Буря

– Я все вспоминаю, как я тогда на кухне ей все рассказала. В общих чертах. И то ли рассказала, то ли ничего не рассказала. Репетировала же, но не получилось ничего… Кажется. Земфира курила, сидя за кухонным столом. Через экран ноутбука на нее смотрела психотерапевт со свойственным ей прищуром. – И что вы чувствуете, когда вспоминаете это? Земфира приложила руку ко лбу, посмотрела в окно. – Легкость… Пустоту… Разочарование… Боль… – Чего больше? – Боли. – Как вы это чувствуете? – У меня как будто вместо ребер вырастает металлическая клетка, и сердце начинает громко-громко биться об нее. И я все вспоминаю свои мысли. Что теперь окончательно осиротела. Только в этот раз все сама сделала ведь, все сама… Она потушила сигарету и кинула ее рядом с десятком других окурков в пепельнице. – И что вам хочется сделать с этой болью? – Раздробить эту чертову клетку на тысячи частей. Уничтожить. Клетку, себя, ее. Все ее платья, и кольца еще эти. – Звучит так, как будто вы испытываете большие чувства к ней. – Люблю я ее. И скучаю. Но когда мы вместе, я выгораю. Там как будто нет пространства для меня, маленькой грустной девочки. Там только место для гения. Вечно грустного одинокого гения. – А кем бы вам хотелось быть там, рядом с ней? В идеальном мире? – Хм, даже не знаю. Земфира взяла еще одну сигарету из пачки, но, задумавшись, не зажгла ее, а просто гладила. – Наверное, мне бы хотелось быть беззащитным ребенком. Чтобы внимание все на меня было. Капризничать, дурачиться. А получается только быть вечной опорой ей, но не себе. И жить только ради нее, а не себя. Так я устала от этого. ––––––––––––– После сессии с психотерапевтом Земфира сложила сумку, спустилась на парковку и поехала в спортзал. Там она провела очередную тренировку с личным тренером – они прорабатывали руки и вечно ноющую спину. После тренировки она заехала в магазин, купила стейки лосося, спаржу, замороженную вишню и зерна для кофе. На кассе взяла еще несколько блоков сигарет. Дома выложила лосось и спаржу на противень, закинула в духовку, поставила таймер и села за компьютер. Все дни с того момента, как она сорвалась, она писала музыку. Сначала получались только злые биты и нечленораздельные крики, потом крики принимали форму слов, биты сглаживались, гитарные рифы становились все более мелодичными. По звонку таймера она сохранила файл, ушла на кухню и поела в тишине. Вернувшись, продолжила переставлять местами аккорды в надежде найти застрявшую глубоко в голове мелодию. Записала пару строчек в тетрадь, недовольно взглянула на них, вздохнула и выключила компьютер. Переоделась в растянутую футболку, легла в кровать и долго читала новости спорта. Потом заглянула в аккаунты Ренаты – на пять минут – и улыбнувшись новой фотографии кота, поставила айфон на зарядку и застыла, увидев на экране блокировки дату. Первое июня, 03:40. Наступило лето.