tolerate it

      Тимоти не выдерживает взгляда сестры — улыбается. Ей от него что-то нужно, предвкушение легко считывается с глаз такого же цвета, как и у него самого.       Она приподнимает брови в удивлении.       — Чего, Тимоти? Что ты на меня так смотришь?       — Аналогичный вопрос я хочу задать тебе.       — Когда ты познакомишь меня со своей девушкой?       — А вы разве не знакомы?       — Как с девушкой, Тимми, — выделяет Полин предпоследнее слово.       Он кашляет.       Вряд ли такое понравится Селин.       — Полин…       — Я понимаю, у вас тайные отношения, но я ведь о них молчу. Порадуй меня, — тянет руки к брату, обхватывая его ладони, — на старости лет. Организуй ужин.       — Знаешь, не такая уж ты и старая, — произносит он.       Полин картинно вздыхает и с таким же вздохом прижимает ладонь ко лбу.       — О, Тимми!       — Ладно, Полин, я постараюсь, но ничего не буду обещать.       — Спасибо. Уже неплохо, — она довольно улыбается, делая глоток чая. — Кстати, ты поедешь с нами на фестиваль в соседний город?       Под «нами» подразумеваются все люди, с кем они общаются: семья Селин, семья Аккерманов, Лоуренс и Табита. Компания набирается внушительная.       — Когда это?       — На выходных, с пятницы по воскресенье. Я давно не посещала музыкальные фестивали.       — Что-то не очень хочется куда-либо двигаться на выходных. Не думаю, что поеду, — признаётся он.       — Ну ладно.       Полин, встав и сполоснув кружку, уже хочет покинуть кухню, как один вопрос приходит в голову к Тимоти. Он застаёт её, когда она уже переступает порог.       — Полин, я могу кое-что спросить?       — Да, конечно.       — Я нравлюсь Табите?       — С чего вдруг интересуешься?       — Она пыталась меня поцеловать.       Полин не сразу понимает, что он ей говорит, потому что не может сообразить, когда это могло случиться.       — К-когда?       — Когда перебрала с шампанским на вечеринке у Лори.       — Я… Удивлена. Я не была в курсе, — признаётся она.       — Я думаю, она тоже не в курсе, что делала— слишком была пьяна. Так я ей нравлюсь?       Она мысленно стонет. Не может выдать подругу — обещала ей не лезть и хранить секрет.       — Полин?       — М?       — Ты не спросила, нравлюсь ли я ей?       — Нет, не предоставилось удобного случая.       — Ладно, — кивает он, — сам потом выясню.       Тимоти поднимается из-за стола и ставит тарелку с чашкой в раковину, начав их мыть. Полин не шевелится, смотрит ему в спину и думает, как…       Ну и как тут выбирать между близкой подругой и младшим братом?       Никак, потому что уже выбрала.       Как и он выбирает не ехать на фестиваль.

***

      — Знаешь, мне иногда хочется, чтобы Пайн-Плейнс затопило дождями.       — Но если бы это случилось, то мы бы не познакомились.       Селин на его аргумент молчит, а Тимоти хмыкает, торопливо пытаясь достать ключи из кармана джинс. С довольной улыбкой он извлекает их и демонстрирует Селин, открывает дверь дома и пропускает Уолден.       Пятница выдаётся очень дождливой, как потом выясняется. Отправляясь на прогулку, они не думают, что начнётся такой сильный дождь. Селин говорит, что летом тут редко сбываются прогнозы погоды, но в этот раз что-то определённо идёт не так.       Кто же знал, что прогулку в срочном порядке придётся отменять и возвращаться в тёплый дом.       Быть может, целоваться и обниматься под романтично, но Селин и Тимоти не прельщает перспектива после этого находиться в кровати с заложенным носом и больным горлом (повезёт ещё, если высокой температуры не будет).       — Ладно, хоть что-то хорошее случилось, — соглашается она с ним. Сегодня у неё выходной — так как Фредди уезжает на фестиваль, он освободил её и Лори от работы. Только если последняя всё же поехала в соседний город, то Селин решает остаться. Она планирует провести время за книгами, но написавший Тимоти путает планы и и предлагает прогуляться.       Её греет мысль, что они могут провести время вдвоём, не боясь, что их застанут; не нужно каждые пять минут смотреть на часы и думать, не потеряли ли их.       Селин бы поехала на музыкальный фестиваль, будь в его программе новые артисты, но исполнители уже года три как не менялись.       Пятница, суббота и кусочек воскресенья — они проведут это время вместе.       — Сегодня ты останешься? — подначивает её Тимоти, одновременно разуваясь и убирая с лица отяжелевшие из-за дождя пряди волос назад.       — Останусь, — она хмыкает. — Я сниму толстовку здесь, в коридоре, она насквозь мокрая. Залью ещё твой шикарный ковёр.       Тимоти усмехается, кивая. Он следует примеру Селин — тоже снимает толстовку не отходя от входной двери. Сделав это, смотрит в окно — дождь не собирается успокаиваться, наоборот, с каждой новой каплей кажется, что он бьёт по крыше и окнам ещё сильнее.       Дождь должен закончиться явно не скоро.       — Идём, я дам тебе сухую одежду.       Забрав у Селин толстовку, он идёт на кухню, где вешает свою и её вещи на спинки стульев. После этого Тимоти ведёт её в свою спальню.       Он протягивает ей руку назад, и она за неё хватается, послушно следуя за ним. Селин столько раз была в его доме, но почему-то сейчас лицо словно обдало жаром, а сердце затрепетало в предвкушении чего-то.       В спальне Тимоти отпускает её руку. Он подходит к комоду и выдвигает первый ящик, намереваясь дать ей чистые и, самое главное, сухие футболку и домашние штаны. Он только успевает взять футболку, когда Селин, встав позади него, просовывает руки по бокам от его талии. Она упирается ладонями в ящик, не давая Шаламе брать ещё для себя вещи.       Он, положив футболку на комод, медленно оборачивается, оказываясь лицом к лицу с Селин.       Тимоти не поспевает за ней — каждый раз с ним она разная: то позволяет себя целовать, то отталкивает, мол, не время, то сама тянется.       And you're cold and I burn, I guess I'll never learn..       Да, это действительно про них, думает он, вспоминая слова из песни, которая как-то играла у Селин в комнате.       Боже, как же фронтмен группы был прав.       — Что ты?..       Селин отходит от него и поднимает руки, намекая на то, чтобы он снял с неё футболку. Подцепив низ пальцами, Тимоти останавливается.       — Ты уверена?       — Да, — тихо произносит она, кивая. Тимоти тоже кивает и тянет вещь наверх. Отбросив ненужную футболку в сторону (ещё и мокрую), он целует её, обвивая руками за талию.       До кровати они добираются в несколько шагов. Не прерывая зрительного контакта, Селин ложится на спину, потянув за собой Тимоти. Она улыбается, и он не может не улыбнуться в ответ.       На ней ещё остаются джинсы, с которыми он легко справляется. Наклонившись, целует в плоский живот, который Уолден пытается втянуть.       Нечего там втягивать.       Она негромко смеётся, когда Тимоти спускается ниже и целует её в выпирающую тазовую косточку. Шаламе сжимает пальцами её бедро, и тут же чувствует, как его за футболку тянет к себе Селин.       — Ты будешь меня разглядывать или?..       — Прости, но ты прекрасна, — шепчет он ей на ухо, а после целует, нащупывая у неё на спине застёжку бюстгальтера.       — Прощаю, но ты слишком одет.       — Надо это исправить, — лукаво улыбается, вновь целуя Селин.       Запоминает: вьющиеся каштановые волосы, блестящие глаза, руки с тонкими запястьями и гулко бьющееся сердце. Как она обвивает его шею, как шепчет что-то на ухо, прижимаясь ближе; как запускает пальцы ему в волосы, наслаждаясь их мягкостью и шелковистостью; как подаётся навстречу.       Она кусает губы, прижимает Тимоти к себе, устроив свои ладони на его лопатках, и жмурится, когда он, коснувшись губами её уха, слегка прикусывает мочку, а затем спускается вдоль шеи к ключице.       Он не может назвать это просто сексом. Секс не требует обязательств, глубоких чувств к партнёру — после него можно и разойтись, особенно если дальнейшего развития отношений не планируется. Может, это ещё не было любовью, они знали друг друга всего ничего, но это уже было нечто большим.       Не знает, куда может завести их роман, чем может закончиться, но знает, что это они оба запомнят.       Селин подтягивает простыню к груди и прикрывает глаза, медленно и глубоко дыша. Тимоти спускается чуть ниже и кладёт голову ей на грудь, слушая биение сердца Уолден.       Это приносит покой и умиротворяет так, что ничего не хочется делать.       После секса, успокоившись, они болтают о пустяках: о любимом цвете («Зелёный»), о музыке («Мне нравится инди-рок, инди-поп»), о первом поцелуе («Он был в старшей школе, и я ничего не поняла»). Пока Селин рассказывает, Тимоти дотягивается до телефона и негромко включает музыку, выбирая одну из песен из плейлиста, что они составили вместе.       Они выходят из спальни только для того, чтобы поужинать. Селин хочет включить воду и помыть тарелки, как остановлена Тимоти — взяв Уолден за руку, он разворачивает её к себе.       — Что ты?.. — Селин не договаривает — Тимоти накрывает её губами своими, прижимая к себе и ведя в сторону коридора.       — Оставь эту посуду. Потом помою.       — Тимоти…       — Давай останемся тут, — шепчет он ей на ухо, аккуратно уложив на кровать. — Останемся на целый день в постели.       — Отличный план, — она усмехается, устраиваясь на боку рядом с ним.       — Одобряешь? — хмыкает Тимоти.       — Вполне.       Он заправляет ей прядь волос за ухо и, потянувшись, накрывает губами своими. Они начинают целоваться, и в этот момент Тимоти осознаёт, каким словом её можно охарактеризовать.       Она гипнотизирующая.