Keep it a secret

Мелкий дождь слабо барабанит по деревянной крыше, разносясь по замкнутой местности глухим звуком. Холодные капли соприкасаются с землей и глубоко впитываются вовнутрь, наполняя влагой раскалённую от карибского солнца почву, питая ее изнутри. Грязь, перемешавшаяся с мокрой травой, противно хлюпает под подошвой военной обуви. Темное тяжёлое небо погрузилось во мрак, как перед дьявольской грозой, что вот-вот озарит все побережье. Утренний воздух пропитался сыростью и свежестью, заставляя весь тропический лес наполниться жизнью. Цветущие растения обрели насыщенные зелёные цвета, выше поднимая свои листья к бушующему небу. Вдалеке раздаются первые раскаты грома, за которыми следуют яркие вспышки, окрасившие адское небо в ядовито-фиолетовые цвета. Соседний остров Сент-Китс, размеры которого немного превосходят своего брата, стойко принимает недовольство разгневанной природы, предоставляя свою кару во всей ее красе. Намджун, облокотившись плечом о столб деревянной беседки, нервно достаёт из пачки манящую сигарету и зажимает её меж указательным и средним пальцем. Поджигает конец, после чего никотиновая палочка оказывается зажатой между губами. Ядовитый дым скользит в лёгкие альфы, уничтожая организм. В данный момент это последнее, что могло его волновать. Безотрывно смотрит на падающие капли и мыслями разъедает себя изнутри. Отстранив сигарету ото рта, выдыхает дым, оставляя вокруг себя едкое облако. Ким слабо щурит чёрные глаза и гипнотизирует горизонт океана. Так и манит. Бегло проводит языком по нижней губе, собирая всю трепкую горечь никотина. Порывистый ветер собственнически задувает в небольшую беседку, заставляя альфу покрыться беглыми мурашками. Тот же в свою очередь сразу задумчиво поднимает руки и шершавыми ладонями трёт предплечья, слабо держа в пальцах сигарету. Не может покинуть замкнутый круг своих мыслей. Забрёл слишком далеко. Ещё ночью до него дошли сведенья о том, что катер с его людьми был перехвачен. Ким отправил небольшую группу на другой конец острова по секретному маршруту с чётким приказом: забрать поставку одного знакомого барыги, который с трудом раздобыл новейшую американскую винтовку SМ5 с газовым автоматом. Знакомый согласился незаконно пронести этого монстра за скупое количество золота. Лишь безумец не согласился бы на такое предложение. Есть в золоте что-то, действующее на рассудок человека подобно кокаину и героину. Однако, действия пошли совсем не так, как предполагалось. Вплывающий в пещеру катер практически сразу настиг свою учесть среди тяжёлых скал — излюбленные враги достали их и там. Узнав об этом, его люди сразу же обнажили острые клыки. До лидера не дошли никакие подробности, но не составит никакого труда понять, чья земля носит этих тварей. Люди Чон-Манкута Чонгука… Великого змея-искусителя, не знающего слова «пощада». До чего же тошно и отвратно. Альфа сильнее стискивает челюсть, выделяя линию скул, и роняет в пустоту лёгкую усмешку, пропитанную мерзостью и отвращением. Сегодняшний день принимает обличие внутреннего состояния лидера. Природа приобретает тёмно-красные оттенки. — Сэр, — со спины до слуха доносится хриплый голос, вырывающий карателя из замкнутого круга разъедающих мыслей, — Нас подкосили. Лишили нескольких хороших ищеек, — Ким молча выслушивает тихо подошедшего человека, не поворачиваясь к нему лицом, — Чжон не раз приносил с ночных вылазок найденные раскопки. Он хорош в своём деле. — Джун лишь сильнее сводит брови к переносице и не может уловить суть бессмысленных слов своего подчинённого, чей голос даже не распознаёт. — И чего ты хочешь добиться этим разговором? — отвечает со скрытой агрессией. Ему не нравится тон того, кто к нему обращается. Низкий альфа, стоящий в проходе, поджимает губы и на секунду теряется. Так усердно собирал в себе всю храбрость, чтобы уверенно вступить в диалог с лидером острова Сент-Китс, а на сам же разговор смелости не хватило, чертов трус. Прикладывает все усилия, чтобы не оторвать взгляд заострённый на мужчине и собирает рукой влагу с волос. Всё никак не привыкнет к его сущности. — Нельзя оставлять это вот так просто, — голос приобретает нотку стали, но потом снова сливается с шумом дождя, выдавая дрожь, — Они не чужие люди. — даёт слабину. Страшно просить о чём-то, но бросать на смерть своих людей — бесчеловечно. Намджуна забавляет фальшивая храбрость или же глубокая отчаянность, как посмотреть. В любом случае, что-то из двух нарушило его душевное уединение. Каратель не спешит поворачивать корпус в сторону одного из своих людей. Покоится вместе с внутренней злостью, на дне которой оседает золото. Вновь подносит сигарету к сухим губам и делает медленную затяжку, не собираясь давать ответ. Его волнует лишь сама суть. Гнилая суть. До чьих-то смертей же ему нет дела. Кровный враг оказался на шаг впереди, выждал момент и застал врасплох. Оказался лучше. А об этом ему только что бестактно напомнили, ткнув носом. Ким гневно кидает дотлевший окурок в лужу, от чего тот тихо шипит и потихоньку уходит на дно от слабых волн падающих капель. Нервно выдохнув, мужчина разворачивается и окидывает проницательным взглядом того, кто нарушил его личный покой. Засунув руки в карманы камуфляжных штанов, пару секунд всматривается в стоящего напротив юного альфу, слабо щуря чёрные глаза. По-новому изучает острые черты лица, ведь видит их словно впервые. Совсем молодой. Простой рабочий набрался смелости, чтобы подойди к дикому зверю, а сейчас стоит и скулит словно маленький щенок, потерявший вою мать. — Позови сюда Пака, — единственное, что может не так гневно прозвучать из его уст. — Не позову, он сейчас занят, — проговаривает сквозь поджатые губы, — Помогает плавщикам затаскивать на склад металлоискатели, пока они несильно намокли и тащ…— не успевает проговорить остаток предложения. Никто не смеет ему перечить. Одно слово — вечный закон. — Немедленно, я сказал, — уже не сдерживается, перебивает низким грубым рычанием лидер, исподлобья наблюдая за чужой желанной реакцией. Стоящий напротив парень на секунду перестаёт дышать и импульсивно сжимает кулак, впиваясь ногтями в мокрую кожу, старается скрыть испуг. Вот только от карателя ничего не укроешь, он питается сладким страхом. Нервно прикусывает нижнюю губу и ещё пару секунд всматривается в стоящего напротив зверя. Негативная энергетика заполняет всю беседку, выходя за её пределы. Медлит пару секунд, а затем разворачивается и на время покидает ядовитое место, которое уже наполнилось гнилой аурой самой смерти. Джун кривит губы ещё сильнее и провожает заинтересованным взглядом человека, что уже практически полностью скрылся в падающих потоках воды. Его не волнуют чужие судьбы. Он меняет их под себя. Сильные капли неустанно барабанят по крыше. Серая земля кажется поникшей, словно питается атмосферой этого места. Долгий дождь имеет какое-то преимущество перед коротким — в однообразии успеваешь прикоснуться к смыслу, к неизвестному. Беспокойная местность терпит природный гнев, так как полностью этого заслуживает. Люди, что живут и работают в этом месте, укрылись в больших шатрах, не желая мокнуть под холодным тропическим ливнем. Огромная местность практически полностью окружена высоким, железным сетчатым забором, за которым находится дикий лес. База расположилась в низине за огромной обрывистой скалой. В забытым богом месте рядом с берегом океана для удобства выхода катеров. В месте соприкосновения с водой она ничем не защищена, лишь бескрайняя даль. Охрана круглосуточно следит за горизонтом для безопасности лагеря. Для Намджуна пятнадцать минут переформировались в пару секунд. Парень, как и полагалось, вернулся не один. — Сэр, я привёл Чимина, как вы и просили, — поднимаясь по ступенькам, сообщает юноша. По его лицу стекают капли, он же быстро стирает их ладонью. — Ты звал меня? — следом ступивший на деревянный пол Пак, хмуря брови, сходу задаёт интересующий его вопрос. — Разве ты этому не рад? — Ким издевательски наклоняет голову вбок и принимает взгляд омеги на себе. У того по кремовым волосам стекают холодные капли и падают на белую футболку, придавая ей прозрачность. Мокрая ткань облепливает фарфоровое тело и подчёркивает подтянутую фигуру, проявляя лёгкие пупырышки от холода. Пак стоит напротив высокого альфы и упрямо смотрит в глаза, не желая отвечать на заданный ему вопрос. Намджун медлит, дразнит и мимолётно исследует чужое тело, на секунду замедляясь на острых выпирающих ключицах. Загорелая кожа придаёт вещице молочный цвет. Втягивает носом едва уловимый запах спелого граната, а затем снова поднимает хищный взгляд и с издёвкой усмехается возникшему молчанию. — Пак, напомни, почему мы не возвращаемся за теми, кого забрали змеи? — голос звучит ещё суровее и опаснее. — Они уже мертвы, — быстро отрезает и раздражительно выдыхает. Лидер же поднимает уголки губ, бегло облизывая их, явно рассчитывал на этот ответ. Стоящий рядом парень нервно сглатывает образовавшийся в горле ком и округляет глаза. Произнесённые слова эхом раздаются у него в голове, бьются о черепную коробку. — Не говорите так, — набирается смелости. — Тебе что-то не нравится? — Кима бесит подобная вольность в поведении работника. — Это ложь, они должны были выжить, — немного на повышенном тоне звучат в ответ слова. — Среди тех людей был его брат, — Чимин к поворачивает голову к парню, слабо опуская подбородок, — его звали Ли Чжон, я лично с ним знаком. Сердце пускает один удар, точно бьющий в комок боли. Чувство плавно разливается по всему телу, заполняя каждый участок. Грудь сдавило чем-то незримым, а в уголках глаз появляется противное жжение. Себе было страшно признать потерю брата, а когда об этом говорят так, словно его жизнь ничего не стоит — держаться крайне сложно. — Почему вы говорите о нём в прошедшем времени? — брови скользят вверх, а голос выдаёт сильную дрожь из-за вновь проступившей душевной боли. — Брат… — с гнилью произносит каратель, уделяя должное внимание каждой произнесённой букве. Должно быть сладок вкус братской любви. На языке проявляется осадок эмоциональной грязи. Ненависть сжирает человека изнутри и лишает душу свободы. — И что ты мне предлагаешь? — медленно изучает человека, всматриваясь так глубоко, с желанием рассмотреть причину его рвения. — Можно составить поисковый отряд, — тараторит и сжимает кулаки до боли, — Вы же недавно устраивали ночную бойню, — бегает тёмными глазами по лицу своего лидера, пытаясь рассмотреть нотку сочувствия, — Отправить катер по тому же маршруту и, — но кроме сочувствия замечает нечто иное, — И постараться выследить. — уже практически шёпотом произносит. Намджун за секунду мрачнеет, казалось чёрный зрачок совсем заполонил всё пространство вокруг себя. Злость не дремлет, она терпимо ожидает своего часа, что свершится с минуты на минуту. Чужие необдуманные поступки из Намджуна голодного хищника делают, который вот-вот выдвинется на охоту и вокруг себя никого щадить не будет. Глаза наливаются гневом, становятся еще на пару тонов темнее, а линия губ превращается в настолько тонкую, что её приходится разглядывать. Молодой альфа, заметив подобную реакцию, сжался и опустил подбородок в пол, не в силах поднять голову. Звуки медленных, нагнетающих шагов смешиваются с шумом дождя. Предательски смотря вниз, парень замечает лишь массивные ботинки, остановившиеся возле его ног. — Напомни мне, с кем ты разговариваешь, — тенью возвышаясь над сжавшейся фигурой, проговаривает мужчина. — Со своим лидером, — мямлит бедолага, боясь проронить хоть слово. — Неверный ответ, — выплёвывает свой вердикт, — И смотри в глаза, когда с тобой беседуют, — по беседке раздалось рычание зверя. Чимин, наблюдающий за этой картиной, видит её целиком. Прикусывает щёку изнутри и чувствует чужой страх, разъедающий воздух. Хищник нашёл свою добычу. Парень старается зарыться глубоко в себя, чтобы не пропитаться тёмной аурой. Неторопливо скользит запуганным взглядом по крупному мускулистому телу, отмечая, как мал в сравнении с этим монстром. Тысячу раз желал высказать недовольство и тысячу раз об этом пожалел. Глупый, слабый и немощный. Из последних сил старается унять холодную дрожь, пока не встречает два горящих зрачка. Молодой альфа знает этот взгляд, он несёт в себе что-то плохое, не раз видел его в час расправы над своими товарищами. — С кем ты сейчас говоришь? — повторяет свой вопрос, издевательски делая паузу после каждого слова. — Ким, — растерянно запнулся, боясь ещё сильнее ожесточить своё положение, — С Ким Намджуном, — мелко дрожит то ли от немой истерики, то ли от холода. Разобрать уже невозможно. Внутри всё горит огнём. Ким лишь желчно усмехается и поворачивается в сторону Пака, стоящего возле колонны. — И снова мимо, старший братик не научил его думать? — сильнее закапывает жертву, — Давай же, ты знаешь ответ, — снова возвращается к дьявольской беседе. — С карателем, — вскидывает подбородок и режется об ухмылку, находящуюся в десятках сантиметра от него. — Верно. Я не давал тебе права со мной говорить. Ты забыл свои права и обязанности? Внутри что-то натягивается, трещит по швам и рвётся. Страх — это огонь. Если потеряешь над ним контроль, он обожжёт тебя, а может и убить. — Я... — огромный ком в горле мешает говорить, — Я помню, сэр. — Сомневаюсь. Намджун хватает парня за локоть и собственнически тащит из дождевого укрытия. Поток бесконечных капель тут же градом обрушивается на два тела. Крепкая хватка намертво вцепилась в чужой локоть и сжала его до красных следов. Большими шагами Ким тянет в сторону плавильни невыносимого юношу, который не поспевает перебирать ногами и постоянно спотыкается. До работников донеслись невнятные голоса с улицы, они тут же вскакивают со своих мест и наблюдают за неприятным зрелищем. Каждый из них знает, что сейчас произойдёт. Этот альфа ещё слишком маленький для подобного ада. В Паке колит совесть, а неприятное чувство настигает волной. Каждый раз от подобного в груди что-то щемит. Не особо вдумываясь, Чимин подрывается с места и следует за двумя удаляющимися от него фигурами. Переходя на бег, он быстро нагоняет их в тот момент, когда Ким сильно швыряет паренька на грязную землю. Бедолага упал на колени и по инерции вляпывается руками в мокрую грязь, в попытке предотвратить падение. Застывает на месте, даже не заметив, что сидит на сырой земле перед своим кошмаром. Тот, кажется, получает удовольствие от сложившихся обстоятельств, вот только его глаза говорят об ином. Парень полагал, что видел достаточно безумия в них прежде, но у лидера, кажется, в этом нет границ. — Намджун, прекрати, — серьёзно проговаривает подбежавший омега и часто моргает ресницами из-за стекающих по лицу капель, — Не вымещай на нём свои проблемы. Невыносимо смотреть на то, как мучаются люди в этом богом забытом месте. — Он должен усвоить урок, Чимин,— выжидающе обходит извалявшегося в грязи человека, не сводя с него свирепого взгляда. Слушать Пака не было в его планах. — Он же ещё ребенок, — цедит сквозь зубы, стараясь звучать как можно тверже и доходчивее, но лидера уже не остановить. Молодой альфа напрягается и изо всех сил сжимает в руках мокрую, испачкавшуюся в земли траву. Открывает рот, пытаясь себя пересилить, пробудить от ступора. Мысленно даёт себе пару пощёчин и поднимает красные глаза в тяжёлое грозовое небо. Но вот только как противостоять тому, кто является дьяволом самого ада? Белая пелена мешает зрению, сужая мир до чудовища стоящего напротив. Ким кого-то окрикнул, и в ту же секунду двое сильных мужчины подбежали к ним и скрутили руки парня за его спиной. — Сколько раз мне ещё повторять, что на этом грёбанном острове каждый из вас повинуется лишь мне, — громким рыком проговаривает Намджун и как можно шире разводит руки, привлекая к себе внимание. Никакого ответа не последовало. Лишь яркая вспышка молнии сверкает где-то вдали, — Все свои нравоучения вы должны запхать глубоко в свои задницы, переосмыслить и забыть. Я говорю — вы делаете. Без лишних вопросов, — сам себя разжигает собственными словами. Ярость совсем затмила разум, его рассудок давно помутился. Всё верно движется к сумасшествию. Молодой альфа скован, его запястья сдавили мёртвым хватом. Не кричит, не плачет, плотно сжимает мокрые губы и старается быть сильным. Как учил его старший брат. Пак не может наблюдать за подобным зрелищем, которое оставляет невидимое ножевое ранение на его душе. Такую жестокость не заслуживает этот маленький альфа. Он потерял родного брата, а теперь расплачивается за свою скорбь. Слабо мотает головой глядя на того, кто сходит с ума. Омега поджимает пухлые мокрые губы, не позволяя им скривиться от боли, и не сводит глаз с одичавшего зверя. Ким яростно разворачивается и двигается в сторону местной плавильни. Ни за что не отступит. Мужчина глубоко убеждён тем, что каждый, у кого находится смелость или глупость на раздачу своих указаний, должен быть наказан. Их нужно покарать. Дождь не прекращается, а лишь усиливается. Обрушивает весь гнев на остров Сент-Китс. Не проходит и минуты, как из огромного помещения выходит хозяин безбожия. Тяжёлой ладонью он зачёсывает назад мокрые каштановые волосы, в то время как в другой руке покоится огромный кусок метала. Напряжённые пальцы охватывают холодную рукоять, когда другой конец горит огненно-красным цветом. Холодные капли, падающие на раскалённое железо, громко шипят и в ту же секунду испаряются. Страх всегда притягивает именно то, чего ты боишься. Стоит тишина. Каждый из присутствующих молча наблюдает, так как знает, какое зло произойдёт в скором времени. Намджун делает уверенные, издевательски медленные шаги. Все прикусили языки, боясь попасть под горячую руку. Взгляды сейчас направлены на него, когда сам Ким видит перед собой лишь одного человека. Того, кого опустили коленями в грязь. Кто сидит перед ним униженный и грязный. Сильнее сжимая металл в руке, он останавливается в шаге от своей жертвы. Чёрные глаза мечутся по его телу, игнорируя чужую дрожь. Презрительно всматривается в разные участки, останавливаясь на правом плече. О сегодняшнем происшествии разговоры будут ещё долго блуждать. — Назови своё имя, — лидеру нет дела до знания имён каждого. Его он не помнил. Бедолага вырывается, стараясь хоть как-то ослабить хват на своих запястьях, но безуспешно. — Имя, — на повышенном тоне ревёт Ким. — Бон, — цедит сквозь сжатые зубы, не чувствуя своих слёз из-за дождя. — Хорошо, Бон, — улыбка схожа с оскалом, — Надеюсь, ты усвоишь этот урок. Сейчас будет немного щипать. Мужчины, что сдерживали руки парня, сильно тянут мокрый край его серой футболки вниз, оголяя одну сторону плеча. У стоящего на коленях юноши от этого действия в груди заканчивается воздух. Не знает, что ему делать. Попытки подняться не увенчаются успехом — его насильно держат. Рядом нет родного брата, уже никто ему не поможет. — Намджун, остановись, — Чимин подбегает почти вплотную к альфе и едва касается тёплой ладонью его плеча, но резко убирает руку, словно чувствуя после прикосновения оставшийся ожог, — Ты ему травму на всю жизнь оставишь, и я не о физической, — попытки достучаться, наверное, уже не имеют смысла. Ким отстраняется от парня и холодно поворачивает голову в сторону омеги, цепляя на себе медовый взгляд. Глаза, жалобно смотрящие на него, молча просят остановить это безумие. — Опусти раскалённый металл, — медлит, боится совершать лишние движения, когда перед ним стоит человек, в чьих глазах лишь гнев и агрессия. Джун на секунду отвлекается, смотря на миловидное лицо, что сейчас исказилось в слабой гримасе жалости. Влажные губы едва касаются друг друга, пока по ним скатываются бесконечные капли дождя. Брови приподняты у основания, позволяя круглым глазам стать ещё больше. Пак никогда не был сторонником подобных пыток, каждый раз просил остановиться и каждый раз получал отказ. Сложно мириться с чужой болью. Такой вот он — левая рука самого карателя. Дьявольский взгляд ещё секунду держится на омеге, а затем возвращается к Бону. Напряжённые пальцы сильнее сжимают рукоять, позволяя куску железа подняться на уровень пояса. У стоящего на коленях альфы перед глазами проносится жизнь. В ту же секунду его ослепляет яростная жгучая боль, расплывающаяся по всему телу. Плечо выжигает раскалённый метал, заставляя кожу и мясо плавиться, а сердце разрываться в мучениях. Сгоревшие участки обуглились до темноты. Дождь не может унять это дьявольское жжение. Удары бешенного пульса бьют ему в голову, полностью затмив разум. Дикий рёв эхом разносится по острову Сент-Китс, смешиваясь с оглушительным громом.

***

Сладкий вкус сочного манго растекается по губам. Они распахиваются, и по ним проводят языком, слизывая стекающий сок. Веки прикрываются от удовольствия, а подбородок вздёргивается вверх. Тэхён заметно чавкает, стараясь прочувствовать каждую нотку тропического фрукта. Колёса автомобиля мягко скользят по асфальту, собирая утреннюю росу. В салоне машины приглушённо играет радио, придавая поездке приятную атмосферу. Тёплые солнечные лучи пробираются внутрь и слабо греют воздух. Сидящий на водительском месте Доюн безотрывно следит за дорогой и лишь изредка поворачивает голову в сторону своего брата, который уже доедал спелое манго. Не может упустить из вида его сияющие ярче солнца глаза. — Не заляпай мне салон, малыш, — уголки губ подлетают вверх, замечая, как по рукам пассажира стекают сладкие ручейки. — Я аккуратно, — мычит с полным ртом Тэхён и мокрыми руками тянется к бардачку за салфетками. Доюн, заметив подобное действие боковым зрением, тут же реагирует и сам слепо достаёт для брата сухой платок, не сводя глаз с узкой дороги. Младший Ким тут же вытирает испачканные руки голубой тканью, уделяя особое внимание липким местам между пальцев, и случайно замечает мокрое пятно от сока на свои голубых шортах чуть выше колена. Медлительно переводит взволнованный взгляд на старшего, тот же безотрывно ведёт машину, и так же осторожно возвращается к своим шортам. Остаётся незамеченным. Раздражённо выдыхает и тянет уже сухими руками край одежды, натягивая ткань. Сок от фрукта совсем впитался, оставляя за собой бледно-желтое пятно. Ким на секунду задумывается, а потом вновь тянется за салфеткой, прикусывая край персиковой губы. — Не надо теперь его тереть, — Доюн слабо ударяет своей ладонью тыльную сторону рук младшего, — Только сильнее размажешь, — добавляет, бегло поправляя козырёк своей белой кепки. — Я и не собирался, — утаивает правду, закатывая глаза. — Я вижу. Тэхён сердито кривит брови и принимается накручивать на палец белую прядь мягких волос, придавая себе понурый вид. Сильнее сводит колени вместе, стараясь убрать просвет между внутренней частью бёдер. Кожа уже приобрела лёгкий карамельный оттенок от воздействия жаркого Карибского солнца. Замечая эти изменения, на его губах всё же расплывается едва заметная тёплая улыбка. Когда-то давно он путешествовал вместе со своим отцом по Мексике, у того там была важная встреча по делам машиностроения. Взял с собой ещё маленького омегу, не желая оставлять дома. Мексиканский климат окрасил его тело в цвет какао. Ему нравилось быть смуглым. Всё возвращается на круги своя. Вырываясь из дорогих ему воспоминаний, он небесными глазами цепляется за каждое проезжающее дерево, стараясь как можно лучше его разглядеть. Природа здесь воистину волшебная, заставляющая забыть всю боль и печаль. — Вот если бы ты проснулся на полчаса раньше, то не опаздывали бы на экскурсию, — по-доброму отшучивается Доюн, — И не завтракали в машине. — Ночью сон не шёл, вот я и уснул под утро, — всё так же наблюдая за видом из окна, отвечает старшему брату. Сколько в человеке душевной красоты и искренности... Чёрный Range Rover лавирует по узким дорогам рядом с высокими мощёнными горами, преодолевая одну за другой. Доюн живёт в этом райском месте уже целых шесть лет, а дух до сих пор захватывает — всё кажется неземным и слишком красивым. Старший омега поворачивает голову в сторону брата и видит разгорающуюся радость на миловидном лице. Тот с истинным восхищением ловит проезжающие пейзажи, смена которых происходит каждые десять минут. Тэхён хлопает пушистыми ресницами и в немом шоке открывает рот, когда справа от автомобиля пробегает маленькая обезьянка, позже скрывающаяся в густой листве. Нет ничего более изумительного. — В этом месте часто бегают животные, — видя интерес Тэхёна, проговаривает Доюн. — Правда? — интересуется младший, но при этом не сводит увлечённого взгляда с открывающейся ему дороги. — Да, — старший секунду молчит и переключает скорость автомобиля, так как начинается движение по склону, — Волонтёры стараются аккуратно отгонять их отсюда из-за трассы. — Нечестно, что животным приходится терпеть неудобства из-за людей, — слабо морщит нос. — Тут я с тобой согласен. — Хочу потом работать с животными или с растениями, — звучит задумчивый голос. — Будешь тем, кем захочешь быть, — из уст льётся тепло, — Я уверен, у тебя получится всё, за что возьмёшься. Старший бегло всматривается в зеркало заднего вида и переводит взгляд на Тэхёна, который всё время крутится на сиденье, стараясь успеть рассмотреть всё самое интересное. — Ты так очарован этим местом, — быстро проговаривает, — Я уже столько раз пожалел, что не смог забрать тебя сюда раньше, — с грустью признаётся Доюн. Тэхён поворачивается к брату и расплывается в счастливой улыбке. — Тут нельзя иначе. — Нужно было мне лучше уговаривать родителей отпустить тебя. — Не стоит думать об этом, — тепло отвечает Тэхён, приподнимая немного подбородок и впитывая глазами вид перед собой через лобовое стекло. — Сейчас лучшее время для этого острова, — в морских глазах слабо мерцают блики солнца, — Раньше я бы многое не понял. Ему не нужна жизнь в крупных городах, к ним не лежало его сердце. Живя в хмурых столицах, учишься смотреть разве что себе под ноги, а о том, что в мире существует небо, никто и не вспомнит. Находясь среди высоких многоэтажных коробок, Ким чувствовал себя неполноценно, отстранённо. Серость городов съедала его изнутри, постепенно черпая все силы. Но здесь же, на тропическом острове, он наконец-то осознал. Это его место. И оно наполняет его светом. Поглощённый своими мыслями и тревогами, Тэхён не успевает заметить, как они подъезжают в нужную точку. Место, где начинается долгожданный путь по острову. Тот, из-за которого омега этой ночью смог уснуть только с первыми попаданиями тёплых лучей на остывшую после темноты землю. Автомобиль на низкой скорости въезжает на небольшую территорию с огромным кирпичным домом и останавливается в тени высокого дерева. То, чего так долго ждал омега, начнётся прямо сейчас. В груди что-то приятно щекочет, заставляет кусать щеку изнутри, чтобы скрыть беспричинную улыбку и его не выдали за сумасшедшего. Доюн быстро глушит мотор и выходит из машины, замечая небольшую собравшуюся группу возле веранды. Тэхён же продолжает сидеть в салоне, не отрывая взгляда от открывающегося впереди густого сказочного леса. Немного волнительно. Взяв себя в руки, он всё таки тянется к ручке двери, которую через секунду осмеливается открыть. Атмосфера трепещущих тропических цикад и криков больших птиц, доносящихся из джунглей, сразу же окутывает слух. Омега закрывает за собой дверь и поправляет ремешок сумки, что весит у него через плечо. Доюн сказал ничего из вещей с собой не брать, но Тэхён настоял на акварели, небольшом блокноте и кистях. Этого у него не отнять. Маленькая бутылка с водой для смешивания цветов тоже поместилась в сумку. Если случая для рисования не предвидится — обидно не будет, но если возможность всё таки приглянётся, а под рукой не будет красок — он себе этого не простит. Тэхён вдыхает новый для себя аромат, что витает в воздухе, и слабо водит пальцами по шее, словно убеждаясь, что всё взаправду. Заблокировав замок автомобиля, со спины к нему подходит Доюн и останавливается рядом. Трепетно кладёт ладонь на прямую спину брата и легонько растирает её, намекая, что пора бы уже сдвинуться с мета и пойти к дому. — Неплохое место они выбрали. — роняет мысли вслух старший и слабо кивает подбородком, словно соглашаясь с самим собой, — Уверен, маршрут будет достойный. Тэхён уже совсем забыл, что остаться с ним брат не сможет. Сегодня утром Доюн предложил докупить второй билет уже на месте, но потом поступил нежелательный звонок от начальника, в котором он сообщил, что нужно выйти в смену с обеда. Сотрудник по работе сильно заболел, а заменять его некем. Поэтому придётся ехать. Старший сначала раздражительно возникал и умничал, но потом всё же согласился. Как бы сильно не хотелось Доюну постоянно находиться рядом с братом, показывать ему чудеса острова, он, к сожалению, не мог это делать из-за графика. — Мы с тобой ещё сходим вместе, — Тэхён берет под руку брата и тянет его в сторону людей, — И Минхо возьмём. — Вдруг ему снова бесплатные билеты подгонят, — ехидно подмигивает в сторону младшего и рукой поправляет спадающую с себя кепку. — Спросим у него вечером. — А мне нравится твой настрой, — подмечает омега. Частная территория, принадлежавшая одному мужчине средних лет, практически заполнилась приезжими людьми. Каждый из них ждал чего-то любопытного и по-настоящему интересного. Небольшая группа около десяти человек коротала время, сидя за небольшим местным деревянным столом возле веранды, рядом с которой раскинулись низкие деревья, явно посаженные самим владельцем. Кто-то смотрит в объектив фотоаппарата, представляя как словит на камеру какой-нибудь редкий вид птиц, а кто-то мило беседует, любезно обмениваясь ожиданиями от долгожданного тура. Инструктор, что будет проводить сегодняшнюю экскурсию, стоит немного поодаль и что-то старательно записывает в небольшой блокнот, проговаривая шёпотом под нос не доносящиеся до Тэхёна слова. Ким ещё пару секунд рассматривает изучающим взглядом хозяина, одетого в простую клетчатую рубашку поверх растянутой белой майки и в изношенные коричневые штаны. Увидев двух подошедших молодых омег, инструктор слабо сощурил уголки глаз, стараясь разглядеть новые лица. Увлечённо сам себе кивает и вновь принимается бегло выводить скачущие буквы на старых листах своего блокнота. Тэхён немного теряется, когда видит сидящих напротив него незнакомых людей. Тонкие пальцы перебирают короткую ниточку, вылезшую из ровного шва на ремешке сумки, в то время как внутреннюю щёку прикусывают зубы. Участники сегодняшней прогулки кратко повернули головы в сторону двух братьев. Синие глаза бегло проходятся по присутствующим, насчитывая восемь человек. Тэхён девятый. — Доброго всем утра, отдыхающие — с широкой улыбкой разбавляет атмосферу Доюн. Старший брат был особенно открыт к миру: любил вступать в контакт с новыми для него людьми, так как его интересовали разные знакомства, часто ставил себя в неудобные ситуации — хотел покинуть зону своего комфорта. Создание трудностей — значит их преодоление, а их преодоление — значит личностный рост. — И вам доброго, — проговаривает сидящий с краю стола мужчина тридцати лет, — Вы тоже решили сегодня уединиться с природой? В ответ ему слабо кивают. — Совершенно верно, — подхватывает Тэхён, желая скорее влиться в коллектив и не чувствовать дискомфорт. — Присаживайтесь к нам, тут ещё полно места, — тепло улыбаясь, омега тех же лет хлопает рукой по свободному участку лавочки возле себя, — Хотя мне кажется, что уже вот вот отправимся. — Ой, нет. Я лишь привёз сюда своего брата. — кратко смотрит на младшего, что стоит совсем рядом, сцепив руки за спиной, — Самому же придётся ехать на гнусную работу, — закатил глаза. Лёгкий смех прошёлся по столу, создавая волну обсуждений. — Гнусная работа всем нам знакома, — цедит парень с необычным цветом волос, что сидит в самом дальнем краю стола. Тэхён, услышав другой голос, более молодой, следует за ним и замечает в сравнении с остальной группой более юного омегу. Его заинтересованный взгляд останавливается на чудесных волосах. Их сложно не заметить, пряди имеют неестественно красивый оттенок. Встречаясь с тёплыми лучами раннего солнца, они переливаются и принимают мятные нотки. — Да... — тихо протягивает кто-то, — От неё как раз мы все сюда и сбежали. Только завязавшуюся беседу прерывает бесшумно подошедший владелец территории, остановившись в паре метров от уличного стола. Бегло запихивает старый блокнот в задний карман и слабо чешет бороду. Мужчина, что с ранних лет проживает на этом острове, уже долгие годы привлекает к себе внимание туристов и проводит их по живописным и запоминающимся местам Невиса. Он живёт этим. Он с природой на ты...   Невозможно пропускать мимо своего слуха громкие звуки, раздающиеся из тропического леса. Они наполнены жизнью и свободой. Джунгли хотят, чтобы их чувствовали. Ким невольно отвлекается от приятного голоса живого мира и поворачивается к только что подошедшему человеку. Неожиданно хмурится и тянется руками к железному замку на сумке, чтобы достать со дна один затерявшийся билет. Совсем про него забыл. Слепо нащупав маленький бумажный квадратик, омега приготавливается во всех деталях впитывать каждое слово опытного человека. Доюн также заинтересовался, ведь должен убедиться в том, что всё практично и безопасно. Чем ближе начало, тем больше становилось желание остаться рядом с братом. — Приятно видеть новые лица, — с располагающей к себе улыбкой говорит владелец территории, заглядывая в глубинные глаза Тэхёна, — Я полагаю, что все желающие уже здесь, — показательно крутит головой, соединяя подушечки пальцев друг с другом, — Поэтому предлагаю отправляться. Больше задерживаться мы не можем. Неужели всё начнётся прямо сейчас? Со слов инструктора сидящие на скамье люди принялись воодушевлённо подниматься, крепче натягивая головные уборы. Каждому из них уже не терпится с головой окунуться в трепещущую сердце атмосферу, ощутить вкус диких зарослей. Неизведанные места так и манили к себе, зазывали скорее уединиться с окружающим миром, в котором можно было обрести себя. Кто захочет вернуться в душные, злые города, когда огромные пространства великих джунглей обещают покой и свободу? — Но для начала давайте я кратко расскажу вам, что нас ждёт, — демонстративно прокашливается, — Сперва мы пройдём по узкой тропе среди старого леса, полностью увешанного лианами, где, если посчастливится, встретим небольшого оцелота, — от услышанного рот Тэхёна слабо распахивается. Ожидание убивает, — После тропиков мы устроим недолгий привал в одной из деревень коренных жителей, узнаете их обычаи. И в самом конце выйдем на длинную реку, где выпадет возможность увидеть крупных птиц. Глаза Кима превращаются в два больших блестящих шара, за которыми тихо таилось восхищение. Доюна самого заинтересовала данная прогулка. Омега поднимает мягкие ладони, а затем опускает их на хрупкие плечи стоящего к нему спиной брата. Тот же, почувствовав лёгкое прикосновение, разворачивается, принимая заботу. Старший Ким безмерно любит светящиеся цвета голубой лазури глаза — было в них что-то по-настоящему чарующее. Когда омега только появился на этот белый свет, то сразу же удивил всех своей ярко-синей радужной оболочкой. И с тех самых пор Доюн не может ею налюбоваться. Тэхён же, замечая любимый взгляд, чувствует разливающуюся теплоту в душе. Губы натягиваются и едва заметно белеют, выдавая нежную улыбку. Осторожно кладёт свои руки поверх тыльной стороны ладоней старшего брата. — Ты точно не сможешь остаться? — знает ответ. — К сожалению, нет, — слабо мотая головой, отвечает, — Но я устрою боссу сегодня милый разговорчик, — усмешливо хмыкает. — Ты-то там всех на уши поставишь. — Они сами в этом виноваты, — раздражённо выдыхает, поворачивая голову в сторону инструктора, убеждаясь, что тот ещё не начал раздавать указания по поводу безопасности, и снова возвращается к брату, — Крадут моё драгоценное время. Доюн вылезает из под ладоней младшего и запускает пальцы в его белоснежные волосы, слабо трепля крупные локоны. Затем снимает с себя белую кепку и надевает её на стоящего рядом Кима. Согревающе смеётся, когда замечает, что головной убор на порядок больше кудрявой макушки. Парень, что имеет мятный цвет волос, стоит немного поодаль и украдкой наблюдает за открывающейся милой картиной, на которой два брата не могут отлипнуть друг от друга. — Тэхён, — старший на секунду помрачнел и даже нахмурил брови, — То, что я тебе сейчас скажу — важно, — младший напрягся, услышав всю серьёзность, — Чтобы домой не тащил обезьянок — твёрдость уходит, лицо Тэхёна снова принимает мягкие черты, — Я помню, как ты в детстве приносил мне котят. — Ты не был против котят, — надувает губы, — И они в помощи нуждались. — Против котят не был, — дарит нежный поцелуй в центр лба, — А вот насчёт обезьяны ещё нужно подумать. За счастье младшего брата может принять всё... Младший Ким задорно вскидывает руки и показательно тяжело вздыхает, показывая недовольство. — Молодой человек, — тепло кликает Тэхёна ждущий его инструктор, намекая, что пора выдвигаться в путь. Тот же резво кивает и крепко обвивает своего брата. — Вечером увидимся, — сильнее сжимает вокруг себя родное тело, нехотя отстраняется и быстро машет ладошкой, отходя в сторону группы. Доюн складывает руки на груди, склоняя голову набок, и наблюдает за отдаляющейся крохотной фигурой, которая постоянно оглядывается. После его ухода старший томно выдыхает, точно не желая расставаться со своим золотом. Омега делает несколько коротких шагов назад, всё ещё не сводя взгляда с группы людей, неторопливо направляющихся в сторону диких джунглей. Когда-то дикий лес так же манил и его...

***

На грешной территории стоит гробовая тишина, которую нарушает лишь шелест листвы на деревьях, терзаемых ветром. Около оружейного шатра в линию стоят семь человек. Одинаково напряжённые и непроницаемые лица сначала можно даже и не отличить друг от друга. Каждый из них одет в обычные футболки, которые из-за работы пропитались потом, на ногах же изношенные штаны. Никто не шевелится. Вдохнуть страшно, не говоря уже о лишнем звуке. По местности разносится шорох подошв о мелкую гальку. Перед небольшой группой неопытных работников, сложив на груди освещённые шрамами руки, расхаживает суровый, идеально сложенный и вытянутый лидер змеиной чащи. На его лице слабо играют жевательные мышцы, в то время как взгляд не говорит ни о чём. Хищные глаза не проронят ни слова, сколько в них не смотри. Чонгук двигается неторопливо, иногда останавливаясь и с презрением рассматривая стоящих напротив него альф, делая этим и без того колючую атмосферу ещё опаснее. Несмотря на жаркую погоду, испарина на их лицах появляется вовсе не из-за зноя. — Сегодня у вас новая задача, — начинает хозяин территории, — Теперь вы к ней будете возвращаться каждые три дня, как делают это мои люди, — голос его звучит опасно, идеально твёрдо. Кто-то в шеренге немного вздрагивает от неожиданности, — Я вам не доверяю, — заглядывает в чужие души, — Как и почти каждому в этом дьявольском месте. Поэтому на вылазки в дикие джунгли я буду отправлять вас со своим проверенным человеком. Манкут останавливается и медленно поворачивает голову к Хосоку, стоящему справа от него и сцепившему расслабленные пальцы за спиной. Ноги немного расставлены, а на серьёзном лице отображается невозмутимая безразличность ко всему происходящему. Лишь ветер немного треплет чёрную чёлку, приоткрывая высокий лоб. — Надеюсь, вы соизволили наблюдать за другими группами и примерно понимаете, что от вас требуется. Мы здесь не ради забавы, наша цель — отрыть золото, — слабым рыком вырывается из груди. Дать золоту себя найти... — Если в ваших головах возникнет идея побега, убийства или ещё прочего бреда, то вспомните крики своих товарищей, — злорадный оскал освещает лицо альфы, — Или же вопли трёх вчерашних пленных, которые теперь вечно будут жевать землю. — Двух, — сталью раздаётся сзади. Гук прекращает свои шаги и натянуто оглядывается, взглядом прося объяснений. — Вчера Джин покончил лишь с двумя. — Я жду объяснений. Хосок не двигается с места, лишь расцепляет руки и хватает пальцами оружейный ремень, принимая более расслабленную стойку. — Одного альфу мы закинули в камеру. Он показался нам интересным, — слова сопровождаются раздражённым выдохом. — Интересным? — Чон выгибает бровь, — Мы сейчас по-твоему план набега обсуждаем? — с ледяной издёвкой интересуется лидер. — Двоих вчера досаждал Джин. Ты знаешь его страсть, пленные сами начали молить о смерти, но ничего важного не говорили, — не сводит угольные глаза с жёлтых, рассматривает их со всех углов, — Кроме одного. Чонгук щурится и внимательно выслушивает свою левую руку, которая всегда действует обоснованно. — Я постарался с ударами. Другой давно бы уже раскололся и вырубился, но тот лишь что-то мямлил про какого-то парня, — спокойность в позе и на лице Хосока завораживает, — После последнего попадания в челюсть он слёг, я лично его осмотрел. Он чист. — И что за парень? — Ещё не знаю. — Ты думаешь, мне есть дело его выслушивать? — Я в любой момент могу его прикончить, одно твоё слово и он труп, — язык толкает щеку, — Вдруг что-то да получится, мы повязали их на пути в город. Манкут бегло проходится языком по поджатым губам и слабо кивает, не желая обсуждать это при новобранцах. Неохотно возвращается мыслями к стоящим напротив людям и замечает испуганные лица. Вытянулись в струнку, сомкнули челюсти и вжались ногами в пол. Услада для глаз Чона... — Если мне доложат о вашем невыполнении чужих указаний, валяться в камере вы точно не будете, — последний раз сурово окидывает взглядом стоящих альф, — Мало чести, — Завтра вы отправитесь с рассветом. Хосок покажет карту местности и неисследованные места, — не имея желания больше находиться с рабочими, разворачивается. Размеренными шагами движется к своему товарищу, но вдруг останавливается, замечая, что рабочие всё ещё не покинули свои места. — И да, если вы вдруг там сдохнете, это будут ваши проблемы, хотя смерть в джунглях — всё-таки лёгкое наказание, — с удовольствием хмыкает и возвращается к Хосоку. Стоящие альфы тут же прикусывают языки от услышанного. Никому не хотелось такого конца. Чонгук же запускает пятерню в волосы, зачёсывая их назад. Ладонь украшена уродливыми шрамами, переливающимися белым цветом на ярком солнце. Он опускает руку и слабо хрустит пальцами, разминая их. Неизведанные джунгли смертельно опасны — на каждом шагу поджидает возможная смерть. Опытные люди знают правила дикого леса и принимают его жестокость. Но если вам страшно — вы уже мертвы. Альфа неторопливо движется в сторону своего товарища, слабо выделяя линию губ. Ядовито-жёлтые глаза встречаются с угольными и пристально исследуют их. Хосок и не думает принимать поражение — давно привык к подобному поведению своего лидера. Чонгук вместе со своей левой рукой направляется в сторону местного трактира. Гул из большой таверны эхом распространяется по все местности, доходя до слуха хозяина чащи, заставляя его дыхание стать более напряжённым, а мышцы на спине выводятся сильнее. Желание контролировать преследует Чона всюду — порядок творит жизнь. Невозможно добиться чего-либо без строгого контроля и суровой жестокости. Тому, кто знает, как упорядочить свою жизнь, будет уютно даже в аду. Ему комфортно, ведь он уже в нём. — В какой камере изгой? — В двадцать шестой. — Почти последняя, — язык толкает щёку, — Это похвально. В змеиной чаще находится тридцать камер для пленных, что отличаются между сбой степенью неудобства. Было придумано это для разных наказаний или же желаний. — Если у нас получится вытащить из него нужную информацию, — поворачивает голову в сторону своего товарища, — то у нас появится шанс. — У нас в любом случае будет шанс, — слабым кивком сопровождает свои слова. — Нужно начинать постепенно готовить людей. — Займёшься этим. Двое альф проходят плавильню, что уже совсем долго стоит без дела. Гук окидывает её раздражённым взглядом и поджимает сухие губы. Тема золота выводит его на агрессию. Шесть месяцев не видел драгоценностей Манкут, скоро припасы совсем себя исчерпают. — Давно пора начинать воплощать задуманное. Чонгук исподлобья наблюдает за проходящими рядом охранниками и движетя с Хосоком в местный трактир, что уже длжен быть заполнен людьми. Солнце принимает высшую точку в синем тяжёлом небе и своими лучами ополяет весь остров, пробираясь в каждый уголок суши. В глубоких джунглях тоже неспокойно. Пернатые пытаются скрыться от жары под раскидистыми ветвями высоких деревьев, дикие кошки движутся в сторону широкой реки с желанием охладиться и раздобыть лакомый кусочек пищи. Жуткий зной стоит в воздухе, мешая всему живому. Скованные движение, тяжёлое дыхание и неутолимая жажда мучает работников и военных змеиной чащи.