Игры судьбы

Клориус и Гретс-мо последовали за жрецами, хотя, формально, они были посторонними. Когда над принцем провели обряд перин-то, Вир’Таниэль временно перестал принадлежать миру людей. Теперь до церемонии бракосочетания, он был полностью во власти жрецов, так как считалось, что юноша теперь не человек, а частично существо из потустороннего мира. Только объединение огней дорг-ша и его супруга, по поверью степняков, могло вернуть Вир’Таниэля к живым. Войдя в шатер, советник и слуга принца скромно встали в уголке, стараясь не мешать жрецам, которые бросали на них недовольные взгляды. Однако, зная об отношении дорги к Гретсу-мо, никто не посмел возразить против его присутствия. Клориус отметил, что служителей степных богов ни в коем случае нельзя было обвинить в неуважительном отношении к принцу. Вир’Таниэля аккуратно уложили на высокий помост посередине шатра. Несколько человек почтительно и не спеша разоблачали юношу. Когда был снят последний покров, и распущены, уложенные вокруг головы длинные серебристые локоны принца, то все вздохнули от восторга, на мгновение прекратилась даже монотонная литания, сопровождавшая все действия жрецов с момента встречи. Клориус и Гретс-мо, молча, переглянулись, соглашаясь, что такая совершенная красота заслуживала благоговейного почтения. Перед ними был ангел во плоти, невидящий взгляд которого пугал своей неподвижностью. Послышалось еле слышное шипение главного жреца, и, пение возобновилось. Служители снова занялись своими обязанностями. Осторожно дотрагиваясь до Вир’Таниэля, они перевернули его на живот и мягкими движениями продолжили расслаблять скованное, напряженное тело. Главный жрец поднес к помосту шкатулку, украшенную драгоценными камнями, и, открыв, торжественно протянул служителям ни на секунду не прекращавшим массировать принца. Юношу поставили на четвереньки, удерживая в этом положении. Клориус заметил, что воспользовались такой же трубкой для очищения, которую Вир’Таниэль ненавидел, но вынужденно использовал каждый день. Доктор вопросительно посмотрел на Гретса-мо и, когда тот слегка кивнул, понял, что шкатулка оказалась у жрецов не случайно. В тоже время Лорс отметил, что трубка, которую вынули, наконец, из тела принца была покрыта непрозрачной слизью, которая могла означать только одно. То, чего он боялся, происходило гораздо раньше, чем было запланировано. Доктор невольно сделал шаг вперед, но его удержал советник, покачав головой. Гретс-мо указал на жрецов, которые в этот момент достали из шкатулки темно синий флакон и заставили юношу выпить его содержимое. Затем, максимально прогнув его в пояснице, вставили в задний проход странный конусообразный предмет, расширявшийся с одной стороны, который плотно запечатал отверстие в теле юноши. После этого, Вир’Таниэля, потерявшего сознание перенесли в соседнее помещение, где была приготовлена ванная. Его должны были тщательно вымыть, проверить, нет ли на теле волосков и, увлажнить нежнейшими маслами белоснежную тонкую кожу будущего дорг-ша, особое внимание уделив волосам. Гретс-мо остался в центральном помещении шатра с главным жрецом, который распоряжался уборкой помещения перед завершающей частью подготовки к церемонии объединения огня. - Вы опоздали,- недовольно обратился жрец к советнику,- у нас так мало времени. Хотя, должен признать, что Вы сделали все для того, чтобы мальчик стал идеальным дорг-ша. Гретс-мо слегка поклонился в ответ на комплимент. - Вы уверены, что мы не пожалеем, связав судьбу нашего народа с мужчиной? - Он последний из рода Шандров и физически подготовлен для выполнения своего долга. Главный жрец внимательно посмотрел в спокойное лицо Гретса-мо, на котором не отражалось ни одной эмоции. - Дорга никогда не был нежным любовником,- тихо проговорил пожилой жрец, слегка отвернувшись. - Его реакцию можно проконтролировать. - Будущий дорг-ша - настоящее сокровище. Мы постараемся сделать все, чтобы сохранить его. В это время в шатер внесли огромный сундук, украшенный серебром, и поставили возле помоста. Жрец с удивлением посмотрел на советника. - Здесь церемониальные свадебные одежды королей-магов. Принц должен быть в них на бракосочетании. Ни у кого не должно быть сомнений, к какому роду он принадлежит. По традиции Флиастии, никто, кроме самых близких людей и доверенных лиц до и после церемонии не должен видеть лицо, волосы и руки младшего супруга. - Но церемония проводится по обычаям степи,- попытался возразить главный жрец,- брак должны засвидетельствовать высшие мишри. Они не согласятся это сделать, если не увидят лицо дорг-ша. - Ну, что ж, мы пригласим несколько человек, перед тем, как надеть куколь на голову принца. Обещаю Вам, они увидят его лицо, но не больше,- Гретс-мо был непоколебим,- Владыка увидит супруга в свадебных покоях, не раньше. Главный жрец был вынужден согласиться, так как совсем не хотел скандала с доверенным лицом Чатропс-дорги, из-за непочтительности к которому пострадал не один десяток человек. Мало кто дерзнул бы высказать протест или неудовольствие безродному мальчишке, найденному в королевском саду много лет назад, который стал вторым человеком в империи. Это было равносильно самоубийству. Спустя несколько томительных часов ожидания, в помещения внесли все еще находящегося в бессознательном состоянии Вир’Таниэля. За служителями следом вошел Клориус, который ни на секунду не захотел оставлять своего господина в одиночестве среди жрецов. Он был очень обеспокоен тем, что принц все еще был без сознания. Когда юношу положили на помост, доктор не выдержал, и, оттолкнув возмущенно зашипевших жрецов со своего пути, подошел к Вир’Таниэлю. Он поднес к лицу юноши флакон с нюхательной солью, и, радостно отметил, что ресницы принца затрепетали. Вир'Таниэль резко втянул в себя воздух и попытался пошевелиться. Все тело юноши тут же отозвалось тупой болью, и, он громко застонал. Клориус тут же достал из кармана обезболивающую настойку и , тихо, ласково уговаривая господина потерпеть, заставил выпить. Вир’Таниэль тяжело вздохнул, открывая глаза. Он даже не пытался выяснить, где он, и кто его окружает. Казалось, принца оставляет равнодушным все, что с ним происходит, что душа юноши где-то далеко, и, он с трудом осознает реальность. Отстранив доктора, жрецы помогли принцу подняться на ноги и, удерживая на месте, чтобы юноша, шатающийся от слабости, не упал, поднесли облачение. Советник лично руководил процессом, так как служители были потрясены количеством предметов одежды, которые они никогда не видели. Сначала принесли нижнее белье из тончайшего мягкого батиста, отороченного серебром. Специальный гульфик для гениталий, плотно прижимающий их к телу и оставляющий открытыми ягодицы. Узкую рубашку без ворота длиной до середины бедра с завязками на спине и рукавами до локтя одели в первую очередь. Затем наступила очередь удивительно тонких шоссов, которые очень красиво облегали ноги Вир’Таниэля. После этого надели юбку до колена, на тонких лямках из более плотной материи. Ноги принца были обуты в ярко красные мягкие кожаные сапожки с высоким голенищем. Затем на принца была одета длинная узкая юбка до пола с разрезами по бокам, темно-зеленого цвета, расшитая по подолу фантастическими цветами. Потом наступила очередь длинной рубашки до середины бедра с разрезами по бокам золотистого цвета, с воротником-стоечкой и косым запахом, длинные рукава которой полностью скрыли от глаз руки принца. И, наконец, торжественно было надето через голову плотное тяжелое платье из темной зеленовато- голубой парчи, полностью расшитое золотыми и серебряными нитями, застегивающееся жемчужной бусиной под горлом такой же длины, как и золотистая рубашка, но с широкими рукавами до середины предплечья. Только после этого Вир’Таниэлю принесли кресло, в которое юноша, упал как сломанная кукла, откинувшись на спинку, обессиленно закинув голову назад и закрыв глаза. Служители нерешительно стояли за его спиной, переглядываясь, так как не знали, что делать с волосами юноши. Тогда Клориус медленно подошел к своему господину, и, кивнув жрецу, стоявшему с плоской коробкой рядом, попросил помочь ему с прической. Жрецы с удивлением смотрели, как доктор одну за другой достает разные плоские и круглые щетки, костяные и деревянные расчески с редкими и частыми зубьями, шпильки, украшенные жемчугом и драгоценными камнями, заколки, сверкающие золотом и серебром, выбирая, и оценивая, какую лучше использовать в следующий момент. Его ловкие руки заплетали длинные локоны, укладывали их волнами, так что постепенно на голове принца под восхищенными взглядами жрецов формировалась настоящая корона из волос, оттеняющая необыкновенную красоту Вир’Таниэля. Для степняков было совершено не характерно щепетильно следить за своей внешностью. Даже женщины не уделяли особенного внимания своим волосам, которые традиционно коротко стригли, так как в степи, в условиях постоянных передвижений с места на место не часто были условия для соблюдения элементарной гигиены. За время жизни в завоеванном мишри Флисте, многие традиции претерпели значительные изменения, но минимальное использование косметических средств и украшений оставалось неизменными в характерном внешнем виде мишри, как мужчин, так и женщин. Поэтому жрецы были потрясены роскошью наряда Вир’Таниэля и удивительной короной из волос, сооруженной Клориусом. Перед ними было необычное и прекрасное произведение искусства, к созданию которого было очень приятно быть причастным. Когда Клориус, наконец, нехотя, отошел от принца, Гретс-мо выглянул за плотный полог, закрывавший вход в шатер. Он пригласил нескольких, стоявших рядом в ожидании начала обряда, высших мишри зайти внутрь. Среди них был и Рингс-теру, руководивший частью церемонии, в которой принимали участие воины-мишри. Советник был знаком со старым военачальником и почтительно поприветствовал его при входе в шатер. Гретс-мо и Рингс-теру были, пожалуй, единственными людьми в окружении Чатропс-дорги, уважавшими и ценившими друг друга. Рингс-теру оказался последним из мишри, вошедших в шатер, и был вынужден подтолкнуть вперед замерших соплеменников, которые, молча, расступились. Таким образом, военачальник оказался прямо перед будущим супругом повелителя. Опытный военачальник вздрогнул от неожиданности, когда сидевший неподвижно принц вдруг резко открыл глаза и посмотрел прямо в глаза Рингса-теру. Пожилому опытному воину показалось на секунду, что он заглянул в бездну, и, ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы перевести взгляд на необычное одеяние дорг-ша. Рингс-теру неожиданно пришло в голову, что Чатропс-дорга, сам того не понимая, попал в ловушку, сути которой он никак не мог понять. Однако было очевидно, что из нее уже не выбраться ни повелителю, ни, оказавшихся по его воле в той же сети, мишри. Предчувствие чего-то непоправимого вызвало мурашки на коже, от чего военачальник передернул плечами, пытаясь отогнать наваждение. В конце концов, как и все степняки, он был фаталистом и верил, что от судьбы не уйдешь, а с богами шутить не стоит. Рингс-теру внимательно осмотрел костюм Вир’Таниэля, узнавая флиастианский стиль церемониальной одежды, и, развернувшись к советнику, сказал, - Если дорг-ша готов, мы можем начинать обряд. - Небольшое обязательное дополнение к облачению принца,- неожиданно для всех ответил Гретс-мо. Он сделал знак Клориусу, который из большой коробки, стоявшей у стены, аккуратно вынул нечто, напоминающее головной убор, который еще никогда не видел никто из присутствовавших в шатре воинов и жрецов. Доктор медленно подошел к Вир’Таниэлю, и, несмотря на то, что был почти уверен, что принц его не услышит, тихонько прошептал слова ободрения и одел на голову юноши куколь, скрывший его чудесные волосы, уши и шею. Головной убор был совершенно белым, расшитым сверкающей серебряной вышивкой, отвлекающей внимание от лица, которое также было закрыто тонкой полупрозрачной вуалью, позволявшей рассмотреть только большие прекрасные синие глаза принца. Высшие мишри не могли сдержать свои эмоции при виде этой детали, завершающей потусторонний облик будущего дорг-ша. Они были в восторге и искренне завидовали повелителю. У них не было сомнений, что Гретс-мо поступил правильно, и, что такое сокровище, каким, несомненно, был будущий супруг дорги, нужно прятать ото всех. Любой истинный мишри, заполучивший в свои руки такую уникальную драгоценность, тщательно охранял бы ее от чужих глаз. Поэтому они громко одобряли предусмотрительность Гретса-мо, и высказывали свою благодарность и радость от того, что оказались в числе избранных, увидевших истинную красоту дорг-ша, хотя бы раз в жизни. Небольшое отступление от ритуала бракосочетания никого не смутило, на это просто не обратили никакого внимания. Так как все торопились поделиться своими впечатлениями с теми, кому не повезло, в шатре скоро стало тихо. - Уважаемый Рингс-теру, теперь все действительно готово, и можно начинать церемонию,- обратился советник к задумчиво смотревшему на него Рингсу-теру. Старый воин тем временем думал о том, зачем Гретсу-мо понадобилось устраивать это представление, и, в курсе ли происходящего был владыка. Услышав, что к нему обращаются, мишри резко кивнул. - Я сообщу Чатропс - дорге, отдам последние распоряжения и буду ждать Вас у выхода из шатра. Гретс-мо в ответ поклонился, и военачальник вышел, тщательно прикрыв за собой полог. Во чтобы то ни стало необходимо было сохранить в лагере настроение ожидания чуда. Рингс-теру теперь был уверен, что никто не останется равнодушным к предстоящему ритуалу.