очевидно, придворная красавица. — Вот уж кому, а тебе о нём точно знать не стоило, — едко отозвалась Патриция. Лицо придворной девушки вдруг исказилось: она была похожа на возмущенную хищницу, которая вот-вот бросится на добычу. Патриция, впрочем, жертвой становиться не собиралась, и была готова дать отпор. Финли стоял между ними как истукан. До него медленно доходили плохие мысли: ещё чуть-чуть, и эти двое сцепятся в драке. Неожиданно вмешался принц Эдвард. — Роза, вы знакомы? — спросил он у придворной девушки. Роза изящным жестом поправила светлую прядку, и только одним этим движением полностью испортила о себе впечатление. — К сожалению, — Роза и Патриция сказали это одновременно с одинаковым презрением. Финли бросил быстрый взгляд на принца Эдварда и понял, почему Роза ему не понравилась. Они с принцем были похожи так, как похожи любые люди, проводящие вместе много времени. Финли едва сдержался от разочарованного вздоха: плохого учителя выбрала себе Роза, плохого. Вот же чёртова знать. Неожиданно Роза потеряла интерес к Патриции и перевела взгляд голубых глаз на Финли. — А у тебя какой дар? Финли опустил глаза на свои руки: непривычно было, конечно, постоянно ощущать, как запястья стягивает кожа перчаток, но так он сможет избежать лишних касаний. А, соответственно, и лишних проблем. Теперь уж у него есть негативный опыт их последствий. — Я могу менять цвет любого предмета, к которому прикоснусь, — ответил Финли, ни на что не надеясь. — Так вот почему ты был цветным! — Генри даже подскочил от догадки. Эдвард нахмурился и ткнул брата в бок локтём — тот недовольно забурчал, а потом замолк. Роза в удивлении вскинула брови. — В самом деле, можешь? — поинтересовалась она и с завистью взглянула на шикарные фиолетовый наряд Патриции: — Я хочу золотое платье. Финли опешил от этого, в действительности, приказа. Но он умел делать красоту — учился этому долгие месяцы, — поэтому он без лишних слов встал на одно колено перед Розой, снял перчатку и прикоснулся к подолу её платья. И тут произошло настоящее волшебство: бордовая ткань подёрнулась солнечным сиянием, зажглась, точно ночные светлячки, и рассыпалась золотым дождём по юбке. Светлый пояс соскользнул с девичьей талии и обратился искрящимся шлейфом — лёг на траву. Розу объяла мерцающая аура, сотканная из чистого волшебства, и присыпала ключицы, спрятанные за мелкой сеточкой, миниатюрными блестками. Упругий корсет обтянул осиную талию, а подол расцвёл, точно солнечный цветок. Финли открыл глаза и поднялся, натянул перчатку, а когда огляделся, то увидел принцев. Оба сидели на шезлонге с раскрытыми ртами и не шевелились. Они выглядели так комично, и Финли готов был многое отдать, лишь бы запечатлеть этот момент! — Вот на чей дар Сердце не поскупилось! — присвистнул принц Генри. Патриция закусила губу и схватила Финли за локоть. — Пойдём, пожалуйста, — прошептала она ему на ухо, но эти слова, к её большому сожалению, услышала Роза. — Погодите, куда нам спешить? — медовым голосом протянула она и пронзительно посмотрела на Финли: — Я желаю видеть тебя в качестве моего камердинера по гардеробу. Ты будешь отвечать за мои наряды, заботиться о том, чтобы у меня на каждый день было платье и содержать их в чистоте и порядке. У тебя будет жалование, своя комната и, может быть, если ты получишь должность повыше, свои собственные слуги. Единственное, ты не сможешь покидать дворец без моего разрешения. Это очень, — Роза особенно выделила это слово, — престижная работа. У Финли дыхание перехватило. Его мечта — подняться куда-нибудь повыше, чем деревенский костюмер для местных модниц — сейчас сама распахнула перед ним свои двери. А служить такой высокой особе было вообще сродни сказке! Если Роза станет полноправной принцессой, а потом и королевой, то Финли мог бы жить припеваючи до конца своих дней, ведь одевать королеву — это предел мечтаний. А жизнь в королевском дворце могла бы дать ему тысячу возможностей для самореализации. Патриция тронула его за плечо. Финли вырвался из своих сладких грёз и взглянул на неё. Её влажные глаза смотрели умоляюще, и Финли растерялся: он ощутил себя безвольной куклой, хозяйка которой решает, выкинуть её или же сжалиться? — Интересно, что же он выберет? — протянул Генри. — Никогда не видел чего-то более интригующего! Похоже, Финли в этот момент выглядел как актёр театра самой драматичной и слезливой постановки. Он глубоко вздохнул и решил. — Прости, Пати… — едва слышно прошептал он, но Патриция всё прочитала верно.***
Финли сидел, сложив руки на коленях, на ступеньках перед входом в дом. За спиной кудахтали в загоне куры, трясла колоколом коза, и этот звон болезненно отзывался в душе у Финли. Он тупо смотрел перед собой и видел: там, на горизонте, вместе с закатом догорала его заветная мечта. Разбилась внезапно, словно нечаянно задетая ваза упала с камина на плитку. — Фин, — Патриция подошла незаметно и опустилась перед Финли на землю: — Фин, ты ещё можешь передумать. Он посмотрел в прекрасное лицо Патриции безо всяких эмоций и сильно помотал головой. Белесые прядки волос упали на лоб и закрыли глаза. Он резко сдул их. Патриция аккуратно взяла его ладони в свои. — Пожалуйста, Финли, я вижу, как тебе больно отрывать себя от этого, — умоляла она. Казалось, что она сейчас заплачет. — Они дали тебе время до заката, и ты ещё можешь успеть. Мой отец даст тебе самого быстрого коня, и вы домчите за полчаса. Финли сжал зубы и категорично мотнул головой. — Но почему?.. — в отчаянии спросила Патриция. — Это же твоя мечта! Финли упрямо посмотрел в глаза Патриции. Его собственные глаза горели. — Помнишь, ты говорила, что мечта каждой девушки — взаимные чувства? — медленно проговорил Финли. — Ну да, и что? — с придыханием спросила Патриция. — Я твою мечту поставил выше своей, — твёрдо сказал он и сжал её ладони. С лица Патриции словно бы спала плотная вуаль: глаза засияли от догадки, а потом она потянулась вперёд, одной рукой обхватила Финли за шею и с великим чувством, сладкой истомой, искренней страстью прильнула к его губам. Это был самый лучший поцелуй в жизни Финли, и ему бы очень не хотелось, чтобы он стал последним. Сейчас, объятый оранжевыми лучами уходящего дня, самого прекрасного дня, он понимал, что это был лучший выбор в его жизни. И эту мечту он ни за что не упустит.
