Починка

Акааши думает, что он недостаточно хороший игрок, что он не сын, а разочарование, раз родители не обращают на него внимания между своих ссор, что все его друзья просто терпят его из вежливости и что друзей у него толком нет. Акааши показывает ровным счетом ничего. Но всегда подмечает маленькие детали, которые в конечном итоге становятся ответами на все вопросы. Недовольное передергивание матери, когда он возникает на кухне, и попытку это незамедлительно скрыть. Цыканье отца на его возвращение домой, которое позже он переиграет в шутку, будто ничего не было. Но правда в том, что Акааши единственный во всей своей семье умеет играть. Он всегда обращает внимание на тихие ругательства сокомандников, когда пасы не удаются. На косые взгляды соседей, когда он не здоровается первый. На шепот одноклассников, которые раз за разом порываются его в его же присутствии обсудить. Всегда обращает внимание, но никогда не реагирует. Потому что в этом попросту нет смысла. Люди вокруг не начнут его любить, просто потому что. И Акааши пытается дать им повод. Не вступает в перепалки и молча отпускает все то, что он вроде как не должен был видеть, а лишь случайно своим цепким взглядом заметил. Тут же отбрасывает от себя, чтобы не чувствовать ни боли, ни обиды. Отсутствие эмоций — лучшая эмоция из всех, что ему приходилось играть. Отсутствие эмоций уже как апогей всего — силы духа, актерского мастерства и планов на день. Он идет по улице и думает, что теперь делать со своей жизнью. Ему исполнилось семнадцать полгода назад, а он так и не достиг ничего, что помогло бы ему выйти из области «недостаточно». Хочется стать лучше и вместе с тем не хочется ничего. Кейджи не стремится быть идеальным. Он знает, что отношения с родителями почти не бывают безупречными. Он знает, что никогда и не собирался становится профессиональным игроком в волейбол, и это всего лишь способ провести свою юность. Он знает, что дружба не должна быть абсолютно у всех и она не обязана длиться долго. На людях — он знает, а сам с собой — думает. Заново прогоняет в голове все переменные этих уравнений и каждый раз приходит к тем же самым выводам. Но жизнь не стоит на месте и новые детали часто будоражат разум, когда он остается наедине со своими мыслями. Самая сбивающая с толку деталь, которая уже два года не перестает быть новой, это Бокуто. Человек, доверие к которому со временем перевесило все прошлые принципы. И Кейджи и сам не понимает, когда так к нему привязался. Просто однажды оглянулся назад и понял, что не знает, как дальше без Бокуто. Тот уже врос в его жизнь намертво, привнеся с собой яркие краски, заставляя доверять и чувствовать, не думая, что это используют как слабость. Акааши отрицал до последнего, но чем меньше оставалось дней до отъезда Котаро в университет, тем сложнее это получалось. В итоге он сдался. И теперь, разглядывая свет в магазинах вдоль улицы, он не может поверить в то, что им осталось провести бок о бок всего три дня. Им остались три жалких дня, и он снова останется один, навсегда застряв в «недостаточно». Эти дни кажутся ему апокалипсисом, как будто после них только выжженная пустошь. Хотя Акааши знает, что это неправда. Акааши верит своему Бокуто. Верит, что он сделает все возможное, чтобы их отношения сохранить, что он слышит все его мысленные мольбы, все неозвученные просьбы. Верит, но все равно не может так просто смириться. Ведь какими прочными бы не оказались их отношения, все уже никогда не будет прежним. А Акааши только привык, что иногда можно перестать смотреть во все стороны и смотреть только в одну. Смотреть на Бокуто. Можно перестать сдерживать в себе любое возникающее чувство, не понимая, какое из них может стать фатальным, и в итоге убивая все. Искренне смеяться в компании Бокуто, его друзей и их команды, которая, как оказалось, на самом деле хорошо относится ко всем своим членам. Можно перестать прокручивать в голове все прошедшие за день моменты и начать ощущать тот момент, который происходит прямо сейчас. Практикуя с Котаро игру в счастливого и открытого человека, он действительно научился хотя бы иногда понимать прелесть момента. Даже легкий ветер этим вечером кажется ему до безумия очаровательным. Если бы он еще не уносил от него последние крупицы тепла, которые Акааши как будто бы должен теперь вернуть вселенной обратно, было бы еще лучше. Кейджи любит эти прогулки по тихому городу в полном одиночестве. В конце концов, только так он восстанавливает свои силы. Даже не в одиночестве, а убегая от самого себя, растворяясь всецело в улице, по которой плывет вместе с толпой прохожих. Красивые вывески, улыбки случайных детей, лай игривых собак. Запах кофе, неожиданные встречи старых друзей и семейные походы в магазин. Попытка насытиться жизнью, не становясь ее частью. Как переливание крови человеку, который всю свою растерял. Раньше он мог бродить так часами, никуда не торопясь и ничего не ожидая, но теперь он всегда чего-то ждет. Потому что Бокуто с его непрекращающимися историями присылает сообщения регулярно, потому что он звонит и спрашивает как дела, постоянно предлагает встретиться, сходить в кино, потренироваться, выпить чаю. Иногда предугадать, что именно понадобиться Бокуто, почти невозможно, но Кейджи почти всегда угадывает. Вот только стоило ли привыкать? Почему он не подумал раньше, что Котаро не сможет быть рядом вечно, а вырывать его из своего сердца может быть слишком болезненно? Почему не опомнился еще тогда, когда впервые позволил себе нуждаться в ком-то? Почему не может перестать ненавидеть себя из-за этого? Он верит Бокуто. В Бокуто. Верит. Но не может не ощущать себя в ловушке. Не может не ненавидеть себя за то, что ненавидит. Порочный круг. Ведь Бокуто это самое светлое, что в его жизни было. И он хочет быть рядом. Но позволить себе это все еще слишком сложно. Больше нельзя прикрыться тем, что они в одной команде, что они живут неподалеку, что учатся в одной школе. Ведь теперь все это неправда. Теперь важно только то, кем они друг другу стали, а они стали большим, чем Акааши планировал себе когда-либо разрешить. Приходит сообщение. Вырывает Кейджи из его мыслительного процесса и заставляет немного улыбнуться. Это Бокуто спрашивает, где он. Акааши озирается по сторонам, понимая, что он уже довольно давно отключился от мира и думал лишь только о нем и своей жизни, с которой он так и не знает, что делать. Единственное, что Акааши понимает для себя отчетливо, это то, что с Бокуто его впервые оказалось достаточно. И это стоит риска. Стоит даже приватности, которую он годами ставил на первое место. Раньше он бы отшутился и не стал отвечать, но сейчас сразу же скидывает свой адрес. Бокуто просит его подойти к ближайшему торговому центру и ждать его там. Акааши раздраженно цыкает, понимая, что его нервный срыв продолжается уже несколько недель, раз прямо сейчас ему вновь отчаянно захотелось, чтобы Котаро крепко обнял его. Бокуто приходит быстро и запыхавшимся. Акааши успевает постоять всего пару минут, разглядывая неспешных вечерних прохожих. Целый мир перед глазами, тихий и понятный, он меняет на эмоционального Бокуто и его улыбку. — Акааши! Я уже успел соскучиться. Он тоже. Но это остается неозвученным. От собственного имени, произнесенного на повышенных тонах, немного звенит в ухе, но Кейджи улыбается. И, кажется, чувствует себя счастливым. Бокуто рядом и бежал сюда ради него. — Бокуто-сан, мне нужно сходить за покупками, — запоздало спохватывается, что мама дала ему с собой список продуктов, а магазины скоро закроются. — Я как раз хотел найти детское питание с собой в общежитие. Удар болезненный, но терпимый. Хочется сказать что-то еще, но все мысли при виде Котаро рассеиваются. Он слишком привычен и осязаем для того, кто собирается скоро исчезнуть. Хочется запомнить момент. Его широкую улыбку, поношенную толстовку и любимые кеды. Ведь ни вещи, ни люди не остаются прежними долго. И именно таким, молодым и идущим рядом, он может уже никогда не быть. В следующие их встречи его голова будет забита новыми проблемами и новыми людьми. Он еще долго будет молод и не раз будет идти рядом, но уже никогда таким. В итоге он бросает все эти сентиментальности, все-таки в голове своей момент отпечатывая, и начинает идти в сторону супермаркета. Котаро сразу же бежит следом, отсутствием ответа необремененный, и начинает говорить о прошедшем дне. Как оказалось, он полдня упаковывал вещи в дорогу и уже почти закончил. Параллельно он вел беседы с Куроо, который также собирал вещи у себя дома, и поэтому они провозились в разы дольше. Слишком много времени уходило на разговоры и шуточки. — Хотя Куроо, на самом деле, собрался гораздо быстрее меня, а потом только и делал, что торопил. Как будто это не он заставлял меня смеяться, хватаясь за живот, и отвлекал все это время. Я даже разбил тарелку, когда запнулся о коробку. А он в это время сам чуть со смеху не помер. — Удивительно, как вы вообще в итоге вещи собрали, — усмехнулся Акааши, ясно представляя себе, как это было на самом деле. Куроо складывал все необходимые вещи, а Бокуто просто болтал и сидел перед телефоном, запутавшись в своих вещах, смеялся, отвлекаясь, и закончил только благодаря тому, что Куроо не дал отступить. А сам бы он дотянул до последнего дня, не придавая сборам должного значения. — Однажды я поставлю Куроо-сану памятник. — Акааши, ты жестокий, ты не любишь меня, — притворно обиженно произносит Бокуто и театрально отворачивается. Чуть не налетает на маленького мальчика, но вовремя спохватывается и отступает. Обида уходит тут же. — Прости меня, — останавливает уходящего мальчика и смотрит на него таким расстроенным взглядом, что у Кейджи сердце сжимается. А мальчик выглядит немного испуганным, но не более, поэтому просто отмахивается, говоря, что не случилось ничего страшного, и сразу же убегает. Но веселое настроение Бокуто уходит уже безвозвратно. Они доходят до магазина и спокойно кладут все необходимые вещи в корзину. Застревают лишь в отделе детского питания, где Котаро абсолютно не может определиться с тем, что ему нужно и в каких количествах. Брови сходятся на его переносице почти комически, когда он производит расчеты, и Акааши думает, что это одно из самых завораживающих зрелищ из всех, что ему приходилось наблюдать. Хочется купить для него все. Были бы деньги, он бы бросил к его ногам целый мир или по крайней мере огромную телегу всего самого вкусного. Но пока что он может купить лишь пару штук, что Бокуто в любом случае не оценит и скажет только, что младший не должен платить за старшего. Приходится просто стоять и ждать, пока тот примет решение. А это процесс не самый быстрый. Иногда они застревают в магазинах на целые часы, но Акааши все равно искренне любит эти дни и сейчас лишь только поглядывает на время, чтобы успеть оплатить все товары до закрытия. — У нас осталось мало времени. — Акааши, — он поднимает на него свои грустные глаза и до смешного растягивает букву «и», — я не могу выбрать. — Возьми всех вкусов по штуке, попробуй дома и потом вернешься за тем, что понравится. Тот после секундных размышлений молча кладет все в корзину и довольно идет на кассу. Невольно в голове Кейджи проскальзывает мысль, что это может быть их последний поход в магазин. Что свои следующие детские пюрешки он купит уже в другом городе, а когда приедет, ему будет не до этого. Мысль перебивается тут же другой, гораздо более болезненной и колючей. Ни одно сегодняшнее мгновение никогда уже не повторится. Мысль не новая, но каждый раз воздух спирает, будто в первый. Только волноваться времени нет, пора занимать очередь на кассу и взять из сегодняшнего дня каждую доступную крупицу. Когда они выходят на улицу, Акааши поднимает глаза на темное небо и видит звезду, свет которой пробивается сквозь темные огни, чувствует воздух, который сегодня какой-то необычайно живительный, и понимает, что нет ничего ценнее того факта, что Бокуто тоже звезду замечает, тем же воздухом дышит. И, кажется, несмотря на разницу их характеров, по-настоящему понимает. Акааши вспоминает какие-то мелочи из своей жизни. Убитую вчерашним днем муху, очередные закидоны своих родителей, интересный сериал. И все до единой рассказывает Бокуто. Время течет плавно и незаметно, похожее на детскую колыбель уютной ночью. Не хочется больше думать о чем-то плохом, но оно все равно почему-то думается. О хорошем тоже. Все-таки только с Бокуто он узнал, что его шутки могут быть очень смешными, а сам он очень интересным. Но время заканчивается, и не думать — это то, что он действительно не может. Они подходят к дому Бокуто, где Акааши обычно его оставляет и дальше идет уже один. Хоть он и младше, но так ему гораздо спокойнее, и никто не возражает. Нужно прощаться, но Акааши настолько этого не хочет, что начинает рассказывать рандомные истории, лишь бы вечер продолжался. Котаро, заметно расстроенный тем же самым, слушает. И им обоим кажется, что день становится длиннее. Но это не так. После очередного смеха Акааши замолкает и смотрит Бокуто прямо в глаза. Тот молчит в ответ, и в глазах его все отражается гораздо лучше, чем он мог бы рассказать. Акааши тоже не может. Просто смотрит и впитывает каждую толику эмоций, неозвученных и так быстро текущих, что будто ускользающих. Соседи хлопают дверьми и выходят из подъезда. Момент уходит, чувства — нет. Бокуто хочет что-то сказать. Кейджи видит, как он мнется и подбирает слова, но бросает попытки дождаться, подходит ближе и крепко обнимает. Делает это сам буквально второй раз в жизни. И Бокуто плачет. Акааши стискивает сильнее и жалеет, что сам не может расплакаться с ним. Потому что чувства под ребрами рвутся наружу, вопят и дезориентируют. Трепет пронзает сердце, потому что Бокуто в его руках и теплый, и нежный, и вообще самый лучший. — Я сделаю для тебя все, что бы тебе ни понадобилось. Никогда не забуду и буду любить, — говорит Кейджи, как единственный на это сейчас способный. И говорит так искренне, как никогда еще ни с кем не говорил. Но Бокуто начинает плакать еще сильнее. — Я не знаю, чем я тебя заслужил, — отвечает надломившимся голосом и уходит в себя. Уходит, потому что знает, что Акааши достанет. Кейджи думает, что пора разорвать объятие, но пульс Бокуто ощущается как собственный, и сил отрекаться от части себя больше нет. Они стоят так бесконечно долго. Настолько, что разрыв объятий ощущается горькой потерей. Акааши сглатывает и не хочет в этот раз быть тем, кто попрощается первым. Не хочет прощаться вообще. Но не может сдержать счастливой улыбки. Бокуто делает любой момент прекрасным. И то, что он прямо сейчас ревел из-за него прямо на улице, чувствовал то же, что чувствует он сам, делает его самым счастливым человеком на свете. — Тебе нужно идти, — все-таки сдается судьбе Акааши. Сдается и тут же просит забрать свои слова обратно. Чуть ли не падает на колени, чтобы умолять переиграть время. Но берет себя в руки, как брал всегда и как будет брать теперь, раз Бокуто уже не будет рядом. — Постоим еще немного? Акааши кивает. Выдыхает и снова поднимает глаза на небо. Звезда горит. А в мыслях настолько пусто, что он больше не может думать. Вот только потом, когда месяцы сотрут все мысли из памяти, он будет помнить именно этот момент. Темное небо, холодный воздух, Бокуто, разделяющий вместе с ним каждое чувство, и покой, охвативший все тело целиком. Сильно, но ненадолго, поскольку Котаро все-таки уходит. — Доброй ночи, — желает он наконец. — Доброй ночи, — спокойно отвечает Кейджи и почему-то улыбается. Смотрит, как за ним закрывается дверь, и уходит, давя в себе эту улыбку. Слишком яркую для щемящей боли в груди. Но каким-то образом она эту боль рассасывает, оставляя в покое все самые зудящие мысли. И Акааши снова думает. Думает, что все будет хорошо.