Последний раз и я скажу "прощай"

      У Джисона появилось желание умереть, когда он видит на платке капельки крови с маленькими, еле заметными, лепестками магнолии. Очередной приступ кашля встаёт комом в горле и он отлучается от друзей. Хан не думал, что это будет так быстро прогрессировать. И все-таки сильно он любит этого идиота. Доходя до туалета, Джисон собирается дёрнуть за ручку, но дверь открывают с другой стороны. И выходит тот самый идиот, в которого он влюблён уже пятый год. Минхо мельком бросает взгляд на него и задевает плечом. У Хана начинает чесаться горло изнутри и он как можно быстрее прошмыгивает в туалет, скрываясь за хлипкой дверью с таким же хлипким замком.       От такого отношения определённо хотелось плакать, но не Джисону. Он уже давно привык, что тот человек, которого он любит всем своим жалким сердцем, относится к нему холодно, словно он не человек, словно ему противна сама мысль нахождения с парнем в одном квадратном метре. Хан старается не думать об этом дерьме, в которое сам себя загнал и запихивает свои навязчивые мысли куда подальше, прополаскивая рот, когда кашель успокаивается.       Он опустился на холодный кафель, пытаясь прийти в себя. Дыхание сбилось, сердце бешено колотилось и руки дрожали. Нет, он не станет опять унижаться перед этим человеком, не станет говорить о своих чувствах и о заболевании, вызванным этими дурацкими бабочками в животе. Минхо, скорее всего, подумает о том, что Хан давит на жалость, когда на самом деле ему этого и не нужно.       Возвращаясь к друзьям, он не замечает на себе холодный, с капелькой беспокойства, взгляд одной пары глаз.

***

— Минхо, я люблю тебя.       Слёзы стоят в глазах, он весь дрожит, пытаясь совладать с эмоциями. И поднимая глаза с кед на человека с самыми красивыми глазами, подросток видит в них лишь презрение, смешанное с замешательством. Он оттолкнул его, заставляя пошатнуться, и перед тем, как уйти, шепчет что-то, но Джисон не слышит, будто в один миг отключили звук во всем этом гребанном мире.                                                                             Хан открывает глаза и первое, что чувствует, это влагу в ушах, а после, прикасаясь к скулам, нащупывает дорожки от слёз. Опять этот сон… хотя, скорее не сон, а воспоминание. Болезненное воспоминание, которое даже спустя года отзывалось болью в сердце. Парень садится на кровати и оглядывает свои руки. На худых запястьях появились тонкие красные ранки. — Блять.       Он знает, что это значит, но не хочет думать об этом. Не хочет думать о том, что такое светлое чувство, как любовь, может погубить.

***

      Родители позвали его на ужин с семьёй Ли. Джисон сначала не хотел идти, но такие светлые люди, как мистер и миссис Ли, не виноваты в том, что их сын — полный козёл, поэтому Хан согласился только потому, что хотел навестить их.       И он молился всем богам, которых знал, но, видимо, хорошо, что Джисон — атеист, потому что они его не услышали. Минхо был там, кидая на него взгляды, но не обращая внимания в целом. — Ну же, обнимитесь хотя бы, друзья детства называются! — ворковала мама Ли, — вы столько не виделись, давайте!       Миссис Ли мягко подтолкнула Минхо, а Джисона — его мама и они «упали» в объятия друг друга. Но это было настолько дежурно, неискренне и сухо, что Хан попытался поскорее избавиться от этого чувства. — Привет.       Совсем тихо сказал Хан и получил в ответ кивок. «Мы больше не друзья». В голове так ярко вспыхивает эта фраза и он отпрянул от Минхо окончательно, поворачивая голову в сторону.       Две семьи садятся за один стол и начинается бурное обсуждения, которые Хан пропускает мимо ушей, прожигая взглядом парня напротив.       Ему хочется знать причину такой лютой ненависти, ведь Ли никогда не относился плохо к людям с нетрадиционной ориентацией. Никогда. Это Джисон точно знает. Минхо каждый раз отталкивал его, когда тот пытался признаться. Значит, у него есть свои причины. Может, они и вовсе не были друзьями? Точнее, только Хан считал их друзьями и выдумал в голове образ несуществующего Ли Минхо. Он думает об этом и понимает, что уже сходит с ума.       А когда сидящий напротив настоящий Ли Минхо смотрит на него в ответ, Джисон переводит взгляд в тарелку, не видя, как Минхо смотрит на него с сожалением.

***

      Джисон бежит за Минхо с коробкой шоколада на день святого Валентина. Хочет подарить ему и когда окликает его, надеется, что Ли обернётся, примет шоколад, который он готовил всю ночь, пытаясь подобрать самый вкусный и не слишком сладкий, ведь Минхо не любит приторные сладости.       И он обернулся.       Хан подходит медленно, неуверенно и становится напротив. — Пожалуйста, возьми.       Он протягивает коробочку в красиво обёрнутой бумаге с прозрачной крышкой, не смотря на парня, потому что боится. Минхо гипнотизирует содержимое в руках Джисона и слышится глухой хлопок, словно кто-то выстрелил из ружья. Хан смотрит на свои руки, а после на шоколад, что валяется на земле. — Прекрати, я тебя не люблю и шоколад твой не приму.       Слышится голос и удаляющиеся шаги, а в Джисоне что-то треснуло, так сильно, что в голове щёлкнуло. Хриплый, срывающийся голос вместе со слезами вырвался из него. — Неужели, тебе настолько наплевать на мои чувства?!

***

      Когда всё становится ещё хуже — цветы уже выходят с целыми лепестками, а на запястьях цветут веточки магнолии — Джисон перестаёт искать взглядом Минхо в коридоре, искать с ним встречи, вообще пересекаться с ним, чтобы он не узнал.       Хан читал об ханахаки. Он знает, что выхода у него нет. Но парень не паникует, он столько страдал и этот конец кажется ему логичным. Уже не хочется разбираться с невзаимными чувствами внутри и в очередной раз зарабатывать себе нервный срыв. Джисон банально устал. От всего и всех. С него хватит.       Но все же думая о том, что Хан хочет почувствовать перед смертью, так это настоящие объятия с Минхо. Видимо, все совсем плохо, если он хочет обняться с человеком, который буквально его убивает, но… Каково это обниматься с Минхо?       И в какой-то момент настаёт тот день, когда все должно закончится. Как же иронично, что это случилось перед ним, в пустой школе, на крыше.       Минхо собирается окликнуть Джисона, когда у того подкашиваются ноги. Хан видит до боли знакомые ботинки и поднимает глаза.       Он захлебывается в крови, пытаясь сделать вдох. Ошметки лепестков магнолии падают на кровавый пол крыши. А его самый любимый на свете человек стоит в полном шоке, лихорадочно думая о том, что ему делать? Джисон позволяет себе впервые за два года проявить слабость и желание быть любимым. — М-минхо.       Вырывается сквозь хрипы и приступы кашля и Ли словно током прошибает. Он подлетает к Хану, садясь на корточки, и обнимает. Прижимает к себе сильно, шепча прямо на ухо проклятия в сторону парня, но в голосе слышится отчаяние и сожаление. — Какой же ты дурак, Хан Джисон.       А Хан улыбается. Сквозь слёзы и кровь, но улыбается, он чувствует его. Чувствует его объятия, которых жаждал так долго.       Ведь Минхо никогда не обнимал его искренне и нежно. Так… для галочки перед родителями, когда заставят. А хотелось по-настоящему. До хруста костей, то спертого воздуха, до звонкого быстрого сердцебиения.       Жаль, что этот долгожданный момент наступил, когда уже слишком поздно.       В голове проносятся воспоминания и такая колющая, болезненная фраза «Я тебя ненавижу», произнесённая после его первого признания. — Я сейчас вызову скорую, погоди.       Голос Минхо сиплый, совсем не похожий на тот, который произносил те роковые слова. А Джисон не отпускает, не хочет, чтобы этот момент заканчивался, даже если это будет стоить ему жизни. — Не уходи.       Запястья чешутся, когда задевают футболку Минхо ростками, прорастающими из них, но парень все равно не ослабляет хватку, скорее наоборот, только укрепляет её. Кровь продолжает стекать по уголкам губ, а кашель затихает. Желание прошептать так много слов обо всем и ни о чём одновременно, постепенно затихает, когда Хан понимает, что кричал о своих чувствах на протяжении пяти лет с хвостиком. Он и так все знает, слова тут лишние. А Минхо, видимо, так не думает. — Почему не сказал?       Парень вновь улыбается, когда слышит этот вопрос и качает головой. — Это бы что-то изменило?       Джисон удивляется тому, каким слабым слышится его голос и только сейчас чувствует нарастающую боль в груди. — Конечно, изменило!       Повышает тон Минхо, отстраняясь, хватая за плечи, чтобы взглянуть на человека, которого любит и который умирает на его глазах прямо сейчас, в эту секунду. Он выглядит потрепанным, весь в крови, но этот придурок почему-то улыбается. — Тогда… Почему отвергал меня на протяжении пяти лет?       Джисон заглядывает в глаза Минхо и видит сожаления, бесконечные сожаления об упущенном времени, о словах, которые не были сказаны, когда были так нужны, о действиях, которые могли изменить все. — Потому что считал, что так будет правильней.       Только сейчас, говоря эту причину она кажется до боли глупой, хотя совсем недавно Ли думал о том, что поступает умно. Поступает умно, когда отталкивает, даже если больно, когда рвёт все подарки, а потом приходит на то место вновь, собирая по кусочкам сделанные с любовью вещи, когда думает о том, что лучше бы Джисон нашёл девушку и был счастлив, потому что все это до жути неправильно.       Джисон вновь опускает голову на плечо парня, чувствуя, как веки тяжелеют и становятся ватными руки. Хочется спать, заснуть со спокойной душой, в объятиях любимого человека. Несправедливо всё это, но сам мир до безумия несправедливый и жестокий. И если бы тут все было иначе, то это, вероятнее всего, была бы параллельная Вселенная. — Вот оно как…       Хан становится тряпичной куклой. Минхо чувствует, как по щекам текут слёзы и обнимает сильнее, зная, что уже никогда не получит ответных объятий.