Контур обкусанных губ

      Было больно.       Обидно, досадно, невыносимо, мерзко. Да, мерзко. Именно так.       Все было буквально на поверхности. Все. Все указывало на то, что он в жизни Фэн Синя, никогда не будет занимать первое место. Да ни в чьей жизни, он никогда не будет в приоритете.       Он странный. Слишком вспыльчивый, не умеет показывать чувства, положительные эмоции правильно. Му Цин может лишь злиться, кричать, ходить вечно с недовольным лицом, огрызаться, никого не подпускать к себе — он был таким.       Му Цин ненавидел это в себе, но он ничего не мог с этим сделать. Не мог отвечать улыбкой на улыбку, не мог показывать эмоции. Он боялся. Му Цин улыбнется, доверится, а в ответ над ним посмеются, заденут, предадут.       С девушками ему было сложно — им, как и любому партнеру, нужно внимание, забота, любовь. Му Цин пытался. Правда, он покупал им сладости, безделушки всякие, типа браслетов, кулончиков. Проводил с ними выходные. Но, этого было мало.       Он не расспрашивал толком об их предпочтениях, поэтому, девушке, что нравится серебро, он дарил золотые украшения, а той, у которой была аллергия на клубнику — покупал ей десерты с ней.       Му Цин все делал недостаточно. Недостаточно уделял внимание, недостаточно зарабатывал, недостаточно выглядел. Му Цин был неполноценным.       Именно он, сейчас стоял в ступоре, сжимал кулаки с такой силой, что придав он чуть больше силы — с ладонь потекла бы струйка алой крови, капая на ступени лестницы.       Парень не выдерживал, все те эмоции, которые он подавлял все это время, скопились и вырвались наружу, и крепкая ледяная оболочка, которую он с таким старанием выстраивал годами — рухнула, разбиваясь на осколки с громким звоном, заставляя всех обернуться. Дабы увидеть обнаженную, и хрупкую душу Му Цина.       Именно он сейчас чувствовал то, как по его щекам, к которым от стыда прилилась кровь, стекали горячие слезы, буквально обжигая их. Слабость накрывала тело Му Цина, пробивая его дрожью, из-за чего парню пришлось крепко ухватиться за перила, дабы не свалится с ног прямо перед ними.       Хах, а смысл держаться? Вот, Сяо Нин заметил его слезы, которые капали с его лица на кафель. Сейчас все они, видели его слабым и беспомощным. Он был словно щенком, который прижал уши к голове и скулил, не зная что делать дальше.       Му Цин пытался успокоится. Успокоить свое быстро стучащее сердце, гоняющее по его венам, горячую, словно лава кровь. Это было сложно. Тягучая и неприятная боль, сковала его сердце железными цепями, и при каждом движении издавая звон, которые были слышны как тихие всхлипы.       Слезы делали его взгляд размытым, поэтому Сяо Нин в его глазах чуть ли не двоился. Как же Му Цин сейчас жалко выглядел. — Что? — парень дотронулся до щек, смахивая влагу с них, — я быстро бежал, поэтому и глаза прослезились, — он вздрогнул от холода, в комнате было намного теплей, — да и холодно, сам же чувствуешь!       Му Цин хлопнул Сяо Нина по спине, натягивая улыбку на свое заплаканное лицо. Его глаза до сих пор были красными, а кровь не отлилась от лица. — Му Цин, но ты же… — Фэн Синь не оставлял попытки начать разговор. — Я пойду, обещал зайти к кое-кому, — Му Цин махнул парням, спускаясь по лестнице вниз, — удачно вам посидеть!       Пробежав мимо вахтерши на улицу, Му Цин вздрогнул от холода. Спустя пару мгновений, парень уже садился в автобус, который только что подъехал. Благо, он мог расплачиваться с телефона, в котором было приложения для этого, и карта ему была не нужна.       Сидя в автобусе, он смотрел на пейзаж за окном. Несмотря на то, что уже были первые числа февраля, на улице все также было холодно, а снежный покров не собирался таять, украшая в белый цвет, все просторы города. Деревья были раздетыми, и лишь небольшие сугробы снега, украшали их сухие ветки.       Люди на улице кутались в тёплые одежды, выдыхая горячий воздух, который словно пар, вылетал с их рта. Благо дорожки не были покрыты льдом, и им не приходилось цепляться за всё что попадётся под руку, дабы не рухнуть лицом вниз.       Му Цин выбежал на улицу в том же, в чем и был в комнате. А именно в легкой толстовке, под которой как назло не оказалось футболки, и спортивных штанах, в которых естественно было холодно, даже в салоне автобуса.       Когда транспорт остановился у нужной ему остановки, Му Цин выбежал наружу, сразу же вздрагивая. Все же, ему стоило одеться сегодня потеплее, на улице зима как никак, а не середина весны.       Совсем недалеко от остановки, был так знакомый ему небоскреб. Именно в нем, Му Цин проводил почти все свободное время, на протяжении этих трех недель. Вряд ли конечно, Хэ Сюань и Ши Цинсюань сейчас ждали его к себе в гости, но парню больше некуда было идти. Се Лянь и Хуа Чен были в общежитии, а к Пэй Мину он точно не пойдет, не сейчас, не в таком состоянии.       Но ни один, ни второй, и ни последующие звонки в домофон, не были приняты. Значит, этих двоих скорее всего не было дома. О чем он только думал, когда ехал сюда? Что его встретят с распростертыми объятьями и выслушают его? Погладят по голове и дадут стакан воды, дабы тот перестал всхлипывать хоть на секунду?       Нет, он слишком самонадеян. Хэ Сюань и Ши Цинсюань тоже люди, а тем более пара, они не обязаны постоянно ждать его дома, и помогать ему по каждой просьбе парня.       Они и так, на протяжении трёх недель уделяли ему всё своё время. Ши Цинсюань даже пару раз, отменял походы в кино с Хэ Сюанем, ссылаясь на то, что Му Цину нужна помощь.       Му Цин хотел снова вернуться на остановку, и все же поехать к Пэй Мину, чтобы не стоять на улице, но экран телефона, как назло не включался, давая понять, что все же стоило зарядить телефон. Парень со злости топнул ногой, желая ударить ею, кого-то бесячего, например Сяо Нина, и Фэн Синя на пару.       А на улице становилось все холоднее, а солнце уже склонялось к горизонту. Подув горячим дыханием в ладони и потерев их, дабы хоть немного согреться, Му Цин принял решение прогуляться, чтобы не стоять на одном месте, чуть ли не покрываясь корочкой льда.             Совсем недалеко от небоскреба, был парк, в котором в такое уже позднее время, никого не было. Лишь парочка дворников, которые сметали небольшие сугробы с дорожек. Даже несмотря на голые деревья и кусты, которые летом цвели, даря такую желанную тень во время жары, в парке было уютно.       Помимо этой растительности, в парке все же было на что посмотреть. В центре было большое озеро, в котором, по рассказам Ши Цинсюаня, летом и весной плавали лебеди — символ изящности. Многие собирались и отдыхали, сидя на пикнике и играя в волейбол на набережной. Неподалёку были ларьки с попкорном и сахарной ватой, но сейчас они были закрыты, зимой людей в парке было намного меньше.       А сейчас, это озеро было покрыто коркой льда, за которой скрывались его чистые воды. Сейчас как никогда, хотелось весны и лета, чтобы уже перестать укутываться в пальто и заматываться в шарф. Ну и иногда надевать перчатки, когда Се Лянь бывает очень настойчивым, и отвертеться от него в такие моменты, не так то просто.       Сейчас такая нужная, но отсутствующая пачка сигарет, была очень желанна для парня. Му Цин мог бы сейчас поджечь сигарету, вдыхая манящие нотки никотина, которые согревали, но горько обжигали легкие. Ну и еще, не помешала бы кружка горячего шоколада. Черт.       Он снова вспомнил о Фэн Сине, хотя, забыть такое было сложно. Первый день зимы, два месяца назад, они сидели на его кровати, общаясь и попивая сладкий напиток. То время было прекрасно, не было ни симпатии Му Цина, ни этого ублюдка Сяо Нина. Чтоб ему худо было.       Уже было темно, и солнце скрылось за городскими зданиями, а после и вовсе скрылось за горизонтом — скрывая свои такие нужные и яркие лучи. Му Цин присел на скамейку, струсив перед этим с нее белоснежные хлопья снега. Вся его кожа покрылась мурашками от холода, а нос и руки заледенели, и теперь пальцами было невозможно двигать, они словно онемели.       С каждой минутой, проведенной на улице, на холодном и морозном воздухе, который буквально укутывал парня в ледяной кокон, Му Цин все сильнее погружался в сон, думая что в нем он согреется, окажется дома, а не здесь, на холодной скамейке в парке, который уже погрузился в ночной мрак.       Он даже не подозревал, что его провал в сон, был не провалом в сон, а был холодным обмороком.