Портной своему счастью

Время, как известно, не стоит на месте. Мало-помалу обитатели привыкали к новому поселенцу. Впрочем, Князю особо и привыкать не надо было, только вспоминать… Для него сосед был вполне-таки старым! Несмотря на то, что от подобных мыслей, в голове включалась сирена психбригады. Но да, право, ему казалось, что всё, наконец-то, вернулось на круги своя. Однако в этот раз всё было как-то по-другому. Вернувшийся с мини-тура домой Андрей был немало удивлен, что Миха не вышел его встречать в первых рядах, как у них нынче повелось. Ещё его насторожило то странное обстоятельство, что Алиса выглядело несколько надутой. Что-то случилось в его княжестве, и он боялся даже выяснять, что именно. И всё же кому-то необходимо было быть мужиком. Потому Князь поинтересовался тихонько у Агаты, что произошло в его отсутствие. Та, вот беда, тоже была какая-то непривычно сурово-хмурая. Но мялась не долго, выдав, как на духу, что детишки, скооперировавшись, набедокурили. На что Андрей не удивился, вот совсем. Этого стоило ожидать. Даже удивительно, что чего-то подобного не произошло раньше. Но вопрос: «Почему Король не вышел?» — по-прежнему, оставался открытым. В голове у него начали проматываться разные ужастики, в одном из которых, самом страшном, дети набедокурили, а Мишка, испугавшись последствий, свалил в закат. Однако для этого, тут он себя успокоил, его жена слишком спокойная. Да и не заметил он у подъезда членов отряда Лизы Алерт… Так что Андрей красноречиво уставился на супругу. Тогда Агата молча толкнула дверь в комнату и указала рукой на печально ссутуленный силуэт в уголку. Сначала он ничего не понял. Потом до Князя медленно дошло, что вот дитёнок, жив, здоров, стоит в углу… Погодите-ка! Андрей обернулся на жену, которая стояла, поджав губы и явно опасалась его реакции. Но он не ощутил в себе ни капельки злобы на такое самоуправство. Слишком хорошо помнил, что вырастает из таких вот милых мальчиков, если им всё спускать с рук… Сам он, скорее всего, в угол бы моральных сил загнать того не нашёл, но спасибо хоть Агата у него есть. Потому Князь добродушно усмехнулся, а потом напустил на себя строгий вид, чтобы не порушить весь эффект, который произвела жена. Может, оно и правильно, наверное, всяко лучше, чем мальцу в попу дуть, а то сам того не желая на шею сядет, ножки свесит и будет стреножить и погонять. Характер у него такой, не Андрею Мишку за это винить, он его любым принял, и всегда таким сложным и любил… Сбросив наваждение, которое тяжестью отозвалось внутри, Андрей тихонько подошёл со спины. Король же, увлечённый своими мыслями, его даже не заметил, уткнувшись почти носом в угол, будто так устал, словно курёнок на жёрдочке. Или жеребёнок в стойле, стоя-то дрыхнуть. Явился он, значит, с тура, не увидел в числе встречающих лохматую макушку и даже успел разволноваться, мало ли что, знаете ли… Но Агата не стала его пытать, сказала всё как есть. Только потом нужно точнее выяснить, в чём детишки набедокурили, а пока Князь отправился в угол сам, попутно вспоминая собственные стояния… Давно это было, кажется, даже, что жизнь назад. Но он хорошо помнил, как очень скоро мама осознала, что ему там вполне вольготно… Никто не дёргает, стой себе, мечтай сколько хочешь, витай в свой материях… А Мишка — не такой. Для него — это реально пытка… Изощренная причём. Конечно, тяжело бедокурить и сводить с ума весь дом, находясь в углу… Что же в таком случае держало его там? С каких пор их сорванец стал таким сговорчивым? Или не смог противиться напору Агаты?.. О Князь знал… она умела быть устрашающе убедительной. Он хмыкнул беззвучно и продолжил подкрадываться к Мишке, на цыпочках, как вор. В своей же собственной квартире! Но он не хотел портить «сюрприза», оттого и продолжал изворачиваться. Не так-то просто скользить ниндзя, когда ты далеко не первой молодости и совсем не миниатюрных размеров, а полы… Те предательски скрипели, словно намекая, что ремонт близко. Однако Король его не замечал, несмотря на то, что сам Князь своей скрытностью не был доволен. И это было первым тревожным звоночком. Второй не заставил себя ждать: от двери было не видно, но теперь Андрей рассмотрел; как тихонько дрогнули худенькие плечи, приподнявшись на миг и тут же опустившись. Затем он с трудом, но расслышал сдавленный, словно хныкали в кулак, всхлип. И это ему уже совершенно не понравилось. В и без того растравленную душу, словно кто-то снова запустил кочергу и знатно там пошелудил. Князь нахмурился, ведя с собой внутреннюю борьбу. Он как никто другой знал, что таких, как Король нельзя садить себе на шею. Только не снова. Андрей помнил и не хотел повторения предыдущей истории. Даже обретение этого удивительно схожего ребёнка не могло перекрыть сосущую жадную боль, которая накатывала всякий раз; стоило вспомнить то ощущение, когда всё валится из рук, рушится, а потому… Просто поинтересовался: — Стоишь? — не стал нарушать воспитательный момент Князь. Мишка в миг развернулся, просияв. Смекнул, видимо, мелкий, что сейчас-то он точно выйдет из своего вынужденного заточения, пользуясь добротой дяди Андрея. «А вот хренушки тебе, Мишутка», — мысленно Князь показал Королю фигушку и проказливо высунул язык, в реальности же он решительно развернул того за острые плечи обратно. — Ну стой, стой… А я за компанию, — Андрей не отпустил плечи, когда Миша фыркнул, напыжившись: — Я буду на вас жаловаться проверяющим! — А вот это наглый п*здеж, бравада, Князь и бровью не ведёт. Точнее ведёт, как умеет, вскидывает её, но настолько скептично; что Мишка супит нос и смотрит волчонком исподлобья: не сработало. — Хорошо, только скажи ещё, что мы тебя бьём, и путёвка обратно в детдом тебе обеспечена. Только сперва у Малахова выступишь, это ж скандал такой, — откровенно ржёт Андрей, ощущая, что, кажется, перегибает палку. Уж очень взрослый взгляд у Михи, такому и ответить хотелось по-взрослому. — А я возьму и выступлю, тогда последние зрители с твоих концертов разбегутся! — мелкое личико перекошено немаленькой злобой, в которой Князь рассматривает мелькнувшую было тень знакомого Гоблина; однако свою угрозу тот договаривал свистящим шепотом, словно тоже сомневался… Но и, в самом деле, вот это уже удар ниже пояса! Загруженный мешаниной из рвущих сердце воспоминаний прошлого и настоящего, он сжимает тонкие плечи почти до боли, но вовремя останавливается, и с обидой выдыхает ему в лицо: — Если мы такие плохие, то вернуть тебя в детдом сейчас — лучшее решение? Ты только скажи… Мы ведь тебя не неволим, — и Андрей прикусил щёку, с замершим дыханием ожидая ответа и чувствуя; как Мишка крупно вздрогнул, едва не отшатнувшись от такого заявления. Вместо ответа послышался сдавленный всхлип, чёрные глаза наливаются обидой и блестят влагой. Кажется, скоро в этом углу пойдёт плесень от разведённой сырости… И так Питер, с*ка… Чёрт. Как же мало нужно этому маленькому Мишке, у которого беззащитное брюшко: досточно нескольких неудачных слов. Князь никак не привыкнет, а потому, устыдившись в миг своей несдержанности, разворачивает того к себе… Сгребает в охапку, шепча в оттопыренное слегка ухо всякую успокаивающую чушь. Стоявшая в дверях Агата тяжело вздыхает и проходит в комнату, чтобы присесть на корточки рядом и провести ладонью по тёмной голове. Не так же она хотела мелкого проучить. На Андрея она смотрит внимательно, не осуждающе, но тяжело. А тот и сам не рад, что поднял эту тему и не сдержался. Видимо, он слишком устал за эти пару дней. Ага, так устал, так устал, что довел до слёз ребенка. От этих мыслей его корежит и совесть сучит лапами. «Кому ты говоришь такое, Андрей! Думай башкой, прежде чем срываться!» — говорила она, совесть. Скрежетала и выворачивала, вцепившись когтями не хуже дикого зверя. Потом подключился рационализм. Если Король сейчас очутится в детском доме на полном серьёзе, неважно как: потому что сбежит мелкий гад или потому что Князевы его туда сбагрят, предварительно потеряв все нервные клетки — итог будет плачевным, и он будет один единственный — специнтернат. Это Агата сказала. Разузнавшая всё про предыдущий опыт малька. Ну надо же ей было знать, что за кот в мешке им достался. Нет, кот по сути своей замечательный, Мишкой звать, да вот только своенравный и очень, очень трудный. И надо было понять, в чем эта трудность заключена. Что, впрочем, не оказалось сверхсложным. Сдавали, обижали, не воспринимали. Ну оно и понятно, панк маленький уродился. Князь же сам был свидетелем при первом знакомстве, какое к Мишке отношение выстраивается за его прямоту, которая палку перегибает. Вот за «последних слушателей» и вспылил. Специально ли, нарочно ли, но в любом случае — в страх попал не целясь и без предупредительного в воздух. Представлять Короля в специнтернате было больно и страшно. Попадание туда — это фактически волчий билет и путь в один конец, только после восемнадцати детское учреждение сменит взрослое. Доказать после дееспособность у выходцев из таких заведений шансов было ничтожно мало. Поэтому Андрей дал себе поблажку и не представлял из всех сил, чтобы душевные раны не бередить лишний раз. Только вот мысли всё равно лезли разные, и он только крепче прижимал того к себе. Тяготы воспитания можно было снести, а вот вид плачущего Мишки едва ли. Ужасно жалко его было, сердце кровью обливалось за найденыша. Теперь судьба его крепко и неизбывно касалась Князя и во многом от него зависела. Так вот какое такое моральное право он имеет дать Королю усомниться в себе?! Вот старый дурак! Напугал Мишку, сильно. Нельзя так отныне и впредь. Хрупкое доверие, которое выстроилось между ними, терять не хотелось. Спасибо, хватило! Потерял уже когда-то, последствия этого до сих пор разгребает по аналогии с Авгиевыми конюшнями. Только вот он не мифический силач, увы, и легко ему это не даётся. А всякого только пребывает и пребывает, требуя его полной отдачи и внимания. Поэтому Андрей гладит Мишу по голове и проникновенно просит: — Тш-ш, тш, давай успокаиваться, — и Король упирается затылком в руку, но лица от плеча и не думает отнимать, а ручонками крепче стискивает ткань кофты Андрея; который дышит глубоко, ждёт, когда и Мишка подстроится под этот темп. И когда это происходит, поток из душащих слёз иссыхает. Короля, обессиленного переживаниями, в свои руки принимает Агата, осторожно зачёсывая пальцами тёмные влажные волосы назад. Будто и ей сейчас очень важно показать, что тут не один Князь хочет видеть Мишку при себе. Поэтому она решается и невесомо целует его в висок, затем успокаивающе обнимает худенькие плечи. И малец совсем сдувается, с ним таким тёпленьким, что хотите, то и делайте. Андрей на это улыбается устало, уже и позабыв, на самом деле, сколько эти скандалы сил выпивают. Причем у всех. В результате Мишу из угла вынули, лицо наскоро вытерли и отправили нормально умываться в ванную; чтоб себя в порядок привёл, а то весь пятнами аж пошёл, горемыка. Агата осталась с Князем вдвоём. Молчаливо вопрашать: что это вообще было? Андрей лишь плечами дернул. Содеянным он, очевидно, не гордился. Но и посыпать голову пеплом не собирался. Садить на шею Гор… Короля было нельзя. Но и угрожать ему сдачей в детдом было низко и вообще неправильно. Надо было воздействовать как-то иначе. Не бить же его, прости ктулху?! Нет. Вот и выходило, что теперь Князю предстояло ловить от коллег по группе странные взгляды. Ведь он собирался окопаться в книжках по воспитанию трудных подростков весьма и весьма плотно. Только вот совсем не факт, что поможет. Андрей далёк от Макаренко, а Бенджин Спок, автор бестселлера «Ребёнок и уход за ним», претерпел полный провал в воспитании собственных. Однако их ситуация на том себя и исчерпала, а воспитательные маневры пришлось на время свернуть и теперь лучше думать, когда это уместно, а когда нет.

***

Как бы Королю не хотелось и далее проводить время с Алисой в воплощении разнообразных задумок (не всегда полностью безобидных для них самих в первую очередь), но школа оказалась воистину неумолимо близко. Что тут придумать Мишка не представлял, но знал, что ходить придётся, хочет он того или… Ё-моё! Ну конечно, не хочет. Кому вообще в здравом уме захочется, когда опыт хождения в школу ограничен постоянными придирками и нервотрёпкой, которая имела отвратительную тенденцию не заканчиваться. Болванистые сверстники и приставучие учителя — чудище о двух головах… А чёртова система — третья башка. Горыныч какой-то. Чудище, одним словом! Но Князь сработал ловко и на опережение, а именно — просто оставил как данность, что мальчик девяти лет должен ходить в школу. Миха встал в позу поначалу, выудив из бездонных закромов своей памяти (тот ещё колодец с залежалыми скелетами) факт, что сам Андрей Батькович данные казённые заведения не жаловал и не заморачивался. Но тот оказался не простым фруктом. Спокойно выслушав, откуда-то почерпнутую правду-матку, присел рядом на кровати, а затем человеческим языком объяснил; что опека смотрит на посещаемость, и школа — это важный перевалочный пункт на пути к нормальному усыновлению, когда Князь с Агатой могли бы дать ему больше свободы… На этих словах Миха оживился, но под серьёзным, даже непривычно серьёзным взглядом серо-голубых глаз присмирел. — В разумных пределах, конечно же, Миш. Ты уж не серчай, но… — Да я понимаю, — вздыхал Король, болтая ногами. — Неужели? — удивился Андрей, никак не ожидая такого от безолаберного Мишки. — Ты боишься, что со мной может случится тоже самое, что… Что и с ним, да? — и поднял горшковский взгляд, отчего Князь подавил острый порыв протянуть руку и коснуться штиблета. Уж не чудится ли ему… Совсем спятил старый, да?! И, кажется, этого взгляда (Андрей не знал, с каким он выражением смотрел на Мишку, но догадывался; что туда просочился страх, который в последнее время стал всё отчетливее и сильнее терзать его. И хотя внешне всё устаканилось, но выходило по-другому: Князь нервничал, подспудно ожидая от судьбы пинка под зад. Ведь не может же всё быть так хо-ро-шо! Скорее уж, начнётся хорроу шоу, бл*дь! В результате он вынужден был существовать в тягостном ожидании, хотя ничто не предвещало беды!) вполне хватило, чтобы Король что-то там для себя решил и кивнул. — Миш… — он тянется к мелкому, так и не придумав, что сказать, решил просто взъерошить волосы и отшутиться. Как-нибудь. Да.

Эх, дурак, ступай покайся И к пруду тропу забудь. Говорил себе я: «Справься С этой мукой как-нибудь».

Князь прикрывает глаза. К «пруду» тропу забыть не вышло. Он снова здесь. В том же самом аду. Или раю. Определиться пока не вышло. Одно ясно: Андрей — дурак, и каяться поздно. — Агата говорит, что нужно время, — взгляд тёмных глаз смотрит мучительно знакомо и цепко, словно тоже знает его, как облупленного. А затем мелкий с придыханием выдает, допытываясь: — Но оно тебя не лечит, я же вижу, понимаешь, да? — Пара слов! А ощутились каждый, как тычки под рёбра в тёмной подворотне. И пока его без ножа режет, препарируя, Король; Андрей не находится с ответом. И он не может не думать, как это выглядит со стороны… Ни то жалко, ни то позорно — молчать перед ребёнком, подтверждая все эти непомерно НЕ детские мысли и слова. Как бы Король не отрицал… Но малец вы-ли-тый! Прах бы его побрал… Прах… Княже прикрывает глаза. Он никогда не навещал могилу. Не видел смысла. А ещё боялся. Может, сейчас стоит, чтоб напомнить себе, что Горшок мёртв?! — Но я не упущу этот шанс, Андрей, веришь? — Мишка интуитивно потёр красную ниточку на запястье, и от него это не укрылось. Ну вот и как тут прикажите оставаться в своём уме, а?! — Только не душите меня, — попросил Г… Король. «Не душите, не дайте оттолкнуть. Поймите!» — не высказал этого Мишка, но Князь и так это понимал, как и то, что сходит с ума. Однако остановить уже несущийся поезд он не мог, оставалось лишь корректировать направление, чтоб тот не слетел под откос. Странный диалог в один из последних августовских вечеров закончился, а потом закончилось и лето.

***

Первого сентября в доме Князевых царила суета: шуршали букетики приготовленные учительницам, а Агата наводила причёску Алисе. Миша же предпочёл скрыться на кухне в одиночестве. Он был в выглаженной белой рубашке и ради первого сентября наведенных на брюках стрелочках… При виде которых Андрей подвис и поспешил выйти отдышаться на балкон. Король же того не заметил. Или же сделал вид. Ему хватило того, что при виде этих злосчастных стрелок вспомнилось совсем другое первое сентября. Руки в миг заледенели. Пришлось отогревать ладошки о кружку с чаем. Но и опуская багаж от прошлых жизней, он волновался непереносимо, хоть и не подавал виду. Или думал, что не подавал — бледная физиономия выдавала его с потрохами… Или КиШками, да. Снующий по квартире неприкаянным призраком Князь… Миша вдруг догадался — он тоже переживал не меньше. Однако не подходил, помня о разговоре, давал время придти в себя. Впрочем, выбора у Короля не было. Он не хотел подставлять ни эту семью, ни себя. Может, впервые ему повезло назло? Нет, запороть всё это Король права не имел. Поэтому, когда пришло время, Миха и попёрся, стойко таща два ранца. Дело в том, что нарядная Алиса с озорными хвостиками, едва прикрывающими по наследству переданные ушки, лишила его дара речи. И он, промямлив, как ей идёт, резво схватился за рюкзаки под смеющимися глазами Агаты и немного не догнавшей лыбой Андрея. И поволо-о-ок. Потому что ну не мог Король смотреть, как худющая Алиса тащит свои кирпичи! Мужик он или кто?! Та хоть и сопротивлялась поначалу, но недолго. Поняла, что вернуть портфель, сродни попытке отнять кость у вцепившегося пса. Князь же благоразумно не влезал. Возможно, то мудрое решение подсказала Агата, исподтишка снимавшая всю эту процессию. Школа оказалась весьма (как, впрочем, и ожидалось! Для Короля это не стало разгадкой тайны за семью печатями) неприятной, но вполне сносной. Оказалось, что и жить-то без приютского клейма легче и дышалось-то даже посвободнее, когда другие дети не знали, что Миха не ребёнок из семьи, а с весьма… Хм, щепетильными обстоятельствами в непростой жизни. Вот учителя — тут другой разговор, они-то, конечно, знали, что он под опекой. Но то ли Агата с ними хорошо побеседовала за закрытыми дверями, то ли ещё что. Но на это обстоятельство никак не акцентировали внимания, и к одноклассникам эта информация пока не попала. Даже за иллюзию выбора Миха был благодарен. Вон, вспомните советский анекдот, хорошо передающий суть свободы: «– Что такое свобода? — Это когда тебя посылают на х*й, а ты идешь, куда захочешь!» Лепота! И Королю нравилось, только вот… да, Миша жил, но всё никак не мог отделаться от навязчивости ощущения иллюзорности всего происходящего. Будто это не с ним происходит, а с кем то другим… А его ещё в августе, в качестве подарка на день Рождения так хорошо отпинали пацаны, сломав гитару об голову, что он до сих пор в коме. И это всё нереально. Или даже не в коме, а как Питер Пэн застрял в Неверленде! И если отбросить все ужасы (которые он опять-таки откуда-то знает, а откуда — это уже другой разговор!) про то, что Пэн, вообще-то мёртвый ребёнок, что никогда не получит возможности вырасти, провожающий, как тот ещё Харон души других умерших детей; то вот вся эта тема с капитаном Крюком и Питером очень запутанная штука… Временные линии сходятся, и Мишка, будучи мелочью пузатой, невзлюбил того, кто незримо стоял за его спиной… Фигурально, конечно же, потому что никакой тени отца Гамлета, приходящей в ночи не наблюдалось! Но его выводила из равновесия одна только мысль о том, что этот некто… тот самый, но не Мюнхаузен, а Горшок! Которого и видит в нём, видимо, не совсем свихнутый по фазе Князь! Тот Горшок, чья жизнь крутится в Михиных снах и воображении, как многолетнее кино, у которого пленка пожелтела и местами выгорела… И которую кто-то порезал на кадры и перемешал, что не сложить этот пазл воедино. Тот самый тип, обрывки чьих знаний плавают в бульоне Королевских мыслей, как порубленные овощи… Чёрт возьми, как всё это можно было столь бездарно потерять?! И вопреки всему вырасти печальным грустным взрослым, когда все вводные были заложены для кого-то другого?! Не Крюка-Тодда, бл*дь! Да и тогда, заверяя Князя, что он не собирается терять шанс… А что Король вообще имел ввиду, говоря про какой-то новый шанс? Когда это, вроде как, его первая попытка?! Но вот странность: от любой мысли в данную сторону болела и кружилась голова. и чем сильнее он пытался, тем больше сопротивление от собственного организма встречал.Что-то мешало ему пройти вглубь, возникая, словно незримая полупрозрачная стена. Но не стеклянная, а из какого-то гибкого материала, что натягивался до определенных пределов, а затем, как рогатка, отскакивал назад, пребольно ударяя в лобешник. А Пэна и Крюка Мишка не просто так сравнил и повёл за них речь. Они ведь по сути один человек. Только один вырос и стал злобным пиратом, чью руку сожрал крокодил, и который не был готов простить своей мелкой и озорной версии, ту легкость бытия; которой тот пока обладал и не ценил особо, но которая для самого Крюка давно была утрачена. Да-да, вот и Мишка, выходит, вспоминает, что молодой панк — самый счастливый человек на свете (ну почти! жрать нечего, в карманах ветер, задница на морозе подмерзает!), а старый панк — это уже борьба и не панк вовсе, а панкреатит (после того как в молодости не питался нормально — конечно!), вот! Погодите-ка… Отставим пока шизоидные мысли Андрею Батьковичу, потому никаких воспоминаний, тем более о былой любви! Свят-свят исполинский! Ладно, а чё там про Крюка-то? Выходит, бедолага просто сгорал от зависти в тоске по похеренной жизни, а вот Питер капитана ненавидел уже за то, каким тот вырос и кем стал. Порочный круг какой-то, из которого нет выхода. Вот и Миха всё так же продолжал в холодном поту вскакивать по ночам. После чего всё так же шатался привидением до ванной комнаты, не включая свет, чтобы не тревожить семейство, которое, похоже, догадывалось, что со сном у него проблемы. Ещё бы! Он ведь всё равно засыпал потом… Но не где-нибудь, а на уроках под убаюкивающие голоса учителей, которые такого признания таланта не оценили и стуканули опекунам. Только вот выписанные у педиатра легкие успокоительные не особо помогали. Про то, как к последнему его удалось затащить Агате — отдельный разговор. Мишка хоть и был оскорблен до глубины души, но был вынужден признать, что частная медицина менее претила его существу и вызывала желание укусить… Видимо, скоро предстоит ещё один визит, которого он не хотел. Оттого и старался спать изо всех сил, но, увы, не всегда получалось. И Король бледной тенью брёл в ванную, чтоб смыть с себя остатки кошмара, и по возможности больше сегодня не засыпать, чтоб ненароком не досмотреть ужасный сон-воспоминание. Насчет последнего он не был уверен, но душу при одной мысли реальности этого сковывал холод, так что не сразу реальности ледоколом удавалось разбить то наваждение. И вот однажды Мишка сидел рано-рано утром на подоконнике и, подтянув под себя ноги, грыз кусочек хлеба. Король у нас, вопреки прозвищу, субъект неизбалованный, оттого и подъедал всё, что было съестным. Ещё и запасы делал. Под матрасом лежал пакет — с сухарями и прочим сухим скрабом. Тайник, по счастью, пока никто не обнаружил. А взгляды, которыми его одаривали Князевы, когда он не мог оставить в тарелке ни крошечки, он всё ещё игнорировал. В такие моменты, если Миша поднимал голову от тарелки, все старательно таращились себе под ноги, а Агата всё норовила подложить добавки, но это тоже другой разговор… Сейчас он сидел на подоконнике, болтал ногами и наблюдал за тем, как постепенно оживает город. Вон уже дворник заступил на смену. Высоченный такой, молодой, с одобряемыми Королём патлами. Было что-то умиротворяющее в его движениях метлой, отчего Мишка почти словил дзен, когда мимо него кто-то прокрался. Вскинувшись и чуть не подавившись от неожиданности, он распознал в этом «ком-то» Диану с чемоданами. — Куда ты? — удивился Мишка. Что-то ему подсказывало, что та не на пары так собралась. Хотя фиг знает. Может, вывозят студентиков куда. Только тогда непонятно, почему её не провожает Князь, сумки-то немаленькие. — Да достала учёба эта, хрень одна… — махнула та рукой. — Пойду себя в другом месте лучше поищу, а для начала попутешествую, — Король выпучил на неё глаза… И месяца ведь не прошло, ну порода! — А ты чего такой грустный сидишь, а, мелкий? — спросила Диана, заметив, видимо, бледную наружность и тёмные синяки под глазами (а ведь ему ещё в школу, ба! Хоть тырь и замазывай кремом Агаты, а то в опеку стуканут, черти!), бросая чемоданы и подходя ближе. — У тебя пока мук выбора, как быть и куда идти в этой жизни, нет. — Да вот… — он с грустью посмотрел на неё. — Смотрю, что с моей жизнью приключилось, и никак не могу поверить, что это не сон, — и только немного виновато признался, как ему в плечо вцепились, несильно ущипнув. Мишка ойкнул и снизу вверх уставился в улыбчивое лицо. — Видишь, значит, не спишь, — прошептала та. — А вообще… Если такими непростыми вопросами задаёшься, могу встречу с моей мамой организовать. Она у меня хоть и «пара», но психолог. — Парапсихолог что ль? — Король приподнял бровь, сердце его забилось чаще. — Это че за хрень такая? — насторожился он, заведомо опасаясь всего, что было с приставной «паро- и психо-». — Ну типа от прошлой жизни у тебя багаж, непроработанный остался, и текущую тебе отравляет… Тогда и к кому угодно побежишь и к парапсихологам в первую очередь, — спокойно ответила, видать, привыкшая к таким реакциям Диана. — И прямо… Помогает? Ну, клиентам? — с сомнением спросил он, супясь в окно, где занималась осенняя серость и бренность. — Никто ещё не жаловался, — пожала плечами она. — По крайней мере — хуже точно не будет, это я тебе гарантирую. — Ты это тогда… Устрой мне встречу потом, — пересохшими губами ответил Мишка. Хоть и не сильно верилось ему в успех этой акции, но… А вдруг, а?! Ему б уже хоть к парапсихологу, хоть к экстрасенсам бежать, чтоб зажить уже не на черновичок, а на полную катушку без всяких тяготящих мыслей, эмоций и этого чувства… Что все это вообще не с ним. Тяжко это и томко. Хоть куда лезь. — Хорошо, мелкий, — пообещала Диана, а потом продолжила: — ты это, сильно только не кисни… А то следом за тобой и батя мой загоняться начинает. Ещё больше работы берёт да книжки по воспитанию, как проклятый читает. Думает, что это он что-то не так делает и пашет, с этими своими мемуарами корячится, книженциями и клипами с сериалами, — она вздохнула. — От работы и кони дохнут, Миш. А он — не конь. — Я это… — Мишка облизал губы, от кольнувшей солью чувства вины. — Постараюсь, во. Услышав это обещание, Диана, может, и не поверила шибко, но улыбнулась ободряюще; а на прощание взлохматила ему и без того лохматый волосы, и была такова. Выглянувший в окно Король, заметил, как у той принял сумки и загрузил в машину какой-то молодой пацан. Напоследок Диана, словно почувствовав взгляд, обернулась и помахала ему рукой. А Мишка отчего-то вспомнил один из дней в приюте, когда кого-то усыновляли, а он так же сидел у окна и таращился. Только теперь он был до-ма. В семье. На утро, когда старшие члены семьи повставали и обнаружили недостачу, небольшой скандал всё же разразился. Но Короля, сонного и невыспавшегося, по большей мере обошёл стороной, потому что сразу после он благоразумно укрылся в комнате, и о его полуутреннем бдении никто не прознал. Было немного совестно перед дядь Андреем, но это не его право и не его выбор. Диана сама была в состоянии решать, чего ей больше хочется, тем более, такой шанс был. У Князя же нервно дергалась бровь и вздымалась жилка на лбу, потому что дочка ему позвонила только, как следует отъехав от города. Ну даёт! Мишка же контору не спалил, и в правильности её выбора не сомневался… Андрей, похоже, подзабыл, каким был сам… Что ж, он ему напомнит.

***

О, и напоминать взялся, как подобает! С Михой заскучать Князю не грозило. Король усмехался, когда о том думал, но Андрея Сергееча таскал только так, не делая скидок на почтенный (му-ха-ха!) возраст. А ещё постоянно напоминал, что это такое — быть молодым и не стареть душой, чтоб не превратиться в героя собственной шутливой песенки «Пиво-Пиво-Пиво». А то так этих мужиков порицает, а сам-то, ё-моё?! Не хорошо! Скажем так… Вскоре он убедился, что детство у отдельных мужиков протекает и до полтоса, может и то — не предел. Потому что Князь правила игры принял. И однажды зазевавшийся в ванне Мишка был вероломно расстрелян из водяного пистолета… Страшно гогоча, Андрей кинул ему такое же «оружие» и помчался наутёк. Позже выяснилось, что вооружил он и Алиску… В итоге под перекрёстный огонь попала Агата, которая всё это дело и прекратила, прокричав что-то про сырость и про без того лишнюю влажность в квартире… Затем та всучила им тряпки и все трое ликвидировали последствия, ползая на корочках, пока хвостики, пытались поиграть с ними, отняв орудие труда… А потом Агата взяла и забронировала им пейнтбол. Там-то они вчетвером знатно оторвались… Без риска развести плесень в квартире. Мишка особенно угорал, попав Князю ровнехонько в лоб… Но тот себя трупаком признать не пожелал, прорычал, что он зомби, и пристрелил его в живот. Но на этом их придурь не иссякла. Однажды Князь отвёл его в Детский мир… И хотя Мишка фырчал и упирался, мол-де не маленький он, но… Глаза его загорелись огнём, стоило ему взойти туда. Потому что… Он крепко не доиграл в детдоме. Нет, игрушками государство и благотворители снабжали их неплохо, другое дело, что те заграбастали себе отдельные формирования… А здесь такое изобилие, что глаза разбегаются. Андрей же, лукаво наклонившись ему к уху, сообщил, что в его детстве такого выбора тоже не было (отчего-то Миха очень легко ему поверил, вспоминая железный конструктор), а потом у него одни дочки были — тоже не разгуляешься… А гулять Князю, как выяснилось, хотелось. Потому что лицо у него сияло, почти как у дорвавшегося Короля. Хотя этот эпитет не подходил, ведь тот стеснялся выбирать что-то дорогое… Зато не стеснялся Андрей и как-то угадывая настоящие Михины желания, закидывал в тележку то, что явно нравилось им обоим… Так, туда попали: самые популярные настольные игры от «миров меча и магии» до «Кодовых имен» и шахмат; огромный набор лего, железная дорога с поездом, радиоуправляемый самолёт и то, отчего они оба знатно поржали — игрушечный барабан… Звук от того расходился такой, что хотелось зажать уши, но Мишка чего-то в него уцепился. Также он настоял, чтоб Князь захватил что-нибудь и Алисе… Но тот хитро прищурился и отправил его самого выбирать. В результате бедный Король прихватил клевый наборчик фарфоровой посудки… Пусть проводит свои чаепития, а он вполне мог примерить на себя роль Шляпника. Хотя тот сошёл с ума из-за своего ремесла и ртути, а Мишка чем надышался?! Он вздохнул… Помимо детских забав, его порой тянуло на совершенно взрослые темы и разговоры. Так, например, Король взял и затеял с ним спор за Достоевского… И Князь подхватил, а потом, он уже и не вспомнит, что такого вякнул презабавного, но Андрей Батькович начал так ржать, что потом пол дня не мог остановиться. Всё ходил, улыбался незнамо чему, но вот Миха и рад был — ему невообразимо нравилось, когда тот ходил в приподнятом настроении и постоянно косил в его сторону, чтоб так оно и было. Так и никак иначе. Потому что было пару раз, когда Король, неожиданно заставая его наедине с собой, наблюдал не очень радостную картину: Князь, какой-то непривычно весь сгорбленный, с придыханием пересматривал что-то на телефоне в наушниках. Не подпевал, не тряс головой, а просто смотрел и смотрел, словно заколдованный. Он точно был не в силах оторвать взгляд, даже если то причиняло ему боль. Точно причиняло! И Князь в неё целиком и полностью погрузился, не замечая ничего вокруг. Вот Мишка и подобрался ближе, им незамеченный. Не очень красиво, верно, но что он мог с собой поделать?.. Зато убедился, в который раз, что именно служит причиной скорбной Андреевой мины. Печаль его была светла, но от того не менее болезненна. Именно по этой причине, однажды Мишка не усидел и забрался в святая-святых и переворошил князевский кабинет. После чего у него образовалось стойкое чувство, словно он в чужой голове побывал… И вроде бы там ему показалось очень уютно и хотелось остаться навсегда, но совесть! Впрочем, та притупилась, когда он случайно наткнулся на сценарий сериала, о котором все говорили. Но подробностей о котором так толком честными методами вытянуть и не получилось. Нашёл на свою голову, а потом долго не выходил из своей комнаты, чем сильно обеспокоил домашних. А что Король мог сказать?.. Просто ему необходимо было побыть одному и всё как следует обдумать. Сложно это всё, неоднозначно и… Когда он всё же сподобился выползти к вечеру на запах еды, (Агата сказала, что это был единственный способ выкурить упрямца из своего логова) Мишка непривычно вяло ковырялся в тарелке и кидал исподтишка странные взгляды на дядь Андрея. Тот это, конечно, заметил, поэтому задержался, рассчитывая, что Миха ему хочет что-то сказать. Король и хотел, да, только вот не знал, как вообще оформить свои громкие и странные мысли в слова. А во всём сценарий клятый виноват! Который он и не должен был обнаружить, потому что рыться в чужих вещах — за это можно в дыню схлопотать. Нет, Мишка, конечно, не думал, что Андрей станет его бить… Но перед глазами отчего вставало обиженное лицо этого же самого субъекта, но лет на двадцать моложе, которому не понравилось, что у него стащили текст, который тот пока считал ещё слишком сырым и хотел доработать. Сейчас ситуация другая. И отношения у них далеко не те равные… И вообще что за муть опять он городит, а? Мигрень привычно окольцовывала голову, словно венец, подсказывая, что хватит копать… Но как тот мог отступить?! Мишка знал, что Король и Шут значит для Князя. Или думал, что знал. В конце концов он с ним жил, слушал, и история… Нет, эта старая сказка не смогла пройти мимо и оставить равнодушным. Она затягивала в свои объятия, так что Король не заметил, как весь с кишками оказался в ней. Князь же туда душу вложил и вкладывает по сей день. Но треклятый сценарий… — Андрей, скажи мне честно, — начал Мишка, кусая губы и начисто проигнорировав «дядь», от которого этот кадр не так подрывался, слыша из его уст. Вскинувшийся Князь верно оценил обстановку, оттого отложил столовые приборы и приготовился говорить честно. Король же начал издалека: — Я знаю, что копаться в чужих вещах нехорошо… — Ты что-то стащил?!.. — глаза у него округлились, но особо удивленным тот не выглядел — с грустью заприметил Мишка. — Нет, ё-моё, дослушай! Чё вот ты перебиваешь?.. И так сложно, на самом деле… — краснел и белел Миха, а потом наконец выпалил страшное: — Что для тебя значил Горшок?! — и поднял пытливый взгляд. Адские строчки, написанные каким-то задротом графоманом и отправленные на читку участнику событий, впились в память, став капканом. Короля застопорило, кто-то внутри скрежетал остатками зубов. Неужели Андрей его таким запомнил? Наркоманом, почти не вылезающим из зловещих снов наяву? Об этом-то упыре тот столь отчаянно грезил, пытаясь не забыть и остальным постоянно напоминая? Так невозможно и выжигающе скучал по деграднувшему насквозь зависимому?! Наверное, многое из того молнией вспыхнувшего в сознании смог прочесть на его эмоциональном лице и Князь. Потому и тяжело уронил руки на стол и поднял яркие глаза. Миша сглотнул. В молчание повисло невысказанное: «А что если не всё, но многое, почти всё, Миш? Ты, как и остальные скажешь, что я псих?» И Король растерялся, совершенно не понимая, чем Горшок этого заслужил, кем тот был, что сослужил такую службу даже ему? Брошенному девять лет назад ребёнку из детского дома, просто оказавшемуся маленькой копией этого человека?.. Очень и очень непростого, чей образ оказалось невозможным перенести на бумагу и пленку, не исказив… Потому что факты упрямо твердили, что привлекательного в том было мало. А то, чем Горшенёв брал, просто так не передашь. Видимо, то было скорее из тонкого разряда мироощущений, положительного заряда, что вырабатывался в окружении, и выкладки на полную… А ещё странного местами болезненного родства душ с Князем. И всё же Мишке этого было мало.

***

Теперь попыток разузнать, что из себя представляет Горшок, Король бросать не собирался. Он был всё равно, что акула, почуявшая кровь… Отступиться было немыслимо. Ему казалось чрезвычайно важным понять, почему Князь, вроде ведь самодостаточный человек, который даже чудит весело и безобидно, доживший почти до полтоса… Прах подери! Да что с этим Горшенёвым вообще не так?! Подцепил Андрея, как на крючок, и волочёт через все стадии горя только по кругу, так ещё и Агата… Нет, ну не гнобить же ей было его?.. Лучше уж стать созависимой. Этим товарищам и запрещённые вещества были не нужны, и так штырило мама не горюй. Теперь и Мишка, вот, решил приобщиться к старшему поколению, чтоб не отставать. И всё равно у него к этому штриху сохранялась определённая предвзятая неприязнь. Неясно с чего конкретно, но и кислой физиономии Князя вполне хватало, чтобы это чувство подпитывать, и оно не угасало. Сегодня, например, Андрей опрометчиво оставил без присмотра экран ноутбука… Уж лучше б Король те комментарии под его постами в инстаграм и вовсе не видел, потому что там было и обвинение огромной аудиторией в пляске на костях… Миха с ширящимся ужасом читал, как приклеенный; а потом, вернув всё как было, исчез, поражаясь той желчи, которая плескалась в людях, как магма. Он-то думал, что… Князь огорожён от ядовитых всплесков, а как бы не так, люди добрые, поглядите-ка. Всё припоминают, всё-то все знают. Даже у Михи прикипело, а ведь увиденное им — капля в море! У Андрея же воистину невообразимое терпение, но и его броню бывало пробивали… Не оттого ли тот изредка откликался, не бросая попыток хоть кому-то внушить, что это не их дело и никто и никогда не узнает, какие отношения его связывали с Горшком и, погодите-ка, связывают до сих пор. Значит, не один в этом доме Король страдает от снов, которые порой… Не стоит лгать — красочнее и счастливее реальности. И пусть Мишке грех было жаловаться: в Питер вернули (или завезли?!), семья прибрала к рукам еще тёпленького, а он всё равно что оторванный ломоть, как ни пришей и ни пристегни — болтается. Но приходилось с тем мириться и наблюдать за всем происходящим в не происходящих в реальности (этой) снах… Но ведь прошлое вполне для тебя, да, Андрей?! Для Короля же всё слишком запуталось. И конца этого клубочка пока не предвиделось. Блуждать в потёмках, распутывая красную нить шаг за шагом — единственное, что ему оставалось, чтобы подобраться, наконец, к своим загадочным видениям и понять уже, что происходит с ним. Но жизнь шла своим чередом. Мысли Короля постоянно пребывали в боевой готовности и занимали большую часть его упрямой головы. Только вот сегодня в музыкалке он едва не подрался за понятия с преподом. Не, вы не подумайте! С женщиной он бы так зарубаться не стал. Но то был мужик, лет сорока, неудачник, как посчитал Миха… Но, оказалось, в ком-то выбор раскрывать не собственные способности, а чужие дарования был предначертан и свободен. Хорошо, хоть Агата, которая приехала его забирать, пообещала, что если он прекратит барагозить… И, прибавила, что с этих академистов взять, но если Мишка угомонится, то она познакомит его с Линдеманном. Тот как раз вскоре должен был приехать в Питер то ли на съёмки клипа, то ли на фотосессию. Миха так и не понял до конца, но это его встряхнуло и на время отвлекло от странных тягостных дум. Тоже ненадолго, потому что за всем этим, он вновь не заметил, как есть стал через раз, как, собственно, и спать. И это не могло не сказаться на планах Агаты вновь затащить его к врачу, только вот разве уж тот мог помочь? Ха… И Мишка вновь погружался в себя, проводя всё больше времени на подоконнике за прослушиванием Шутовского и Князевского репертуара. Говорить он о том никому не собирался, но мнение оттаяло, и Аркадьевича, так торопившегося на концерт Князева, теперь хорошо понимал. Сам бы не отказался побывать, только пока не представлял, как о том попросить, и куда это так приткнуться, чтобы не ошарашить общественность — она пока к такому не готова. Как и сам Король, которого, если показать публике, на британский флаг растащат. Это как минимум! Такая сенсация, ё-моё… Ну или решат, что актёра нашли похожего на роль Горшка в детстве да и отстанут. Была всё-таки польза от этого клятого сериала. А вчера на завтраке в школе, вообще ситуация из ряда вон приключилась. Король до сих пор не знал, как на это реагировать и не краснеть скулами, как маков цвет. Алиса впервые, смерив его странным проницательным взглядом, передала ему после столовки своё яблоко. Ну неужели он такой худющий, что все, включая кошек, пытались его подкормить?! Ну и много же времени ему придётся откармливаться, чтобы прекратить ловить на себе опечаленные взгляды светлых глаз, что Князя Батьковича, что Княжны Андреевны, а главное, и ведь не выходит им противостоять, колдуны такие!.. Но оно и хорошо, ведь, Мишка порой, забываясь в своих далёких галактиках, ел через раз. А когда на тебя так смотрят и суют еду… волей не волей. Но не волнуйтесь, на пищевой абьюз это не тянуло, силой его есть никто не заставлял! И вообще ему было хорошо и вольготно… В этой семье Король впервые почти не ощущал готовую затянуться удавку на своей шее. Правда, в один момент конфиденциальность оказалась под большим вопросом, а ведь ничто не предвещало беды!.. Но обо всём по порядку.

***

Немногим позже За два месяца Мишка пообвыкся. Они все вчетвером (не считая целого зверинца в распоряжении) смогли наладить быт и притереться друг к другу. Тетеньки из опеки, сколь бы пристально не пытались найти изъяны и выбоины, не справлялись с тем — Миха вид имел залюбленного ребёнка, которому кроме родительской любви, так долго её не знавшей, ничего другого и не нужно было. Несмотря на некоторые мелкие огрехи в виде засыпаний в школе и порой чересчур бледного вида и запавших глаз, а также на пару срывов на одноклассников в поведении — придраться тем было не к чему. Ребёнок изначально был трудный, и ожидать, что тот переменится по мановению волшебной палочки — глупо. Что до порой нездорового вида, то на руках у Агаты были выписки из карты о бессоннице и некоторых расстройствах восприятия. Всё это была заработано в детдоме — подтверждено мед документацией, и сейчас активно поддавалось излечению. Король и сам ощущал, что жизнь приобрела какие-то новые до селе неизвестные краски. В самом деле дядь Андрей — художник, но не только по бумаге он водил кистью, но и казалось по его серой, омраченной казенными стенами душе. Впрочем, преображался не только он. Но и Князь, который совершенно отказывался с кем-либо делиться рассказом, как он однажды взял и пошёл с Мишей в магазин и купил наконец не то, что надо и что сказано воспитателями приюта; а то что хочется именно Королю. Вообще, это была несанкционированная вылазка вне патрулирования Агаты, как и та в Детский Мир. Но вид дрожащего от восторга Миши что-то растопил и в её сердце, поэтому допытываться она не стала и уже никогда не узнает; почему это продавец имел «счастье» наблюдать едва не плачущего Князя и старательно воротящего мордашку ребёнка, которому купили, вроде бы всё что нужно и даже больше… Потому что Агате не стоило знать, что побывали они не просто в музыкальном магазине. Предприятие само по себе уже крайне опасное, учитывая, как они выглядели, но… Андрей пошёл дальше. Он доверился чутью и сводил Мишку не куда-то, а в Кастл-Рок к Леониду Фридману… Предварительно, разумеется, прощупав почву и получив однозначный ответ: веди сюда своего найденыша — будем смотреть. И, действительно, первые минут десять Леонид молча глядел в своём специально закрытом магазине… Потом вышел поглядел уже на красующееся на стене граффити и зашёл обратно, многозначительно похлопав нервничающего Князя по плечу. А затем приветливо улыбнулся в свои выдающиеся усы и обратился к Мишке, спросив: «Чего тот желает?» А когда тот растерялся и не нашёлся с ответом, потому что там было столько всего… всего… Просто начал показывать по одному то, что, по его мнению, могло заинтересовать " юное дарование». Эта встреча оставила в Михе странное впечатление. Он нутром чувствовал, что тот знает и о Горшке, и о Князя много-много всего… Но дядь Андрей мялся рядом и спросить не получилось. Но Король дал себе зарок однажды совершить сюда вылазку без Князя. Только вот надо было как-то уличить момент, а в идеале сговориться с «дядей Лёней», чтоб магазин был закрыт, а то чревато ему соваться сюда в обычное время. После данной вылазки, Князь стал какой-то немного другой. Словно перестал думать, что лишь он один сошёл с ума. И Михе нравились такие перемены, только вот он избегал думать, что те были вызваны тем, что старый рокер тоже признал в нём Горшка. Нет, о таком думать совсем не хотелось. Потому он и упросил Андрея купить ему ещё наборчик лего… Чтоб не было времени столько думать. И хотя Мишка не зарился на самый дорогой и помпезный, что обещал построить целую орбитальную станцию, но в итоге выносил из магазина именно её. А потом детальки долго будут находиться под всеми диванами, стульями, коврами, миной ловушкой поджидая страдающих лунатизмом граждан… Потому что Андрей и Миха, скооперировавшиеся для сбора какой-то совершенно невообразимой модельки, больше дурачились и собирали каких-то кракозябр, которых в инструкции и в помине не было, но так же веселее, верно? Делать что-то своё, в не по задуманной схеме. В общем, мальчишки (лет девяти и девяти с хвостиком в сорок лет) развлекали себя, как могли… Потом, правда, на огонёк подобралась Алиса и затребовала замок. К сожалению деталек на тот не хватило, но Князь, не моргнув и глазом, начал стаскивать стулья, накидки, подушки и сооружать самый, что ни на есть настоящий фор-пост… Вскоре вокруг того разразилась целая подушечная битва, где Агата присоединилась к Королю, а Андрей играл в команде с дочкой. Победила в итоге дружба. Точнее им пришлось закончить сие побоище, так как повсюду летал синтепон и хвостики начали чихать… А доставлять неприятности братьям нашим меньшим — последнее дело, верно?! И всё было почти хорошо, пока через пару дней после этого в квартире не раздался характерный звонок. Миша, освоившись, по-хозяйски пошёл открывать входную дверь. Потому что Агата, наводя красоту, сидела с маской на голове и лице и выглядела странно и инопланетно, а Алиса музицировала над синтезатором. В то время, как сам он слонялся без дела, раздумывая, куда б податься, пока Князь вообще дома отсутствовал и был на гастролях, как обычно оставив Короля в своём женском царстве. Сегодня как раз был тот день, когда Андрей должен был вернуться, подходило и время. Поэтому обрадованный Мишка не додумался дежурно спросить: «Кто там», а уже повернул барашек, распахивая дверь настежь. — Миш, кто там?.. — донёсся до него голос Агаты, но Король не успел ответить, застыв с удивлённым выражением на лице. Потому что на пороге оказался не Князь или коллега… Не одна из подруг Агаты или Алисы, которые тут частенько бывали, а…