Freak show

      Иногда Феликсу казалось, что в Со Чанбине не существовало изъянов. Он был невысокого роста, но при этом обладал прекрасным крепким телосложением, которому могли позавидовать длинноногие худосочные модели-мужчины. Феликс любил теплиться в его объятиях — они всегда были надежными. Находиться рядом с Чанбином всегда было хорошо. Он дарил чувство защищенности и спокойствия.       Некоторые называли Чанбина олицетворением мужественности. Такие молодые люди, как Со, всегда оказывали помощь безвозмездно. Такие молодые люди всегда могли постоять за себя и никогда не прогибались под других. Такие молодые люди были волевыми и уверенными в себе, что позволяло им крепко стоять на ногах и идти семимильными шагами по жизни.       Со Чанбин был мечтой порядочных девушек. Тех, которые смущались от поцелуев в щеку и отдавали невинность партнеру лишь после свадьбы. Такие девушки тоже нравились Чанбину.       До тех пор, пока в его сердце не поселился Ли Феликс.

***

      Суббота всегда была днем, когда в цирке начинались хозяйственные хлопоты. Артисты чистили инвентарь, убирали шатры и территорию, и отправлялись в город за продовольствием и другими товарами, которые убавились за неделю. В этот день за покупками предстояло отправиться Чанбину, так как он был одним из немногих, кому Чан смело доверял свой форд, доставленный прямиком из Австралии.       Обычно, в такие поездки с ним отправлялся Феликс. Помимо основного списка дел, молодые люди позволяли себе небольшие развлечения в виде посещения раменной и кафе с десертами — Чанбину нравилось угощать Феликса местной едой, которая так полюбилась Ли за два года нахождения в Южной Корее. Тогда, суббота превращалась в выходной день, которых существенно недоставало перед подготовкой к новому шоу.       Однако, в этот раз, атмосфера совместного выезда в город совершенно отличалась от всех предыдущих. Феликс молчаливо сидел на пассажирском кресле и смотрел в окно, дабы развлечь себя. Он был бы и рад отказаться от этой поездки, да вот только знал — если допустить это, то их взаимоотношения с Чанбином, которые и так держались на честном слове, придут к окончательному краху. И признать, Ли был к этому не готов.       В последние пару месяцев между артистами будто пробежала черная кошка, из-за чего их дружба существенно страдала. Феликс не понимал, почему его хён начал стремительно отдаляться без видимых причин. Это напоминало затянувшуюся ссору с семьей, которая мешала ежедневной рутине. Он был уверен, Чанбин ощущал то же самое. Но каждый раз, когда Ли осторожно задавал вопрос «Я сделал что-то не так?», Со давал отрицательный ответ.       Так или иначе, терпению Феликса постепенно подходил конец. Он устал чувствовать напряжение, находясь с Чанбином один на один, устал от неведения и того, что творилось в голове его хёна. Он боялся, что через пару недель они окончательно перестанут общаться, вот так просто, не озвучив друг другу и причин. От этих мыслей становилось невыносимо больно. Ли не мог представить, какого это — стать чужим для человека, который когда-то был так близок, и находиться с ним на одной территории.       Они заехали на территорию и Со подъехал к гаражу, заглушив мотор. — Я пойду, — равнодушно сказал Феликс, потянувшись к дверной ручке, чтобы покинуть автомобиль. — Постой, Ликс, — Чанбин перехватил Ли за запястье, чем вызвал недоумение на его лице, — мне нужно с тобой поговорить. — О чем, хён? — чужой голос звучал раздраженно, а сам Феликс выглядел охладевшим, невозмутимым. Со стало не по себе. — Твое поведение и так прекрасно говорит за тебя. — Пожалуйста, позволь мне объясниться, — молодой мужчина отчаянно сжал его руку в своей большой ладони, сводя брови на переносице.       Ему было страшно и стыдно. Каждое слово вставало поперек горла, вызывая дурацкие паузы в еще не начатом разговоре. Былая отвага растерялась, будто Феликс был страшнее любого дикого животного. Глупый, глупый Чанбин.       Их знакомство завязалось пару лет назад. Чанбину было двадцать один и он работал помощником в вет-лечебнице, которой заведовал его отец. Семья Со пользовалась авторитетом в городе, и каждый житель доверял свое животное в умелые руки аджосси Со в случае недуга.       Своим жизненным положением Чанбин был вполне доволен. Семейный бизнес обеспечил его работой с самого рождения, что заведомо придавало юноше статус. Он не раз слышал о том, что родился с золотой ложкой во рту, и спорить с этим было трудно. Чанбину действительно нравилось овладевать ремеслом лечения животных, которому учил его отец. Это было увлекательно, и сильно отличалось от «скучных» видов работ, которые пугали молодого человека сильнее смерти.       В один день, когда отец возвращал аджуме Кан шпица с шиной на травмированной лапе, Чанбин стал свидетелем интересного разговора: — Сегодня я узнала, что в наш город приехал иностранец, который хочет открыть цирк. — Надо же, — удивился аджосси Со. — Моя старшая дочь, что сдает комнаты в гостинице, приютила его, — добавила старушка.       Новость о загадочном иностранце действительно вызвала ажиотаж у местных: уже к вечеру этого же дня о нем говорили все посетители лечебницы. Интерес Чанбина возрос до повышенной степени: неужели кто-то привнесет в город новое развлечение? И каков же был восторг Со, когда на следующее утро иностранец пожаловал прямо на порог их семейной клиники.       Это был молодой мужчина, который, как показалось Чанбину, был таким же корейцем, как и он сам. «И почему иностранец?», — задумался парень.       Мужчина сидел в комнате для осмотра, держа на коленях маленького львенка. Аджосси Со растерялся, заметив необычного пациента, после чего перевел внимание на посетителя, который сообщил: — Он, кажется, совсем ослаб, и странно кашляет, — его корейский звучал непривычно, со странным акцентом, которого Чанбин еще ни разу не слышал, — осмотрите его, пожалуйста. Я заплачу любые деньги.       Аджосси Со указал на смотровой стол, и иностранец усадил животное на поверхность. Все это время Чанбин находился в напряжении, не зная, что интересовало его больше: дальнейшая судьба львенка или то, кем являлся их утренний посетитель. — У него легкий фарингит, — констатировал диагноз аджосси Со. — Могу ли я поинтересоваться, как он к вам попал? — Я его… кхм, — казалось, молодой человек занервничал, — купил. Его привезли раньше, чем требовалось, и в неважном самочувствии.       Лекарь осмотрел львенка еще раз, после чего сказал: — Оставляйте его здесь. Не могу установить точный срок выздоровления, я ни разу не имел дел с экзотическими животными, но думаю, это займет не больше двух недель.       Иностранец облегченно выдохнул и, пожав ладонь лекаря в знак благодарности, спросил: — Как я могу вас благодарить? Сколько денег вы хотите за это? — Не нужно денег, — улыбнулся аджосси, — вам они, наверняка, пригодятся.       К вечеру, хозяин львенка вновь пришел в лечебницу, чтобы проведать своего питомца. Гостя встретил Чанбин. — Папа дал ему антибиотик и анальгетик, чтобы горло болело меньше, и он мог поесть, — объяснял Со, пока держал львенка на руках и кормил молоком из детской бутылочки с соской. — Я кормлю его каждые три часа, чтобы он набрал недостающую массу. — Хозяйка гостиницы не солгала, — улыбнулся мужчина, — вам действительно можно доверить любое животное.       Чанбин удивленно округлил глаза и, поддавшись любопытству, спросил: — Так это вы приехали в наш город, чтобы открыть цирк? — Откуда вы узнали? — Жители распространяют новости очень быстро, — ухмыльнулся юноша. — Как вас зовут? — Кристофер, — ответил гость, — то есть… Чан. А вас? — Чанбин, — представился Со. Они оба обменялись рукопожатием в знак знакомства. — Так вы не из Кореи? — Я родился в Корее, но спустя пару лет переехал в Австралию вместе с семьей, — объяснил Чан. — А сейчас решил вернуться обратно, чтобы открыть цирк. Вот, даже льва купил.       Со взглянул на львенка, который, наевшись молока, задремал на его руках. — Ему, наверное, будет скучно без сородичей. — Я думал об этом, — вздохнул Чан. — Но заводить нескольких львов неразумно, когда еще не найден дрессировщик. — В детстве я наблюдал за тем, как мой дедушка тренировал лошадей, чтобы те не были буйными, — поделился фактом Чанбин и заметил, как лицо Кристофера вытянулось, — почему вы так смотрите? — улыбнулся Со. — Может, вы попробуете? В смысле, стать дрессировщиком, хотя бы на время, — предложил Чан. — У вас есть опыт взаимодействия с животными, и этот малыш явно привыкнет к вам, когда окончательно поправится, — ответил он, указав на львенка.       Предложение было неожиданным. С одной стороны, Чанбину не хотелось терять зону комфорта в виде работы в лечебнице, но вместе с этим, он желал обособиться от родителей. И нынешняя возможность неплохо подходила для этого.       Спустя десять дней львенок окончательно поправился. Выздоровление произошло раньше, чем прогнозировал аджосси Со. — Так вы подумали над моим предложением? — напомнил Кристофер, обращаясь к Чанбину. — Да, — ответил молодой человек, — думаю, я бы мог неплохо управляться со львами.       Чан широко улыбнулся. Такой расклад событий очень радовал его. — Тогда, я заеду за вами завтра утром. Соберите пару сумок с нужными вещами, мы поедем за город. Я выкупил трейлерный парк под будущую территорию для цирка.       Трейлерный парк выглядел куда более благородно, чем представлял себе Чанбин. На территории находилось около пятнадцати вагончиков, предназначенные для жилья будущих артистов.       На территории также находились рабочие, которые устанавливали два шатра. Один был предназначен для будущей дрессировки львов, второй, поменьше — для рабочего места Чана. Когда работы были окончены, Чанбин решил познакомить львенка с его новым домом. — Теперь ты будешь жить здесь, а я буду тебя воспитывать, — говорил молодой человек, спуская львенка с собачьего поводка.       В шатре стояла небольшая клетка, что немного насторожило Со, но Крис предупредил, что это временные меры, пообещав построить вольеры на улице. — Ну, как тебе? — спросил Чан. За время поездки на территорию они перешли на неформальное общение. — Неплохо, — ответил Чанбин, — ты быстро справляешься с делами. — Надеюсь, это коснется и финансов, как только мы откроемся, — усмехнулся Кристофер, — не хочу быть владельцем цирка, в котором не смогу платить своим артистам.       В этот момент к Чану подошел юноша, который несколько раз появлялся с ним в лечебнице. Всё это время Чанбину казалось, что он являлся кем-то вроде ассистента Кристофера. Парень был молчалив, и начинал диалог лишь тогда, когда к нему обращался Чан.       Юноша протянул ему три конверта и сказал что-то на английском. Кристофер кивнул, а затем посмотрел на Со и с виноватой улыбкой произнес: — Я ведь до сих пор вас не познакомил. Это Феликс, мы приехали сюда вместе. Он плохо понимает по-корейски, а я никак не найду время, чтобы подтянуть его навыки, — после этих слов до Чанбина в миг дошло, почему молодой человек все время молчал.       Несмотря на плохое знание языка, Феликс улыбнулся и сказал «здравствуйте» низким голосом, поклонившись Со. Чанбин ответил таким же поклоном.       Ли Феликс выглядел немного застенчивым и всегда держался рядом с Крисом. На вид, ему было не больше девятнадцати, и Чанбин мог поклясться, что ни разу не встречал парней с такими изящными чертами лица. Узкий подбородок, аккуратный нос и полные, нежно-розовые губы привносили в его внешность непривычную, но очень подходящую феминность, а сам он напоминал фарфоровую куклу, которая могла разбиться от неаккуратного прикосновения.       Когда Чан сидел в шатре и проводил собеседования приходящим артистам, Феликс казался потерянным. В желании занять себя полезным делом, парень выбирал недоступную для чужих глаз территорию и тренировал номера. Чем именно он занимался, Чанбин не знал. Он лишь видел, как несколько раз Ли брал с собой металлические обручи и уходил в сторону озера, где располагалась купальня.       Каждый вечер, когда Со выводил подросшего льва на свежий воздух, он мог наблюдать, как Феликс возвращался с тренировочного места. Они приветствовали друг друга кивками головы и продолжали заниматься своими делами.       В одну из таких встреч, львенок начал кататься по траве, в попытке завладеть чужим вниманием. Феликс остановился и с улыбкой посмотрел на животное. — Отличная работа, — произнес он на корейском. — Хочешь, познакомлю вас поближе? — спросил Чанбин, желая завязать диалог.       Феликс приподнял брови и переспросил: — Познакомить? — вероятно, он понимал лишь некоторые слова. — Да, — ответил Со и указал на льва.       Улыбнувшись, Феликс протянул задумчивое «а-а-а» и подошел чуть ближе. Чанбин усилил хватку на поводке, дабы остепенить животное в случае необходимости. Он строго произнес «спокойно», и львенок послушно лег на траву. Со присел напротив, а затем поманил Ли к себе. — Погладь, — сказал молодой человек, легко похлопав ладонью по спине своего воспитанника.       Догадавшись, о чем идет речь, Феликс осторожно провел рукой по мягкой шерсти львенка и тот зарычал. Ли с опаской отстранил ладонь. — Спокойно, — строго повторил Чанбин, после чего животное притихло. — Он немного пуглив с незнакомцами, — объяснил молодой человек, но тут же подумал о том, что Феликс не понял ни слова.       В едва завязавшемся диалоге воцарилась неловкая пауза. Феликс задумчиво смотрел на львенка, а Чанбин растерянно перебирал поводок в руках. — Ты поможешь мне с корейским? — внезапно спросил Ли. — Мне очень трудно обучаться самому, а Крис занят делами цирка. Он не может учить меня каждый день.       Со удивился тому, как хорошо звучало это предложение. Вероятно, Феликс составил его преждевременно, но Чанбин не мог не оценить усилия юноши. — Ну конечно, — закивал молодой человек. — Хочешь, начнем заниматься прямо сегодня?       Феликс радостно закивал. Со указал на вагончик, в котором проживал, и добавил на ломанном английском: — Приходи через двадцать минут.

Чанбин отправился в шатер вместе со львом, чтобы покормить его и вернуть в клетку, а Феликс двинулся в инвентарную, чтобы оставить металлические обручи.       Через указанное время молодые люди встретились у вагончика Чанбина. В руках у Феликса была тяжелая стопка учебников и тетрадей. Со благосклонно перехватил большую часть макулатуры, потому что Ли выглядел слишком хрупким, и казалось, книги вот-вот его раздавят. — Хочешь пить? У меня есть персиковый сок и клубничное молоко, — он открыл небольшой холодильник и указал на боковую дверцу. На ней стояло несколько напитков в маленьких разноцветных коробочках.       Феликс взял молоко и смущенно произнес: — Спасибо.       Они присели на кровать и Чанбин открыл тетрадь, которая предназначалась для грамматики. На первых двух страницах были написаны иероглифы и их значения, чуть дальше — слоги, после которых шли слова. В это время Феликс сидел рядом и задумчиво наблюдал за новым учителем, потягивая молоко из трубочки.       В этот вечер Ли освоил произношение слогов, которые вызывали у него трудности, а так же выучил с десяток новых слов. Чанбину нравилось, с каким усердием Феликс подходил к изучению нового языка, и старался объяснять материал как можно более понятно.       Спустя несколько недель разговорные навыки Ли значительно улучшились — он больше не стеснялся практиковать речь, хоть и допускал некоторые ошибки. Со помогал ему с составлением сложных предложений и давал подсказки. Чем чаще проходили их уроки, тем больше Феликс узнавал о Чанбине.       Языковой интерес двух артистов постепенно сменялся дружеским и корейский больше не являлся ведущей темой их общения. Феликс чувствовал, как привыкал к компании Со. Ему нравилось наблюдать за ним на репетициях и гладить льва, который больше не видел угрозы в Ли. — Ты всегда репетируешь номера в одиночестве, — сказал Чанбин в один вечер, когда Феликс лежал на его кровати и записывал новые слова на корейском. Он заметил любопытный взгляд Ли и ненавязчиво продолжил: — тебя смущает постороннее внимание?       Феликс приподнялся на локтях и лениво произнес: — То, чем я занимаюсь, может быть опасным для ребят, которые репетируют в шатре. — Ты метаешь ножи? — озадачился Со. — Я фаерщик, — ответил Феликс.       Этот ответ вызвал у Чанбина диссонанс: ему было сложно представить, как миниатюрный Феликс управлялся с огненным пламенем. — Хочешь посмотреть? — с игривой улыбкой спросил Ли. — Хочу, — честно ответил Со. — Тогда идем, — Феликс подскочил с кровати и двинулся к выходу.       Молодые люди направились в инвентарную, стараясь быть менее шумными. С тех пор, как цирк обзавелся большим количеством артистов, Чан установил распорядок, по которому запрещалось шуметь на территории в будние дни после десяти вечера. Чанбину не хотелось получить выговор, но интерес к авантюре был сильнее.       Они спустились к реке. Ночью это место казалось по-особенному красивым: деревья, обрамляющие берег, отражались на спокойной поверхности воды, а на линии горизонта мерцали городские огни. Иногда Чанбин тосковал по шумным улицам, ведь жизнь вдали от инфраструктуры была для него в диковинку. — Готов? — улыбнулся Феликс, взглянув на своего спутника.       Чанбин кивнул, присев на теплый песок. В руках Ли была длинная палка-посох. Он вынул из кармана небольшой флакон с керосином и щедро облил им оба конца своего реквизита, после чего взял в руки спичечный коробок. Лёгким росчерком руки юноша поджег посох с двух сторон, наблюдая за тем, как разгорается пламя. Он подбросил палку в воздух и подхватил одной рукой над своей головой, а затем сделал ей несколько вращений вокруг тела. Палка была достаточно длинной, но пламя опасно колыхалось после каждого действия. — Оно не дойдет до меня, — сообщил юноша, заметив легкое беспокойство на лице Со, — фитиль есть только на концах.       После этих слов, Феликс начал выполнять пируэты, сопровождаемые вращениями огненного посоха. Движения артиста были преисполнены невероятной грацией, он умело управлялся с пламенем, словно то находилось у него в подчинении. Чанбин неотрывно смотрел на Ли, завороженный волшебным зрелищем. Его сердце сжималось каждый раз, когда огонь едва ни касался кожи австралийца, но Феликс вовремя перехватывал реквизит и дерзко улыбался, поглощенный своим занятием.       Наблюдать за тем, как хрупкий Ли бесстрашно управлялся с одной из четырех стихий природы, было настоящим волшебством.       Закончив с представлением, Феликс затушил посох о песок и тихо спросил: — Ну, как тебе? — Красиво, — произнес Чанбин, не скрывая восторга на своем лице, — и ты очень красивый.       От услышанного, щеки Ли покрылись легким румянцем. — Нам пора, — сказал он, а затем робко добавил: — спасибо, что стал моим первым зрителем.

***

      Ликс тяжело вздохнул. Он почувствовал, как ладонь Чанбина задрожала, что заставило его слегка заволноваться. — Хен? — спросил юноша, и Со сжал его руку еще крепче. — Хен, ты… ты плачешь?       Вот черт, заметил.       Чанбин отвернулся к окну, пытаясь совладать с эмоциями. Он закусывал губы, чтобы успокоить себя, но это почти не помогало. Ему было страшно говорить Феликсу правду, которая могла разрушить их трехлетнюю дружбу. — Дай мне пару минут, — произнес Со.

1 year ago

      Чанбин понял, что его чувства к Феликсу были совсем не дружескими, когда тот, будучи подвыпившим, поцеловал новенького.       Ли Минхо был эквилибристом, пришедшим в цирк за пару месяцев до нового шоу. Он был малообщительным и скованным, но его профессиональные способности могли вызвать зависть даже у олимпийских чемпионов — не каждому было дано балансировать на крохотной табуретке, удерживая вес тела на одной руке. А когда новый артист появился на афише, все билеты были выкуплены за несколько часов.       Премьера этого шоу принесла самую большую прибыль за год существования цирка. Это предсказуемое на первый взгляд событие оказалось значимым для Чана, и он устроил торжество, чтобы порадовать своих подопечных. В ту ночь шатер для выступлений напоминал Пир в доме Левия — Кристофер не поскупился на угощения и дорогой алкоголь, желая отметить общее достижение достойным образом.       Через пару часов в цирковой труппе не осталось и намека на трезвость. Даже Чан, который исправно держал дисциплину перед артистами, позволил пропустить себе несколько стаканов соджу, что сделало его излишне веселым.       Только Чанбин выделялся из всеобщей радостной обстановки. Он сидел на первом ряду зрительских кресел и неотрывно наблюдал за Феликсом. Ему казалось, будто Ли нарочно обделял его вниманием, проводя время в компании Минхо. Они вдвоем громко смеялись над тем, с каким трудом эквилибрист произносил слова на английском, которые просил повторить Феликс. И каждый раз, когда Ли-старшему удавалось повторить слово верно, Феликс начинал ликовать и радостно трясти его за плечи. Это зрелище жутко досаждало Чанбину. — Дыру просверлишь, — сказал Хенджин, подкравшись к Со с верхних рядов. — М? — нахмурился молодой человек, не понимая, к чему ведет его коллега. — Я про Феликса, — прямым текстом пояснил Хван. — Ты смотришь на него, как загипнотизированный. Тут и дураку понятно, что он тебе нравится.       Чанбин удивленно распахнул глаза, желая отреагировать на заявление Хенджина, но дар речи будто ускользнул от него. Слово, так просто озвученное Хваном, казалось запретным. Со не мог признаться в этом себе, ведь друзьям было не положено испытывать подобное. Мужчинам было не положено испытывать подобное, если речь шла не о девушках. — Нравится, — сокрушенно признался Чанбин, ощущая едва ли не физическую боль от сказанного. — Так подойди и скажи, — настаивал Хван. — Нет, Джинни, я… я не могу… — Вот увидишь, он поймет, — полушепотом произнес юноша, опустив ладонь на напряженное плечо Со. — Я бы отдал многое, чтобы на меня смотрели так же.       Последнее предложение Хвана прозвучало с особой грустью. И Чанбин был бы рад уточнить, почему, вот только не успел. Его внимание перешло на голосящего Минхо, который вытирал губы ладонью и кричал «Фу!», смеясь одновременно с этим. — Что случилось? — спросил Чан. Судя по всему, крики эквилибриста привлекли внимание каждого. — Он меня поцеловал! Феликс меня поцеловал! — ответил Минхо, прикрывая лицо руками. — В щеку? — зачем-то уточнил Сынмин. — В губы!       Чанбина передернуло от услышанного. Он подорвался с кресла и двинулся на улицу. Было больно и грустно, глаза защипало от подступивших слез, но Со старался дышать и не думать о Феликсе хотя бы пару минут, что удавалось крайне тщетно. В какой момент он отпустил контроль над дружескими чувствами и позволил перетечь им в нечто иное? Почему об этом никогда не предупреждали родители и не давали подробный алгоритм действий? — Хен! — Со услышал голос за спиной. Ему не пришлось и оборачиваться, чтобы догадаться, кому он принадлежал.       Феликс налетел на него сзади, обхватив руками поперек груди. Сбитое дыхание коснулось шеи и Чанбин почувствовал, что Ли был ни на шутку пьян. — Хен, почему ты ушел? Я расстроил тебя? — вопрос звучал по-детски наивно, будто Ли и впрямь не понимал причины такого поведения Со. — Нет, Ликси, — вздохнул Чанбин. Как ни крути, но ему было трудно устоять перед тактильным контактом, и он опустил свои руки поверх узких ладоней Феликса. — Хен, я ничего такого и не думал, — принялся оправдываться Ликс, — я просто хотел повеселить Минхо, чтобы, — он громко икнул и продолжил, — чтобы он чувствовал себя комфортно.       Чанбин едва не прыснул со смеху: прививать чувство комфорта с помощью поцелуев было весьма специфическим занятием, хоть Со и видел, каким общительным стал Ли в последние полгода.       Он обернулся к Феликсу и крепко обнял его за плечи. Сам Ли едва стоял на ногах и был безумно рад, что его точкой опоры являлся крепкий Чанбин. — Не делай так больше, пожалуйста, — тихо вымолвил Со, — хорошо? — Хорошо, — глухо отозвался Ликс, глаза которого были уже наполовину закрыты. — Хен, если честно, я очень устал и хочу спать, а если выпью еще немного — воспламенюсь при взгляде на огонь. — Идем, провожу тебя до кровати, — ответил Чанбин. — Нет, можно я посплю у тебя? Всего лишь одну ночь.       «Хоть каждую», — подумал Со, ощущая, как внутри него растеклось тепло. Ведь с этой просьбой Ликс пошел к нему, а не к Минхо.

Now

      Чанбин сделал тихий вдох и обернулся к Феликсу. Ему давно следовало прояснить все карты, а не изводить Ли своим дурацким молчанием. — Ты можешь отвернуться от меня после того, что я скажу, — осторожно сказал Со. — Отвернусь? Ты вообще в своем уме, хён? — сердито бросил Феликс. — По-моему, это ты отворачиваешься от меня с каждым днем все сильнее и сильнее, а я даже не понимаю почему! — Потому что ты мне нравишься, — вымолвил Чанбин на одном дыхании.       Феликс замолчал. Негодование на его лице сменилось растерянность и недоумением, после чего он легко толкнул Со в грудь и произнес: — Почему не сказал раньше? — Что?.. — он удивленно изогнул брови. — Хочешь сказать, это в порядке вещей для тебя?       Ли усмехнулся и покачал головой. — Я боялся, что показываю свою симпатию слишком откровенно и тебе не до этого, — признался он, — но… ты мне тоже нравишься, хён. Ты понравился мне, когда мы начали заниматься корейским. Мне очень хотелось завести друзей, чтобы не быть зависимым от Чана. Твоё отношение ко мне всегда было особенным, — улыбнулся Ли, — и я не хотел, чтобы ты проявлял его к кому-то другому. Слова Феликса казались нереальными, словно их придумывало воображение Чанбина. — Я… Я даже не догадывался, Ликси, — стушевался Со, — и я думал, что это твоя обычная манера общения. — А я думал, что тебе нравятся девушки, — засмеялся Феликс. — Я думал так же, — хмыкнул Со, — Господи, как же глупо вышло… Я был уверен, что проводя меньше времени с тобой, у меня получится разубедиться в своих чувствах, но становилось только хуже. Черт, Ликси, я такой идиот.       Он потянулся к Феликсу, чтобы обнять. За то время неопределённости, что царила между ними, Со ужасно соскучился по тактильному контакту с Ли.       Австралиец быстро перелез через коробку передач и залез на колени Со, обвив его шею руками. — Тогда, полагаю, — начал Чанбин, по-прежнему стесняясь своих чувств, — мы больше не друзья? — Не друзья, — согласился Феликс, — думаю, мы пара. Если ты, конечно, не против.       «Пара», — повторил Со в мыслях. Это слово звучало необычным в отношении двух парней, но оно очень нравилось Чанбину. — Не против, — ответил он.       Переживания по-прежнему не выходили из его головы. Было тревожно думать о том, как вести себя в нестандартных отношениях и как скоро стоит сообщать об этом близким.       Но в одном Чанбин был уверен: теперь, Ликс был с ним, и это помогало справиться с многим.