Портной своему счастью

Нарисованный чувак ему подмигнул?! Ха-ха, ну и шут с ним, ой! Если б не странный факт, то что и шут был им… Списав всё на адскую усталость, Король решил не загоняться попусту. Мишка слишком сильно вымотался, чтобы хоть что-то соображать и разбираться с тем, что у Князя в хате даже рисунки на стенах какие-то сказочные и живут отдельно от здравого смысла и адекватности. Хотя, кто тут решил, что адекватно, а что нет?! Вреда не приносит — значит, адекватно. Вот если б этот рисуночек, начал балякать, как портреты в хреновом Хогвартсе, и при том ещё и науськивать на всякие нехорошие вещи — тут да. На том, как грится, и порешили. Оттого не удивительно, что только голова, казавшаяся невыносимо тяжелой от пухших в ней мыслей, коснулась мягкой подушки, как его глаза закатились, и он мирно засопел, даже не приметив усталой улыбки замученного, но счастливого Князя, который поторопился выпростать из-под него одеяло, чтобы укрыть. Пусть Миха ночью прогревается и отсыпается, чтоб остатки недомогания вышли нафиг. Даже включённый свет не стал тому помехой, как и шепотки, на гране слышимости переговаривающихся меж собой Князевых… В эту ночь, что удивительно до крайности, никакие сны, в том числе и кошмарные ему не снились, однако… В тусклых предрассветных сумерках, когда по дому гуляют тени (разных сказочных зверей!), что-то настойчиво вырвало его из объятий крепкого, но к утру ставшего чутким сна. В полудрёме, когда только просыпались первые мысли, Мишка подумал о том, что в коем-то веке он ничего не запомнил из тех снов: не было ни смутной тревоги, ни тоски по утраченному. Он где-то читал или слышал, что вообще-то человеку всё время что-то снится, просто обычно он всё забывает к утру. Но он видать особенный, на голову в детстве пристукнутый, раз уж у него все не как у людей?! Или в самом деле — инопланетянин. Как не египтянин-то?! Ой… Зародившийся из-за Князя, слабый интерес к русскому року и тут сказался. Ну ему ж надо было сравнить! Зато что уж точно мог сказать Миха, так это то, что Шклярский — инопланетянин куда больший, чем они с к Князем вместе взя… А с чего он их вместе-то взял?! Вот ведь башка дурная… Выспалась, называется! И всё-таки вопроса это не отменяет. Отчего ж, скажите на милость, товарищ Морфей, большая часть снов ему не только хорошо запоминается, но и настойчиво лезет в реальность?!.. Впрочем, сейчас Миха просто сел в кровати, отмахнувшись от надоедливых мыслей, как от маленьких птичек, то есть мух. Водя блуждающим взглядом в поисках источника того, что нарушило его покой, он уставился на дверь. Чуткое ухо тронул скребущийся звук с той стороны. Король приподнял бровь и прищурился, уставившись в сторону выхода из комнаты. Ладно, в заброшке скреблись жирные помойные крысы и всякие деды, желающие прогрызть свой ветхий старый дом, но тут-то, в квартире приличных (вроде как) людей, что за вурдалаки карликовые пытаются так настырно пробраться к скромной Мишкиной персоне?! Отчего именно карликовые?! Ну так предполагаемый источник шума улавливался на уровне чуть выше плинтуса. Тем временем звук всё не прекращался, а напротив, стал ещё напористее и громче, во дела! Видать, нечто, находившееся пока по ту сторону, прекращать не желало, вознамерившись, во чтобы то ни было пробраться внутрь. Что бы что?! Сожрать его? По спине прошёл холодок… Ну что за мысли? Дались всем его худосочные кости, е-моё! Не желая показаться трусом (для самого себя в первую очередь!), Миха мысленно проклял свой непростой характер и поднялся с неохотой из тёплой кровати, выпутываясь из одеяла и подушки, которые настойчиво просили его остаться… и пусть снаружи отчаянно точит зубы хоть какое чудовище, зато он ещё погреет косточки, которые после ночи в холодине, хочешь не хочешь, а предательски ломило. Сквозняки, вашу ж Машу! Но-но, хватит скрипачек поминать… А то ещё подавятся в своей Амери… Ой! В любом случае, нужно было открыть дверь и взглянуть страху в глаза, ё-моё! Ему это казалось правильным… Ну, бороться со страхами, а не поминать чужих скрипачек. В конце концов, не станут же Князевы держать в доме настоящую чупокабру, которая может нести реальную угрозу для жизни всяких девятилетних мальчиков?! Так ведь?.. Лучше, конечно, было б не проверять, а, может быть, позвать старших, но Мишка себя знал. Девять лет жизни в детдоме не остались для него пустым звуком. Там он всегда мог рассчитывать только на себя одного, а не на взрослых. Увы, детей слишком много, чтобы воспитательницы могли уделить должное внимание каждому измученного кошмарами ребёнку… К тому же порой это внимание оборачивалось тем, что Миху просто кутали в одеяло, будто жалели, что нельзя его туго спеленать, чтоб не вошкался, и говорили спать и не мешать другим. Привычки так просто не выбьешь… Тем более, уснуть так и не раскрыв тайну ночных шорохов?! Вы шутите? Вот ещё… Однако в бою с неведомой зверушкой могло пригодиться всё. Потому, не решаясь включать свет, во избежание привлечения лишнего внимания, Миха усиленно вгляделся в предметы в полутьме… Комната, стоит отметить, была полна предметов, когда его сюда заводили, Король, конечно, ничего из убранства не приметил. Тогда перед его замученным взглядом плыла бежевым пятном только кровать, а под руку держал надёжный Князь, который проследил за тем, чтобы Миха не рухнул на коврике в прихожей не вырубился там, как приблудший щёнок какой… а всё остальное — частности, которые в темноте, к тому же имели очень смутные черты, не позволяя вот так с лёту определить, что он видит и что по этому поводу испытывает. Но вот одно Мишка разглядел просто, с*ка, восхитительно! Повернув голову, он неожиданно наткнулся на куклу со зверски разрисованной рожей, что сидела на комоде, будто поджидая жертву… На Короля это зрелище произвело впечатление сродни встречи с ужасной дамой, и хотя во мраке не блеснул нож и не раздался хохот, а Мишка — никакой не валет, но он всё равно попятился и едва не присел на жопу, запнувшись о коврик. Кукла же, смеясь своими стеклянными голубыми-голубыми, почти прозрачными глазами, пялилась прицельно на него. Хорошо, хоть не подмигивала и не тянула губы в плотоядной ухмылке! Этого бы Король уже не понял и не оценил. Такая жуткая мадама получилась! Он даже невольно восхитился. Нет, ну это надо было, блин, догадаться прифигачить кукле клятой, грим в стиле а-ля «Страшная сказка»?! Дак, ещё и оставить её сидеть в спальне! Тут люди вообще-то пытаются спать, а не срать в штаны! В чью, чтоб дяде Андрею во сне икалось, комнату его подселили?! Не сам же Князь с женой такими изуверствами промышляли?.. Да и в целом, комната была тёмной, на стене висели какие-то плакаты, хрен рассмотреть, кого именно… А где тут рубильник и подавно — все шишки соберешь, пока найдешь! Ну что ещё- то, мля… Ну, мебель, самая обыкновенная, наполняющая помещение именно так, чтобы оно не казалось пустым и, напротив, перегруженным. Тут было достаточно уютно, а, может, это всё потому, что Михе до сих пор не верилось в привалившее счастье. Ему никогда не было так спокойно ни в одном из своих временных пристанищ… Может, да, действительно, может быть, всё дело в том, что там, за стеной наблюдая, поди ж-таки, десятый сон, дрых Князь? За этими мыслями, Миха как раз прокрался ко двери (так ничего и не отыскав для обороны. Стоит сказать, была мысль использовать носки, но те, увы, недостаточно вызрели с момента переодевания в гостинице) и только хотел было открыть её, чтоб посмотреть своему страху в бесстыжие глаза, за то, что тот его так бессовестно разбудил… как дверь поддалась напору извне и открылась самостоятельно, запуская в комнату две неясные тучки, каждая из которых представляла собой нечто с двумя горящими во тьме глазами… Едва не словив микроинфаркт, Миша, попятился, но это его не спасло от того, что его сбили с ног два лохматых урагана! Что-то пушистое, прихрюкивающее от чувств, решило его приветственно зализать до полусмерти! Лица, щёк, губ, ушей касалось что-то шершавое, слюнявое, и очень любвеобильное. Миха только по-дурацки откинулся на пол, беспомощно подняв руки и принимая своеобразный «привет» от ещё одних жильцов квартиры, когда до него наконец допёрло, что скреблись-то две маленькие собаки! Две карликовые, мать их, собаки! И Миха тихо засмеялся, сдаваясь на растерзание этой щенячьей ласке и любви.

***

Когда Князь выполз из ванны, Агата уже была в кровати, ночник она не выключала, видно, дожидалась мужа, чтобы обсудить с ним план дальнейших действий. Всё-таки такое шило в мешке, как Миха, Горшок или не очень, долго не утаишь. И даже не столько перед широкой общественностью, сколько перед близкими, это же не новая кошка или чихуа, это маленький человек, ребёнок, если угодно… А если по чесноку, то не просто ребёнок, а трудный. Внезапно привалившее счастье в лице новоиспечённого сына Агата не рассчитывала получить… А сегодня ведь даже не новый год для таких «сюрпризов»! — Что будем делать? — закономерно спросила Нигровская, наблюдая, как Андрей растирает голову полотенцем. До скрипа он её там что ли мыл второй раз за сумасшедший день?! Какие такие мысли стремился смыть? — Он ещё совсем не готов к тому, чтобы люди узнали, — немного невнятно сказал Князь, промокнув раскрасневшееся лицо. — Значит, первое время жить будем в режиме ниндзя: охранять нашего Короля, как прилежная свита, в том числе и от него самого, — вполне серьёзно улыбнулась Агата, приглашающе отогнув краешек покрывала. — Пусть пока адаптируется себе на здоровье, только остаётся ещё парочка маленьких вопросиков, — на эти её слова Андрей глухо застонал в поленце и без сил рухнул на спину, уже догадываясь, что жена сейчас скажет. И оказался прав: — Что будем говорить Алисе? Андрей, которому завтра позарез нужно было выезжать в тур, который уже и соображал через раз, посмотрел на неё ужасно усталым взглядом, буквально умоляя как-нибудь саму с этим справиться. Вот ещё! Она многое была готова ради него сделать, но быть отцом для Алиски не собиралась. Пусть сам выгребает, как загреб… Пловец, хренов! Агата ничего не говорит, но смотрит так, что Князь загружается, хмурится, чувствуя, как внутренние резервы истончаются с каждой секундой всё сильнее, но всё же обещает поговорить с дочкой перед отъездом. Признаваться не хотелось, но было боязно. Алиса всегда была ребёнком из семьи, она знала родительскую любовь и ласку, а Миха… Сердце кольнуло, тот волчонок, и Андрею было страшно, что между ними проляжет непреодолимая пропасть. И как он будет разрываться между двумя младшими детьми, Князь и представлять не хотел. За Диану он волновался меньше, та девочка уже взрослая. Андрей надеялся, что она поймёт и не станет устраивать сцен. Хотя возраст совсем не показатель, если вспомнить того же Горшка… Маленькие детки — большие бедки, но взрослые могли отчебучить фокусы почище любого ребенка! Ещё было волнительно за Агату… что в подтверждение его мыслей как-то агрессивно засопела на соседней подушке. Ещё и руками засучила… Приемы она что ли во сне отрабатывает?! Князь на всякий случай отодвинулся на другой краешек кровати. Только цветистого фингала ему перед концертом не хватало! Да, его жена могла быть резковата, а Миха бывал… Бараном упёртым. Две сильные личности в пределах одной квартиры… Князь повернулся на бок и тяжело вздохнул. Как невовремя он покидает дом, как невовремя…

***

Миха так и уснул обратно, с чувством, что два мокрых носа постоянно тыкают его в щёки, пыхтят и щекочут шерстью. Он не стал выпроваживать два тёплых комка из выделенной комнаты. Собаки, обнаглев, прыгнули к нему на кровать, а Миха… Чувствуя затаившееся внутри одиночество, укрыл их и себя одеялом. Дождавшись, когда пёсики пригреются и пригреют его за компанию, Король очень скоро вырубился, не в силах держать глаза открытыми из-за тяжёлой усталости, поселившейся в его существе. В следующий раз проснулся Миха от чьего-то пристального взгляда. Собак уже в помине не было, видать, тем стало слишком жарко под одеялом (конечно, они ведь шерстяные), и они утекли на пол, оставив Короля на растерзанье этому взгляду. Распахнув глаза и выпялившись в ответ, он почувствовал, как с него тут же слетел сон. Сперва Мишка решил, что его посетили зрительные галлюцинации. Первым порывом было закатиться куда-нибудь под кровать, но Король хоть и маленький, но всё равно мужчина. Потому он лишь натягивает одеяло аж до самого подбородка, удивленно хлопая цыганскими глазищами, вышло, увы, очень испуганно — совсем не то, к чему он стремился! Маленькая, хрупкая версия Андрея Батьковича смотрела на него в ответ большими, светлыми (схлестнулись лёд и пламень, ё-моё!) глазами. Отчего Князь не сказал, не предупредил, ни словом, ни пол-словом не обмолвился, что у него есть дети?!.. Хотя следовало б догадаться! Все-таки дядь Андрей не прыщавый подросток, а взрослый мужик… Чего удивляться! Но зачем тогда они его?.. Докрутить эту безрадостную мысль Мишка не успевает. Потому что, закончив свой «осмотр» и, видимо, оставшись им довольной, девочка улыбнулась совершенно радостной открытой улыбкой и, неожиданно подпрыгнув на месте (был бы хвостик — вильнула б, ё-моё!), не дала опомниться и, ухватив Мишку за дрогнувшую руку, решительно стащила с кровати. Одеяло упало к его ногам, отчего, покрасневший до бровей, Король воздал хвалу мирозданию за то, что отрубился одетым, потому что кое-кто был полностью лишен комплексов… а хрупкая, казавшаяся даже более ушастой версия Князя тем временем обрушила на него целый поток эмоциональных слов: — Наконец-то ты проснулся! Папа перед отъездом сказал тебя не будить, что ты очень устал, но я не удержалась и заглянула, он сказал, что ты теперь наш! — не унималась девочка, потянув смущённого и ошарашенного Мишку уже к выходу из комнаты. — Я хотела брата! Пошли скорее, я тебе тут всё покажу… Я, кстати, Алиса!.. — и не давая Королю как следует очнуться, дико тараторя и радуясь, («Его появлению что ли?!» — робко подумал он) потащила его на экскурсию.

***

Агате вскоре пришлось спасать растерявшегося пацаненка от Алисы, пребывающей в звенящем восторге… Ну никак не могла её дочь угомониться, перестать тараторить и дергать Миху, который подозрительно молчал и дрыгал глазенками. В прочем, Нигровская могла понять эту растерянность. Новое место, люди, а тут ещё и прыткая Элисон, что может мёртвого достать… А, спрашивается, в кого дитя уродилось?! Это сейчас миру досталась спокойная версия Князева, но в душе у него, Агата была уверена, что прыгал такой же ребёнок. Однако пацаненка так сразу оставлять на растерзание было нельзя. Хоть и Алиска прыгала вокруг да около из лучших побуждений, восприняв короткую, но убедительную речь Андрея перед отъездом, слишком уж серьезно, желая помочь «адаптироваться», но Михе нужна была передышка. И Агата решительно затащила обоих на кухню, кормиться. С набитым ртом дочь должна была притихнуть. Ну, а она рассмотрит получше мальчонку, и потом решит, что делать.

***

Лишь втянув носом воздух с кухни, Король понял, что желудок его уже не просто стонет, а рыдает и просит кушать. Уже почти третьи сутки начались, как у него во рту и маковой росинки не было, поэтому запах еды отозвался в нём очень живо. От вынужденной голодовки болел живот и сковывала слабость, но сам просить Миха… Вот те раз, постеснялся. Никогда не страдал скромностью, но сейчас… Скромненько присев с краешку за обеденным столом, он поднял взгляд, украдкой рассматривая Агату в домашнем, суетящуюся у плиты, и Алису, которая заскочив на стул, стала как ни в чём не бывало махать ногами, то и дело посматривая в его сторону и беспрестанно улыбаясь. — Разбудила всё-таки? — поинтересовалась та у дочери, мазнув взглядом по Мишке, который теребил краешек скатерти и, кажется, дышал через раз. Чувство неловкости, новорожденное, е-моё, сковало его. Кажется, просторная, в общем-то кухня, вдруг стала слишком тесная… Да и то, что это кухня, Король догадался только по учебнику клятого английского. kitchen, мазафака! Та самая в которой все бурлит, кипит и руководство их богадельни приходило в ужас при одной только мысли, что они могут сунуть туда голову и тут же непременно обвариться, зарезаться или ещё сделать… Например, пожрать вдоволь, да. В детдоме же воспитывали не иначе, как бытовых инвалидов, потому как кухню они только чуяли по запаху, а видели только на картинке, ну либо в семье, куда брали… Миху много раз брали, но всё неудачно. И всегда кухня очень много могла рассказать о семье, в ней обитающей. Король зарулил взглядом на холодильник, на внушительнейшее количество магнитов на нём. Конечно, городов-то тьма, должны быть, была объезжена. Но взор его приковался к одной единственной фотографии в магнитной рамке… «Мама, папа, я — счастливая семья. До кучи из кадра торчали хвосты и уши…» — Мишке при виде этого стало нехорошо, он едва сумел заставить себя отвести взгляд, пока Агата не заметила. Та и так вздохнула вдруг слишком уж тяжело, будто б мучилась, если не теми же сомнениями, что и Король, то мыслила в схожем ключе: что он здесь забыл? Что? И куда делся Княже?! Который его сюда и притащил… Вот ж старый чёрт! Как щеночка какого-то, погладил да бросил жене с дочкой… Последняя, может, и рада новому «питомцу», но первая явно понимает больше, а потому мысленно готовится к великим изменениям в своем устоявшемся мире. «Поем и сбегу!» — было решил Миха, но улыбающийся в центре фото Андрей Батькович вдруг грозно глянул на него из-под бровей, и… Король решил повременить. Интересно же, куда человек с собственного дома испарился со столь внушительной скоростью… Фокусник — ни дать, ни взять! А попрощаться?! Король же пока обмер и попытался слиться с интерьером. Вот это верная тактика, как по нему… Конечно, где б его персоне уделили ещё столько внимания, как тут. Только вот оно пугало его до чертиков, как и то, что она кажется здесь как пятое колеса в телеге…

***

Всё эти страхи неизбежно отражались на его лице. Сколько б Мишка не пыжился, Агата всё одно считывала эти изменения. Зря Князь свалил, не попрощавшись с ним, но она понимала… Спящий Миша, с мученической морщинкой меж соболиных бровей и свернувшийся в позу эмбриона, не распологает к тому, чтобы тревожить хрупкий сон. Поэтому, проснувшись и уже собравшись, Андрей просто зашёл к тому и долго-долго смотрел на него спящего, но не нашёл в себе никаких сил Мишку разбудить и попрощаться… Была неслабая вероятность, что Король его не отпустит, а Князь, и так замученный и явно без энтузиазма собирающий чемодан, просто не найдёт в себе сил уезжать по делам. Тем более ненадолго он уезжает, так — пара дней… Теперь главное — другое проследить, чтобы Король не сделал ноги, пока Андрей не вернулся. Продержаться эти пару дней, а там уже и окошечко у психолога… И жизнь наладится. Наверное. Агата дернула плечами и щедро плеснула себе ещё кофейку. Давненько её так не тянуло подлить туда чего покрепче, но она держалась. Надо было держать оборону. Возможно, не сегодня, так завтра заявится кто-то с местной опеки — сигнал-то передали… Надо было готовиться. Сходить по магазинам. Она окинула Миху придирчивым взглядом… И не в один… Что-то порешать с комнатой. Да дел было непочатый край, про подвисший собственный проект, Агата предпочитала не думать. Ночь ведь длинная. И с Алиски тоже взгляд спускать нельзя… Тоже ведь умеет выкидывать номера, а уж вдвоем с этим кадром… Нигровская содрогнулась. Ладошки запотели. Голос дочери донесся до неё сквозь какую-то вату из роющийся в мозгу мыслей: — Он сам проснулся, скажи, Миша? — Миша не сказал, но закивал бездумно, совсем разнервничавшись (только этого им не хватало!). — Мам, а давай мы с Мишкой пойдём сегодня гулять, покажем ему всё! — мальчонка поднял аккуратный взгляд на Агату, которая замерла, раскладывая ароматный омлет по тарелкам. Надо было, конечно, спросить нет ли у того непереносимости лактозы, хотя не пять же лет пацану в самом-то деле! И Нигровская чуть успокоилась, теперь уже возвращаясь к прокручиванию того, что ей втирала Алиска. С одной стороны был неслабый шанс нарваться на кого-то знакомого. С другой, если Агата хочет затащить Мишку в магазины и после не краснеть перед опекой, то это прекрасный повод… Показать окрестности, ха! Да и в чем прелесть большого города — здесь особо нет никому до тебя дела. Магазины она выберет немного не те, что обычно — чисто для перестраховки, что до соседок в лифте… Мало ли какие друзья-знакомые у её дочки?! Благо возраст подходящий. Да, Агата постепенно входила в режим ниндзя.

***

Агата поставила еду на стол. По лицу было видно, что она колеблется, пока, наконец, то не разглаживается от задумчивых морщинок и смягчается. Агата соглашается, хоть и чутка помедлив, а Алиска такая радостная, что Миха даже удивляется. Почему та радуется, чему? Ведь новый ребёнок в семье… Чужой. Но Алисе, кажется, на это плевать, она за обе щеки уминает пышный омлет, пока Михе кусок в глотку не лезет: от голода уже тошнило, а нервами усугубляло. Он совсем недолго смотрел за тем, как в этой семье всё устроено и уже терялся. Незадачливый наблюдатель, чей сук вот-вот обломится, и он со свистом полетит в стылую воду — вот кем он себя ощущал. Король понимал, чего был лишён всё это время, и как, оказывается, вообще может выглядеть жизнь в семье. Миха чувствовал себя неловко, будто нарушил текущий порядок, отлаженный годами ритм. А ещё у Князя, как выяснилось, уже был ребёнок. Да. А он всё равно вцепился в него и забрал, а Агата… Которая тоже имела непосредственное отношение к этому ребёнку, была отчего-то не против. Только грузилась сильно, хоть и старалась не подать виду, но это было заметно по языку тела. Вообще, как показалось Мишке, та сейчас пыталась провести такой же день, как и всегда. Только всегда, на повседневной основе, у неё не было под рукой никакого Мишки Королёва. Не нужно было готовить на ещё одного человека, жертвовать своим спокойствием… И многим другим. Пока Король по-птичьи клевал омлет, Алиска, поторапливая его, уже ускакала в комнату, чтобы одеться. Ну, а Миха, не теряя ни секунды, решается и задаёт мучавший его всё утро вопрос: — Куда уехал Андрей? — честно и открыто смотрит на Агату, которая водрузила тарелку дочери в какой-то странный агрегат… Вообще, отвлекаясь, вся кухня кишела малопонятными Михе предметами… Ладно, холодильник с духовкой, но вот та машинка с кучей кнопок для чего?! А та хреновина с винтами, что торчала с плохо прикрытого шкафа?! — В тур, у него же концерты сейчас, Миша, — спокойно ответила та, будто была готова… Конечно, была готова, что значит «как будто», Миха?! — А почему… Почему не попрощался? — он не хотел, но что-то несчастное промелькнуло в голосе, что Агата аж развернулась к нему и уставилась прямым взглядом в его почти нетронутый омлет с кусочками помидорин, которые Миха старательно выковыривал и откладывал на край тарелки безо всякой на то причины, ё-моё. — Не хотел тревожить. У вас обоих вчера выдался сумасшедший день, а ты б после его отъезда не уснул бы, вон, поесть даже не можешь нормально, — мягко сказала Агата и потом подсела к Мише и успокоила: — Он вернётся уже через пару дней, не переживай. А пока доедай и пойдём на выгул, ты ж с собаками уже познакомился?.. — и взгляд её цепких глаз упал на обклеенную шерстью кофту. Познакомился, даже ближе, чем когда-либо раньше.

***

За недельку Мишка малость пообвыкся. Нельзя сказать, чтобы ему это просто далось, но и сбежать он пока не пытался, потому что и желания такого не возникало. Все они пытались притереться друг к другу, чтобы понимать, как новый винтик должен работать в этом сложном механизме под названием «семья». Но вот что, действительно, вгоняло в лёгкую, неприятную панику, так это визиты тётенек из опеки. Как-то стыдно признаваться, но он до сих пор до усрачки боялся, что Князевы в какой-то момент убедятся в его неспособности жить в семье или в дурном нраве… И что вот в один из таких визитов возьмут и скажут, что всё, мы передумали, забирайте… Но нет. Пока и этого не произошло. Каким-то чудом обходилось. Правда, был один момент… Но в нём Миха сам виноват. По большей части. Но и вину Андрея Сергеевича тоже нельзя отрицать, это ж он укатил отыгрывать свои концерты, даже не попрощавшись!.. Нет, Миха не злопамятный, он, как грится, зла не помнит, он его записывает. Потому по возвращению Князя с трёхдневного тура, пока тот приветствовал жену и Алиску в коридоре, Миша высунулся из-за косяка, не желая… А если честно, то просто стесняясь выходить, но Андрей его заметил и вместо того, чтобы выманивать, подошёл сам и уже было хотел полезть обниматься, как Миха, с нечитаемым выражением лица, выдал: — Мне нужно назад в Москву… — тут Князь, видимо, не смог верно считать выражение шутовских глаз напротив, и, уже, наверное, посчитал, что матриархат Миху придавил… Его неподдельный испуг, отразившийся не только на лице, но и на замершей на его плече взмокшей ладони, заставил Короля тут же всё объяснить… Потому что так пугать этого в сущности неплохого человека в его планы не входило. Ну и что, что не попрощался?! Он разве обязан был? Ну и Мишка тоже… Не обязан был сразу прибавлять, что в Москве забыл. И всё-таки… Совесть его кольнула. Не изверг же он какой?! Дядь Андрей вон, аж с лица схлынул, посерел в мгновение ока… Не ожидал такой фразой при встрече получить! Но у Мишки было оправдание на этот случай! В самом деле, он глубоко сожалел о том, что не попрощался с Аркадьичем. Когда Князевы его забирали из заброшки, он об старом рокере и думать забыл, но сейчас, когда Король постепенно перешёл из режима существования срущей кошки в обычную кошку, то Миха пожалел дико. К счастью, дядь Андрей, за попорченные нервы взбучку ему не устроил… Наоборот, тот, выдохнувший, уже со спокойной душой его внимательно выслушал, пообещав что-то там непременно придумать… а уже вечером подошел к Мишке и предложил написать письмо, пообещав передать нужному адресату, когда окажется в Москве. И только потом, что Мишку позабавило и вызвало эгоистичный укол в самое сердце, Князь поинтересовался, что это за Аркадьич такой загадочный и кем он Королю приходится. Ну, Король и рассказал, как находил отдушину лишь в этом полуподвальном музыкальном магазине, который для него стал воздушным карманом в пещере полной воды. Андрей послушал да и погладил Мишку, такого открытого с ним, по волосам. — Это, действительно, важно, негоже оставлять человека в неведении, — похвалил Князь, а Король, нашедший отчее одобрение, которого никогда до не имел, притих, внутренне робко и сладко ликуя. Был бы котом — замурчал. Был бы псом — вилял бы хвостом, а потом падал к верху пузом…

***

Между тем неумолимо приближался главный бич всех школьников — первое сентяблября. Мишка ходил смурной и сам не свой, как в воду опущенный. Князь виду не подавал, но тоже не мог не думать, как Мишка впишется в новый коллектив, хотелось, чтобы внедрение «Инфузории забытого ботинка Мишки» прошло успешно, и тот не оказался изгоем, как было когда-то… Агата устроила его в школу. Вот только та, да и Купчино в целом, не желали отзываться в его сердце чем-то родным и близким. Хотя, вспоминая Москву, Король был счастлив просто оказаться в Питере. Не все же его желания в обяз должны исполнятся?! Он и так получил всё и даже больше, чем когда-либо мог желать. Но новые дноклассники — бррр, вызывали мороз по коже и нежелание лицезреть новые рожи в старых обстоятельствах. Тем более не желал он, чтоб те прознали о его детдомовском аттестате зрелости. А ведь прознают… Поди. В добавок то гнилостное чувство, что Король своим появлением нарушил давно сложившийся семейный механизм, нарастало неумолимо и крыло жестоко, подтачивало изнутри, пило жизненные соки. «Мишка совсем не умел жить в семье, » — в один момент пришла жестокая, но правдивая мысль, когда Князь с натянутой на лицо улыбкой, наблюдал… как не оголодавший, а просто не привыкший к такому не столовскому годами выверенному меню (каша манная — завтрак, бледно розовый борщ — обед, склизкий рис с котлетой из хлеба — ужин — и так каждый понедельник каждого года), Миха тащил в рот всё подряд, не чураясь заедать суп сладким и наоборот. Как это еда не закончится? Что значит, никто не отнимет?.. Это борщ?! Тётя Агата всё подкладывала и подкладывала, Андрей же выходил из-за стола, часто отговариваясь делами. Однажды, когда после тот зашёл на кухню, Мишка вдруг с ужасом различил на тыльной стороне его ладони отпечаток зубов… Прибавив к этому странный блеск в глазах, Король аж прекратил жевать. Он не знал, что тому послужило причиной конкретно, но боялся, что это из-за него. Но в остальном всё было хорошо… Даже слишком. Как в какой-то старой сказке. Вот Князь даже, когда мог, приходил перед сном, чтобы немного поболтать. Брал стул, ставил его рядом с кроватью спинкой вперёд и рассказывал, расспрашивал обо всём на свете и Миха… Он уже не знал, что ему и думать, покуда в Андрее Мишка считывал безумное в своей мощи «Я скучал». Противится тому не было ни сил, ни желания… Правда, ощущение, что счастье какое-то краденное порой у него возникало. Не придется ли возвращать с процентами?! И всё-таки он был до безумия, рад, что это неведомым образом вошло у них в привычку. Дядь Андрей не только неизменно приходил к устроившемуся отходить ко сну Королю, но, и после, окончив разговор, чуть наклонялся, чтобы обнять. Тогда-то Мишку и отпускало ненадолго, покуда он доверчиво вис на Князе, который был большим и мягким, надёжным, самым надёжным, что когда-либо присутствовало в его коротенькой жизни. Впрочем, когда Андрей давал концерты, без внимания его не оставляли. Агата всегда о чем-то ворковавшая с дочкой, после неизменно появлялась и на его пороге: — Спишь? — хитро улыбается она взглядом. Мишка разводит плечами, мол-де, сами-то как думаете, и та кошкой проскальзывает внутрь. Уже потом спрашивает о какой-то в сущности мелочи, но именно такое внимание казавшимся ерундовым в детдоме вещам, трогает Короля едва ли не сильнее остального. Агата спрашивала, понравился ли гречневый суп. Хотел бы он попробовать что-то такое, о чем ей надо знать? Какую футболку ей стоит подготовить на завтра? Правда, ли он хочет выучить английский? Если да, то пусть скажет ей, когда будет готов, она поищет репетитора… Порой он думал, что никогда не отплатится… Особенно за необычные супы. Тут Король хрюкнул от смеха. Поваров в их детдоме от одного их вида инфаркт бы хватил… Вроде тоже полезное питание, но какое разное! Кстати, не пытались откормить худющего Королёва разве что коты, а вот уже хорошо знакомые и, более того, даже закорешившиеся с ним карликовые собачёшки: Еся с Риной — регулярно таскали Мишке на подушку кости или ещё какую снедь. Зачастую это был сухой корм. Возможно, те видели в нём щеночка, от которого пахло молоком, и его нужно было кормить и воспитывать. Последнее проявлялось в том, что порой замысливший кой-чего Мишка натыкался на внимательный взгляд чужих глаз… А творить анархию при свидетелях он пока стеснялся. Даже если у тех было четыре ноги и хвост. И всё-таки вот как бывает, даже вон у собак материнский инстинкт — какая сильная хренотень, а у некоторых людей порой и в помине отсутствующая… Вот из-за подобных размышлений, которые доставали в тиши (глуши, чтоб вас!) ночной (не под сосной, к сожалению, аль счастию), чувствовал он себя немного не в своей тарелке, хоть и стоит признаться, в разы лучше, чем в детдоме. Матерь анархия, конечно, лучше, чем в детдоме! Просто, наверное, со всеми этими своими отклонениями Королёв не в состоянии испытывать счастье. Он, что, правда такой бракованный? «Интересно, это ви… Это видно,» — отрезал он, хорошо помня, как смотрится его отражение в зеркале. К тому же из детдома за ним переехали не только страхи, но и… Кошмары не отступали ни на шаг, следуя по пятам, ступая след во след. Больше возможности мертвецки вымотаться у него не было, поэтому и сон стал легче и поверхностнее, куда всяким ужасам было пробраться легче, что они с радостью и делали, предоставляя Михе вход в ночную комнату страха. На фоне всего этого, возрос навязчивый страх, что Князь его вот-вот бросит, особенно теперь, когда, казалось бы, так хорошо, всё потихоньку налаживается. Вроде, бояться было нечего — Андрей, развеивая страхи, приходил перед сном каждодневно, если был дома, держал в своих руках аккуратно, ожидая, когда Мишка обрастёт жирком, но это не мешало вскакивать ночами от мысли, что его вновь заберут в детдом, что Князь пожелает избавиться от балласта… И выпнет его из своей сказки, лишив в ней места.

***

Очередной кошмар застал его в холодном поту, кажется, в третьем часу ночи, лишая сна. Простыни гадко прилипли к спине, а тело сковал сонный паралич, на грудь неимоверно давило, сердце сдавливало в тисках и двинуться было по истине невыносимо. Мишка рвано дышал и жмурился в темноту, было очень худо. Кое-как заставив конечности шевелиться, он заковылял к ванной, держась стеночки и путаясь в ногах, которые норовили заплестись в косу, стремясь смыть с себя весь этот липкий ужас, заставший его врасплох… Помогло слабо. Он не решился включать свет, не хотел никого беспокоить, и так знал, что не подарок… А представив взволнованного сонного Андрея, ему окончательно поплохело. Нет уж, пока ему везло — никого своим привиденческим ликом не потревожить! Холодная вода не особо помогла остановить жжение, что растеклось в грудной клетке. А застывший в полутьме коридор вдруг показался лабиринтом из наваждений, пульсирующим в такт судорожному ритму крови, бушующей в ушах. Мишка испуганно привалился, к стене, тщетно прикрывая глаза, чтобы паника отпустила, когда… Обступившую тьму неожиданно прорезал яркий и прямой свет включенного фонарика на телефоне, а утопающая в полумраке фигура шутливо воскликнула: — Всем выйти из Сумрака, работает ночной дожор! А ведь, шут с вами, Мишка не знал ни этот голос, ни фигуру… Скольких же жильцов ещё таит в себе эта квартира?! Кого Король заимеет удовольствие наблюдать ещё через время?! Но чупакабра не стал б шутить и цитировать Лукьяненко, правда?! И, призвав себе на помощь всё оставшееся мужество, (которое из него решила вытравить боль и кошмар, деморализовав) Король отлепился от стены и шатко шагнул вперед, прикрываясь от слепящего света ладошкой. — Кошмары достают? Не боись, — фигура приобрела очертания женщины, а мягкая, не загрубелая ладонь, легонько поймавшая его дернувшуюся было головенку, навела на мысли в купе с голосом, что это молоденькая совсем женщина. Девушка. — Я Диана, а не ужасная дама, — та бесхитростно рассмеялась, приобняв Миху за острые плечи, потому что его пробрала исступленная дрожь. — Я должна была ещё вечером сюда прибыть, но мы с новыми одногруппниками заоотмечались немного… первое знакомство после установочного собрания — как никак, а завтра к восьми на пары… Ох, башка моя дурная… — и она показательно схватилась за голову. — Так что не одному тебе паршиво. Я ещё и нотаций порцию выдержала. Даже как-то неловко стало… Хотя будто б отец сам по молодости святым был… Но сон не идет… — Диана потопталась на месте, неловко подпинывая ногой плинтус, после чего вдруг вдохновенно выдала: — А пойдем, какао тебе сварю что ли, согреешься, успокоишься… Ты же Мишка?! — да откуда они его все знают ещё до знакомства?! Король только и нашелся, что сумел поражено кивнуть. Теперь он наконец идентифицировал возникшую на ночном неверном пути незнакомку. Точно, Алиса ведь радостно вещала, что в этом году поступившая в университет старшая сестра будет жить с ними, потому что так удобнее… Алиска пребывала в хорошо различимом восторге, представляя всю эту полудетскую ватагу, конечно, ей ведь одной скука смертная, а когда все дома, то и веселее. Мишку, ранее временно расположившегося в комнате старшей дочери Князя от первого брака (так вот чьих рук дело кукленция!), переселили в экс-кабинет Князя, тот же в свою очередь выселялся в экс-гардероб Агаты, даже без ворчания… Что думала по этому поводу сама Агата, понять сложно, но лоджию она утепляла и реконструировала под гардероб с энтузиазмом. Миха всмотрелся в милое лицо Дианы и, невольно вспомнив ту памятную куклу с разрисованным личиком, от вида которой чуть не навалил в штаны, приветливо улыбнулся, пожимая протянутую руку. О да, это именно то, что и было нужно, ни одного нормального человека во всей квартире, целая семейка Адамс, живущая в вечный Хеллоуин! Скучно с такими не будет. Ему нравилось это семейство во всём своём разношёрстном составе. Оттого так отчаянно сильно хотелось стать его настоящей частью. Просто нестерпимо. Но что-то внутри всё-таки противилось этому. Как вытравить этого червяка сомнений Миша не знал. Было туго, будто он чужой среди своих и ничего не может поделать, как бы не старался, эти мысли отложили кости, но… Сейчас он вбирал легкими аромат свежесваренного какао и старался не думать о плохом.