𝓕𝓻𝓮𝓮𝓭 𝓶𝓪𝓷

      Какое-то время Гончарова смотрела на учительницу, в надежде на то, что сказанные ею слова — ложь. По крайней мере Арине очень хотелось в это верить.       Ещё тогда, 14 апреля, когда Вячеславовна только пришла в эту школу проходить практику, десятиклассница обратила на неё внимание.       Молодая, красивая, умная. Тоже карие глазки, чёрные волосы, светлая кожа. Ещё и одевается стильно. Понравилась.       Да только другой вопрос был в том, что сама Гончарова не признавала этого. Ранее её не привлекали учителя, что уж тут говорить о особи женского пола. Была некая симпатия год назад к однокласснице Оле, но не настолько, чтобы та так же снилась в эротических снах.       Однако была раньше та деталь, которая откладывала желание какой-либо попытки действовать — кольцо. На безымянном пальце — учительница помолвлена. А лучший знак не показывать своих чувств — агрессия.       Поэтому Арина и срывала уроки и издевалась над ней — не подать малейшего намёка на симпатию.       — Почему ты всё ещё тут?       — Надеюсь, что передумаете.       Фридман приняла решение выгнать человека ещё до того, как зайдёт в кухню, даже не зная о том насколько необычен вчерашний посетитель. Ей не нужны отношения, тем более с малолетней девушкой, являющейся ученицей Даны. Нет.       — Обувайся и уезжай. Забудь этот адрес. Тебя тут не было.       — Ладно. Смотрите, чтоб никто об этом не узнал, — сказала Арина, хитро улыбнувшись.       Дана приподнесла свою ладонь и начала тереть ею свой лоб. Гончарова та, кто может разрушить карьеру учительницы одной лишь фразой. Другой вопрос в том, что Арина, фактически, изнасиловала Фридман, пускай та и не помнит об этом.       — Что ты хочешь получить за молчание? — спросила девушка, закрыв ладонью лицо.       Дана отчаялась на дикость. Знала, что будет что-то такое, от чего будет жалеть.       Ученица улыбнулась. Пускай она и осознала, что у них нету и шанса, но не поиздеваться и тут не могла. Это, конечно, не срывать уроки, но:       — Тату. Кинжал, правое предплечье. Большой и кровавый.       Дана очень удивилась подобному заявлению. Какое к чёрту тату? Что эта девчушка вообще себе позволяет?       — Ты и тут издеваешься надо мной? Мне с этим ходить всю жизнь ходить.       — А мне, думаете, будет просто скрывать такое?       — Я не согласна.       — Тогда до встречи в понедельник, Дана Вячеславовна, — спокойно сказала Гончарова и направилась к входной двери, обувая свои кроссовки.

***

      Последняя неделя обучения. Мало кто уже ходит, оценки выставлены, но мама Арины принципиально против того, чтобы та прогуливала занятия, поэтому все уговоры остаться дома были проигнорированы.       Первым уроком, естественно, было изо. Казалось бы, прошло уже двое суток, но не могла выбросить из головы образ оголенного тела учительницы. От этих мыслей щёки девушки покраснели. Как она будет ей смотреть в глаза на уроке после произошедшего?       У входа в здание школы уже стоял Олег, сосед по парте и просто друг Гончаровой.       — Почему ты в пятницу ушла?       — Ты сейчас охереешь, дорогой мой друг. Пошли к кабинету.       Как ни странно, шли они молча. Что-то не давало Арине сказать о том вечере. Не что-то, а совесть. Шестопал заметил, что та не может собраться с мыслями, поэтому решил ей поведать о том, что они в клубе делали с остальными, пока сама Гончарова сбегала вместе с учительницей.       Прозвенел звонок, а друзья всё ещё поднимались по ступеням. Не хотели спешить, да и тем более 23 мая на дворе, какие уроки вообще?       — Ладно, чувак, сядем за парту и расскажу, тут могут быть лишние уши.       Шестопал открыл дверь в кабинет, сказав подруге тихую фразу: «А в кабинете, как будто, никто не услышит, Арин».       — Гончарова, Шестопал, вам отдельное приглашение нужно?       — Простите за опоздание, — сказал Олег, пропуская свою подругу вперёд.       Взгляд карих очей магнитом направился в одну точку. Рука Фридман. Бинты и заживляющая плёнка. Твою мать.