Игры судьбы

Терпения - это все, что просил у богов Вир’Таниэль. Он, во что бы то ни стало, должен был вытерпеть эту боль, которая разрывала его на части, сводила с ума, не прекращаясь ни днем, ни ночью. Все тело юноши превратилось в сгусток боли, выматывающей и бесконечной. У него болели все суставы и мышцы, все внутренности горели огнем. Любое движение причиняло еще большие страдания. Вир’Таниэля утешало только то, что он слышал громкое биение своего сердца, заглушавшее все остальные звуки вокруг него. Это означало, что он будет жить, и юноша уговаривал себя терпеть. Когда боль становилась невыносимой, он тихо стонал, не открывая глаз. Принц находился в прострации, практически не осознавая окружающую его реальность. Он помнил только, что убегая от погони, упал на лестнице и ударился головой. Когда он очнулся связанным в полумраке, боль уже была неотделимой частью его самого. В начале, принц еще мог определить ее источник. Его планомерно, не прерываясь ни на минуту, избивал странной мягкой дубинкой высокий крупный мужчина, запах пота которого заставлял Вир’Таниэля задыхаться от вони. Юноша пытался считать удары, но, вскоре, его сознание помутилось, и, он потерял сознание. Принц не чувствовал, как его перенесли обратно в покои, как провели все необходимые процедуры и уложили на постель. У него поднялась температура, и начался неконтролируемый тремор. Испуганные слуги вызвали Гретса-мо, который принес несколько флаконов с лекарствами для Вир’Таниэля. Когда советник через несколько дней убедился, что принц уже способен слышать его слова, он спокойным, равнодушным голосом объяснил, что юноша сам виноват в своем положении. Вир'Таниэль должен быть благодарен судьбе за то, что с ним обошлись не так жестоко, как он заслуживал за свой побег. Гретс-мо сообщил также, что раз принц оказался таким слабым и хилым, Чатропс-дорга позволил приставить к нему слугу-врача, никчемного флиастианца, жизнь которого теперь зависит от того, выживет ли будущий дорг-ша. В тот момент, принц не мог воспринимать то, что ему говорил советник. Он плыл в море боли и был сосредоточен только на том, чтобы не кричать от скручивающих тело спазмов, накатывающих волнами на его измученное тело. Принц осознал, что у него есть личный слуга гораздо позже, когда боль, наконец, стала отступать. Вир’Таниэль внезапно понял, что теперь возле него не мечется толпа немых прислужников, а постоянно находится рядом один человек. Этот слуга каждый день ухаживал за принцем, проводил очищающие процедуры, давал ему пить, смазывал тело легко пахнущими маслами, приносящими некоторое облегчение, и, тихим голосом уговаривал потерпеть еще немного, обещая, что скоро все закончится. Постепенно, Вир’Таниэль убеждался, что прислуживающий ему человек прав. Боль уменьшалась, и, возвращалась возможность двигаться и мыслить. Настал день, когда принц смог принять сидячее положение на кровати и задать важные для него вопросы. -Сколько времени прошло?- спросил он хрипловатым от долгого молчания голосом. Юноша удивленно поморгал, так как ему показалось, что голос звучит выше, чем обычно. - Вы находитесь в этой комнате двадцать четыре дня,- ответил ему слуга. - Я помню, что приходил Гретс-мо и сказал, что Ваша жизнь зависит от того, буду я жить или нет. Кто Вы? - Меня зовут Клориус, или Лорс, как говорят степняки. Вы можете называть меня, как захотите. Я родом из Флиастии, получил образование врача и чудом остался в живых во время резни двадцатилетней давности. До недавнего времени дорга считал меня кем-то вроде придворного доктора и, по запросу советника, отправил служить Вам. Должен признать, это поручение нравится мне гораздо больше, чем констатация смерти очередного, замученного Чатропс-доргой, раба. Все эти слова были сказаны спокойно и без эмоций, в то время как Клориус хлопотал, убираясь в покоях принца, который неотрывно следил за его движениями. - Раз Вы пришли в себя, то я рекомендовал бы Вам начать хорошо питаться и продолжить, по возможности, Ваш занятия с учителями. Они очень за Вас переживают и уже несколько раз спрашивали о Вашем состоянии. - А Вы будете меня уговаривать и, если надо, заставлять?- спросил иронично Вир’Таниэль. - Я, ни в коем случае, не являюсь Вашим надсмотрщиком, и, никому ничего не обязан. Я - Ваш личный врач и слуга, не более.- Сказал Клориус чуть более громко. Этого оказалось достаточно, чтобы принц почувствовал себя виноватым. Он подумал о том, что со временем узнает своего слугу поближе и составит правильное мнение. А в данных обстоятельствах ему остается только принять предложенную помощь. Прошла еще неделя прежде, чем Вир’Таниэль смог пройти хотя бы несколько шагов самостоятельно. Юноша очень старался, так как ему совершенно не нравилось, что он не способен обойтись без доктора, как он стал называть своего слугу, даже в вопросах личной гигиены. Принц последовал совету и снова начал заниматься с учителями, которые приходили к нему в покои и приносили книги и карты. Вир’Таниэль очень заинтересовался географией Флиста и Вириторна, растениями и животными, обитающими в лесах, а также навыками выживания в условиях дикой природы. Все свои вопросы и просьбы юноша передавал очень просто, так наивно и обворожительно улыбаясь, что никто из преподавателей даже и не думал в чем-то отказать такому милому мальчику. Ни один из них, включая Клориуса, не сделал ни малейшего намека на то, что понимает, зачем все эти сведения понадобились принцу. Как только Вир’Таниэль смог передвигаться, в расписание занятий была снова включена гимнастика, и, старый мастер приложил много усилий к тому, чтобы юноша вернулся в хорошую физическую форму. Гретс-мо не появлялся в покоях принца уже достаточно давно, их вечерние совместные ужины так и не возобновились. Юноша был неприятно удивлен переменами в поведении советника, который высокомерно и презрительно смотрел на него, едва ли снисходя до приветствия при встрече во внутреннем дворике с фонтаном, куда выходили также двери покоев Гретса-мо. Вир’Таниэль полагал, что он не обязан оправдываться и извиняться перед своим тюремщиком, каковым считал советника. В итоге, он просто перестал обращать внимание на реакцию Гретса-мо, который с каждым днем становился все более раздражительным и несдержанным. Гретс-мо сам прекрасно понимал, что его психическое состояние оставляет желать лучшего, но ничего не мог с собой поделать. Ему казалось, что он сделал все возможное для того, чтобы, образно выражаясь, с горы сошла лавина. И, теперь Гретс оказался совсем не готов к тому, что неизбежно погибнет под ней. Со дня на день он ждал вызова Чатропс-дорги и даже не мог спать без успокоительного, думая о том, как ему избежать гнева повелителя и повернуть ситуацию в свою пользу. Гретс-мо действительно был рад, что Вир’Таниэль приходит в себя, и ему не придется предъявлять владыке невменяемого принца. Советник торопил наставников-мишри с подготовкой полка-ритоца для дорг-ша и был очень доволен, когда его пригласили на показательные учения, организованные вне замка. По результатам учений он должен был назначить командный состав гвардии супруга дорги. Грет-мо смотрел как вириторнцев разделили на две группы и дали команду к атаке. Практически сразу в группах выделились лидеры, смело бросившиеся в бой, пусть даже и учебный, но только в одной группе были несколько человек, оставшиеся в тылу. Именно к ним было обращено пристальное внимание советника. Он заметил, что можно выделить одного человека, которого можно было назвать координатором, и которому подчинялись все остальные. Гретса-мо совсем не удивило, что победила та группа, атака которой была согласованной и продуманной. Стоя на стене замка и наблюдая за вириторнцами, советник отметил, что хотя их и разделили, люди явно не желали причинять друг другу серьезный вред, что до безумия раздражало воинов-мишри. Главным принципом войны степняков всегда была личная заинтересованность в результате, из-за чего остановить атаку до того, как она захлебывалась самостоятельно, было не возможно. Гретс-мо порадовало, что, несмотря на жесточайшую муштру, издевательства и унижения, вириторнцам удалось сохранить свое единство. Он указал наставникам на молодых людей справа, вокруг которых уже начал собираться после боя весь ритоц. Через несколько минут во дворе перед замковыми воротами, он имел удовольствие наблюдать как воины-мишри ведут к нему троих вириторнцев, за которыми в полной тишине следуют все участники учебного боя с напряженными, угрюмыми лицами. -Кто руководил боем?- спросил Гретс-мо, прищурив глаза и взглянув на троих светловолосых высоких парней без шлемов, которые стояли перед ним, не поднимая глаз. После небольшой заминки юноша, у которого были короткие рыжеватые волосы, вскинул голову и шагнул вперед. - Это была моя идея, и, только я несу ответственность за произошедшее. - Правильно ли я понимаю, что, если бы пришлось атаковать или обороняться всему соединению, Вы также взяли бы ответственность на себя. Молодой человек посмотрел на советника прямо и открыто. -Вы можете не сомневаться.- Честность молодого человека не вызывала сомнений. - Ваше имя? - Т’Лион Довмонтрë. - Из благородных дворян Вириторна?- иронично спросил Гретс-мо. - Титул не имеет больше никакого значения ни для одного из нас. Наша жизнь- служение принцу, мы принадлежим ему.- Было очевидно, что для Т’Лиона Довмонтрë это были не просто пафосные слова. Он нашел свое место в мире и был в согласии с самим собой. - А если Ваши принц не оправдает Вашего доверия? Вы ведь в курсе, что он пытался бежать, оставив вас всех здесь на растерзание дорги? - Первейшая обязанность пленника - бежать при первой возможности. Мы гордимся нашим принцем, его храбростью и решительностью. Его жизнь важнее всех наших вместе взятых. - Ваши товарищи согласны с Вами?- Гретс-мо обвел глазами затаивших дыхание вириторнцев, стоявших вокруг и слышавших весь разговор советника с их, негласно признанным, командиром. Они приглушенно выражали свое одобрение и поддержку Т’Лиону. Гретс-мо резко отвернулся от молодого человека и, чувствуя спиной его растерянный взгляд, произнес, обращаясь к воинам-мишри.- Т’Лион Довмонтрë назначается киру-капитаном личной гвардии принца Вир’Таниэля, будущего дорг-ша повелителя Чатропса. Те, кто разделили с ним командование, назначаются его ро - заместителями и помощниками. Отныне они подчиняются только принцу, и, в его отсутствие, мне. - Услышано и засвидетельствовано,- в один голос, склонив головы, подтвердили наставники-мишри, признавая решение советника. Гретс-мо медленно направился в свои покои, слыша радостные крики вириторнцев, довольных таким поворотом событий. Он был в хорошем настроении очень недолго. Около двери его встретил давно ожидаемый гонец от Чатропс-дорги, протянувший советнику бумагу, на которой была написана дата. Отпустив гонца, Гретс-мо направился в покои принца, с которым не общался уже около трех месяцев. Войдя в комнаты принца, советник увидел Лорса, который перекладывал чистую одежду юноши из корзины в шкаф. Советник отметил, что покрой одежды соответствовал его пожеланиям и, похоже, больше не вызывал возражений Вир’Таниэля. Гретс-мо слегка кивнул доктору и направился в купальни, где, очевидно, находился принц. Увидев юношу, сидящего на низкой табуретке и вытирающего мокрые волосы, которые доходили ему до пояса, Гретс-мо без предисловий сообщил, что через пять дней они отправляются на встречу с Чатропс-доргой в лагерь на границе с Вириторном, где состоится регистрация брака. Вир’Таниэль резко встал, отбросив полотенце, он посмотрел прямо в глаза советника и громко, разделяя слова, заговорил. - Нет! Я! Никуда! Не поеду! Вы не сможете меня заставить! Я лучше умру! Мне все это надоело! Оставьте меня в покое! Последние слова он, сделав шаг вперед, выкрикнул в лицо Гретса-мо. Принца трясло от напряжения, которое он уже не в силах был сдерживать. Из его глаз полились злые слезы отчаяния и гнева. Лорс, прибежав на крики, пытался успокоить Вир’Таниэля, обняв его за плечи, но он вырывался из рук доктора, отбиваясь и крича без остановки. Это была настоящая истерика, которую уже невозможно было прекратить обращаясь к разуму юноши. Гретс-мо, на лице которого с момента начала разговора не дрогнул ни один мускул, подошел с извивающемуся в руках слуги принцу и, воспользовавшись моментом, ударил его по щеке. Голова Вир’Таниэля дернулась от пощечины, и, он ошеломленно замер. - Мы выезжаем через пять дней,- холодно, спокойно сказал Гретс-мо и быстро вышел из покоев принца, который без сил опустился на пол, закрыв лицо руками. Клориус сделал попытку поднять Вир’Таниэля с пола, но юноша отпрянул от него, как от врага. - Что ты от меня хочешь? Почему не оставишь одного?- спросил охрипшим от крика и слез голосом, не открывая глаз. - Я хочу, чтобы Вы встали и привели себя в порядок. Я хочу, чтобы Вы научились соответствовать Вашему титулу и ожиданиям Вашего народа. Я хочу, чтобы это был первый и последний раз, когда Вы, не подумав о способах решения проблемы, позволили Вашим негативным эмоциям выйти из под контроля. Вир’Таниэль уже взявший себя в руки удивленно посмотрел на своего доктора, который никогда еще не разговаривал с ним в таком тоне. - Как много слов, Клориус,- слегка иронично сказал юноша. - Вот теперь узнаю моего принца,- отозвался с улыбкой Лорс, помогая Вир’Таниэлю подняться с пола.- Я Вас оставлю, так как у меня еще есть недоделанная работа. А когда Вы отсюда выйдете, я смогу гордиться Вами, не так ли? - Думаю, подобное больше не произойдет, - уже обычным голосом ответил принц.- Я не хочу повторения нашего разговора.- Юноша выпрямил спину и пристально посмотрел на Клориуса. - Наши мысли созвучны, Ваше Высочество, - доктор, низко поклонившись, вышел из купальни. Вир’Таниэль задумчиво посмотрел вслед Лорсу. Юноше было стыдно за ту жуткую сцену, которую он устроил. Принц четко осознавал, что в последнее время ему все сложнее стало сдерживать чувства, которые его переполняли, особенно, если это касалось потаенных страхов в отношении Чатропс-дорги. Из скупых комментариев учителей, слуг и воинов, сказанных невзначай, будущий дорг-ша составил совсем не лестное для повелителя мнение о его персоне. Вир’Таниэлю совершенно не хотелось считаться чьей-то собственностью. А то, что заключение брака подразумевает именно такие взаимоотношения, не было никакого сомнения. Его положение будет, может быть, чуть лучше, чем у раба. Юноша даже думать себе запрещал об интимной стороне супружества с доргой, одна только мысль об этом заставляла его дрожать от страшных предчувствий. Принц признавал, что доктор был во всем прав, и решил для себя, что больше никогда не позволит кому бы то ни было увидеть его слабость. Он должен искать пути и возможности исправить положение, в которое попал. И не смотря на отнюдь не приятные последствия, использовать все попытки, предоставленные ему судьбой. Когда Вир’Таниэль вышел из купальни в комнату, никто бы и не подумал, что он совсем недавно пережил нервный срыв, так спокойно и безмятежно выглядело его лицо. Он позвал еще слуг на помощь Клориусу и дал им четкие и разумные распоряжения, касающиеся подготовки к скорому отъезду, а также обеспечению ритоца, который переходил под его непосредственное командование, как только принц покинет замок Триг. Весь оставшийся день принц чувствовал одобрительные взгляды Лорса, от которых чувствовал себя еще увереннее. К Вир’Таниэлю вернулась надежда на то, что со всем, что уготовала судьба, он обязательно справится.