𝓕𝓻𝓮𝓮𝓭 𝓶𝓪𝓷

      Это задело. Сильно.       Арина просто сидела на диване тише травы ниже воды, поджав колени. Разве она портит жизнь? Чем? Что она успела сделать? Всего лишь воспользовалась состоянием учительницы и соблазнила, что такого ведь?       Веки предательски начали моргать чаще, пытаясь вынудить ученицу на слёзы. Да, она смирилась с тем, что раз не отношения, то пускай хотя бы будут друзьями. А разве друзья нарошно говорят обидные вещи?       Уже минуты 4 из спальни Фридман не было ни шума, что вызывало у младшей панику. Кто вообще управлял теми ногами, которые зашли в эту квартиру?       Арина опустила голову на свои колени, не в силах больше держать слёзы. Она, фактически, сегодня спасла учительницу от какого-то маньяка, а та даже не отблагодарила, так ещё и бросила сейчас её одну.       Девушка лежала и рыдала в подушку. От резко накатившей обиды было плевать, что Фридман увидит в таком состоянии Арину, и когда послышались шаги в сторону комнаты, где сейчас ученица, даже не пошевельнулась.       Фридман вышла с постельным бельём, будучи при этом в довольно красивом халатике зелёного цвета. Ну и, естественно, она услышала и всхлипы, и заметила то, как содрогается при них это лежащее тельце.       Слова излишни. Стало жаль девочку, страдает то она из-за Фридман. Села рядом.       — Так зачем я вам тут, если я порчу жизнь? — сказала ученица.       — Потому что ночевать на улице я бы тебя не оставила.       — Да лучше уже так, чем находится там, где мне не рады. — с раздражением ответила Гончарова и встала с дивана. Ох этот подростковый максимализм.       Ушла в сторону выхода, надевала обратно свои кроссовки, не стала даже слушать того, что учительница говорила вслед. Эмоции блокировали эту возможность.       — Успокойся, Арин. Прошу.       — Меня тут никогда не было, Дана Вячеславовна.       Всю ночь упоминает эту фразу, что не могла не заметить Фридман. Когда подросток уже проворачивала ключ, дабы выйти из квартиры, почувствовала на плече чужую ладонь.       Скинула её и, наконец, открыла эту неподатливую дверь.       Напоследок глянула на Фридман.       — У меня завтра выходной. Захочешь поговорить — приезжай.       — Гордость не позволит ещё раз ступить за порог этой квартиры, — сказала Гончарова и ушла в сторону ступеней, практически убегая от учительницы.       Дана до сих пор не понимала причину такой странной реакции, поэтому просто закрыла дверь и направилась в спальню.       «На будущее подпишу этот контакт, чтобы не брать трубку».

***

      Единственное, о чём думала Фридман на уроках, стало, как ни странно, общение с Ариной, если это можно так назвать. Она понимала, что ту ранят её слова, ну а как с подростками иначе? Тем более Гончарова практически месяц издевалась над Даной. То выкрикивала какие-то неуместные и обидные шутки, то просто нарушала дисциплину смехом с Шестопалом, иногда и вовсе не приходила на урок.       А, с другой стороны, эта девочка может подать то происшествие неправильно, и растрепать всем о случившемся. Кто кто, но Арина точно на такое не способна, несмотря на сделанное Фридман тату и обещание. Ох уж эти импульсивные подростки.       — Дана Вячеславовна, вы молчите уже 4 минуты, — обратился к учительнице ученик с первой парты.       Девушка мгновенно вернулась в реальность. Точно, урок.       — Ой, простите, задумалась. Так, а теперь давайте поговорим о городском пейзаже.

***

      Уже как два дня не ходила девушка в клуб. Упустим то, что из-за отсутствия денег, но сам факт. Дана уже и забыла каково это жить обычной жизнью.       Завтра последний звонок, конец практики, что радовало учительницу. 30 мая уже оповестят берут ли Дану как основного учителя в их школу, либо же придётся искать новое место работы.       Девушка осознала, что нужно выглядеть подобающе, поэтому придумала образ на завтрашний праздник — красивое чёрное вечернее платье с длинным рукавом, милая маленькая шляпка на заколке белого цвета, красивые тёмные туфли на каблуке, ну и светлая сумка. Макияж сделает с утра.       Готовила себе ужин, как в кармане штанов отдалась вибрация. Телефон.       Нажала звёздочку, разблокировав мобильник, и глянула. Это было сообщение. От Гончаровой.       «Можно я приеду?»       Странный способ спросить, учитывая факт того, что можно было просто позвонить. Набрала ученицу.       — Да.       — Прочла твоё смс. Видимо гордость уступила твоим истинным желаниям. Мой вечер свободен, хочешь — приезжай.       Ученица проигнорировала колкую фразу, хотя с ней она была согласна на все сто.       — Хорошо, спасибо.       Дана сразу задумалась о том, что это может быть не просто встреча. Во-первых, Арина после ночи с понедельника на вторник старалась не пересекаться с учительницой, и даже не обращала на неё внимание, хотя раньше всегда как-то да глядела. То ли обида, то ли ещё что-то, неясно. А, может, Гончарова хочет извинится за поведение и поэтому, собственно, договорилась о встрече?       Пошла в спальню и одела более менее парадную одежду, а именно белую блузу и чёрные джинсы, так как было бы неэтично встречать ученицу в домашней футболке и штанах. А этично ли встречать в принципе встречать учеников на пороге собственной квартиры?       Мельком убралась на видных местах и принялась ждать. Что же задумала Гончарова?       В дверь постучали.