tolerate it

      — Я переписывался с режиссёром. Сказал ей и о тебе — она спросила, нет ли у меня кого на примете, и я назвал твоё имя, Табита. Мне нравится идея сняться с тобой в одном проекте.       Этих слов достаточно, чтобы Табита расцветает и начинает улыбаться. Полин хмыкает, глядя на эту сцену: прямо как из какого-то романтического фильма, не иначе. Но нет, это всего лишь завтрак на троих.       — Это было бы просто замечательно, Тимми!       — Да, вот и я о том же, — Тимоти улыбается. Звонит телефон, и он тут же отвечает. — Да, Дениз?.. — выходит из-за стола и направляется в гостиную, чтобы спокойно поговорить.       Полин вздыхает: она видит, как смотрит на её брата Табита. Она рада и влюблена. В работе предоставится возможность сблизиться с ним, но вот проблема — он ожидает другого.       Ему просто хочется поработать со старым другом.       — Может, ты познакомишься с кем-нибудь на съёмках, — осторожно тянет Шаламе.       — Полин, мы уже об этом говорили. Чувства к нему у меня появились не вчера.       Фостер делает глоток чая, шумно отпив его. Полин смотрит в окно — начинается сентябрь. Встав, она подходит к холодильнику, на котором висит мини-календарь. Вновь подумав о том, что лето закончилось, она срывает листок с августом.       Срывает подобный листок на работе и Эдриан. Он вздыхает, комкая его, и в это время на кухню кафе входит Лилиан Аддинсон, старшая сестра Фэйт.       — Тони пришёл со своей компанией, — поджимает она губы. — День только начался, а уже неприятно.       — Может, мне выйти и убедить его пойти в другое место?       — Спасибо, Эдриан, но это несмертельно. Я справлюсь. Это ведь Тони Томпсон, а он не вселенское зло.       — Это тонкая грань.       Лилиан на это хмыкает. Подумав, спрашивает:       — Кстати, Эдриан, а что там с поступлением? Осень началась. Думал, куда поступать?       — Да, я в курсе, — кивает он. — Займусь этим.       — Не слышу энтузиазма в твоём голосе.       — Это важное решение.       — Или не хочешь?       — Нет, хочу, но…       — Но есть Селин, — заканчивает Лилиан за него. — Вы всё никак не определитесь, кто поступает. Пока это будете обсуждать, вместо вас поступит Эллиот. Ты такой джентльмен, Эдриан. Но иногда можно… И нужно думать о себе.       Но Эдриан с ней не согласен, и Лилиан это знает, поэтому нисколько не удивляется его ответу.       — В семье так не поступают. И с семьёй — тоже.       — Так в Пайн-Плейнс можно сидеть до старости.       — Если так суждено, то, что ж, ладно, — он пожимает плечами.       — Эдриан, такое благородство никто не оценит. В этом мире нужно заботиться о себе, — повторяет с нажимом Лилиан. — Подумай об этом.       Аддинсон ставит чашки с чаем на поднос и, подхватив его, уходит с кухни. Эдриан вздыхает, массируя переносицу пальцами.       Он не может так поступить с Селин. Сестра должна уехать из Пайн-Плейнс. Ничего её тут (как и его, как и всех остальных их родственников) не держит.       Работа?       Достойна лучшего, чем драить чужие дома.       Семья?       Они не пропадут. Неплохо справляются, вдобавок, Нил им до сих пор помогает. Для него это не в тягость, он только рад делать всё для родных.       Вторая половинка?       У Селин этого нет. Да и не была она человеком, который готов был оставить или бросить всё ради любви. Селин всё просчитывала, полагаясь на рациональность.       А у него была Фрэнсис.       И ради неё он готов оставаться и быть счастливым здесь, в Пайн-Плейнс, работать в кафе официантом и находить прелесть в этом.       Но ещё есть Эллиот. Младший брат его беспокоит. И теперь даже сильнее Селин — та смогла дать сдачи и постоять за себя, а Эллио же терпит до последнего и надеется на дипломатическое урегулирование конфликта.       Эдриан думает обо всём этом целый день. Поэтому когда мама накрывает на стол, он решает подняться в комнату к Селин и поговорить с ней перед ужином. Он, постучавшись, заходит в комнату.       Уолден сидит на кровати, только, очевидно, вернувшись из душа — вытирает волосы полотенцем.       — Эдриан?       — Я ненадолго. Я… Хотел извиниться за свои слова, — начинает он. — Слышал, что у тебя есть неделя отпуска. Ты могла бы поехать в Нью-Йорк. Знаешь, что? Поезжай и посмотри университеты или колледжи. Я говорил с Нилом, он будет очень рад, если ты приедешь, уже ждёт тебя. Заодно отдохнёшь.       — Эдриан…       — Возьми и подключи к делу с учёбой Дороти, пусть сделает что-нибудь полезное. Заодно Нила проведаешь — это успокоит расшатанные мамины нервы. И не спорь со мной, — торопливо добавляет Эдриан, видя, что Селин открывает рот, чтобы что-то сказать.       — Не в этот раз, — хмыкает она. — Хотела поблагодарить за идею. Я о Нью-Йорке, если честно, даже и не подумала.       — На то и нужны старшие братья.       Селин отбрасывает полотенце в сторону и, встав, походит к Эдриану, заключая его в объятия. Приподнявшись на носках, целует его в щеку и искренне, тепло улыбается.       — Я давно тебя простила, Эдриан.       — Спасибо.       — С меня сувениры.       — Обязательно. Ты не отвертишься. Если получится, прихвати Нила — самый лучший сувенир.       Они смеются, и Селин взъерошивает ему волосы.       — Постараюсь.       — Но не поставь при этом на уши весь Нью-Йорк.       — Я подумаю.       «Я уже свожу с ума одного человека, зачем мне весь Нью-Йорк?» — думает она, обвивая шею брата руками.       Вариант Эдриана ей неинтересен.