Игры судьбы

Аларик Мантлард был абсолютно уверен, что использовал все возможности, которые у него были. Он успешно справился с поставленной перед самим собой задачей собрать максимум информации о будущем противнике Чатропс –дорге. Ритоц Аларика располагался достаточно далеко от разбитого на границе с Вириторном центра лагеря и ставки командующего, однако, передвижениям молодого человека по расположению войск никто не препятствовал. Возможно, это было связано с тем, что на одежде Аларика были заметны издалека нашивки воина-разведчика- лока. Нашивки были сделаны из кусочков ярко- красной материи и хорошо выделялись на фоне буро-зеленой формы степняков. Отделение Аларика было в основном занято разведывательными операциями в Вириторне, и, свободное время предоставлялось не так часто, как хотелось бы Матларду, который использовал его для того, чтобы лучше изучить состав войска Чатропс-дорги, обеспечение, расположения частей и настроения среди солдат. За то время, которое Аларик провел в армии степняков, ему удалось узнать очень много важных деталей, которые могли оказать решающее влияние при принятии решения в течение сражения. Он много общался с воинами-мишри и простыми солдатами-бывшими крестьянами и горожанами. Правителю Манталлии, как профессиональному военному, было очень сложно, так как изо всех сил надо было стараться не выделяться среди таких же недавно призванных воинов, каким он хотел казаться. Он чувствовал, что еще не много, и бессонные ночи, проведенные в дозорах, плохое питание, и жестокая муштра станут сказываться на его терпении и реакции на вышестоящих мишри. Аларик ждал только подходящего момента для побега. С каждым днем необходимость передачи данных, которые могли оказаться жизненно важными в будущем, становилась все более насущной. Ближайший связной Мантларда жил в ста двадцати километрах от границы, на мельнице у замка Б’Рин, если идти напрямую через лес. А для того, чтобы побег удался, надо было избавиться от постоянного надзора Сарса-то, командующего их ротой, состоявшей из шести человек. С каждым из них у молодого разведчика сложились неплохие отношения, но ближе всего он сошелся с Вретиусом, сыном бывшего купца, и Шориусом, бывшим ювелиром. Только с ними, Аларик мог быть хотя бы отчасти самим собой, делать язвительные замечания и насмешливо комментировать действия начальников-мишри, не боясь, что об этом станет известно кому-нибудь еще. За те несколько месяцев, которые они провели вместе, молодые люди сдружились и научились понимать друг друга без лишних слов. Мантлард очень хотел бы помочь своим товарищам и, однажды, сидя вечером в тесной компании у костра, решился на довольно откровенный разговор. - Врет, что ты думаешь о будущей войне?- спросил Аларик более открытого в эмоциональном плане купеческого сына. - Ну, для Флиста, она может быть очень даже выгодна, да и для меня лично,- ответил Вретиус негромко и тихонько усмехнулся. - Причем здесь выгода? Столько людей погибнет, еще одна разоренная страна, а дальше что?- горько проговорил Шориус, неотрывно глядя на огонь.- Это будет продолжаться бесконечно.- Вретиус тяжело вздохнул и низко опустил голову, признавая справедливость слов друга. - Правильно ли я понял, что вам обоим все происходящее не нравится также, как и мне?- Аларик обвел глазами своих невольных сообщников. - Политика дорги - не самая интересная тема для обсуждения,- задумчиво сказал Шориус.- У тебя ведь есть план, не так ли? - Конечно, есть, Шор! Ведь, Рикс у нас- мозг!- воскликнул Вретиус, тут же зажимая себе рот и испуганно оборачиваясь в сторону Сарса-то, храпевшего у дерева неподалеку. - Я думаю о том, чтобы покинуть это гостеприимное место и наших любезных хозяев,- тихо, с насмешкой в голосе, сказал Аларик.- Вы можете присоединиться ко мне для начала. А потом, решить, чем каждый из вас хотел бы заниматься и пойти своей дорогой. - А зачем тебе мы?- настороженно спросил Вретиус. - Не привык бросать своих людей в сложной ситуации,- Мантлард посмотрел прямо в глаза юноши, который, чуть помедлив, слегка кивнул, принимая такой ответ. Они с Шориусом с самого начала признали, что в их команде главным был Рикс. Его решения никогда не оспаривались, и это не раз спасало им всем жизни. Вретиус подозревал, что его друг не так прост, но благоразумие и врожденная осторожность предостерегали его от каких бы то ни было прояснений этого вопроса. Он знал, что у Шориуса были такие же подозрения, и они оба помалкивали, подчиняясь любым приказам Рикса гораздо охотнее, чем исходящим от мишри Сарса-то. - Говорят, что скоро состоится бракосочетание Чатропс-дорги с принцем Вир’Танилем Абстом. Мишри готовят большой праздник, и подготовка к нему уже началась. Мы могли бы воспользоваться случаем… - И даже не посмотрим на невесту?- обиженно протянул Вретиус.- Ходят слухи, что принц удивительно хорош собой. - Самое главное, мишри будут гулять несколько дней без перерыва, и вино будет литься рекой. Так что нас не сразу хватятся, а потом, я не сомневаюсь, будет всеобщее наступление, и мишри станет вовсе не до каких-то дезертиров. - Ты думаешь, мы одни такие умные?- возразил Шориус. - Нет, конечно, и мишри готовы к такому развитию событий. Не стоит их недооценивать. Но только мы не пойдем обратно во Флист, а направимся в Вириторн и затаимся на время. А когда, все относительно стабилизируется, вы сможете вернуться домой. И никто не будет Вас искать. - В этом есть смысл. Я с тобой.- Шориус резко махнул рукой, по своей старой привычке подтверждая свое решение. Вретиус тоже кивнул, соглашаясь с планом Аларика, который вздохнул облегченно, обрадованный тем, что эти люди, ставшие неожиданно такими близкими для него, оправдали его доверие. С этого вечера друзья стали незаметно для остальных воинов готовиться к побегу. И, когда была, наконец, объявлена дата бракосочетания владыки, все необходимое бысобрано в укромном месте. Вретиус уже успел надоесть своим товарищам постоянным нытьем о том, что в кои-то веки он будет находиться так близко от королевских особ и ничего не увидит. Шориус, обычно спокойный и выдержанный, почти готов был сорваться и броситься на юношу с кулаками, так как нервы у всех были на пределе. Мантлард же был готов в чем-то согласиться с Вретсом. Такого грандиозного праздника он, правитель Манталлии, от дорги не ожидал. Мишри придавали огромное значение тому, что принц- последний из рода Шандров - легендарных королей-магов, и старались изо всех сил, чтобы бракосочетание правителя стало самым выдающимся событием последнего столетия. В центре лагеря было освобождено и огорожено большое пространство. Несколько дней множество солдат занимались тем, что носили и утрамбовывали землю на это место, пока не образовался обозреваемый со всех сторон плоский холм, на котором установили расшитый серебряными нитями высокий белый шатер, над которым развевался штандарт будущего дорг-ша- зеленое знамя с вышитой на нем головой мифического единорога. Перед шатром установили большой алтарь, на котором жрецы мишри торжественно зажгли два костра, которые должны были объединить в один после совершения ритуала. Весь лагерь был украшен разноцветными лентами и вычищен до блеска, было завезено огромное количество еды и вина, на что с вожделением смотрели оголодавшие на скудном пайке солдаты. Обозы с припасами охранялись особенно тщательно, хотя при наличии лишней монетки, можно было договориться с воинами-мишри, которые закрывали глаза на мелкое воровство мяса и хлеба. Напряжение нарастало, и, все, казалось, жили ожиданием чуда. *** Эвнерик Мант с нетерпением ждал известий от брата, который уже полгода назад уехал из страны, оставив на него управление государством. Молодой человек был вне себя от беспокойства за Аларика и уже задыхался от жалости к себе. Эвнерик, как никогда раньше, радовался тому, что все трудности и сложные вопросы, которые ему приходилось решать в отсутствии Мантларда, носят временный характер. Благодаря воспитанию и полученному образованию, он вполне справлялся с возложенными на него обязанностями. Как и все в правящей семье, Эвнерик обладал повышенным чувством долга, был офицером. Но он никогда не хотел власти. Его никогда не увлекало решение серьезных организационных вопросов и ответственность, которую они налагали. Эвнерик был веселым, жизнерадостным и обладал талантом легко сходиться с людьми. Его общительность и оптимизм были притчей во языцех всей армии. Люди готовы были следовать за ним, подчиняться ему, так как чувствовалось, что брат правителя – человек принципов и способен на многое. Поэтому все приказы регента исполнялись также, как если бы их отдавал сам Мантлард, последние известия от которого были получены уже четыре месяца назад. За прошедшее время в стране успело многое измениться, и Эвнерик был доволен, что не только принял к сведению сообщение брата, а также успел предпринять соответствующие меры, чтобы подготовиться. Поток беженцев из Флиста и Вириторна продолжал увеличиваться, война со степняками становилась все более реальной, и все вопросы приходилось решать регенту Эвнерику, по традиции Манталлии, ставшему единоличном правителем в военное время, а Совет стал при нем лишь совещательным органом. Молодой человек, безмерно уставший от психологического напряжения последних месяцев был уже на пределе своих духовных и физических сил. В это тяжелое для него время для Эвнерика стали настоящим подарком минуты, проведенные с его любимой, леди Фиоллией Ронс. Его увлечение красотой и обаянием этой девушки переросло в настоящее глубокое чувство. И молодой человек был счастлив, что ему отвечают взаимностью. Леди Фиоллия, или Олли, как нежно называл ее Эвнерик, оказалась умной и начитанной, готовой поддержать любимого и утешить, если это необходимо. Она очень надеялась, что ее Нери не станет правителем, так как очень огорчалась, что из-за занятости государственными делами, у него стало очень мало времени для отдыха и общения. С другой стороны, Фиоллия прекрасно понимала, что, если бы обстоятельства сложились по-другому, и брат Мантларда продолжил вести свой обычный образ жизни, то между ними вряд ли возникли те доверительные отношение, которыми они так дорожили оба. У них вошло в привычку встречаться по вечерам в беседке розового сада и разговаривать обо всем, что их тревожило. Эвнерик был достаточно откровенен с леди Фиоллией в том, что касалось его планов на будущее и очень переживал за брата. Девушка была полностью согласна со своим любимым в его надеждах, что правитель, наконец-то найдет свое счастье. Она совсем не понимала тех чувств, которые испытывал Аларик Мантлард к Мантлори. Лир’Ленни с самого начала была чужой во дворце и ничего не сделала для того, чтобы ее приняли и полюбили. Обладая яркой и привлекательной внешностью, жена правителя, приехавшая с ним в столицу из одного из пограничных замков, куда с инспекцией ездил Мантлард, не блистала ни обаянием, ни воспитанностью. Как придворная дама, леди Ронс была назначена в свиту Мантлори, и, в силу своей врожденной деликатности, пожалуй, страдала больше всех от постоянных капризов и невыполнимых желаний Лир’Ленни. Аларик же, в ослеплении любовью, совсем не замечал недостатков красавицы, которая вышла за него замуж исключительно из корыстных побуждений. Ему и в голову не могло прийти, что наступившая неожиданно для Мантлори, беременность, привела ее в ярость и она, в припадке неконтролируемого гнева, разбила и разорвала все, что смогла, в своих покоях. Дамы, среди которых была и леди Фиоллия, еле успели убраться в комнатах до того, как появился счастливый Мантлард с букетом роз, которые его жена тайно ненавидела. Фиоллия подозревала, что Лир’Ленни несколько раз пыталась избавиться от ребенка, и, по ее мнению, то, что произошло было закономерным итогом. Хотя ей было безумно жаль несчастного малыша, появления которого ждали с нетерпением все, кроме матери, Фиоллия ничуть не сочувствовала Мантлори, которая скончалась во время родов, так и не позволив жить сыну Аларика. После похорон все придворные дамы были распущены по домам, и, если бы не визит в столицу для того, чтобы навестить отца, входившего в Совет и давно не появлявшегося в поместье, леди Фиоллия никогда бы не встретилась с Эвнериком Мантом. Уж очень разными были их интересы и круг общения. Девушка, бывая во дворце, никогда не могла отказать себе в удовольствии посетить библиотеку правителей Манталлии, которая собиралась веками. В тот день Эвнерик зашел туда, наверное первый раз после окончания Университета, чтобы найти сборник действующих законов военного времени. Эта случайная встреча оказалась судьбоносной для них обоих. Молодые люди понравились друг другу, и Фиоллия так и не вернулась в загородное поместье, оставшись в столице рядом с регентом. Каждый вечер, она с нетерпением ждала курьера, который приезжал за ней с приглашением от Эвнерика и маленьким подарком, каждый из которых бережно хранился в сундучке, каким бы незначительным он ни был. С ветреным и непостоянным молодым человеком такое серьезное увлечение случилось в первый раз, и он делал все для того, чтобы поддержать интерес леди к себе. Каждую свободную минуту Эвнерик ломал голову над тем, что послать ей вечером, как не напугать силой своей страсти при встрече. Он был вне себя от счастья, когда выяснилось, что его чувства разделяются Фиоллией в полной мере. Легкая улыбка появлялась на его губах каждый раз, стоило Эвнерику вспомнить о том, как впервые он осмелился приблизиться вплотную к замершей девушке, склонившись, легко поцеловал ее, и не смог оторваться от таких желанных, теплых губ, доверчиво раскрывшихся ему навстречу. Тогда, их обоих будто затянуло в водоворот, из которого невозможно было вырваться самостоятельно, да и не было никакого желания. Молодые люди не осознавали окружающее, полностью погрузившись в мир своих переживаний. Только глухое покашливание, раздавшееся совсем рядом с ними, заставило Эвнерика и Фиоллию прийти в себя. Разомкнув тесные объятия они обратили, наконец, внимание на лаэрда Ронса, который, проблуждав по дворцу несколько часов в поисках дочери, вышел к беседке, и увидел то, что очень усердно от него скрывали преданные семье Мант слуги. Эвнерик, однако, не смутился, и, взяв покрасневшую от смущения Фиоллию за руку, официально попросил у лаэрда разрешение ухаживать за леди. Пожилой советник, увидевший с мольбой обращенные к нему глаза дочери, не смог устоять. Теперь молодым людям оставалось только дождаться появления Аларика Матларда, чтобы получить его согласие как главы рода и заключить помолвку, так как оба были настроены очень серьезно. Они с нетерпением ждали очередного послания от брата Эвнерика, надеясь, что в нем будет хотя бы намек на то, как скоро Аларик вернется. Влюбленные жили мечтами о будущей свадьбе и надеждами на долгожданный отдых и свободу.