"Тайна звёздного убийства"

      Вздох.       Тело быстро поднимается с кровати, но тут же спотыкается о ногу, ударяясь спиной о кроватный бортик. Лицо жмурится от боли, выдавая короткий недовольный стон.        В ушах всё ещё раздавался периодический высокочастотный звон — будильник, что Итер, по привычке, засыпая, положил у себя под ухом. Перед глазами стояла пелена. Он плакал во сне? Хотя, по большому счёту, ничего удивительного. После недавней произошедшей семейной трагедии подобное стало обыденным явлением.       — Черт, — вырвалось из уст мальчика, после чего тот, сощурившись, всматривается в потолок. — Очередной кошмар.       За дверью послышался топот ног, поднимающихся по лестнице.       — Итер, ты здесь? — произнёс взволнованный женский голос. — Итер, открой дверь!       Дверная ручка забарабанила, заставляя мальчика временно закрыть уши. Будильник всё ещё не отключился, и подобный «дуэт» вызывал у Итера бурю негодования.       — Д-да, сейчас, — наконец смог выдавить из себя парень, выключая будильник.       Открыв дверь, на мальчика уставилась женщина среднего роста в офисном костюме, с чрезмерно заметными отёками под глазами и платиновыми волосами.       — «И чего она так взбунтовалась. Я что, опять кричал во сне?» — подумал про себя Итер. — «Видимо да…»       — Что-то случилось? — невинно посмотрев на мать спросил парень.       На лице женщины засела маска неподдельного удивления.       — Похоже, что нет, — чуть улыбнувшись произнесла та.       Повисла неловкая пауза После смерти сестры в их доме пропал хоть какой-то смысл задавать больше половины прежних вопросов, например таких, как: «как дела?»; «как спалось?»; «что планируешь делать?»; «почему ты грустный/грустная сегодня?»; «как день прошёл?» и т.д. — всё равно услышишь неправду.       Мальчик начал постукивать подушечками пальцев по коленным чашечкам, бегло осматривая взглядом новую комнату и ища хоть какую-то мелочь, за которою можно зацепиться, что бы воспроизвести диалог.       — Мы с отцом уезжаем, — протяжно произнесла женщина, ожидая реакции сына. — В холодильнике омлет, если хочешь пое…       — Так рано? — не дослушав мать произнес парень.       — Работа новая, график другой, — снова кротко улыбнулась та.       — «Точно.»       После пятисекундной паузы женщина уже было собиралась уходить, но Итер подбежал к ней со спины и крепко обнял, не давая уйти. Когда мальчик ослабил хватку женщина усмехнулась и, повернувшись к нему лицом, ответила тем же.       — Удачи тебе, — быстро пролепетал мальчик, сильнее вжавшись носом в материнское плечо.       — И тебе, солнце, — опять протяжно и искренне улыбнувшись произнесла женщина       Потрепав мальчика по голове, та отстранилась. На бледных щеках теперь красовался еле заметный румянец, а по одной из них скатывалась слеза.       Итер не знал, как правильно отреагировать, конечно, хотелось ещё раз поддаться вперёд и снова обнять, сказать, что они совсем справятся, что всё будет хорошо, в чём, конечно, и сам мальчик не был уверен… А может лучше вообще сделать вид, что ничего не заметил, как всегда промолчать и снова состроить маску беззаботного, счастливого шестнадцатилетнего подростка? Да, второй вариант определённо кажется намного лучше, ведь в противном случае Итер боялся бы, что мать ещё хлеще расплачется у него на руках. Если уж от простых объятий она не может сдержать слёз, то страшно представить, какое впечатление на неё воспроизведут подобные слова из уст ребёнка. Хотя, возможно именно такой выплеск эмоций ей сейчас как раз таки и нужен?..       — Мама… — чуть было начал Итер.       Женщина улыбнулась слегка сильнее и коротко, горько посмеялась. Вытирая запястьями слёзы с зажмуренных глаз, что стекали на покрасневшие щёки и падали на алые обкусанные губы, тихо шмыгнув носом произнесла:       — Всё в порядке. Я не плачу.       И с грохотом повалилась на колени…        В сердце Итера больно кольнуло, оно сжалось от вида плачущей матери и смазанной туши под её растёртыми глазами. Стоя над морально-истощённым родственником мальчик не знал, как ему поступить, он терялся в догадках. Здесь, на полу в его комнате, свернувшись как кот в подрагивающий комок мать казалась ему такой хрупкой и беззащитной и, наверное, такой та может быть только с ним… И по тому парень не стал ей ничего говорить, ведь если начать её успокаивать, то она как обычно наденет на себя маску спокойствия и миролюбия, опять скроет свои проблемы и чтобы не пугать близких людей навсегда закроется от них, верно? Да и вообще, говорят слёзы помогают… Конечно не хотелось использовать родную мать как подопытную крысу, проверяя на ней разные способы излечения душевной боли, но ведь это гораздо лучше, нежели чем постоянно наступать на одни и те же грабли… наверное…       — Тсукико, мы опаздываем! — прозвучал мужской голос снизу.       — Хорошего дня, Итер, — мать шустро осмотрела сына и поднявшись с пола выбежала на первый этаж, а мальчик, глядя в никуда остался на том же месте.       Внутри пустота. Итер не только не знает, что ему делать, он даже не может понять, что ему чувствовать. Вместо прежнего ощущения растерянности теперь ничего не осталось. Кажется, сердце не колотится и слёзы не идут… в ушах правда звенит, но это ещё с момента пробуждения. Усмехнувшись, парень начинает метаться взглядом по комнате, пытаясь ощутить хоть что-то и его попытки, к сожалению не оказываются тщетными. В голове наконец всплывают слова, которые всё же побуждают мальчика на эмоции:       — «Я опять всё испортил.»       Стоя на том же месте и слыша успокаивающие речи отца Итер продолжает самоугнетаться, считая себя причиной материнского беспокойства. В голову парня приходили самые отвратительные и ужасающие мысли, которые казались тому вполне правдивыми. Всего за несколько секунд на него сваливаются все тягостные воспоминания и речи из недавнего сна, что так отчаянно пыталась выкрикнуть Люмин и, наверняка, это было что-то по типу: «Это ты во всём виноват!» или «Это из-за тебя!», но то, по большому счёту, не имело никакого значения, смысл всё равно оставался таким же…       Лицо Итера пробирает холодок, по щеке к подбородку медленно скатывается холодная струйка. Слёзы. Вновь ненавистные ему слёзы предательски скатываются по лицу. Негодующее, огорчённое лицо мальчика превращается в уставшее от жизни и прискорбно-жалкое, по отношению к самому себе. Взгляд постепенно затуманивается, солёная пыль в глазах мешает что-то разглядеть. Итер всё ещё не может понять, как ему поступить, он не валится на пол, как мать, не пытается вытереть показатель его слабости с щёк, тот продолжает стоять на полу и до крови прикусывает губу, в сотый раз прокручивая в голове образ обречённой родственницы.       Но ему нельзя выдавать свои настоящие мысли и проблемы, не хотелось, чтобы кто-то увидел такую его сторону, даже будучи одному в комнате, при подобных обстоятельствах всё равно страшно, что кто-то зайдёт. Его же отвергнут, если он не будет постоянно весёлым и жизнерадостным. Возможно, также думает его мать? Может быть когда-то потом, с другим человеком и при другом положении, мальчик сможет принять норму подобных действий, но, к сожалению, только не сегодня и не сейчас…       Шмыгая носом, парень растирает вдоль глаз застывшую соль, вновь надевая на себя маску счастливого и любящего жизнь человека.       Беря в руки телефон и включая фронтальную камеру Итер с ужасом смотрит в экран. На отзеркаленной поверхности «красуется» вид рдеющего заплаканного лица, кудрявые волосы — золотистые реки, отсвечивая экранный свет в зимней утренней тьме расплываются по дрожащим от рваного дыхания плечам, солёные мокрые ресницы то и дело вздрагивают и метаются по комнате, открывая вид на медовые радужки, казавшиеся ещё светлее на контрасте с красной кожей.       — Хах, как девчонка, — вновь прикусив пухлые губы грустно посмеивается Итер, смотря на время.       На часах 7:20, а уроки начинаются в ровно в 9:00. Отлично. Значит есть ещё около двух часов на то, что бы привести себя в порядок.       Щелчок двери окончательно вывел парня из дум.       — «Родители ушли.»       И тут же вспоминая картину происходящего встряхнул голову подальше от дурных мыслей.       На телефон приходит смс от некой «Гань Юй».       — «Она, вроде бы, классным руководителем на родительском собрании представлялась.»       Неизвестный       Здравствуй, Итер. Сегодня твой первый учебный день, если ты вдруг забыл. В 8:50 я смогу встретить тебя в холле школы.       Вот расписание:       *Прикреплённый файл*       Если вдруг не сделаны уроки — не беспокойся, родители предупредили о том, что тебя нет в электронном дневнике, а так же о том, что учебники тебе выдали только вчера.       В конце дня добавлю тебя в группу класса.       Гань Юй — завуч твоей старшей школы.       Итера несколько удивил такой чёткий и внимательный подход учителя к своим ученикам. Долго не раздумывая что написать, он ответил так: «Хорошо, спасибо.»       Подходя к ванной Итер задумался. Новый контингент, новые знакомства, новая школа, новая страна в конце концов. Казалось бы, всё это должно только радовать любого современного подростка, наверняка пересмотревшего по шестому кругу какие-нибудь японские фильмы и «орла и решку» с их поездками в страну восходящего солнца, но нашему мальчику это безразлично и даже неохотно, в каком-то смысле.       Конечно, любому человеку пусть то семилетний ребёнок или вполне взрослый осознанный тридцатилетний мужчина, неважно, всем будет грустно уезжать из родного места, города, что тебя воспитал и поставил на ноги, больно терять друзей и знакомых, осознавая, что больше никогда их не увидишь. Но семья Итера с самого раннего его детства была в разъездах, зная только национальность своих родителей и домашний говор, он мог понимать к какой стране ближе относится, но по-настоящему родного и уютного домашнего уголка у мальчика никогда не было. Тоже самое касалось и друзей. Из-за постоянной смены места жительства ему было попросту не с кем общаться: то язык плохо знал, то вообще унижали непонятно за что. В общем, детство Итера прошло не на самой лучше ноте, что так же можно заметить по белым шрамам на запястьях.       И вот теперь, задержавшись в России на семь лет, что, кстати, было самым большим промежутком между переездами за всю его жизнь, они переехали в новую страну, которая плюсом находилась не в Европе, как все предыдущие, а в самом известном и желанном городе Азии — Токио.       Переезд в эту страну был вызван не столько отношением родителей к работе, хотя, конечно, надобность в удобстве местонахождения всё же возникла, но больше он был направлен на то, что бы абстрагироваться от терзающих мыслей и глубокой душевной боли, что надолго засела в сердце после ухода одного из близнецов…       Вернувшись в комнату после водных процедур мальчик снова посмотрел на время: 7:40, а выходить в 8:30. Ну тут пока всё как и в Российских школах, ничего нового, а вот дальше идут темы посложнее, такие как: триместровые даты, наличие 12-го класса, возраст, с которого можно переходить и другое. А учитывая, что в России немного другие возрастные критерии — Итер будет явно младше, наверное, большей части своих одногруппников. Ну и как же без его любимого «переселения народа» из одного учебного заведения в другое, в зависимости от твоего школьного звена.       Смотреть в стену и обдумывать что-то подобное, конечно, было весьма скучным занятием и потому оставшееся время ожидания инквизиции в новой школе мальчик решил убить сидя за ноутбуком.

***

      И снова громкий звон. От резкого звука, на которые у Итера даже панические атаки случались из-за травли в средней школе, мальчик испуганно роняет мышку и с широко раскрытыми глазами смотрит на источник его испуга.       Видя сзади себя злосчастный будильник он злобно фыркает и выключает столь ненавистное ему изобретение человечества. Обречённо смотря в ноутбук с проигранной каткой в «с-s», где его так же попутно обозвали за Ofc стойку и даже жалобы кидали за то, что играет «как девчонка» — Итер идёт собираться в школу.       — «Нет, всё-таки я не умер.» — думает парень про себя, заплетая золотистые волосы в косу до талии.       Следом он надевает молочную рубашку, с отвращением смотря на свой оголённый худощавый торс. Весь в шрамах и недавних порезах, а на животе даже английскими буквами однажды, за очередными групповыми издевательствами, ему канцелярским ножом вырезали три буквы — «n», «e» и «x», потом ещё хотели что-то дописать, но физрук пришёл в раздевалку раньше. Наверное, они хотели написать «next», ведь таких «везунчиков», как Итер у этих отморозков до него было тысячи. А он просто ещё одна очередная игрушка для них, которая, видимо, должна была умереть следующей.       Парень осторожно провёл кончиками пальцев по местам надрезов, после чего начали появляться фантомные ощущения лезвия на коже и вкус железа на языке.       Мальчик обхватил себя двумя руками, сжимая кожу до красных следов, пытаясь избавиться от противных ощущений, после чего поспешно начал надевать чёрные мешковатые штаны, пытаясь не забивать голову лишней ерундой, чтобы окончательно не испортить день…       В итоге, уже перед выходом из дома, на парня была надета персиковая куртка до колен, нежно-голубая шапка, шарф такого же цвета, обувь чуть выше щиколотки и, конечно же, знаменитая школьная японская форма.       — «Хоть бы не засмеяли за внешний вид.»

***

      На улице дубак. Ну конечно, что ещё ожидать от января в -21о, так ещё и в 8:40 утра. Почувствовав, что парень знатно опаздывает и пешком за каких-то жалких десять минут до школы не дойдёт, он вызвал такси. Номер маршрутки до нужной улицы он всё равно не знает, а выкручиваться как-то надо было.       Сев в довольно дорогое средство передвижения, мальчик тут же попытался надеть наушники, чтобы, на всякий случай, не отвечать на надоедливые расспросы таксиста, имея на то уважительную причину, но опоздал. Машинист тут же на своём родном японском языке начал задавать вопросы по типу: «откуда приехала?» или «как зовут?», при этом обращаясь к Итеру в женском роде, на что тот даже не стал его поправлять — уже привык. Заметив сухие ответы пассажира и его явную неохоту выходить на диалог- мужчина, водивший машину, с обречённым вздохом всё-таки решил замолчать, чтобы не нервировать мальчика оставшуюся поездку.       Итер по началу не понял, чем вызван такой бурный интерес к его жизни. Водитель узнал о том, что мальчик неместный, имея при этом идеальное знание языка и превосходный акцент, совсем не отличимый от произношения коренных жителей. Родители всё-таки за два года до переезда предупредили о возможной смене места жительства, чтобы на то время дети успели как следует подготовиться. Сначала парень вообще думал, что таксист- маньяк-педофил и он так выстраивает доверительные отношения с их жертвами, а затем усыпляет и делает с теми ужасные вещи, но в итоге, из-за своей крайней, появившейся совсем недавно апатии, решил сойтись на том, что все японцы очень доброжелательные, общительные и любопытные люди, имея до этого ещё возможность переговорить с курьером по доставке и школьной библиотекаршей — Лизой, что вчера выдала ему учебники.       А про информацию о прошлом месте жительства решил перевести на свою европеоидную внешность, хоть мать и японка, но ничего азиатского в себе, кроме низкого роста за всю жизнь мальчик так и не нашёл.       Всю оставшуюся поездку он щурился в окно, иногда косо поглядывая на таксиста и пытался сделать вид, что слушает музыку, незаметно кивая головой в такт и постукивая пальцем по колену в том же ритме.       И за это время смог убедиться, что даже в такой, казалось бы, уважаемой и престижной стране существует такой же быдловатый контингент, как и во всех тех местах, в которых за всю свою не столь долгую жизнь Итер успел побывать.       Около пивного магазина, к примеру, стояла свора 20-ти летних подростков, что скорее всего дожидалась открытия. Подумать только, всего 8 утра, а какие-то индивиды уже минут 30 стоят возле пивнушки и, наверное, мечтают о какой-нибудь отвратительной балтике или о бутылке 40 градусной водки, чтобы либо разогреться (в чём Итер очень сомневался) либо снять вчерашнее похмелье, что уже было более вероятно… А там, за жилым домом во дворе, на детской площадке обжималась какая-то парочка, на что Итер только недовольно сморщил нос и в отвращении отвернулся.       Или вот тоже, практически на пороге его новой школы он заметил нескольких подростков, похоже его возраста, обсуждающих проходящую мимо девушку и курящих прямо перед школьным забором. И Итер подобное, как, впрочем, и прошлые аспекты, явно не поощрял. Нет, конечно иногда он и сам не отказывал себе в удовольствии втягивать запах дешёвого табака, но делать это перед учебным заведением, да ещё и присвистывать мимо проходящей девушке, которая явно была не в восторге от их внимания — это уже какое-то бесчинство.       Двоих из этого трио мальчик даже сумел запомнить. Один был высокого роста и европеоидной внешности, с рыжими волосами, другой значительно ниже, но при этом так же обгоняя Итера по росту. Вроде бы азиат, с чёрной густой чёлкой. Третья, вроде бы, девушка. Та спрятала голову в капюшон и, казалось, не обращала внимание ни на что вокруг, как, впрочем, и на своих товарищей, которые пытались ей что-то сказать. Роста она была чуть выше второго.       Задумавшись, мальчик не услышал крики таксиста о том, что уже пора выходить и, почувствовав чью-то ладонь на своём плече, вздрогнул и резко повернув голову, вытащив один наушник из ушной раковины.       — Приехали, — с улыбкой повторил таксист.       — Да, извините, — немого краснея пролепетал мальчик, на что водитель только шире улыбнулся.       Итер быстро достал телефон, что бы проверить время и ужаснулся, включая смартфонный экран: на дисплее отображается время: 8:55. Ну всё, ему конец. Не успел толком начаться его первый учебный день, как он уже совершил огромную ошибку.       Живо протягивая таксисту 2 йен, он пулей выбегает из машины несясь к той самой счастливой троице.

***

      — Эй, Синьора, может ты наконец удосужишься ответить на вопрос? — с явным раздражением сказал паренёк с ростом опрашиваемой, на что та одарила его нахальной усмешкой.       — Не заводись, Скар, её светлость на данный момент не желает разговаривать с челядью, — с подстёбом съязвил рыжий, потрепав мелкого по голове, на что юноша с чёлкой не на шутку разозлился, а молчаливая девушка, недовольно фыркнув, начала поджигать сигарету.       Она первая заметила бегущего в его сторону Итера и, усмехнувшись, что-то пролепетала стоящим рядом драчунам, которые тут же успокоились, устремив свой взор в сторону несущегося мальчика.       Веснушчатый высокий европеец хитро ухмыльнулся и нашёптывая что-то парнишке с чёлкой, хотел начать разговор с подбегающей «косичкой»:       — Эй, малышка, куда спешишь? — опять восприняв Итера за девушку, на ломанном японском спросил рыжий.       Нашему мальчику было явно неинтересно выслушивать своего рода комплименты от каких-то рандомных смазливых пацанов, которые, плюсом, недавно так развязно себя вели, и потому тот быстро пронёсся меж них, подбегая к ступеням школы.       Рыжий, смотря в сторону Итера с приоткрытым ртом, был явно шокирован только что произошедшей ситуацией. Ещё ни одна девушка, видимо, не критиковала его кокетство и уж тем более не игнорировала, а это для него был просто какой-то исключительный случай.       Мальчуган с чёлкой залился громким смехом, а белокурая азиатка, задрав подбородок, ехидно улыбнулась.       — Ну что, Чайльд. Похоже это было единственная девушка на этой планете, которая не посетит твой горем, — вытирая слёзы с глаз произнёс первый.       — Девушка? — приподняв бровь сказала вторая.       Рыжий хотел, что-то ответить им двоим, но прозвенел звонок. Вот и всё, первый учебный день третьего триместра окончательно начался.