Глава 1
14 августа 2022 г., 18:05
«Для безопасного вынашивания здорового наследника беременным женщинам запрещено:
1. Отстригать волосы — «…с каждой упавшей с головы пряди отрезается год жизни будущего продолжателя рода»;
2. Заплетать косы — «…перекрещенные локоны запутывают нити на полотне судьбы ещё нерождённого дитя»;
3. Принимать ванну — «…да не исполнится чрево матери водой, что утопит долгожданный плод»;
4. Употреблять вина — «…каждый глоток приближает юного чистокровного к беспробудному пьянству в будущем, растрачиванию наследства и клейму на репутации рода»;
5. Сидеть за одним столом с мужчинами, не возлежавшими с ними в постели, — «…смысл жизни любой женщины — привести в мир здорового преемника чистокровного статуса и богатой родословной. Магия, исходящая от человеческих самцов, приведёт к кровосмешению и уродству матери и существа в ней»;
6. Разговаривать на чужеродном языке — «…будущий хранитель семейства в теле женщины слышит всё. Он изучает традиции и перенимает ценности. Незнакомые речи пугают его и лишают желания увидеть новый мир»;
7. Совокупляться с мужем после зачатия — «…верным путём к смерти в утробе станет любовная связь с мужчиной, что крепко связал себя узами брака с сосудом для своего наследника. Скипетр страсти пронзит младенца и ниспошлёт реки крови и страданий».
Записки из Писания о магической беременности Священных Двадцати Восьми, 1798 год».
***
— Ты уже выбрал женщину? — не поднимая головы от расписанного фантастическими узорами фужера, спросил Драко. Блейз тяжело вздохнул и залпом опрокинул остатки вина. Вопросы о недавней беременности Дафны и будущем наследнике уже вызывали удушье и желание сбежать. Мужчина снова вспомнил родину отца: палящее солнце, что выжигало все проблемы бытия, влажный воздух, освежающий голову, и много зелени — усладу для глаз. Один шаг отделял его от портключа в место, где не существовало беременной фурии, проблем и воздержания. — Она просто невыносима. Отвергает все варианты. Плачет и кричит, что я влюблюсь в другую и брошу её. — Блейз устало покачал головой. — Я показал ей колдографии сотни женщин. Даже маглорождённых. Она сжигает их пачками и рыдает. Иногда мне кажется, что стоит просто отрезать себе яйца. Драко скривился. Дафна никогда не отличалась мягкостью характера. Скорее всего, в прошлой жизни она была банши, и периодически её истинная сущность всплывала на поверхность. Ссоры с мужем перерастали в сжигание комнат, разбитое стекло у горла Блейза сопровождалось дикими воплями и потоками слёз. Даже Жирная Дама на двери в гостиную гриффиндорцев могла бы позавидовать визгу этой белобрысой фурии, когда ей отказывали в желаниях. Невыносимая, но прекрасная. Банши. — Знаешь, не так-то просто принять тот факт, что ближайшие восемь месяцев твой муж будет трахать другую, — задумчиво протянул Малфой. — Предложи ей следить за процессом, может, это успокоит твою… хм… женщину. Блейз тихо усмехнулся: в голове он ясно представил эту картину. Дафна стоит у постели, где он пронзает членом белокурую девушку и дрожит от нарастающей лавины оргазма. Мужчина кусает нижнюю губу, чтобы подавить внезапный стон, но… — О, нет, что ты, не сдерживай себя! — со слезами на глазах кричит Дафна. — Тебе ведь нравится трахать эту суку из подворотни. Радуешься жизни, пока я страдаю и вынашиваю твоего наследника. Блейз замирает и быстро выходит из тела под ним. Обернувшись, он видит, как жена изящными ладонями совершенно неизящно вытирает мокрые щёки и дрожит. — Я сказала. — Она поднимает голову, губы её трясутся. — Продолжай! Давай, трахайся! Может, мне лучше вообще уйти из твоей жизни, вернуться к родителям и никогда не видеть твоё поганое лицо снова. — Последние слова смешиваются с рыданиями, пока рука тянется к палочке в кармане платья. — Хотя лучше я убью тебя и эту уродливую шлюху. На красном от ярости лице играет дикая улыбка. — Авада Кедавра. Конец акта. Все свободны. Блейз умер. Есть ещё пьесы. Ни в одной он не выжил. Мужчина вынырнул из фантазий и постарался вернуться к разговору. — Мне кажется, — растягивая гласные, начал он. — Я не доживу до рождения сына. Дафна сведёт меня в могилу и будет выть у надгробной плиты, что я снова всё испортил. — Что она ещё задумала? — Драко уже не удивлялся ни е-д-и-н-о-й идее бывшей Гринграсс. — Вода, — покачав головой, словно вытряхивая из мыслей неприятные воспоминания, ответил Забини. — Вода? — недоверчиво переспросил Драко. — Она отказывается от любой воды. Не принимает ванную или душ, — Блейз устало потёр глаза, отчаянно желая вырвать их и убрать в банку на ближайший год. Или два. Или сколько потребуется Дафне снова вернуть себе здравый ум? Возможно, навсегда. Если так посмотреть, жизнь без глаз не так уж и плоха. Как иронично. Драко задумался. Девушка, конечно, никогда не отличалась ярким умом — в отличие от Грейнджер, — но зерно смысла в её поведении имелось. — Не понимаю, в чём проблема, — начал он. — В писаниях о магической беременности чёрным по белому написано, что вода опасна для плода. Ты ведь сам понимаешь: малыш может захлебнуться и умереть ещё в утробе. Очищающие заклинания на протяжении веков спасали беременных от опасностей. Блейз усмехнулся: — О, дорогой друг, это я прекрасно понимаю, но Дафна не пьёт воду — только соки или пюре фруктов. Ты представляешь, она кричит, когда эльфы приносят на завтрак чай, — он наклонился к другу и понизил голос, словно хотел поделиться страшным секретом. — Эта… сумасшедшая запретила и мне прикасаться к воде. Сказала, что я должен поддерживать её и всё такое. Я уже не выдерживаю. — Блейз откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. — Давай закроем эту тему. Мне становится плохо от одной только мысли, что теперь моя жизнь выглядит так. Грустно улыбнувшись, Драко протянул руку к бутылке и наполнил фужер. Он повернулся к другу и молча протянул ему новую порцию расслабляющего разум напитка. Кивком головы Блейз так же молча поблагодарил его. — Так, — сделав первый глоток, вновь заговорил Забини. — Что там у вас с Грейнджер? Скрытая мраком фигура в кресле из тёмного бархата тихо хмыкнула. Драко улыбнулся: одна мысль о Гермионе дарила ему тепло и счастье. Словно солёный морской ветер. Словно долгожданный пирог на день рождения. Словно первый полёт на метле. Одно воспоминание о её улыбке могло вызвать самый мощный Патронус, способный испепелить полк дементоров, что грозились отнять его мечты и грёзы. Они подружились летом после окончания школы. Столкнулись случайно у полки в книжном магазине. Тогда Драко во второй раз попросил прощения за все издевательства в школе. Гермиона во второй раз простила его. За одной нежданной встречей последовали долгие разговоры в кафе на углу Косой Аллеи; встречи на праздниках, куда Драко и Нарциссу приглашала помирившаяся с сестрой Андромеда — Гермиона приходила туда с Роном; работа в Министерстве на одном этаже; командировки в далёкие глубины магической Британии; вечера, где девушка танцевала с Драко, пока её партнёр угрюмо следил за каждым его жестом и руками. Друзья. Они дружили. Но Драко всегда хотел большего. Иногда ему казалось, что чувства взаимны: Гермиона часто смотрела на него задумчивым взглядом, краснела, когда он ловил за подглядыванием, прикусывала губу, когда мужчина надевал очки, и смущённо отводила глаза. Говорила ему, что он — идеальный мужчина, но на очередное свидание шла с другим. — Я поцеловал её. На комнату словно мраморной плитой упала тишина. Секунда. Блейз подавился вином и схватился за горло. — Поце… — Череда попыток прийти в себя. — Поцеловал? — Мужчина ударил себя в грудь и склонился к столику перед ним. — Поцеловал? В губы? Просто взял и поцеловал? — недоверчиво продолжил он. — Ну что ты, конечно, нет. Сначала я приготовился к ритуалу. — Драко сделал глоток вина и лукаво улыбнулся. — Нашёл в запасах нашего дорогого Тёмного Выскочки кровь единорога, смешал её с шерстью нюхлера, что родился на закате тридцать первого февраля восьмого дня весны, провёл чёрный ритуал на крови, завёл Грейнджер в дьявольский круг и грубо овладел её ртом. Блейз недоверчиво нахмурился. — Февраль — это ведь ещё зима. — Он снова свёл брови на переносице и задумался. — Чёрт, точно, вот это я облажался. — Драко грустно покачал головой. Он поднял взгляд на длинную люстру под потолком, что бросала на стены странные тени, принявшие очертания юных танцующих дев. Они снова напомнили мужчине о Грейнджер. — Наверное, поэтому она расплакалась и уткнулась лицом мне в рубашку. — Ты так хреново целуешься? Или Грейнджер не смогла сдержать слёз от осознания того, что наконец появился тот несчастный, что разглядел за уродливыми юбками её тощую задницу? — напомнил о себе сидящий в кресле напротив Тео. Он ехидно усмехнулся, обнажив ряд белоснежных зубов. Наклонив голову, Драко посмотрел на друга: Теодор Нотт питал нездоровую агрессию к Гермионе. Каждый раз, когда в разговоре мелькало её имя, он хмурился, сыпал сарказмом и пользовался случаем назвать её червем, уродиной, зазнайкой, высокомерной сукой. Драко мог бесконечно перечислять оскорбления, вырывавшиеся изо рта наследника чистокровного рода, но никогда не мог понять одного: откуда в голове Нотта столько ненависти к этой светлой девушке? Очевидно, было что-то, что изменило его отношение к ней. Что-то, возможно, на восьмом курсе в Хогвартсе, когда эти двое проводили так много времени в библиотеке. Драко часто видел их вместе — склонив голову, Гермиона тихо объясняла Тео основы законодательных актов. Иногда они молча читали. Временами Нотт подолгу смотрел на девушку, которая тихо скрипела пером по пергаменту. Когда Драко задавал этот вопрос Гермионе, она всегда твердила, что однажды Тео просто назвал её грязнокровкой и оставил в мрачном крыле перед кабинетом зельеварения. Без дальнейших объяснений. Бросил в лицо мерзкое прозвище, от которого хотелось скорее отмыться, и больше никогда не заговаривал с ней снова. Задав Нотту вопрос о причине его поведения, мужчина получил короткое: — Я просто понял её истинную, грязную сущность. — Так почему она уткнулась тебе в рубашку? — вопрос Блейза выпутал Драко из дьявольских силков мрачных мыслей. Из одной тёмной пучины — в другую. Причина была проста: Грейнджер встречалась с Крамом, ловцом сборной Болгарии. Они постоянно сходились и расходились. После каждой ссоры Гермиона твердила Драко, что больше никогда… На следующий день получала огромный букет и сияла прекрасной улыбкой, обнажавшей ямочки на щеках. Грёбаное колесо обозрения над Чёрным озером: каждое их расставание поднимало Драко над зеркальной гладью, дарило веру, что теперь у него точно будет шанс быть с девушкой мечты, просыпаться с ней по утрам и оставлять на щеках снежинки поцелуев. Но затем мужчина с высоты летел вниз, в воду, заливавшую нос, уши и глаза, — в воду, смывавшую очередные бредовые мысли. Она никогда тебя не выберет. Она не станет твоей. Снова и снова Гермиона будет выбирать мужчину с безупречной репутацией. Зачем ей ты, бывший Пожиратель Смерти-неудачник?***
Он знал, что недостоин девушки. Знал и всё равно не терял надежды. Поэтому и поцеловал. Она так воодушевлённо рассказывала Драко о последней встрече с крестником, первым отпрыском Мальчика-Которому-Не-Помешало-Бы-Не-Лезть-Не-В-Своё-Дело, глаза её так светились от счастья, а на щеках снова играли ямочки, что мужчина не выдержал. Он подошёл вплотную и притянул её за тонкую талию ближе к себе. Гермиона внезапно замолчала. Тишину маленького кабинета в Отделе образования нарушали лишь беспорядочные вдохи. Сейчас или никогда. Он извинится позже. Драко втянул воздух и наклонил голову. Он ожидал, что Гермиона оттолкнёт его, накричит и выбежит из кабинета, но она потянулась навстречу и прижалась губами к его губам. Нежными губами. Губами, которые хотелось целовать веками, нет, тысячелетиями. Прижаться и никогда не прекращать поцелуй. Внезапно мужчина почувствовал влагу на щеках. Разомкнув губы, он открыл глаза и посмотрел на прекрасную ведьму перед ним. Прекрасную и плачущую. Гермиона тихо шмыгнула носом и уткнулась носом ему в рубашку. — Драко, я устала, — всхлипнула она. — Я знаю… — Я всего лишь хочу спокойных отношений. — Я буду заботиться о тебе… — Я не выдержу ещё одной ссоры, с меня довольно. — Ты достойна лучшего… — Он снова ревнует, снова кричит и обвиняет в том, что я якобы сплю с тобой. — Я убью его… — Я боялась, что ты считаешь меня всего лишь подругой. — Я люблю тебя с того самого дня, как мы не поделили ту чёртову книгу об истории моста Трёх Троллей. Гермиона замерла в его объятиях. Драко испугался, что своим признанием снова всё испортил. — Вообще-то, это была книга о восстании кентавров, — недовольно пробормотала она в складки его рубашки. Мужчина усмехнулся. — Будь со мной. — Осторожно обхватив пальцами подбородок девушки, Драко поднял её голову и заглянул в горячий шоколад прекрасных глаз. — Прошу тебя, будь со мной. Я положу к твоим ногам весь мир, клянусь. Только будь со мной. Слёзы всё бежали по лицу Гермионы, но она улыбнулась и кивнула. — Мне нужно… — Она тяжело вздохнула. — Нужно поговорить с Виктором. Я не хочу изменять ему. Не хочу врать. В отношениях мне нужна честность. Драко прикусил нижнюю губу и покачал головой. — Я буду ждать. — И снова обнял самый ценный подарок в его жизни.***
— Драко, ты уснул? — Блейз осторожно толкнул его предплечье. — Приятель, — сказал он, когда Драко, наконец, повернулся к другу. — Грейнджер рассталась с Крамом? Драко покачал головой и опустил руку в карман брюк. — Пока не знаю. Вчера она использовала портключ, чтобы переместиться в Голландию. Крам сейчас там на сборах. — Он ухмыльнулся и протянул другу камень. — Но уже прислала мне небольшой подарок. Думаю, это хороший знак. Голубой топаз переливался в тусклом свете свечей и огня в камине. Ещё несколько лет назад они придумали себе дружескую традицию — присылать друг другу сувениры из различных мест. В поместье Драко выделил отдельную полку для небольших предметов, подаренных Гермионой. Среди них были маленький борец сумо из Японии, кружка с Дракулой из недавней поездки в Румынию, запонки с выгравированной на них Великой китайской стеной, статуэтка фараона из летнего отдыха с Поттерами в Египте. Он бережно хранил каждую мелочь. Топаз отправится к ним на полку. Тео отпил вина и скривился в отвращении. — Как мило. Грязнокровка прислала камень с пляжа, на котором она трахалась со своим парнем, — саркастично протянул он. — Не переживай, Драко, если что, станешь её подстилкой, пока этот тупой громила будет разбивать головы соперников в очередной гонке за славой. В следующий раз в ответ привези ей откровенную блузку — будешь дрочить на неё в три раза чаще. Это стало последней каплей. Драко вскочил и, перепрыгнув через столик, склонился над Тео. Схватив его за воротник рубашки, он посмотрел в глаза, в которых отражалась лишь ненависть, и прошипел: — Закрой свой рот, Тео. Я не посмотрю на то, что ты мой друг. Ещё одно слово о Гермионе — и я вырву твой поганый язык. Тео закашлял: воротник больно сжимал шею, не давая спокойно дышать. — Готов… — он втянул больше воздуха и засмеялся, — …променять друга детства на пизду, которая тебе даже не даёт? — Он начал хрипеть, но с вызовом смотрел на мужчину напротив. Блейз схватил Драко за руку и попытался разнять друзей. — Драко, успокойся, слышишь. — Он осторожно протянул ладонь, чтобы освободить ворот Тео от крепкой хватки. — Больше никогда не открывай рот в её сторону. — Он не откроет. Драко, отпусти, — кричал Блейз, оттаскивая Драко от друга. — Я не обещаю. — Лицо Тео посинело, на губах появилась мерзкая ухмылка. — Не приходи потом и не жалуйся, что она снова встречается с очередным девственником, пока ты дрочишь на её колдографии. Драко казалось, что он способен на убийство. На секунду в голове пронеслась мысль: он смог бы убить Дамблдора, если бы старик позволил себе сказать гадость о Гермионе. Он бы собственными руками сбросил чахлое тело с башни и помахал ладонью вслед. Лишь бы никогда больше не слышать мерзких слов в адрес женщины, которую бесконечно любил. Эта картина отрезвила его. — Драко! Драко! — позвал его Блейз. — Эй, дружище! — он похлопал мужчину по щеке. — Всё будет хорошо, слышишь?***
Всё было нехорошо. А очень даже плохо. Когда Драко встретил Гермиону в коридоре, она опустила голову и пробежала мимо. Что. За. Хрень? Девушка скрылась за дверью кабинета — мужчина пошёл за ней, но дверь из букового дерева захлопнулось прямо перед его носом. Драко подёргал ручку. Заперто. Достал палочку и прошептал заклинание. Тщетно. Гермиона слишком хороша в накладывании чар. Предприняв ещё одну попытку, он постучал в дверь. Трижды. И снова. И снова. Никакого ответа. Осознание накрыло Драко так резко, что на секунду его словно пронзило Круцио: Грейнджер не рассталась с Крамом. Напротив, они провели все выходные, нежась в постели и посмеиваясь над неудачником Драко, который клялся в любви и буквально умолял девушку быть с ним. Она отправила ему этот чёртов камень, который купила на рынке, где они мило ворковали и кормили друг друга биттербаленами. Чёртова Грейнджер оказалась не такой храброй, как предполагала Шляпа, определив её на Гриффиндор. Не смогла сказать в лицо правду, скрылась в кабинете, словно в убежище. Драко грустно усмехнулся. Однажды Гермиона повела его в магловский кинотеатр на слезоточивую драму, где главному герою разбили сердце. Тогда Драко думал, что нет на свете большей глупости, чем страдать из-за какой-то девушки, которая выбрала другого. И что теперь, Драко? Как назойливый пёс стоишь под дверью девушки, которая разбила тебе сердце, и просишь, чтобы она открыла. Тяжело вздохнув, мужчина оттолкнулся от двери и направился в свой кабинет.***
Он не видел Грейнджер весь день. Не встретил её в министерской столовой, не столкнулся в лифте, не проводил до камина в атриуме. Когда хотела, эта девушка умела маскироваться ничем не хуже камуфлори. Теперь он стоял перед зеркалом в своей спальне. Обнажённый. Смотрел на себя и не мог понять, чем он хуже Виктора-грёбаного-Крама? Ленивым взглядом окинул своё лицо и тело. Бледная кожа, тонкий нос, в меру пухлые губы. Женщины говорили, что на вкус они очень мягкие. Драко прикусил нижнюю — да, нежная, никаких неровностей и потрескавшейся кожи. Два пасмурных океана в глазах. Веер светлых ресниц. Высокий лоб. Он где-то читал, что чем выше лоб, тем выше интеллект. В крохотной голове Крама вряд ли поместилась хотя бы сказка о зайчихе-шутихе и пне-зубоскале. Многие женщины считали Малфоя красивым. Но они же утверждали, что мечтали встречаться с Виктором. Чёртовы лицемерки. Драко поднял руку и осторожно дыхнул. Понюхал. Дыхание достаточно свежее, ничем не хуже запаха лаванды на клумбах матери. Он перевёл взгляд на зеркало и улыбнулся. Зубы белоснежные, ровные. Высунул язык — никаких пятен, свидетельствующих о болезнях. Уродливые серебряные линии пересекали грудь и рёбра. «Спасибо, Поттер, ты очень помог мне подняться в глазах Гермионы». Руки не такие мускулистые, как у болгарина, — скорее, жилистые, с тонкими переплетениями вен. В этом был плюс: он умело дирижировал пальцами на клиторе. Скорее всего. Честно говоря, к двадцати пяти годам Драко ни разу этого не делал. Потрогал живот и нащупал жир — не помешало бы возобновить полёты на метле. У Виктора Крама пресс как камень. Не то чтобы Драко следил за спортсменом, скорее, видел его лицо почти на каждой обложке газеты. И, конечно, ненароком смотрел на оголённый торс мужчины — неужели Грейнджер предпочитала покрытые загаром груды мышц? Неужели ощущать сталь под руками для неё приятнее, чем гладить бледное, аристократичное тело? Драко опустил руку ниже. Пэнси и Дафна часто болтали, что длину члена мужчины можно легко определить по бровям. Он внимательно посмотрел в зеркало. Брови светлые, как сны младенца, в меру густые, достаточно широкие. Или недостаточно? Мужчина обхватил ладонью член. Он легко поместился в кольце пальцев. Не разжимая ладонь, мужчина перевёл взгляд на колдографию ловца болгарской сборной — густые чёрные брови почти встречались на переносице. Неужели у него настолько?.. Внезапно в камине заревел огонь. Драко мгновенно накинул брюки и вышел встретить гостей. Он никого не ждал вечером и даже хотел поставить антиаппарационный барьер, чтобы ни одна живая душа не помешала ему утопить в огневиски окончательную потерю любимой и подруги в одном лице. Едва мужчина ступил на порог гостиной, его взгляду предстала заплаканная и прекрасная Гермиона Грейнджер. Губы её тряслись, щёки раскраснелись, а в глазах стояли слёзы. Секунда — и Драко забыл всё, что произошло накануне. Он устремился к девушке и схватил её за руки, осматривая тело на предмет повреждений. — Эй, Гермиона. — Мужчина нежно обнял ладонями её лицо и посмотрел в глаза. — Скажи мне, что случилось? Тебя кто-то обидел? Что-то болит? Гермиона отрицательно покачала головой. — Нет, я… — Она подавила очередной всхлип. — Нам нужно поговорить. Сердце Драко сжалось. По крайней мере, у неё хватило совести прийти в поместье и поговорить лицом к лицу. Он взял Грейнджер за руку и медленно повёл к дивану — тому самому, где несколько дней назад Блейз жаловался на Дафну. — Чаю? — предложил мужчина, опустившись рядом с ней на бархатную ткань. — Нет, спасибо. — Принести сладости? Может, печенье? — Не нужно, спасибо. — Если хочешь, я могу привести павлинов… — Что? — Гермиона вскинула голову и посмотрела на Драко. — Что? — Драко, — тихо позвала она. — Пожалуйста, ничего не нужно. Я хотела только поговорить. Девушка медленно протянула руку и переплела пальцы с пальцами Драко. По щекам снова побежали крупные капли и упали на рабочую блузку: она даже не переоделась после работы. Что такого могло случиться, что Гермиона забыла о комфорте? Осторожно сжав её ладонь, чтобы привлечь внимание, Драко мягко улыбнулся, словно намекая «я слушаю». — Прости меня, милый, но я не могу… не могу быть с тобой. — Она прижала руку ко рту, чтобы подавить всхлип. Драко видел, как ей больно, как тяжело давалось каждое слово, но в сердце внезапно стало тихо. «Такие суки, как она, всегда выбирают хороших мальчиков, — прозвучал в голове голос Тео. — Они никогда не выберут кого-то вроде нас. Им нужен с безупречной репутацией, чистый и невинный. Как нищий Уизел или тряпка Крам — тупой, как горный тролль, и уродливый, как моя мёртвая бабка. Вот тогда их жизнь будет прекрасна. Тогда эти шлюхи будут спать спокойно». Драко медленно переводил взгляд от глаз Гермионы к её пальцам и молчал. Где-то в глубине поднимался шторм, грозящий смыть всё счастье из души, но снаружи он выглядел как неприступная крепость. Холодная и равнодушная. — Драко, пожалуйста, не молчи, — взмолилась девушка. — Скажи что-нибудь. А что говорить? Драко не знал. — Что ж, если это твоё окончательное решение… — он прочистил горло. — Удачи вам с Крамом. Ему невероятно повезло заполучить такую прекрасную девушку. — Драко отвёл глаза. — Я в твою жизнь вмешиваться не буду, обещаю. Просто забудь, что я сказал там, в кабинете, ничего подобного я впредь себе не позволю. Можем просто остаться друзьями. — Гермиона снова всхлипнула. — Я правда не хочу терять тебя, но если быть твоим другом — это единственный шанс не потерять тебя, пусть будет так. — Он осторожно взял её ладонь, поднёс к губам и поцеловал. Гермиона глубоко вздохнула и покачала головой. — Мы с Виктором расстались. — Брови Драко поднялись в изумлении. — Что? — недоверчиво спросил он. — Мы поговорили ещё в субботу и решили прекратить отношения раз и навсегда. — Девушка грустно улыбнулась. — Я устала от постоянных конфликтов и недопонимания, ревности и агрессии. В моём положении мне нужно беречь себя. — В каком положении? — нахмурившись, спросил Драко. Неужели на Гермиону так давит её положение в обществе? Девушка прижала руки к животу и неуверенно улыбнулась. — У тебя болит живот? Принести тебе зелье от боли? — Драко подскочил с дивана и поспешил к шкафу напротив окна. — У меня есть зелье со сладким вкусом, чтобы не было так противно его пить. — Он принялся рыскать в коробке. — Вот, где-то здесь. Внезапно за спиной мужчина услышал смешок. Обернувшись, он увидел, как Гермиона боролась с улыбкой на лице. — Что такое? — снова нахмурился он и вернулся к дивану, протягивая девушке зелье. — Драко, — усмехнувшись, сказала она. — Пожалуйста, остановись. У меня не болит живот. — Снова вздох, чтобы набраться храбрости. — У меня скоро будет ребёнок. — Откуда ты его возьмёшь? — недоумённо воскликнул Драко. — Только не говори мне, что ты его украла и поэтому вы с Крамом расстались? Гермиона потрясённо посмотрела на мужчину. Как в его голове вообще рождаются такие мысли? — Что? — Что? Я читал историю о том, как женщина украла ребёнка, а потом, когда мальчик вырос, вышла за него замуж. — Драко задумчиво почесал щетину. — Отвратительная история. Так ты поэтому рассталась с Виктором? На этот раз девушка не смогла сдержать смех. Она расхохоталась так, что из глаз снова брызнули слёзы, — на этот раз веселья. Попытавшись отдышаться и прийти в себя, она перевела взгляд на Драко, но, увидев его удивлённое лицо, снова залилась смехом. Чёртовы гормоны. Настроение скакало каждую секунду. — Драко. — Спустя несколько минут девушка успокоилась и серьёзно посмотрела на ничего не понимавшего мужчину. Набрала в грудь побольше воздуха и выпалила: — Я беременна. Малфой потрясённо покачал головой. Неужели это правда? Неужели истории о том, что мужчина может оплодотворить девушку одним лишь поцелуем, правда? — О, Гермиона. — Драко восхищённо улыбнулся и присел перед девушкой на колени. Он осторожно протянул руки к её телу и погладил плоский живот. — Это просто невероятно. Я так счастлив. — Он наклонился и поцеловал Гермиону в пупок. — И ты… — Девушка недоверчиво посмотрела на Драко, который вёл себя очень странно. Обычно мужчины не так реагируют, когда узнают, что девушки, в которых они влюблены, ожидают ребёнка от другого. — Тебя правда не смущает, что этот малыш от Виктора? — От какого Виктора? — не отнимая голову от живота, переспросил он. — Крама. Драко внезапно поднял голову и ударился затылком о подбородок Гермионы. Девушка зашипела от боли. — Прости-прости, — прошептал он, осыпая поцелуями её лицо. Но внезапно осознание накрыло его и он замер. — Ты беременна от Виктора? Крама? А как же я? Гермиона непонимающе посмотрела в глаза мужчины. Что. За. Чушь. Он. Несёт? — Драко, — осторожно сказала она. — Ты ведь знаешь, что забеременеть можно, только если занимаешься с кем-то сексом, да? Когда… ну… мужчина входит членом во влагалище женщины, кончает туда и всё такое? На плечи Драко медленно опустилось осознание ситуации. — Так ты забеременела не от моего поцелуя? А от… Виктора? — не отрывая глаз от девушки, он сел на пол и скрестил ноги. В глазах Гермионы снова застыли слёзы. — Поэтому я и сказала, что между нами ничего не может быть. В субботу утром, за час до разговора, я внезапно почувствовала себя плохо, а когда нанесла диагностическое заклинание, узнала, что жду ребёнка, — она замолчала, подбирая слова. — Я решила сохранить его. Я чувствую, что уже готова стать матерью. И понимаю, что такой мужчина, как ты, не захочет растить чужое дитя. Драко впитывал каждое её слово и расставлял по полочкам. Во-первых, Гермиона любила его, даже наконец рассталась с этим спортсменом с огромным членом-опытом. Во-вторых, она забеременела не от поцелуя Драко, а от прямого секса с Крамом. К тому же девушка решила сохранить ребёнка. Значит, она теперь одинока и у него были все шансы быть с ней, не взирая ни на что. Он медленно улыбнулся и поднялся с пола, сел рядом и снова взял её ладонь. — Я люблю тебя, — начал Драко. — Люблю тебя и буду любить твоего ребёнка. Нашего ребёнка. Или детей. Наконец я могу быть с тобой. Могу не скрывать своих чувств и заявить всему миру, что ты — моя. — Он посмотрел Гермионе в глаза и улыбнулся. — Дай мне шанс. Дай нам шанс. Я не подведу тебя. Стану лучшим отцом — лучшим, чем был мой отец. Гермиона снова расплакалась. Она не сводила глаз с мужчины, выискивая признаки лжи. Ничего. Только искренние чувства. Она неуверенно кивнула. — Да-да, я хочу быть с тобой, — тихо прошептала она. Плечи Драко расслабились. Он придвинулся ближе и наклонил голову. Гермиона снова кивнула. Действуй. Через секунду их губы слились в поцелуе. Сначала медленном и неуверенном, но с каждым движением, с каждым мгновением страсть нарастала. Обхватив девушку за талию, Драко притянул её к себе на колени и продолжил красками нежности вырисовывать сладостную картину: он осыпал поцелуями её щёки и подбородок, опустился к шее и оставил несколько следов на нежной коже, одновременно руками сжимая сочную задницу. Эта сцена преследовала его во снах. Этой игрой он упивался, когда доводил себя до оргазма на холодных шёлковых простынях. Об этом он мечтал, глядя на девушку, выступавшую с очередной идеей интеграции образования троллям и кентаврам. Гермиона застонала ему в губы и потёрлась о жилистые бёдра. Она отняла руки от груди, на которой выводила причудливые узоры, и принялась теребить резинку его брюк. Секунда — и ладонь скользнула к уже твёрдому члену. Драко застонал ей в рот. Ещё секунда — и на полочку мыслей опустилась новая: секс с Гермионой может убить ребёнка. «Скипетр страсти пронзит младенца и ниспошлёт реки крови и страданий». Драко словно окатило ледяной речной водой. Чёрт возьми, почти девять месяцев без секса с девушкой, о которой он мечтал уже семь долгих лет. Он попытался отстраниться. Гермиона лишь прижалась ближе и крепче сжала член. — Гермиона… — начал мужчина. — Да, да, да, да. Отнеси меня в постель, я так хочу тебя, — девушка снова завладела его губами. Блейз. Драко срочно нужен был Блейз. Друг сможет помочь. — Гермиона. — Он неохотно разорвал поцелуй и со стоном схватил руку, скользящую по члену. — Мне нужно идти. — Что? — опутанным страстью взглядом Гермиона посмотрела на Драко и снова потянулась к его губам. Нужно что-то придумать. — Прости меня, милая, мне нужно бежать. Блейз… его… э-э-э… бабушка умерла, мне нужно помочь другу выбрать костюм. — Оу! — единственное, что смогла произнести Гермиона. Драко подхватил её за задницу и опустил на диван рядом с ним. Поправил брюки и встал. — Я… я тогда побегу. — Он подошёл к камину и набрал летучего пороха. — Люблю тебя. Увидимся завтра! Произнеся адрес Блейза, он бросил порох и услышал вслед: — Драко, ты ведь даже не надел руб… Через мгновение он уже увидел удивлённый взгляд друга и заплаканную Дафну. — Блядь…
