𝓕𝓻𝓮𝓮𝓭 𝓶𝓪𝓷

Жизнь без сожаления — это не жизнь.

Ганнибал Лектер.

      Фридман проснулась в привычном для себя состоянии с головной болью. Открыла глаза и удивилась. Во-первых, потолок из её квартиры, во-вторых, она лежит раздета. Неужели в этот раз она к себе привела мужчину? Встала с дивана и потянулась. Даже не застелили его, ужас.       Пошла в ванную, почистила там зубы, параллельно любуясь красочным засосом на шее. Ненавидит она, когда кто-то позволял себе их оставлять, однако уже не важно, сейчас пойдёт и выскажется за это обязательно. Расчесалась, помылась и оделась в более приличный вид, чем то, в чём мать родила.       Вышла из ванной комнаты и направилась в сторону кухни. Почему-то дверь туда была закрыта, хотя обычно Дана этого не делает. Возможно, тот мужчина, с которым они уеденялись, готовит прямо сейчас завтрак в знак благодарности, кто знает. Правда, почему-то учительница совершенно не может вспомнить примерную его внешность.       Открыла дверь и обомлела. Нет, ахуела.       За столом на кухне сидела её ученица. Не какая-то обычная тихоня либо же отличница, а та самая светловолосая задира, которая мешает ей проходить практику.       Сидит, прислонивши колени к себе и смотря в сторону одного из шкафчиков. Скорее всего, обдумывает происходящее, но лучше обсудить это, чем додумывать, поэтому Дана обратилась к ней.       — Гончарова, что вы забыли у меня в квартире? Что вчера было? — с сонной хрипцой сказала Фридман, присаживаясь напротив ученицы.       — Случилось то, чего я одновременно боялась, и о чём мечтала, — ответила с неким страхом в тоне Арина, не отрывая взгляда от той точки.       — Конкретизируй, пожалуйста.       Гончарова, наконец, подняла свою голову и смотрела прямо в очи собеседницы. Ей было так же неловко, пускай она и инициатор этого происшествия.       — Засос на шее вам о чём-то говорит, Дана Вячеславовна?       Осознание. Резкий ужас в глазах. Фридман словно облили ледяной водой. Она точно врёт, это невозможно.       — Нет, нет, нет, этого не может быть. Где он?       — Кто он?       — Его точно не могла оставить ты, я не поверю в то, что он от тебя.       Учительница пребывала в панике. Этого просто не может быть, страшный сон. Нет, не верит абсолютно в то, что она могла спать с девушкой, а тем более со своей ученицой. Твою мать, что же ты наделала, Фридман?       — Но тем не менее его след совпадает размером с моими губами. Правильно вы всё думаете, Дана Вячеславовна.       Ученица начала говорить более уверенно, в то время как учительница накрыла ладонями своё лицо, сжав их в районе носа и приподнеся к губам, вымолвив:       — Боже, скажи, что она просто сумасшедшая и мы не спали, — после чего выдохнула.       — Но это так. Для вас грустная истина, для меня счастливая реальность.       «Что она за бред несёт?»       Дана очень не хотело верить в то, что происходит. Почему Гончарова такие вещи говорит. Неужели это действительно истина? Исключено. Невозможен такой исход, надеялась Фридман. Но у судьбы свои сценарии, которые порой не совпадают с желаниями да планами его персонажей.       — Ладно, я вчера встретила вас в клубе, вы очень и очень много выпили, потом к вам начал приставать какой-то странный мужчина довольно страшной внешности, вы с ним танцевали, а потом я отвела вас в туалет. Там вы начали говорить о том, что не должна я видеть в таком состоянии учительницу и все дела, после я предложила сопроводить вас до дома.       — Нет, это точно какой-то абсурд, я сплю. Я спорю со своей ученицей о том, был ли у нас секс, при том, что мне 22, а ей, при этом, 16…       Это вполне себе логические и веские аргументы для того, чтобы не верить словам этой блондинке.       — Я не верю, как минимум потому, что тебя не могли в таком возрасте впустить в клуб. — обозначила Фридман, положив свою голову на левую руку.       — Хватит отрицать правду, Дана Вячеславовна. Меня провели. Слушайте, пожалуйста, или я уеду сейчас домой.       Снова манипуляция.       — Спасибо, — поблагодарила Арина и продолжила: — так вот. Мы поехали на такси домой, там вы зашли и напали на меня поцелуем.       Теперь Гончарова точно врёт. Споймала на лжи.       — Меня не привлекают девушки, ты врёшь.       — Но тем не менее мы переспали, чему явный знак моей метки на шее, — непринуждённо ответила Арина.       — Твою мать. Это просто какой-то пиздец.       — Не могу не согласится, — ответила ученица. — Видите, вы даже позволяете при мне маты, разве это могло бы произойти, если бы я просто так тут была. Да и как бы я оказалась здесь, будучи всего лишь вашей ученицей?       Это и тревожило Дану. Ладно если бы одногодка, хорошо, смирилась бы даже с девушкой своего возраста, но никак не с девочкой 16ти лет, у которой она преподаёт изобразительное искусство.       — И что мы будем делать с этим? — безнадёжно спросила Гончарова, зная предварительно ответ.       — Езжай домой, тебя ждут родители. Ничего делать не будем и не собираюсь. Если мы даже теоретически и спали, это не значит, что я лесбиянка и ты меня привлекаешь. Нет, абсолютно нет. Ты просто очередной партнёр, не более.