сетчатые колготки

сверху слышится глухой стон, а затем акуму тянут за ворот тишки на себя. выводят из уборной, открывая вид на всё те же пьяные тела. громкая музыка и знакомые лица мелькают через раз. уже не тошнит, но состояние как после самого жуткого аттракциона с раскачиванием, сережа жмется ближе к теплой руке. на улице довольно прохладно от резкой смены температуры, капает мелкий дождь, частые капли разбиваются о кожу, создавая неприятное чувство влаги на лице и одежде. дышать становится легче, не так душно, но по курседу так не скажешь, горящие кончики ушей это выдают. шатен тащится за младшим, словно тряпичная кукла, тело настолько расслаблено, но желание никуда не пропало. образ сплитового засел в голове, весь такой мягкий, чувствительный, неловкий и ужасно возбуждённый. брови сведены к переносице, дрожащие выдохи и вдохи, сведенные ноги, расширенные зрачки и юбка, открывающая вид на нереальное зрелище с его ракурса. волна возбуждения проносится по всему телу, отдавая жаром в пах. тем временем они уже оказываются у мустанга, в который буквально вжимают кира со всей силы. болезненный стон вырывается из груди, он не успевает растаять в воздухе, тонет в чужих губах. поцелуй выходит неловким, сталкиваются зубами, но никого из них это не останавливает. акума на ощупь касается дверной ручки, прижимая к себе парня, чтобы впустить обоих внутрь салона и продолжить начатое. в машине намного теплее, тонированные стекла закрывают обзор на соединяющиеся воедино тела. сережа зарывается пальцами в крашенные волосы, зачесывая кверху и касаясь своим лбом чужого. губы со слышимым чмоком разъединяются, заставляя курседа невольно выпустить недовольное мычание. красные пятна смущения вновь покрывают лицо старшего, когда акума шепчет в самые губы о том, какой он красивый. тела непроизвольно трутся друг об друга, распыляя пламя между ними. руки тянутся к краям тёмного худака, открывая вид на подтянутое тело с выделяющимися ребрами. сережа смотрит с минуту, запоминая расположение каждой родинки или шрама, чтобы не пропустить расцеловать ни один миллиметр тела под собой. от кира пахнет чем-то сладким до безумия, возможно во всем виновата юбка, пропитавшаяся женскими духами, а может и правда тело парня обладает особым запахом. пальцы очерчивают корявые линии, проходятся по тазовым костям и грудной клетке, мурашки вновь ощущаются так четко, отчего губы растягиваются в слабой улыбке. — клянусь, ещё немного и я сойду с ума, — пальцы сплитового упираются в плечи, пока сережа вылизывает чужую шею и оттягивает кожу, создавая все больше пятен на бледной коже. младший глухо стонет, когда елозит на чужих бёдрах и сталкивается своим возбуждением о чужое. мучения шеи прекращаются на этом моменте, но бесстыдные руки тянутся к ягодицам, сжимая, по ощущениям, до синяков. тела прижимаются тесно, двигаясь в унисон, но кончить в штаны то ещё развлечение, поэтому кир пытается стянуть лёгкие клетчатые штаны с акумова. шатен не отстаёт, натягивая юбку выше талии и стягивая трусы, сетчатые колготки оказываются разорваны в месте паха. первый громкий стон раздаётся почти на ухо, когда сережа медленно ведёт по всей длине, касаясь головки, из которой уже сочился предэякулят. размазывает по стволу, двигая рукой всё чаще с каждым новым оборванным вздохом, вглядывается в чужое лицо. пухлые губы покраснели и потрескались, язык размазывает слюну по ним. сомкнутые ресницы трепещут, курсед фокусируется на собственных ощущениях, забывая, что и человеку напротив нужна помощь. акума напоминает о себе, соединяя оба члена вместе и перехватывая запястье кира, чтобы тот повторно обхватил, создавая собственный темп. шипение сережи оседает на губах сплитового, который сразу же проникает языком в чужой рот, проводя по небу и сплетая языки между собой. воздуха так мало, прокуренные лёгкие горят, а бёдра движутся сами по себе. шатен отстраняется первым, кое-как стаскивая парня с колен, тело онемело от неудобной позы. курсед ударяется затылком о стекло, пока старший освобождает больше места для удобного расположения обоих. трусы и колготки летят на переднее сидение, ноги с поджатыми пальцами размещают на плечах. слюна смачивает пальцы и один входит в горячее нутро, растягивая стенки, пока акумов успокаивающе ведёт губами и языком по выступившим косточкам. сгибаясь в три погибели парень уделяет внимание и члену, языком слизывая капли семенной жидкости по кругу. сосет усердно, расслабляя горло и заглатывает до основания, жмурясь от подступившего рвотного рефлекса. обблевать ещё и салон вместе с разгоряченым телом будет худшим финалом, поэтому шатен концентрируется на ощущениях, двигая головой чаще, но не так глубоко. однако татуированная рука хватает чересчур грубо, насаживая до конца, курсед кончает в глотку, двигая рефлекторно бёдрами. сережа давится спермой, освобождая рот от члена, но половина семени всё равно оказывается проглоченной. кир обмякает на удобном кресле, но расслабиться не дают пальцы внутри, количество которых прибавляется, он и не заметил как уже три помещаются внутри. акума делает последние толчки перед тем как вставить. — у меня с собой нет презервативов, — вылетает приглушенно и низко для собственного голоса. парень чешет неловко голову, смотря сверху вниз, пот стекал по лбу, волосы взъерошенны, а член стоит колом. сплитовый сглатывает, смачивая горло. — я тебе девка какая-то? вставляй быстрее, блять, пока я не передумал — последние слова уже звучат хрипло и протяжно от ощущения боли в анусе. вставлять на всю длину было самой уебанской идеей сережи, курсед уже пожалел, что вообще хоть что-то произнёс, но стон у самого уха разрезал каждую мысль в голове, оставляя за собой дымку. ногти неприятно впились в кожу, но то, как стенки сжимали акуму внутри несравнимо ни с чем. медленные движения заменились на более быстрые и глубокие, оба срывали голоса из-за режущих слух стонов. потные тела терлись друг об друга, создавая слышимые шлепки. машину сотрясало от движений, что не было замечено во мгле ночи и безлюдном месте. курсед вновь кончает, сжимая в руках хрупкое тело и ощущая как внутри пульсирует член. от резкой узости внутри, акумов кончает следом. истома накрывает обоих, не было сил даже пошевелиться, но удержаться от лёгких поглаживаний по голове кир не смог. крепкие руки обхватили его за талию, стискивая в объятиях.