Мдк получают скандал

Тишина длилась уже минут пять, и никто не смел её прерывать. Все были в своих мыслях. — Ну, собственно, кто-то хочет что-то сказать? — спросила я, когда молчание затянулось. Молчание. Когда их спрашиваешь, не хотят ли они что-нибудь спросить, все молчат. А когда разговариваешь с другим человеком, вопросы так и сыплются, как из рога изобилия.  Я уже хотела начать говорить, как нашёлся человек, который решил прервать это чёртово молчание. — Я ведь правильно понимаю, что ту часть гражданской ветви Ордена Вэнь, которая погибла на данной тропе, не похоронили должным образом? — спросил спокойным голосом Вэнь Жохань, хотя в глазах горел огонь, не предвещавший ничего хорошего для оппонента, на которого он был направлен, на данный момент это был Цзинь Гуаншань, который стал смертельно бледным под таким взглядом, как и большинство в зале. — К моему большому сожалению, но это так. — ответила я, посмотрев на бледного мужчину, у которого ладони сжаты в кулаки, а на шее взбухла вена. Но он быстро взял себя в руки, заставив себе глубоко вздохнуть и выдохнуть. После этого повернулся в сторону Вэй Ина и, поклонившись, произнес: — Вэй Усянь, прими мою благодарность за спасение оставшихся членов Ордена Вэнь и оказанную им помощь. — Меня не за что благодарить, я лишь отплатил добром на добро, глава Вэнь. — поклонившись в ответ, проговорил А-Сянь. — К сожалению, из выживших на той злосчастной тропе остался только Вэнь Юань. — после того, как выпрямился, договорил Вэй Ин.  Повисла минутная тишина. — Кхм, извините, но люди, которые ожили, будут и дальше доживать свою жизнь, я их забирать, собственно, обратно и не собиралась, — проговорила я, после чего в зале раздались облегченные вздохи; вот мне делать больше нечего, как этих жмуриков обратно забирать. — Кстати, я собираюсь оживить Вэней, которые погибли на горе, так что Орден Вэнь снова становится Пятым Великим Орденом. Тишина длилась секунды две, как началась истерика. Самая короткая тишина. Я вот думаю. Зачем я об этом сообщила? Хотя… Потом скандал был бы хуже, чем сейчас, но когда ставишь людей уже постфактум, то и возразить они ничего не могут. Похоже, я слишком ушла в раздумья, раз меня стали дёргать за одежду. Моргнув раза два, оглянулась, за барьером продолжалась истерика, но они хотя бы разговаривают, а не молчат. Хотя, кажется, я об этом скоро пожалею, если не уже. — Да? — Почему ты их не остановишь? — с любопытным личиком спросил Мо Сюаньюй, который, собственно говоря, меня и дёргал. — Ммм, скажем так, мне надоело наблюдать их молчание; но было лучше, пока они молчали, — ответила я, посмотрев на ситуацию за барьером, которая начала накаляться. И, кажется, «взрыв» произошёл раньше, чем я думала, потому что следующие слова я не ожидала услышать так рано.

От 3-го лица. 

Пока девушка разговаривала с детьми, за барьером продолжалась истерика, которая начала доходить до точки кипения. И следующие слова послужили спусковым крючком: — Почему именно они, а не те, кто погиб в Безночном Городе? После этих слов случился «взрыв». Одни стали кидаться обвинениями в рядом сидящих: Мадам Юй, Цзян Чэн, Лань Цижэнь, Не Минцзюэ, Цзинь Гуаншань; короче, самые отбитые. Другие пытались их успокоить: Лань Сичень, Мэн Яо, Не Хуайсан, Мадам Цзинь; как обычно. А самое маленькое количество заклинателей просто сидели и ждали: все Вэни, Вэй Усянь и Лань Чжань, Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань, Цзян Фэнмянь, два лисёнка, которые успели перебежать под барьер. Когда девушка вмешается и поставит кричащих на место. Собственно говоря, если бы не следующие слова, то девушка бы дождалась, когда у кричащих пропал бы голос или охрипло горло. Но чего нет, того нет. И следующие слова стали для кого-то роковыми: — Почему какая-то шлюха вообще имеет право решать, кого воскресить, а кого нет? Окончание предложения было произнесено в звенящей тишине. Все посмотрели на девушку, которая замолчала и повернула голову в сторону говорившего, который возомнил себя бессмертным, и им оказался никто иной, как Цзинь Гуаньшань. — Не мужику, который не пропускает ни одной юбки, называть меня женщиной лёгкого поведения, этот титул я уступаю вам, он очень хорошо вас характеризует, — ответила девушка с улыбкой на лице, склонив голову набок, но глаза оставались холодными. После её слов в некоторых частях зала послышались смешки. — Ну, а насчёт прав, то это я устроила данное мероприятие, где вы узнаете прошлое, будущее и всё остальное; так почему бы у меня не было сил воскресить человека? А на счёт того, кого мне воскрешать, решаю только я. Тем более на горе были только несколько взрослых, куча пожилых и один ребёнок, которые воевать не собирались от слова совсем. Но вы на них всё равно напали, и можете сколько угодно говорить, что вы этого не знали. Но когда вы уже на ней были и увидели их, вы не остановились, так что не пытайтесь выставить себя несправедливо обманутыми; вы ими были, и то не все, только до того момента, пока не поднялись на гору, но когда вы всё равно начали эту резню, а по-другому это никак назвать нельзя, так как дать вам отпор на той горе мог только Вэй Ин; то вы стали соучастниками, которые прекрасно понимали и осознавали, что они делали. Поэтому я считаю, что будет справедливо воскресить невинных людей, которых вы несправедливо убили, — сказала девушка с улыбкой на лице и холодом в глазах. — А… — А если вы собираетесь спросить про тех, кто погиб в Безночном Городе, то их я воскрешать не собираюсь. Они сами решили в этом участвовать, они делали это вполне осознанно. Тем более, когда вы нарушили своё собственное слово. — Мы ничего не нарушали! — Ой, правда ли? Ну ничего, мы посмотрим и всё узнаем. Продолжаем просмотр. На изображении был Цзян Чэн, который в сопровождении тридцати адептов Юньмэна стояли у подножья горы Луаньцзан, где вход охраняли несколько сотен лютых мертвецов. Мертвецы никак не отреагировали на вышедшего вперед Цзян Чэна, но вот адептам за его спиной пройти не дали, издавая предупреждающий рык. Цзян Чэн приказал своим людям ждать у подножия, а сам направился к вершине сквозь чернеющий лес. Спустя долгое время пути он услышал впереди людские голоса. У горной тропы показались несколько круглых пеньков: один побольше, напоминающий стол, три поменьше, похожие на табуреты, на двух из которых сидели девушка в красном и Вэй Усянь. Неподалеку несколько на вид простых и бесхитростных крепких парней, тяжело дыша, возделывали землю. Вэй Усянь, покачивая ногой, произнес: «Будем выращивать картофель». Девушка непреклонно возразила: «Редис. Его легче вырастить, он почти не погибает. За картофелем сложно ухаживать». Вэй Усянь упорствовал: «Редис невкусный». Цзян Чэн фыркнул, Вэй Усянь с Вэнь Цин обернулись и совсем не удивились, увидев его. Вэй Усянь поднялся, подошел к Цзян Чэну, но ни слова не сказал и, заложив руки за спину, проследовал мимо, дальше на гору. Цзян Чэн, ничего не спрашивая, направился за ним. Цзян Чэн спросил: «Что это они делают?» Вэй Усянь ответил: «А ты не видишь? Строят дома». Глава ордена Цзян переспросил: «Строят дома? Ну а что делают те, которые внизу ковыряются в земле? Только не говори, что ты на самом деле решил заниматься земледелием». — Ну, им же надо как-то питаться. Старейшина ответил: «Ты же сам все слышал, именно этим мы и собираемся заниматься». Цзян Чэн спросил: «Ты хочешь возделывать землю на горе трупов? Да разве здесь можно вырастить что-то съедобное?» Второй ответил: «Поверь мне, когда человек сходит с ума от голода, он сможет съесть все, что угодно». Цзян Ваньинь продолжал: «И ты действительно собрался расположиться здесь надолго? Разве в этом проклятом месте можно жить?» Вэй Усянь произнес: «Я прожил здесь три месяца». Помолчав, Цзян Чэн задал еще вопрос: «Не вернешься в Пристань Лотоса?» Вэй Усянь беззаботно ответил: «Юньмэн недалеко от Илина, я буду тайком возвращаться туда, когда захочу». Молодой глава так и фыркнул: «Размечтался». Он хотел продолжить разговор, но тут на его ноге что-то повисло. Опустив взгляд, Цзян Чэн увидел, что к нему незаметно подбежал ребенок, на вид около двух лет, который обнял его за ногу. А теперь, подняв пухлое личико, глядел на Цзян Чэна, округлив черные глаза. — Какая прелесть. — Какой хорошенький. Старшая версия этой прелести сидел весь красный и не знал, куда спрятаться, Лань Чжань послал сыну сочувствующий взгляд. Младшая версия не поняла, почему старшая покраснела. Цзян Чэн: «Откуда взялся ребенок? Убери его». — Ничего удивительного, что мать, что сын, плохо ладят с детьми. На это возразить никто не смог, даже сами мать и сын. Вэй Усянь склонился и поднял ребенка на руки, отвечая: «Что значит — убери? Ты с людьми общаться умеешь? А-Юань, ну почему ты обнимаешь каждого, кого встречаешь? Беги! Не грызи ногти после того, как поиграл с грязью. Ты знаешь, что это за грязь? Не трогай свое лицо руками! А где бабушка?» — Мама — это мама. Сама мама после этих слов покраснела. А все остальные, кроме мадам Юй, Цзян Чэна, Лань Цижэня и Вэнь Чао, рассмеялись или прятали улыбки. К ним торопливо подошла старушка с редкими седыми волосами. Она прихрамывала, опираясь на деревянную трость. Увидев Цзян Чэна, она также разглядела в нем важную персону и в страхе сгорбилась еще ниже. Вэй Усянь поставил ребенка рядом с бабулей и произнес: «Пойди поиграй где-нибудь». Бабушка быстро взяла внука за руку и повела прочь. Цзян Чэн с насмешкой произнес: «Все главы кланов думают, что ты притащил сюда остатки мятежников, чтобы стать их предводителем, размахивая широким знаменем с горы. Оказывается, они всего лишь кучка дряхлых стариков, немощных недотеп, женщин и детей». — И почему же вы об этом не сообщили? В ответ молчание и красное лицо. Впрочем, как обычно. «А где Вэнь Нин?» Вэй Усянь ответил вопросом: «Почему ты вдруг решил спросить о нем?» Цзян Чэн холодным тоном ответил: «Все эти дни абсолютно все спрашивают о нем меня, а я у кого должен спрашивать? Видимо, кроме тебя, спросить больше некого». Вэй Усянь указал вперед, и они направились туда плечом к плечу. В лицо подул поток холодного ветра, когда перед глазами возник широкий вход в горную пещеру. Оказавшись внутри, они прошли еще немного прямо, когда Цзян Чэн обо что-то споткнулся. Опустив голову, он увидел половинку компаса. Вэй Усянь быстро пояснил: «Не наступай, я его еще не доделал, очень полезная вещь». — Вот вам и «Компас Зла». Он поднял половинку компаса, а Цзян Чэн тут же запнулся обо что-то еще, и на этот раз увидел помятый флажок. Вэй Усянь опять забрал его: «Осторожно, не сломай! Это тоже весьма полезная штука, скоро я ее доделаю». — А это «Флаг, притягивающий духов». А ещё творческий беспорядок. Оказавшись в главном гроте, они увидели человека, лежащего на полу. С ног до головы его тело покрывали талисманы, без единого просвета, лишь глаза выглядывали наружу. То был Вэнь Нин. Цзян Чэн сверху вниз посмотрел на Вэнь Нина, который лежал на земле неподвижно. Внимательно его рассмотрев, Цзян Чэн спросил: «Что это с ним?» Вэй Усянь ответил: «Он немножко буйный. Я боялся, что он наделает проблем, поэтому запечатал его, чтобы он какое-то время оставался неподвижным». Цзян Чэн продолжал: «Но ведь при жизни он был трусливым заикой, так? Почему же после смерти сделался буйным?» Усянь, бросив взгляд на шиди, ответил: «Вэнь Нин при жизни определенно являлся довольно робким человеком, именно поэтому он прятал множество эмоций глубоко в душе. Ненависть, гнев, страх, волнение, боль, все это он слишком долго подавлял внутри. И потому, когда после смерти подавленные чувства вырвались наружу, мощь его оказалась просто невообразимой. Обычно, чем добрее и спокойнее человек, тем страшнее вспышки его гнева. Здесь та же логика. Такие люди после смерти становятся невероятно свирепыми». Все посмотрели на Вэнь Нина, который от этих взглядов покраснел, Вэнь Цин вытащила свои иголки, всем тут же расхотелось на него смотреть. Цзян Чэн произнес: «Но ты ведь всегда говорил, что чем злее, тем лучше, разве нет? Чем сильнее темная энергия, чем мощнее затаенная злоба, тем выше ударная мощь». Старейшина Илина подтвердил: «Так и есть. Но я не собираюсь превращать Вэнь Нина в такого мертвеца». Цзян Чэн спросил: «Тогда что ты собираешься из него сделать?» Вэй Усянь ответил: «Я хочу пробудить его сознание». Цзян Чэн насмешливо проговорил: «Ты опять предаешься фантазиям? Пробудить сознание? Но чем будет такой мертвец отличаться от живого человека? Думаю, если тебе вправду это удастся, никто не захочет больше быть человеком, да и заклинательством заниматься не станет. Все начнут просить тебя превратить их в лютых мертвецов, вот и все». — А что тут невозможного? Вы тоже самое говорили про Тёмный путь, и он его создал. Давайте я даже создам список, в котором будет написано, что невозможно сделать.

Список

Использовать Тёмную энергию

Создать изобретение, показывающий местонахождение тёмных тварей

Создать изобретение, притягивающий тёмных тварей

Вернуть сознание лютому мертвецу

Воскреснуть

— Вот весь список, и давайте посмотрим, что из этого сделано.

Список

Использовать Тёмную энергию

Создать изобретение, показывающий местонахождение тёмных тварей

Создать изобретение, притягивающий тёмных тварей

Вернуть сознание лютому мертвецу

Воскреснуть

— Вау, и всё сделано, похоже, это не невозможно, — сказала девушка с улыбкой превосходства на лице, разведя руками в стороны. — Но его воскресили вы! — Его всё равно должны были вернуть через 13 лет, так что я не вижу ничего плохого в том, чтобы вернуть Вэй Ина на 12 лет раньше. Вэй Усянь усмехнулся. «Да уж, я уже заметил, насколько это, мать его, нелегко. Но я уже с три короба наобещал его сестре, и теперь все они верят, что у меня точно получится. Я непременно должен завершить начатое, иначе за всю жизнь не смогу перед ними оправдаться…» Не успел он закончить фразу, как Цзян Чэн вдруг выхватил Саньду и замахнулся, целясь в шею Вэнь Нина. Вэй Усянь отреагировал на удивление быстро — он ударил Цзян Чэна по руке, не давая попасть в цель, и заорал: «Что ты делаешь?!» Цзян Чэн, не опуская меч, резко выкрикнул: «Что я делаю? Это тебя надо спросить, что ты делаешь. Вэй Усянь, а ты обрел небывалую уверенность в себе за все это время!» Его шисюн тоже сорвался: «Ты думаешь, что если бы Вэнь Цин и остальные не оказались в столь безвыходном положении, я бы вел себя подобным образом?» Цзян Чэн продолжил: «Они оказались в безвыходном положении? Это я теперь из-за тебя оказался в безвыходном положении! Несколько дней назад все кланы собрались в Башне Кои, чтобы наброситься на меня с претензиями. Все требуют, чтобы я добился от тебя объяснений, и вот мне пришлось явиться сюда!» — Ох, бедненький ты наш, а ты думал быть главой ордена легко? А ничего, что тебя к этому готовили годами! Глава ордена Не и глава ордена Лань тоже не были готовы к тому, что станут главой так резко, но они и слова не сказали, а ты целую истерику устроил. Вэй Усянь ответил: «Каких еще объяснений они требуют? Стороны квиты. Те надзиратели до смерти забили Вэнь Нина, он стал лютым мертвецом и убил их. Долги оплачивают деньгами, а за чужую смерть платят жизнью, на этом все кончено». Цзян Чэн крикнул: «Ты хоть знаешь, сколько пар глаз сейчас следят за тобой, следят за Стигийской Тигриной Печатью в твоих руках? Уж поверь, они не упустят эту возможность, будь ты хоть тысячу раз прав, это не поможет!» — Мы заметили, — сказала девушка, посмотрев на всех в зале. Почти все уткнулись глазами в пол, он, оказывается, такой красивый. Вэй Усянь упорствовал: «Раз ты сказал, что ничего уже не поможет, какой выход еще мне остается, кроме как отгородиться ото всех?» Цзян Чэн ответил: «Выход? Выход, конечно, есть». Он указал мечом на Вэнь Нина и продолжил: «Единственный способ спасти положение на данный момент — опередить их на шаг, самим все прекратить!» Вэй Усянь спросил: «Что прекратить?» Глава ордена Цзян объяснил: «Ты должен немедленно сжечь этот труп и выдать остатки клана Вэнь, только так ты не оставишь остальным повода для претензий!» С такими словами Цзян Чэн снова нанес удар клинком. Вэй Усянь же крепко схватил его запястье и крикнул: «Ты шутишь? Если сейчас я выдам Вэнь Цин и остальных, их ждет лишь одна судьба — смерть!» Цзян Чэн продолжал: «Еще неизвестно, какая судьба ждет тебя самого, а ты успеваешь заботиться о них! Смерть так смерть, тебя это не касается!» — Ответил на помощь чёрной неблагодарностью. У вас с Главой Цзинь много общего. Когда Верховным заклинателем был Глава Вэнь, то Глава Цзинь постоянно пытался показать, какой он прекрасный помощник. Сейчас, хотя я надеюсь, что уже временно, Верховным заклинателем является Глава Цзинь, и хоть как-то его удовлетворить пытаетесь вы, — сказала Дарья, обводя взглядом присутствующих, которые как-то резко позеленели лицом. И вроде сказано как-то вскользь, чтобы обобщить сложившуюся ситуацию, но какие мысли эти слова всколыхнули. После её слов в зале вновь повисла тишина. Все стали смотреть на Вэнь Жоханя, с него на Цзинь Гуаншаня, с него на Цзян Чена. У всех в головах появились какая-то мысль, которая, судя по лицам, им не понравилась. Сам Вэнь Жохань старался вообще не смотреть в сторону Цзинь Гуаншаня, также как и Цзян Чэн, а сам Цзинь Гуаншань стал смотреть на Цзян Чена очень подозрительным взглядом. И в такой вот интересной ситуации продолжился просмотр. Вэй Усянь в гневе заорал: «Цзян Чэн! Ты… что ты вообще несешь, возьми свои слова назад, не заставляй меня тебя избивать! Ты разве забыл, кто помогал нам предать огню тела дяди Цзяна и Госпожи Юй? Кто вернул нам прах, который сейчас покоится в Пристани Лотоса? И кто приютил нас, когда мы спасались от Вэнь Чао?» И снова все посмотрели в сторону Ордена Вэнь. Вэнь Жоханя это не трогало, он переосмыслил своё руководство Орденом. Вэнь Чао снова укрылся за спиной брата, который с каменным лицом продолжал пить чай, как-будто ничего не произошло. Вэнь Цин и Вэнь Нин не стали обращать на них внимание и продолжали разговаривать с Вэй Ином. Цзян Чэн сорвался: «Это я бы с огромной, мать его, радостью избил бы тебя до смерти! Да, они нам помогли, но как же ты не понимаешь — сейчас остатки клана Вэнь стали мишенью всеобщего осуждения и порицания; любого, кто носит фамилию Вэнь, признают виновным во всех грехах! А тот, кто защищает людей клана Вэнь, бросает вызов всему свету! Все люди ненавидят носящих фамилию Вэнь и мечтают лишь об их смерти, ужасной настолько, насколько это вообще возможно. Тот, кто вступается за них, становится всеобщим врагом. Никто не станет заступаться за них, и тем более никто не станет заступаться за тебя!» — А нельзя было просто поменять выжившим из Ордена Вэнь фамилию? Вэй Усянь ответил: «Я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то за меня заступался». Лицо Цзян Чэна невольно скривилось. Вэй Усянь продолжал: «Забудь. Объяви всем, что я предатель. С этого дня неважно, что натворит Вэй Усянь, — это не будет иметь отношения к Ордену Юньмэн Цзян». — Ну да, репутация ведь дороже, чем человек, с которым вырос. Цзян Чэн задал вопрос: «…И все из-за кучки этих Вэней?..» Не дожидаясь ответа, он добавил: «Вэй Усянь, ты что, заразился геройством? Помрешь, если не заступишься за кого-нибудь или не впутаешься в неприятности?» — А разве не в этом заключается работа заклинателей? Мне кажется, что вы начали забывать, ради чего вообще нужны заклинатели. Раз помощь людям теперь называется «играть в героя». Вэй Усянь молчал. Спустя какое-то время раздался его голос: «Именно поэтому лучше нам прямо сейчас оборвать все связи, дабы в будущем не навлечь неприятности на Орден Юньмэн Цзян». »…» Цзян Чэн пробормотал себе под нос: «Матушка говорила, что ты появился в нашем доме, чтобы навлечь беду. И она не ошиблась». — Идиот, это идиот. Со звоном убрав Саньду в ножны, Цзян Чэн равнодушно произнес: «В таком случае назначим битву». Тишина. И в этой тишине слуги стали приносить еду.