Я буду ждать тебя!

      — Барыня, святый боже, куда же вы простое платье надеваете. Светлый Князь в доме. — заголосила служанка, отбирая у Миры платье, что та собиралась надеть. — Батюшка велел корсеты надеть. Все как положено.       — Чтооо? Пусть сам корсет носит! — Мирослава выхватила из рук служанки ненавистный корсет и откинула его.       — Не губите, барыня! — Девушка бухнулась на колени, в ноги Мире, и слезно умоляла ее не спорить. Мире стало стыдно. Ее строптивый характер часто доставлял неудобства. И одно дело, когда доставалось только самой Мире, но когда и еще кому-то прилетало из-за нее, девушка сильно переживала.       — Глаша, встань, не плачь. Хорошо. Давай одеваться.       — Спасибо барыня, век за вас молиться буду. — запричитала та, споро собирая девушку.       — Светлый Князь, такая честь, принимать вас в своем доме! — староста села, отец девочек, Федор Никитич, кланялся Андрею, несмотря на то, что сам был в разы старше его.       — Здравствуй, Федор Никитич. — Андрей доброжелательно улыбнулся мужчине и пожал его мозолистую ладонь. — Да вот, решил проведать местного старосту. Все мотаюсь по землям, дел много. Про свои родные уж почти забыл.       — Свято дело ваше, князь, о нас, простых людях, заботитесь. — кивнул Никитич. — Присядьте к столу, откушайте с нами, чем бог послал. — пригласил он князя к столу.       — Благодарствую, да я ненадолго. К тебе, как к старосте села.       — Слушаю, Светлый князь.       — Праздник скоро же, Яблочный спас.       Федор согласно кивнул       — Просьба у меня к тебе есть.       — Готов исполнить, что попросите.       — Яблоня у меня в саду растет, необычная….       — Знаю светлый князь, красные яблоки на ней. Все село гадает, что за сорт такой              Андрей улыбнулся, и хотел, уже было рассказать, что же эта за яблоня такая, необычная, как с лестницы послушался шум, и вниз сбежали три девицы как на подбор, точнее две как на подбор, почти одинаковые. Рыжие, конопатые, румяные, как сдобные булочки. А третья как роза алая, тонкая, гибкая, гордая. Волосы черные, как смоль, глаза темнее ночи, губы алые, как розовые лепестки, а взгляд колючий, как шипы той самой розы.       — Князь, разрешите представить, дочери мои. Софа. — средняя дочь, что стояла в середине присела в поклоне. — Агата. — Младшая девочка сделала поклон. — Мирослава! — Старшая дочь сверкнула глазами, присела в поклоне, правда не так низко, как полагалось, едва, чуть-чуть меньше, чем следовало, и гордо выпрямилась, ровно держа спину и смотря прямо перед собой, хотя по правилам, девицам следовало смотреть в пол.       Федор Никитич сжал кулак и погрозил старшей дочери, незаметно. Та сжала челюсть и опустила глаза. Уголки губ Князя приподнялись в хитрой улыбке. Она, мало того, что не боялась его, она еще и за что-то была на него сердита.       — Барышни! — Андрей в ответ на приветствие девушек сам поклонился им, выражая признательность и симпатию. — Я смотрю, Федор Никитич, у тебя у самого яблочки созрели. Такие красавицы на выданье. Все как на подбор.       Андрей, медленно шагая, подошел к стройному ряду девиц. Те, словно солдаты, выстроились по струнке смирно и, казалось, даже дышали через раз. Андрей гадал, кто из двух младших сестер считает его вампиром.       — Благодарствую, Князь, мои кровинки — мое богатство. — Никитич спрятал улыбку в густых усах.       — Шалят поди? — Андрей остановился около младшей, внимательно рассматривая ее.       — Ну а как без этого, бывает.       — Наказывать надо! — Девушки вздрогнули, нервно теребя юбки сарафанов. Федор Никитич только тяжело и печально вздохнул. Андрей тихо рассмеялся.       — Что, староста, тяжек труд родительский. Нет худшей доли, чем отец молодой девицы?       Мирослава вспыхнула от возмущения. Девушка вскинулась       — Папинька!       — Цыц! — Никитич топнул. — Поговори у меня еще. У нас сам светлый князь в гостях изволит быть, а ты характер решила показывать? Не сметь!       Девушка от обиды гордо вздернула носик и отвернула голову.       — Уууу… Упрямица…. Простите ее, светлый князь, упряма она, своевольна. Но ничего, вот замуж выйдет, так муж ей…       — Папинька, вы же обещали? — девушка уставилась на отца.       — А ну цыц, я сказал! Выдам замуж, как пить дать выдам. И пусть муж с тобой мучается.       — Ну и выдавайте, а только я все равно сбегу! Не удержите! — Девушка топнула ножкой.       Федор покраснел от гнева и стыда за поведение дочери и уже был готов выпороть нахалку, да только князь разрядил обстановку своим заливистым смехом.       — Полноте, Федор Никитич, такую красавицу ругать. Молодо, зелено. Влюбится, сама замуж захочет. — Андрей взглянул в глаза Мире, но та не только выдержала его взгляд, но и еще фыркнув, гордо вздернула носик. — Так о чем бишь я, да о яблоне. Представляете, недавно поймал воришку, яблоки с нее воровал.       Глаза сестричек в панике забегали, от страха разоблачения.       — Да вы что? — Ахнул Федор — Кто ж посмел у князя родного?       — Да полно ахать, Федор, дитёнок маленький, не велика беда. — Андрей обошел сестер и встал за их спинами. — Но вот хорошую мысль мне подкинул, тот «яблочный воришка». — Андрей стоял за спиной Миры, не очень близко, но и не так далеко, что она могла чувствовать присутствие и тепло, исходящее от его тела. А при словосочетании «Яблочный воришка» девушка почувствовала как краска стыда и одновременно возмущения заливает ее лицо. — Яблоки то гниют, собирать некому. А урожай пропадает. И раз, как выяснилось, яблоки это столь желанны…. — он сделал намеренно ударение на этом слове, и незаметно для всех, кроме Миры, которая почувствовала это, стянул с ее косы одну из лент. — Я решил, что выставить их на празднике будет самым верным решением. Да вот беда, только собирать некому.       — Да это не беда, найдем светлый Князь.       — Вот только сорт это особый. И собирать его должны особые люди. — Голос Князя наполнился таинственностью, он словно волшебный паук, плел свою сказочную паутину.       — Ходит легенда средь моего рода, что один их предков наших, полюбил прекрасную деву юную. — Андрей остановился за спином двух младших сестричек. — И настолько в душу она ему запала, что пошел он свататься к ней. Да вот беда, другого любила дева юная, и отказала молодому князю. Тогда осерчал тот люто и выкрал деву непокорную. Запер у себя в поместье и не выпускал никуда. Однажды ночью прокрался в поместье возлюбленный девы этой, и сбежали они. Но не успели далеко убежать. Настигли их в саду и схватили парня. Велел казнить его князь влюбленный. А дева в отчаянии и горе великом крикнула, что никогда не будет с князем молодым, что погубит себя лучше, чем жить с убийцей ее любимого. Рассвирепел князь, и в приступе ярости убил свою возлюбленную, пронзив ее клинком. И капали капли крови на землю, и произнесла, умирая, дева, что проклинает весь род Князев, что будут все потомки его мучаться от непреодолимой жажды, унять которую сможет только кровь человечья. А на следующий день все увидели, как яблоки на яблоньке той, стали красными, аки кровь человечья. И сорвал яблоко то князь-убийца и тут же сгнило оно, в руках его. И пошло поверье, что только девы юные, да чистые могут яблоки эти с веток срывать, да людям отдавать. А коли кто другой сорвет да откусит, то падет на него проклятье девы-убиенной, и станет порождением тьмы, гонимый страшным голодом и жаждой лютой, станет он ВАМПИИИРОМ!       В тишине хаты раздался женский «ОХ» и ноги Агаты подкосились, Андрей подхватил девушку, не дав ей упасть.       — Прекратите, зачем вы пугаете ее! — Мира накинулась на князя в праведном гневе.       — Это всего лишь сказка! — Андрей передал уже очухавшуюся девочку нянькам и улыбнулся.       — Не вам сказки про вампиров рассказывать, вас и так считают….       — МИРА! — Прогремел Федор Никитич — Наверх, немедленно!       — Папинька, это не справедливо! Агате плохо стало!       — МИРОСЛАВА! — Федор схватился за кнут, что висел у него на поясе, которым тот погонял своего коня.       — Только и можете, что пороть да раболепствовать перед властями, даже если они не правы.       Андрей с усмешкой заметил, насколько девушка похожа на отца. Такая же упрямая, упертая и буйная.       — А ну, вон, сказал, пока и правда, не выпорол тебя! — Девушка сжала кулаки и убежала, но не наверх в горницу, а на улицу. — Марш к себе! — Прикрикнул на дочерей староста и те пулей взлетели по лестнице, а Федор устало присел на лавку.       — Простите ее светлый князь. Видит бог, добрая она девка, да вспыльчива больно.       Андрей похлопал старосту по плечу и присел рядом.       — Не бери в голову Федор. Позволишь вопрос задать. — староста кивнул. — Две младшие копии тебя и жены твоей, а старшая…       — Не родная она жене моей, хотя та любит ее как свою, выкормила, да воспитала. Мать Миры умерла в родах. Молодая была, тонка, хрупка как тростинка. Слабенькая. Все силы свои отдала дочери, да покинула этот мир. Не уберег я ее. Я сюда и приехал с кульком в руках. Феодосия меня приютила, обогрела, дочку мою любовью окружила, да и меня. Сладилось у нас все…. Вот такая история…       — Кем была ее мать, уж больно смугла дочь твоя.       — Цыганкой. — Федор вздохнул. — Не приняли меня ее родные, сбежала она со мной, да вона как получилось. Повелела перед смертью дочь Мирославой назвать. Исполнил ее наказ. Да вот каждый день вижу в ней характер матери. — он тепло улыбнулся. — Уж не серчай князь.       — Полноте Федор, полноте. Хорошие у тебя дочери. Не ругай их шибко. — Андрей поднялся. — Остынете оба, да помиритесь. А как помиритесь, так присылай их яблоки собирать. Да скажи, что пошутил мол, князь.       — Сделаю, светлый князь. — Никитич кивнул и проводил Андрея.       Князь вскочил на коня и помчался по делам. Оказавшись в светлом пролеске, кликнул он       — Выходи, разговор есть важный.       — Ну что тебе снова надобно? — Зашелестел лес веточками.       — Девушку Мирославу знаешь?       -А то как не знать. — позади князя появился дедок, в лаптях, соломенной шляпе, с грибочком на ней. — Хорошая девица, грибочки, ягодки собирает, лес не обижает. А что такое, приглянулась тебе, вампирюка клыкастая? — похабненько хохотнул он.       -Ты язык то попридержи свой. — Строго сказал князь. — С отцом она поругалась, в лес убежала. Видел?       — Видел. — грустно вздохнул дед. — У ручья сидит, плачет.       — Ты это, пригляди за ней. Чтоб все в порядке было. Тропинкой короткой домой выведи.       — Да полно тебе князь, что я, изверг что ли. Говорю ж, хорошая девка.       — Ну и добро. Мира тебе, леший! — поклонился князь хозяину леса.       — И тебя, князь светлый. — Ответил поклоном леший и исчез.