Freak show

      Хан Джисон никогда не планировал выступать на сцене. Молодой человек совершенно не умел подавать себя публике: он терялся на школьных выступлениях, забывал тексты пьес и впадал в отчаяние, стоило ему оказаться перед сотней пар глаз, которые внимательно смотрели на него.       Хан Джисон никогда не планировал выступать на сцене. До тех пор, пока ему не исполнилось двадцать два. — Так ты говоришь, что умеешь исполнять акробатические трюки? — устало спросил Бан Чан, делая записи ручкой в толстой тетради. Заметив темные круги под его глазами, Хан тут же подумал о том, что этот мужчина редко позволял себе отдых. — Да, — ответил он. — И я буду рад, если вы возьмете меня артистом хотя бы на пару месяцев. Мне очень нужны деньги.       Чан вышел из-за письменного стола и обошел Джисона по кругу, без тени застенчивости рассматривая его со всех сторон. — Выглядишь ты хорошо, — высказался мужчина, — тренируешься? — Четыре раза в неделю, — сказал Хан. — Отлично, — кивнул Бан. — Подумай над номерами, которые покажешь мне на репетиции завтра днем. А сейчас можешь идти спать в любой вагон. Только не мешай отдыхать другим.       Хан благодарно поклонился, взял в руки сумку с вещами и вышел из шатра Бан Чана. Он был рад тому, что не остался без работы, ведь это бы было куда более постыдным, нежели стать цирковым актером на ближайший сезон.       Территория цирка была достаточно большой — помимо пяти больших шатров и нескольких аттракционов, на ней находилось и свыше пятнадцати вагончиков, в которых жили артисты. На двери каждого вагона размещалась табличка с тремя именами. Хан быстро понял, что они предназначались жильцам. Он внимательно читал каждую, чтобы выбрать тот, где еще было свободное место.       Остановившись возле вагона с табличкой, на которой было написано лишь одно имя, Джисон осторожно дернул ручку, дабы не разбудить хозяина, и тихо прошагал внутрь. Темнота не позволяла в полной мере ориентироваться в пространстве, и Хан оглянулся по сторонам, чтобы найти любой предмет освещения. Заметив фонарь со свечой и спичечный коробок, молодой человек зажег фитиль, и прихожая озарилась тусклым желтым светом. Джисон прошагал в правую часть вагона, где находилось две кровати. Одна из них была пустой, а на второй спал человек, укутавшись в одеяло по самый нос.       Желая поскорее придаться отдыху, Хан поспешил заправить свое новое спальное место. Он расправил простынь, и, не рассчитав ее размеров, смахнул маленькое радио со столика, стоящего между кроватей. — Черт, — шепотом произнес Джисон, бросившись следом за упавшим предметом. Взяв радио в руки, парень случайно нажал на кнопку включения и то громко запело, — да что ж такое! — возмутился Хан, изо всех сил тыча на кнопку, чтобы то отключилось.       В этот момент он услышал возню на соседней кровати и с досадой понял, что разбудил соседа. — Кто бы мог подумать, что новички такие наглые, — прозвучал недовольный голос хозяина вагончика.       Хан обернулся, так и не расстелив простынь. На второй кровати сидел молодой человек, смотревший на него недовольными сонными глазами. Джисон поклонился в знак приветствия, но вместо ожидаемого гостеприимства он услышал лишь сердитое: — У тебя есть пять минут, чтобы заправить кровать и погасить лампу. Не управишься вовремя — пойдешь ночевать в клетку к львам Чанбина. — Извини, — ответил Джисон, продолжив шумно заправлять кровать. — Я не хотел тебя разбудить, мне… мне очень неудобно. Как, кстати, тебя зовут? — А ты силен в чтении? — Что? — удивился Хан. — То, — прозвучал очередной недружелюбный ответ. — На двери висит табличка с именем. — Точно, — сокрушился Джисон. Было крайне непродуманно заселяться к человеку и даже не узнать его имя.       Хан двинулся к выходу, чтобы исправить ситуацию, но прервался, когда его новый сосед сказал: — Не ходи, посмотришь утром. И заодно впишешь себя. Если, конечно, задержишься.       Оставив без комментариев последнее предложение, Джисон, наконец, расправился с кроватью. Быстро сняв с себя верхнюю одежду, парень лег в кровать в трусах и майке, и, наконец, отдался сну.       Утреннее пробуждение далось Хану нелегко. Последние несколько дней он редко отдыхал, находясь в постоянном поиске работы, и не предполагал, какой сильной окажется его усталость.       Он поднялся с кровати, осознав, что находится один. Кровать напротив была аккуратно заправлена. И хотя Джисон пренебрегал порядком, он решил не отступать от своего соседа и так же застелил свое спальное место. В конце концов, он находился на чужой территории и был обязан соблюдать ее правила.       Хан оделся в удобную одежду, подходящую для тренировки. Он помнил о том, что Чан ждал его на репетиции. Однако, была проблема, которую ему хотелось решить прежде, чем отправиться в шатер для тренировок. Джисону очень хотелось есть, но он не знал, есть ли в этом вагончике еда, и если есть, одобрит ли хозяин то, что Хан позаимствовал у него пару яиц, чтобы сделать омлет.       Благо, заниматься воровством не пришлось. Взглянув в окно, Джисон увидел, как его сосед возвращался обратно. И судя по всему, он бодрствовал уже несколько часов. — Доброе утро, — поприветствовал Хан молодого человека, когда тот вошел в вагончик. — И тебе, — отозвался он из кухни.       В этот момент Хан подошел к двери и высунулся наружу, чтобы выяснить имя соседа, написанное на табличке. «Ли Минхо», — прочитал он. Так-то было лучше.       Джисон вошел в кухонную зону, где Минхо быстрыми глотками пил воду. Раскрасневшиеся щеки и чуть вспотевшие волосы говорили о том, что Ли, вероятно, был утомлен после тренировки. — Сколько времени? — спросил Хан, пытаясь завязать диалог. — Одиннадцать утра, — ответил Минхо. — Чан посчитал нужным дать тебе выспаться. А еще, вот, — Ли указал на сковородку на плите, — здесь омлет и рис. Тебе нужны силы перед тренировками.       Джисон изумленно вскинул брови, удивившись такой смене поведения соседа. Еще ночью он был готов отправить его к львам, а сейчас, будто прочитав мысли, предлагал позавтракать? — Спасибо, — скромно ответил Хан, предпочтя не выяснять отношения. Положив в блюдо еду, он сел за маленький круглый столик и приступил к трапезе. — На каком жанре ты специализируешься? — спросил Ли, присев напротив Джисона. — Акробатика, — ответил юноша. — А ты? — Эквилибрист, — сообщил Минхо. — Хочешь сказать, ты можешь поднять вес собственного тела на одной руке и замереть в таком положении? — с искреннем удивлением спросил Хан. — И не только это, — улыбнулся Ли. — А клоуны? Они у вас тоже есть? — Да, и один из них как раз сидит напротив меня.       Джисон закатил глаза и Минхо рассмеялся.       Закончив с поздним завтраком, Хан, в сопровождении Минхо, отправился в шатер, где проходили тренировки. Чан уже был на месте и ждал нового артиста. — Разомнись как следует, чтобы не получить травму, а я подойду через двадцать минут, — отдал поручение мужчина, отлучившись по своим делам.       Стоило признать, Джисон изрядно волновался. Молодой человек и правда был хорош в акробатике, занимаясь ею с подросткового возраста, но он жутко смущался, когда на него смотрели во время трюков. Так или иначе, обратного пути не было. Хану требовалась работа, и раз она так быстро подвернулась, он был обязан совладать со своими страхами с такой же скоростью. У него еще было время.       Когда Чан вернулся, Хан был достаточно разогрет, чтобы показать свои умения. — Можешь использовать любой реквизит, — сообщил Чан.       Фантазия Джисона была на нуле, и он показал то, что приходило в голову: прыжки с несколькими сальто, балансирование на руках и прочие рядовые трюки, которым его обучили. — Стоп, достаточно, — прервал его Бан. Хан весь напрягся под оценивающим взглядом владельца, ожидая вердикта. — Мне понравилось. Ты крепок, но пластичен, и хорошо выполняешь номера. Гости точно оценят это, — просиял он, и Джисон облегченно выдохнул. — Первое представление планируется через три недели. У тебя есть день на то, чтобы придумать программу своего выступления и согласовать со мной. — То есть… я вам подхожу? — Подходишь, — кивнул Чан. — Жду программу к вечеру.       Эмоции Хана были смешанными: он был счастлив и взволнован одновременно. Тем не менее, радость перевешивала, и он был готов тренироваться целыми сутками, чтобы приносить цирку прибыль, а заодно и себе.       Поручение, данное Бан Чаном, было выполнено Ханом к вечеру. Скорректировав несколько номеров, хозяин цирка одобрил программу, которую придумал Джисон. И это не могло не радовать самого юношу. Впервые за несколько дней он ощущал спокойствие и удовлетворенность своими действиями.       Он вернулся в вагончик, который был его новым домом на ближайшие пару месяцев. На часах было всего восемь вечера, но Хан чувствовал, как долгий день утомил его. Теперь он понимал, почему артисты ложились спать так рано. Сам Ли еще отсутствовал на месте отдыха, и, дабы не терять времени зря, Джисон озаботился ужином. Признать, его кулинарные таланты были на уровне ниже среднего, но кое-что парень все-таки умел.       Маленький холодильник был почти пуст — на боковой полке завалялся лишь недоеденный кусок сыра. Пошарив по шкафам, Хан также обнаружил несколько упаковок лапши. И хоть ужину предстояло состоять без излишеств, он был сытным, и этого вполне хватало, чтобы восстановить силы.       Минхо появился в вагоне к девяти. К этому времени на кухне было прибрано, а на столе стояла порция теплой лапши с остатками сыра, ожидая его. — Ну, как прошло? — спросил Ли, усаживаясь на кровать напротив Хана вместе с тарелкой лапши. — В смысле, с утверждением программы. — Чану понравилось, — ответил Джисон, растирая уставшие мышцы ног. Он мельком взглянул на Минхо, от которого пахло лавандой — судя по всему, тот только вышел из купальни. — Поздравляю, — на его губах возникла искренняя улыбка. — И… спасибо за лапшу. Я был груб вчера, потому что не смог отработать номер. Иногда равновесие здорово подводит.       Хан кивнул, говоря безмолвное «ничего». Он не был злопамятным и мог понять Минхо. Дождавшись, пока Ли закончит с ужином, молодой человек погасил фонарик и они оба легли спать.       Время летело очень быстро, и до премьеры нового шоу оставались считанные дни. За это время Джисон полностью привык к новому коллективу, и не стеснялся тренироваться в общем шатре, как это было вначале.       Ему сшили костюм для выступлений — темные брюки и рубашка с небольшими вырезами на ключицах. Образ завершал плотный кожаный ремень с двумя пряжками, красиво подчеркивающий тонкую для мужчины талию Хана. Одежда была качественной и красивой, и не стесняла движений во время трюков. Чан никогда не экономил на своих артистах, предоставляя им все самое лучшее.       Не постеснялся вставить свои пять копеек и Чанбин, намекая на то, что акробату лучше выступать с открытым торсом — для привлечения гостей, естественно. Он-то нередко показывал публике свое крепкое, массивное тело во время номеров со львами. Но Чан быстро отмел это предложение, припрятав козыри. Для начала, Джисону следовало завоевать зрительские симпатии, а уж потом добавлять пикантности в номера.       Наконец, наступил день премьеры. Большой шатер, входом в который служил распахнутый рот смеющегося жутковатого клоуна, наполнялся гостями с самого утра. Очередь на кассе не уменьшалась даже тогда, когда до начала представления оставалось несколько часов. По всей территории стоял запах свежего попкорна и сладкой ваты. И в то время, пока все рассаживались по местам, артисты заканчивали последние штрихи своего образа в соседнем шатре, оборудованном под гримерку.       Хан сидел перед большим косметическим зеркалом, наблюдая в отражении за тем, как Феликс подводил его глаза. Сам Джисон не был силен в искусстве макияжа, а потому доверил это дело профессионалу. — Мне кажется, ты промахнулся с цветом, — критично заявил Хван Хенджин, подступив к Хану с другой стороны. — Песочный не подходит к черному, его ведь почти не видно. — Его и не должно быть видно слишком сильно, — незаинтересованно ответил Феликс, взяв кисть потоньше и окунув ее кончик в черные тени. — Не каждому лицу подходит такой яркий макияж, который делаешь ты.       Хенджин закатил глаза, а затем крикнул: — Эй, Минхо, подойди-ка сюда!       Ли оказался рядом с зеркалом в считанные секунды, полностью готовый к выступлению. И теперь, внешним видом Хана занимался ни один человек, а все три. — Что думаешь? — спросил Феликс, растушевывая темные тени по линии ресниц Джисона. — Пусть откроет глаза.       Джисон распахнул глаза, моргая от щекотных ощущений кисточки на веках. Юноша взглянул на свое отражение в зеркале, а затем на соседа по жилью. — Нет, не нужно ярче. Он и сейчас очень красивый.       От услышанного Хана тронула улыбка. Простой комплимент его внешности вызвал приятные ощущения в районе груди. Получить подобные слова от Минхо было очень волнующе, ведь тот, скорее, был склонен к критике, нежели к поощрениям.       В шатер вошел Чан в черном костюме и очках в позолоченной оправе. Все артисты тотчас подорвались с мест, ведь было время начинать. Вначале, они выходили к зрителям все вместе, когда ведущий по очереди представлял каждого, после чего наступало время индивидуальных выступлений.       Джисон знал, что его номер был третьим по счету. Бан Чан хотел слегка потомить публику перед тем, как представить нового артиста. — Дамы и господа, — загадочным голосом произнес ведущий, — добро пожаловать в наш цирк чудес и отдаться незабываемым впечатлением на ближайшие пару часов. Запомните одно перед началом представления — этот вечер вы не забудете никогда.       Оркестр заиграл тихую, вступительную композицию, сцена залилась теплым светом прожекторов, и кулисы распахнулись, стирая грань между публикой и выступавшими. Гости были повсюду — они с нетерпением смотрели на каждого и посылали бурные овации и искренние улыбки. И только в этот момент Джисон понял, что он находится перед публикой, и сегодня они будут оценивать результаты его трехнедельных трудов. От этой мысли он почувствовал легкое головокружение и дрожь в руках, но усиленно держал себя в руках, чтобы выдержать первый поклон.       И вот, когда шоу началось, Хан нервно ходил кругами за кулисами, пытаясь успокоить себя. Он сжимал холодные ладони между собой, умоляя дышать ровно и фокусироваться на окружающих предметах. Вот, неподалеку от него стоял деревянный стол с множеством бутылочек воды, а рядом с ним стоял Сынмин. В нескольких метрах от них, в клетке, сидело двое львов, которые опасно открывали пасть. Но не для того, чтобы напугать кого-то, а чтобы зевнуть. — Все в порядке? — осведомился Хенджин, заметивший неважный вид своего коллеги. — Ты такой бледный, будто ожидаешь казни, а не двадцатиминутного развлечения публики. Вот, попей, — он протянул бутылку воды, но Хан не мог сделать и глотка. Жидкость застряла поперек горла, вызывая тошноту.       Он молча протянул бутылку обратно, и с усилием проглотил воду. Но это вовсе не помогло. — Так, — после этих слов Хван ухватил Джисона за руку и усадил на стул, — ты что-то совсем раскис. Тебе плохо? Волнуешься? Может, подозвать доктора?       Если бы у Хана были силы, он бы обязательно рассмеялся. Потому что манерный и претенциозный Хенджин выглядел не на шутку обеспокоенным его внезапным плохим самочувствием.       Прозвучали аплодисменты, а это означало, что первый номер в исполнении Минхо был окончен. Появившийся в закулисье Ли с моноколесом тут же почувствовал неладное, заметив суетившихся Феликса и Хенджина. — Эй, ребятня, в чем дело? — спросил он. — Хён, тут, кажется, новенькому плохо, — траурно сообщил Феликс. — Что? Плохо? — Ли нахмурился и присел напротив Хана, взяв его лицо в теплые ладони. — Хан, посмотри, пожалуйста, на меня.       Джисон моргнул, старясь сфокусировать взгляд на своем соседе, что получалось очень плохо. Ему вообще было не по себе от такого количества внимания. — Ты ведь был совсем бодрый полчаса назад, — тихо произнес эквилибрист, чтобы сказанное не услышали другие, — что случилось сейчас?       Хан сделал рваный вздох, шмыгнув носом. Он почувствовал, как глаза защипало от подступивших слез и попытался посмотреть наверх, чтобы не позволить им выкатиться наружу. — Мне… мне кажется я не готов… — прошептал юноша, боясь выдать дрожь в голосе. — Но ведь ты был так хорош на репетициях, да и отрабатывал все чуть ли не с закрытыми глазами. — Дело не в этом, я… боюсь…       Звук повторившихся аплодисментов заставил сердце Хана обрушиться в самые пятки. Он с ужасом понял, что наступила его очередь, но был не в состоянии сделать и шагу, ни то, что сальто.       Через несколько минут закулисы вошел сердитый ведущий Хёк и рявкнул: — Ну, и где хваленый акробат?! Время не резиновое, гости ждут! — Дай нам немного времени, он неважно себя чувствует, — ответил Хенджин. — Мы все будем чувствовать себя неважно, если он не появится на сцене прямо сейчас! Вы прекрасно знаете, как злится Чан, когда возникают такие заминки! Эй, — Хёк сверкнул недобрый взглядом в сторону Джисона и указал на раздвижные шторы, — давай, Хан, у нас все строго по минутам расписано.       Джисон на ватных ногах подошел к шторам и посмотрел в маленькую щель — от вида огромного количества зрителей его охватил душный приступ паники, доводя все тело до нервного тремора. — Нет, не пойду, — просипел он, пятясь назад. — Не пойдешь? — нахмурился ведущий. — Черт с вами, пусть идет следующий! Сам будешь перед Чаном объясняться, — прошипел он, косясь на Хана, прежде чем вернуться на сцену.       Эти слова окончательно разбили Джисона. Зажав ладонью рот, он двинулся прочь из главного шатра через выход для артистов, прежде чем кто-то успел отреагировать.       Оказавшись на улице, он растерянно оглядывался по сторонам. Хотелось скрыться от всех и не объяснять причины такого поведения. Проблема, следовавшая за ним с юных лет, не отступала ни на шаг и всегда двигалась следом, вызывая неконтролируемую тревогу при больших скоплениях незнакомых людей. Хан ненавидел себя за то, что не мог справиться с этим даже в зрелом возрасте.       Залетев вихрем в пустую гримерную, Джисон опустился на колени и разрыдался, позволяя эмоциям взять над собой верх. В голове начинали появляться нехорошие мысли. Возможно, после сегодняшнего вечера ему предстояло распрощаться со всеми, к кому успел привыкнуть за три недели. — Джисон-а, — послышался мягкий голос Минхо рядом с входом, — можно мне войти?       Если честно, Хану не хотелось, чтобы кто-то видел его сейчас. Он чувствовал дискомфорт, когда кто-то наблюдал его слезы. В особенности, когда их не получалось контролировать.       Парень чертыхнулся от неожиданного прикосновения к плечам. Как ни крути, а Ли был упрямым. — Я ужасно выгляжу, — произнес Джисон, пряча заплаканное лицо от взгляда эквилибриста. — Ничего подобного, — ответил он, обхватив Хана поперек живота и аккуратно положив подбородок на его плечо.       Это было неловко признавать, но сидеть в подобном положении нравилось Джисону куда больше, чем в одиночестве. Минхо, несмотря на свою ворчливость, вселял ощущение комфорта, которое касалось всех вещей, связанных с ним. — Почему не предупредил, что у тебя боязнь публики? — осторожно задал вопрос Ли, сжав руки на животе Хана чуть крепче.       Джисон обернулся, с удивлением глядя на своего соседа — как он понял? — Догадался, не тупой, — сообщил Минхо, ответив на еще незаданный вопрос. — У Феликса было что-то подобное вначале, только он падал в обмороки прямо на сцене, чем здорово пугал гостей. Услышав это, Хан тихо выдохнул. Он ни разу не встречал кого-то с похожей проблемой и уж тем более, не находил понимания в моменты страха, сковывающего перед сценой. Со временем Джисон замкнулся, боясь показывать любые эмоции. Так было проще, ведь если никто ничего не видит — не задают лишних вопросов. А это было тем, что требовалось Хану.       Но сейчас все было совершенно по-другому. Хан сидел в объятиях Минхо, совершенно уязвимый и открытый в своих эмоциях. Было страшно, но вместе с этим, удивительно спокойно. Так, будто это было правильно. Его принимали и не порицали. — Чан будет злиться, да? — спросил Джисон, почувствовав себя спокойнее. — Не будет, — улыбнулся Ли, — у нас, вообще-то, бывали случаи и похуже.       Ночь после шоу всегда выдавалась шумной — артисты веселились, радуясь началу нового циркового сезона. В этом не препятствовал и Бан Чан, позволяя своим подопечным отдохнуть после заслуженной работы.       Смятение чувствовал лишь Хан. Он сидел один в вагоне, испытывая ощущение того, что не заслуживает веселья с остальными. В конце концов, он подвел всех, несмотря на понимание со стороны коллег и Чана. Никто из артистов не уточнял, почему акробатическое выступление пришлось убрать из общей программы. И даже Феликс и Хенджин, ставшие свидетелями случившегося, не стали трогать Джисона. — Почему сидишь один? — спросил Минхо, вошедший к Хану. — Эй, перестань накручивать себя, ты не сделал ничего страшного, — он сел на кровать рядом с юношей и заметил, как тот смущенно отвел глаза. — Слушай, мы ведь делим с тобой вагон почти месяц, а я ни разу не спросил, как ты сюда попал.       Джисон усмехнулся — и ведь действительно. Они с Минхо неплохо ладили в быту, но совершенно не знали ничего о жизни друг друга. — Выгнали из колледжа, — ответил Хан, робко посмотрев на своего соседа. — За плохую учебу? — Нет, вовсе не за это, — покачал головой Джисон. — В месте, где я учился, оказалось сложно закрепиться, если ты не являешься представителем богатой семьи. Меня отчислили неделю назад, потому что родители нового студента предложили большие деньги за мое место. — Оу… — нахмурился Ли, — это очень… — Жестоко? — Да, — согласился он, едва подбирая нужные слова. — Твои родители знают?       Хан отрицательно покачал головой. — Они очень расстроятся, а я не хочу создавать дополнительные проблемы. Я хочу заработать самостоятельно, и продолжить свое образование. — А что насчет акробатики? — Это так, — отмахнулся Джисон, — хобби. Занимался когда-то в школе, вот и затянуло.       Минхо улыбнулся и ненавязчиво прикоснулся к чужой руке. — Тогда, тебе нужно поскорее побороть свой страх как можно скорее, чтобы Чан мог хорошо платить за твое хобби.       В этот момент лицо Джисона стало грустным. Поджав колени к подбородку, он сдавленно произнес: — Я не знаю, как его побороть. Я пробовал выступать перед зеркалом, дыхательную гимнастику, но… это все не то, — его руки снова задрожали. — Эй, не волнуйся, — произнес Ли, обхватив ладони Хана своими. Руки эквилибриста были небольшими, по сравнению с широкими, эталонно-мужскими руками Джисона. Но это не мешало Хану чувствовать себя менее комфортно. — Просто… подумай о том, что теперь ты с этим не один.       «Не один», — отпечаталось в мыслях Хана.       До начала следующего шоу оставалось несколько дней. Несмотря на свой страх, Джисон продолжал активные тренировки. Каждый вечер он оттачивал программу перед зеркалом, но все отражалось в нем идеально, без изъянов. Это тяготило Хана, давило изнутри, потому что он не мог показать свои умения своей публике.       Присев на пол, чтобы отдохнуть, Джисон заметил Минхо в отражении зеркала. Хан обратил внимание на то, что эквилибрист стал частым гостем на его тренировках. — Давно ты тут? — спросил юноша, обернувшись к Ли. — Пару минут, — ответил он, задумчиво скрестив руки на груди. — Джисон-а, у меня есть одно предложение.       Хан вопросительно вскинул бровь. — Ты бы смог повторить свою программу с закрытыми глазами? — Ну конечно, — убедительно кивнул Джисон. — Тогда идем, — Минхо резво взял его за руку и потянул на улицу, следуя прямо к главному шатру, где проходили выступления.       Они вошли через вход для работников цирка, оказавшись прямо за кулисой. Хан по-прежнему не понимал, что затеял Ли. — Зачем мы сюда пришли? Хочешь, чтобы я исполнил персональный номер? — улыбнулся Джисон. — Что-то вроде, — ответил Минхо, вытащив темную повязку из кармана, — не против, если на это время я немного ограничу тебя в зрении?       Хан задумчиво пожал плечами, позволяя завязать себе глаза. Это было даже необычно.       Минхо вновь взял его за руку, чтобы вывести на сцену. — Я буду сидеть на первом ряду, прямо в центре, — сообщил эквилибрист. — Можешь начинать.       Хан сделал несколько кругов головой, чтобы размять шею, и повращал плечами. Тишина вокруг расслабляла, и приятная мысль о том, что на него смотрел Ли, добавляла азарта.       Он подошел к месту, где, по его визуальной памяти, лежали маты для прыжков. Оказавшись в нужной точке, Хан несколько раз подпрыгнул на месте и сделал первое сальто. У него никогда не было проблем с прыгучестью, и он повторил трюк, вращаясь в воздухе ни один, а два раза. Повязка на глазах ощущалась непривычно, но совсем не мешала номеру. Хану даже нравилось ощущать искусственный мрак, который дарил дополнительное раскрепощение на арене.       Он старательно исполнял каждую связку, желая как можно скорее завершить сольное выступление и посмотреть на восторг в глазах Минхо. Выполнив последний трюк, Хан приземлился на ноги и сделал поклон. Так, как требовалось в настоящем представлении.       Услышав одиночные аплодисменты, Джисон поспешно снял повязку и едва не опешил. Помимо Ли, который по своему обещанию сидел прямо в центре, в зале находились зрители, заполнявшие три первых ряда. В этот момент Хана охватило волнение, от которого захотелось тут же убежать со сцены. А затем поколотить Минхо за то, что тот посмел так поступить с ним.       Но, окинув взглядом гостей, Джисон заметил кое-что еще: на их лицах были улыбки. Восторженные улыбки, полные искренности, будто только что им довелось увидеть настоящее чудо. Хан выдохнул, ощутив облегчение в груди. Он улыбнулся в ответ и поклонился снова, принимая овации каждого гостя. Неужели он и правда умел производить такое впечатление?       К парню подошел Минхо, который также поклонился приглашенной публике. Гости покинули шатер через несколько минут, оставляя двух артистов наедине. — Как ты? — улыбнулся Ли, глядя на розовощекого, но счастливого Хана. — Ты — настоящий мошенник! — негодующе запричитал Джисон, встряхнув Ли за плечи в шутку. — А если бы я ошибся? Сделал что-то не так? Все, наверняка, подняли бы меня на смех! — Но ты все сделал правильно, ты справился, — убеждал его Минхо. — Ты был сосредоточен на себе, потому что ничего не видел.       Хан ощупал повязку, которая висела на шее. Ли был прав. Он не знал о том, что на него смотрят зрители, а значит, не боялся. Тем не менее, было очень приятно видеть чужой восторг, а эмоции хотелось повторить. Джисон порывисто обнял Минхо за шею, смаргивая слезы радости. — Я никогда не чувствовал себя таким свободным, — тихо произнес Хан. Ощутив, как руки Ли обняли его за талию, он улыбнулся. — Ты прекрасно подходишь этой сцене, — ответил эквилибрист.       Они простояли так еще несколько минут, после чего Джисон на мгновенье прервал объятья и спросил: — Как ты сумел найти столько людей в будний вечер? Как тебе вообще пришло такое в голову? — Я увидел очередь у кассы, когда заканчивал репетировать, и предложил им бесплатно посмотреть на выступление нашего нового артиста. Но предупредил, что шум и аплодисменты могут испортить твой настрой, и попросил быть тихими до самого конца. — С ума сойти, — покачал головой Хан. — Я… я правда не думал, что кому-то однажды удастся избавить меня от этого. — Возможно, тебе нужен тот, кто будет заботиться, — произнес Минхо, — а мне… — он замешкался, будто смущаясь своих слов, — нравится заботиться о ком-то.       Джисон замолчал, анализируя услышанное. Все это казалось ему очень правильным и естественным. Он натянул повязку на глаза, а затем приблизился к Ли, оставляя легкий, совершенно целомудренный поцелуй в уголке его губ. Было очень волнительно.       Он почувствовал, как небольшая, но надежная ладонь Минхо сжалась вокруг запястья, а затем ощутил такой же легкий поцелуй в губы. — Не будем спешить, — прошептал Ли и Хан кивнул, улыбнувшись.       У них и правда было достаточно времени, чтобы не спешить.