Keep it a secret

Тропический рай

Иногда погружаясь в свои мечты, есть шанс навсегда остаться в них. Знать грань, где кончается реальность и начинается воображение — это то, что должен познать каждый. Невольно всплывающие перед глазами картинки счастливой жизни позволяют счастью пробираться под кожу, где оно вскоре находит своё место где-то в районе сердца. Мысли становятся громче крика, их невозможно не услышать. На фоне тихо играет спокойная мелодия, плавающая где-то в голове. Небесные глаза в попытках ухватить каждый сантиметр чего-то божественного бегают по стеклу иллюминатора. Здесь каждый обретёт себя. Все жизненные недоразумения остались в родном городе. Сейчас лишь вдохновение, сверкающие глаза и лёгкая улыбка. Края тонких волосков скользили по акварельному листу бумаги, оставляя за собой изумрудные полосы. Яркие линии в точности повторяли райский вид на пляж, открывающийся с высоты. Немного торопливо лёгкая рука выводила узоры. Нежный взгляд то и делал, что запоминал остров, а затем снова цеплялся за бумагу. Здешние пейзажи манили своей красотой. Сейчас на Невисе время проливных дождей, но ясное небо говорит о том, что сегодня его коснётся только солнце. Маленькая кисть оставляет последние штрихи и замирает над картиной. Омега с трепетной улыбкой на губах рассматривает свой рисунок. Белых волос, в которых проскакивают нотки рыжего, касаются яркие лучи горячего солнца. Они немного скользят ниже, опускаясь на оголённые ключицы цветом горчичного мёда. Вышло именно так, как он хотел, пусть и на скорую руку. Самолёт уже готовится к посадке и скоро прибудет в пункт своего назначения. — Уважаемые пассажиры, совсем скоро мы приземлимся в аэропорту острова Невис, — высокий омега с натянутой улыбкой произносит это каждому пассажиру, медленно расхаживая в проходном ряду, — Температура за бортом сорок один градус по Цельсию, время тринадцать часов. Приятный голос вырывает из тёплых мыслей молодого парня, сидящего возле иллюминатора с альбомом в руках. За спиной долгие часы перелёта, но о них он моментально забывает, попав в эту часть земли. Увидеть подобное ещё не удавалось. Омега нервно покусывает край нижней губы и озирает сидящих возле него людей. Некоторые уже принялись укладывать свои вещи в сумки с желанием скорее приземлиться, а кто-то тихо сидел и с розовым румянцем на щеках витал в своих мечтах. Хлопая лёгкими ресницами, парень ещё раз вглядывается в свой рисунок и отмечает, что большая половина альбома уже заполнена насыщенными пейзажами и живыми портретами. Скоро снова придется приобретать новый. Берет свой рюкзак и аккуратно кладет в него краски с палитрой, мутную воду сливает в бутылку, а скетчбук убирает в боковой карман. Всегда держит его при себе. Ему пришлось взять с собой минимум вещей, лишь самое необходимое. В новом месте не за чем думать о старом. Пора оставить все проблемы, они здесь ни к чему. За этими мыслями последовал рваный выдох из слегка приоткрытых персиковых губ. Руки тянут край футболки вниз, слабо оголяя острые ключицы. Парень нервно перебирает мягкую ткань. У Ким Тэхёна плохо получается скрыть волнение. Даже рисование не может полностью избавить от переживаний. Место, в которое он совсем скоро прибудет не похоже на то, где он пытался строить свою жизнь. Это не Кёнджу, в котором жизнь кипит, и каждый старается за ней поспевать. Это нечто божественное и невероятное, нетронутое жестокостью. Спустя считанные минуты система опор летательного аппарата касается раскалённой земли и тяжело движется по взлётной полосе. — Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся ещё раз увидеть вас на борту нашего самолёта, — снова доносится приятный тембр голоса, — Просьба оставаться на местах до полной остановки двигателя. Наш полёт окончен. Иногда эмоции похожи на воду, которая заполняет чашу. Она может быть пустой, может быть наполовину полной. Сейчас же чаша эмоций Тэхёна переполнена как никогда. Унять бы эту дрожь… Кратко пробежав языком по нижней губе, омега смыкает стучащие зубы. Ничего не может с собой поделать, собственное тело его не слушает. Неизвестность немного страшит, но это приятные чувства. Шесть лет он рвался сюда. Это место — магнит. И оно тянуло омегу. Люди принялись покидать свои места, чтобы как можно скорее оказаться в райской природе. Однако юноша так и остался сидеть на своем месте в середине самолёта. Пока окружающие торопились к выходу, толкались и высказывали свое мнение, парень решил дождаться того момента, когда салон опустеет. Не имело никакого смысла бежать, если раньше всех не выйдешь. Возле выхода послышались недовольные возгласы одного альфы, который сидел на два сидения дальше. Он всю дорогу возникал, жаловался и мял руками свою длинную шею. Небесные глаза лишь кратко скользнули по этому мужчине и быстро перевели взгляд на свой рюкзак. Тонкие пальцы обхватили лямки и закинули тяжёлый груз на хрупкие плечи. Нервно кусая зубами внутреннюю сторону щеки, омега неуверенными шагами начал двигаться ближе к выходу. Эмоции в груди совершенно новые. Эта мысль заставляет разжечь пламя не только в голове, но и в сердце. Шаг с последней ступеньки показался совсем тяжёлым. Омега лишь слегка прищурился от яркого, опаляющего кожу солнца и немного потёр кулачком сверкающие глубинные глаза. Неуверенная улыбка всё же не могла сойти с его лица. Вдохнув глубокой грудью, он сразу узнал этот аромат, что витал в воздухе. Все говорило об одном — он там, где должен быть. Парень то и дело оглядывался, хватался взором за каждого человека. Пытался разглядеть знакомое до боли лицо. Он здесь, в этом не было сомнений. Весь путь переживал, грезил о встречи. Больше всего скучал по своей кровинке. Оказавшись внутри аэропорта, его разум сразу окунулся в шумную атмосферу суеты и спешки. До слуха доносились объявления самолётов, что уже ждали своего отправления, но его это не волновало, ведь билет был куплен в один конец. Рюкзак за спиной сдавил спину, пусть и был не таким тяжёлым. Или же дело было не в грузе за спиной, а во внутренних переживаниях. Поглощённый своими мыслями и тревогами Тэхён не успел высмотреть одного человека, стоящего возле табло с объявлениями. Только и думал о том, как же ему повезло оказаться здесь. Что наконец-то смог выбраться из серого Кёнджу. Он будет пахнуть островами. За плечом мимолетно послышался родной и нежный голос. Шаги омеги прекратились так же резко, как и навязчивые мысли в голове. Немного повернув корпус, свои морские глаза останавливает на уже виднеющейся фигуре. Парень, который старше Тэхёна на семь лет стоит, облокотившись спиной на высокую колонну, всё шире улыбается и рассматривает запуганное лицо младшего брата. Тот же немного потерянно сжимает лямки рюкзака, а его нижняя губа слабо проявила дрожь. Не могут отвести друг от друга взор. В эту секунду у каждого из них что-то кольнуло, и это что-то всеми силами кричало — они снова вместе. Тэхён движется словно во сне, ведь раньше лишь там мог быть вместе с братом. Сотню раз звонил и говорил, как сильно скучает, на что тот успокаивал его словами о скором перелёте. — Доюн…— произносит на выдохе. И вот уже все сомнения отходят на задний план. Разум где-то потерялся. Словно под гипнозом стоя посередине аэропорта, он видит приближающегося к нему брата, который спустя несколько секунд врезается в тело младшего. Ким Тэхён не может сдержать лёгкий смех и лишь сильнее обнимает высокое тело. Доюн все такой же, каким и был раньше, может стал чуть серьезнее. Старший сильнее сковывает родное счастье между своих рук, оставляет теплые поцелуи на щеках, плечах и дарит особенно нежный в области лба. Сжимает тонкую талию, едва поднимая младшего с земли, которому из-за разницы в росте приходится подняться на носочки. Совсем крохотный. Немного отстранившись, Техён робко заглядывает в горящие глаза Доюна и не может ими налюбоваться. Так сильно мечтал снова оказаться в его объятиях, плакал ночами, писал ему трогательные сообщения и просто умолял забрать к себе. Чувствовал, как сильно нуждался в чем-то близком и любимом. А сейчас стоит, и из него льется счастье. Шесть лет в разлуке. Шесть лет в мечтах снова оказаться вместе. — Золото моё… — наконец-то роняет старший омега, — Ты здесь, ты рядом, — снова оставляет лёгкое касание пухлых губ на кончике маленького носа, улыбаясь. Он заслуживает всей этой любви. — Я так сильно по тебе скучал. — Я скучал сильнее, — задорно отвечает Доюн, слабо поднимая одну бровь, — Я не видел тебя словно вечность, когда ты успел так подрасти? Ким обаятельно поднимает уголки губ и цепляется за брата. Охватывает своими руками его плечо, ближе прижимаясь румяной щекой. Бывало, эта картина счастья всплывала у него во снах. — Хотел тебе соответствовать, — тихо отвечает мягким голосом, приподнимая голову к чужому подбородку. — У тебя не получилось, — так нежно и уверенно, — Для меня ты все такой же маленький, как и шесть лет назад, — запуская ладонь в белые локоны, отвечает старший. — Зато ты всё такой же, — бурчит младший и слабо морщит нос, изображая недовольство. Доюн хитро хмыкает и забирает рюкзак, висящий на острых плечах, за что слышит тихую благодарность. Снова притягивает к себе тело брата, поглаживая рукой по мягким и чуть спутанным локонам. Такой родной и любимый. Глядит своими большими бездонными глазами, полностью открывая свой мир и не позволяя в нем усомниться. Доюн знает, что тот страстно хотел провести время с ним. Что долгие годы уговаривал родителей на поездку к нему, на что те согласились только поле окончания школы. Омега снова робко морщит аккуратный нос и не может сдержать слез. Расслабляется всем телом, чувствует родной аромат. Вбирает в лёгкие теплый воздух и обрывисто дышит. — Тише, тише. Я пошутил, Тэхён, только не начинай плакать, — успокаивает старший, — Ты немного вырос, — отшучивается, ведь прекрасно знает, что брат растрогался не из-за этих слов. Младший Ким широко улыбается, начиная стирать кулачком влагу под глазами. Тяжело быть долго в разлуке с родным человеком, постоянно о нём думать. Но ещё сложнее сдержать эмоции при долгожданной встречи. — Ладно, — он берет под руку младшего и в упор глядит на него, слабо нагибаясь, — У нас сегодня с тобой ещё есть весь вечер для сентиментальности. Всё мне расскажешь и покажешь. — Хорошо, — собираясь, отвечает Тэхён. Коротко улыбнувшись на эти действия, Доюн разворачивается и направляется к стоянке, таща юного омегу за собой. Ким Доюн не так давно переехал в новый просторный дом на окраине острова. И с тех пор его жизнь начала течь иначе. Вода успокаивала и устраняла тревожность, а пребывание около синего простора положительно сказывалось на психике. На поиски своего очага ушло много времени. Постоянные смены жилья раздражали. Однако он и его альфа всё-таки смогли обрести свое счастье на берегу атлантического океана. Тэхён всегда смотрит на них и видит, как сильно они привязаны друг к другу. Не могли быть раздельно. Душа требовала тепла и любви. Тэхёну на ногах сложно стоять от эмоционального шторма, бушующего внутри. Грудь сдавило родным теплом. Словно не наяву. Омега все ещё спит и не может поверить в своё счастье. Считал дни и часы до своего перелёта. Эти мысли заставляют расплываться в улыбке и чувствовать трепет внутри. От давно забытого запаха, витающего в воздухе, туманился разум. Находясь так близко к брату, он чувствовал нотки чего-то цветочного и цитрусового. Вдыхал родной аромат, пока старший тянул его за локоть к машине, а тот и не сопротивлялся. — Как тебе твой первый длинный полёт? — опускает голову, смотря под ноги, — Понравилось? — Было страшно сначала, я же ни разу не летал — пожимает плечами Тэхён и быстро моргает, — но потом захотел рисовать и отвлекся. — Ты все ещё рисуешь? — с явной радостью в голосе спрашивает, — Потом покажешь мне свои труды, — ухмыляется омега и смотрит на чужую реакцию. Раньше они любили проводить время за акварелью. Это что-то сродни медитации. Старший учил правильно держать кисть и смешивать цвета. Постоянно с гордостью смотрел на Тэхёна, когда у того выходили плавные переходы без явных границ. Иллюстрации походили на интим. То, что можно было видеть лишь ему самому и тому, кому доверял всей душой. Каждый яркий до дрожи в теле момент сохранял на листах. — Я не могу без красок, сам знаешь, — очарованно вздыхает. — Я рад, что ты не забросил. После этих слов улыбка сама просилась наружу. — Никогда… — одним выдохом задумчиво произносит себе под нос. Доюн с лёгкостью забрасывает портфель в черный, высокий Range Rover, пока Тэхён уже карабкается на пассажирское сиденье. Роскошные мощные внедорожники с элегантным дизайном и высоким комфортом ещё давно начали привлекать старшего омегу. Не так давно он обзавелся одним из них. Парень в четыре коротких шага обошёл машину и запрыгнул на место водителя. Вождение у него в крови. Крепко держит одну руку на руле, пока второй ненавязчиво гладит плечо брата. В его снежных кудрявых волосах купаются лучи полуденного солнца. Всю дорогу старший то смотрит на дорогу, то поворачивается к пассажиру, сидящему рядом, без стеснения рассматривая его лицо. Годы заметно сказались на юноше, сделав черты его лица острее, а любимые глубинные глаза ещё мягче. Пусть ему и пошел девятнадцатый год, но он все ещё тот малыш, которой раньше при виде любого крохотного паука выпячивал опухшие, дрожащие губы, морщил нос и со слезами звал своего любимого брата, зная, что тот его в любом случае защитит и спрячет. Как же сильно он скучал… — Как там дома? — отрывается от приятных мыслей старший Ким. — Родители на меня не жаловались? Тэхён в непонимании поднимает голову, так как немного не поняла вопроса. Ведь родители никогда ничего плохого не говорили. Любят, ценят и поддерживают. — Нет, — смутившись, сильнее сводит колени, — Что-то случилось? Доюн плавно включает поворотник и снова дарит добрый взгляд. — Меня не было дома шесть лет, Тэхён. Никак не получалось приехать из-за работы и непостоянного жилья, — коротко хмыкнул с прищуренными глазами, — Уверен, что они недовольны этим, но мне самому от этого не легче. Но ведь Родители так любят их обоих. — Неправда, — прикусывает до боли губу и глядит на брата, — Они любят тебя всё так же. — Я немного не об этом, — слышна задумчивость. Когда живёшь с кем-то так далеко друг от друга, сложно видеться часто и поддерживать постоянное общение. Телефонные звонки, конечно, помогают, но заменить живые встречи невозможно. — Они любят нас обоих, — с мольбой отрезает младший, — И совсем не против, чтобы я провел с вами время, — уже громче звучит с его уст, явно радуясь этому. Родители посчитали, что восемнадцатилетнему подростку на Невисе будет намного лучше и интереснее, нежели в Корее. Там учеба затмевала весь разум и отнимала все свободное время. В старших классах было особенно тяжело. Подготовка к экзаменам выматывала так сильно, что сил на что-либо другое практически не находилось. Из-за отсутствия свободы он стал намного скованнее рядом со сверстниками. За любимым занятием застать его стало сложнее. Здесь же он сможет уделить время творчеству, а может и вовсе пройти длинный курс рисования, которое так сильно привлекает парня. Тэхён именно так и поступил: купил билет в один конец, оставив в родном городе всю тяжесть и усталость. В какой-то момент стало понятно, что ему просто необходимо сменить обстановку. Прийти в себя. Расслабиться. Ожить. — Минхо то и делал, что спрашивал о твоём приезде, — уголки губ непринуждённо ползут вверх, — Постоянно доставал меня вопросами, просил узнать, как скоро ты приедешь. Тэхён с поднятыми бровями слабо покачал головой на такую шалость альфы. Их знакомство состоялось за пределами острова. Более восьми лет назад, когда мужчина ещё жил рядом с их домом в Корее. Омеге было крайне приятно знать, что здесь его ждут. Что сделают все возможное для внутреннего комфорта парня. Укроют и приютят. — Я тоже по нему соскучился. Сознаётся, отрывает руки от шоколадных колен, что сжимал горячими ладонями и переводит взгляд на райскую природу, которая так отличается от прежней. Здесь она словно нереальна. Далеко не равнина, здесь климат совершенно иной. Дух захватывает. Все кажется слишком красивым, слишком божественным. Нетронутым жестокостью. Вершины возвышаются одна за другой, и им нет конца. На склонах можно даже увидеть густые белые тучи, что будто забрели туда. Они висят так низко над землёй. Кажется, к ним можно допрыгнуть и оторвать себе кусочек, который потом медленно растает в руке, как туман. А эти горы рождают бурные и чистые реки, быстро спешившие вниз. В груди от этого вида поют птицы, точно после долгой ночи. Доюн замечает светящееся лицо младшего брата и приоткрытые в немом шоке губы. Тепло невольно расплывается по телу. Приятная улыбка так и просится, а он и не пытается ее сдержать. Машина только начала свой длинный путь к океану. Впереди долгая дорога, полная чувств, эмоций и кратких слёз счастья.

***

Воздушный матрас принимает форму лёгкого тела, а мягкий плед бархатно обволакивает и ласкает спину. Звучит томный выдох из самой глубины. Синий взор пытается поймать каждый цветной узор над головой. Полоток украшают рисунки: путающиеся между собой зелёные лианы, сухие ветви джарры и крохотная одинокая жёлтая птица с заострённым клювом. Слегка щурясь и опуская брови, Тэхён гипнотизирует картину, что освещает его новую комнату. Невозможно насмотреться. Это лишь иллюстрация. Что станет с ним, увидев подобное в реальной жизни… Пока жаркое карибское солнце раскаляло остров, Тэхён нежился в своей прохладной комнате. Запустив руку за затылок, омега едва ощутимо щекочет шею. Длинный перелёт крайне вымотал младшего. Тело так и просит лежать весь день, наслаждаться тёплыми лучами и едва уловимым шумом бушующих волн за окном. Вот уже час подняться не может. Постоянно что-то прокручивает в голове и перебирает тонкие веревки на растянутых серых шортах выше колен, пока нежная зелёная майка слегка оголяет плоский живот. Даже такое времяпровождение как никогда доставляло удовольствие. Омега садится, не спеша свешивать ноги. Смотря в приоткрытое окно, лишь сильнее сгибает колени и упирается в них подбородком. Открывается бесподобный вид на завораживающий пейзаж — белый рассыпчатый песок и пустой безлюдный пляж. Спокойно, величественно и изумительно красиво. Душа не может быть спокойной, когда вокруг тропический рай. А младший этому и рад… Старший Ким был вынужден уехать. Пришлось выбираться с огромным нежеланием в этот знойный день. Единственной не решенной по сей день проблемой оставалась работа альфы. Его просторный офис находился слишком далеко от дома. Приходилось тратить часы для того, чтобы добраться до нужного места. Весь настрой на работу терялся где-то на извилистых дорогах. Дом погрузился в тишину, и это немного давило на Тэхёна. В такие моменты начинаешь слышать себя. Тут важно не погружаться сильно в пучину раздумий и вовремя выйти оттуда. Омега отлипает головой от горчичной кожи на коленях и касается ногами мягкого лазурного ковра. С лёгким скрипом в полах идёт к двери, сладко зевая. Покидает свою небольшую светлую комнату и входит в тёмный коридор, в конце которого виднеется кремовая крутая лестница на первый этаж. Он находится в просторном двухэтажном доме с огромным количеством комнат. Немного задержав взгляд на эстетичных картинах, висящих в проходе, продолжает идти вниз. Столько простора ещё никогда не встречал. Сложно сказать, что здесь живёт два человека. Однако общими усилиями они создали манящий уют в своём очаге. Дом пропитан теплом и счастьем. Эти чувства незаметно впитываются и в омегу. Спустившись вниз, Тэхён оказывается в просторной кухне. Горящий взгляд сразу приковывает стоящая на деревянной полке небольшая фотография. Подойдя к ней ближе, он может чётко разглядеть две фигуры, стоящие рядом друг с другом. Молодой альфа крепко сжимает тонкую руку своего омеги в своей широкой ладони и нежнейше смотрит на малиновые губы. Его партнёр же в ответ дарит смущённую улыбку и сияет от радости со слабо приподнятой головой. Так гармонично. Они словно дополняют друг друга. Фото было сделано довольно давно, так как цвет красок немного выцвел от солнца. Оторвавшись от этой картины, Ким решает заварить себе крепкий тропический чай и немного полюбоваться природой на веранде. Не за чем коротать время в четырёх стенах, когда находишься в таком дивном месте. Пора жить в неизведанной им природе. Синевато поблескивающие белки под изогнутыми пушистыми ресницами направлены на чашку зелёного чая, пока тонкие пальцы, державшие чайную ложку не спеша перемешивали небольшое количество тростникового сахара. Даже такая, казалось бы, обычная рутина всё равно приносила наслаждение. Облокотившись одной рукой на столешницу он смотрел на своё расплывчатое отражение в горячем напитке. Ступая на веранду, тело мгновенно окутывает волна приятных мурашек, которая началась в районе поясницы. Тёплый ветер коснулся белых локонов, слегка трепля их в разные направления. Именно этого омеге не хватало последние годы. Наконец-то он дышит полной грудью. Бегло облизнув влажные от чая губы, Тэхён, не торопясь, опускается в глубокое кресло, стоящее рядом с деревянным столом. Всё это делается с ясностью и спокойствием, без всякой суеты и торопливости. Сильнее сводит колени из-за морского ветра и гипнотизирует глазами кружку с горячей жидкостью в руках. Наслаждается моментом. Спокойствие — сильнее эмоций. Стоит навести порядок в голове, так сразу видишь мир другими глазами…

***

Солнце больше всего любит Карибы. Оно плавит землю и накаляет воздух, оставляя за собой горящие следы, но ближе к вечеру постепенно скрывается за спящим вулканом, что отбрасывает свою тень на далёкие километры. Давно дремлющий бог словно высокий замок прятал в себе свет Невиса и кричал о том, как стар этот неодинокий остров. У него есть близнец. И жизнь вынудила их стать врагами. Вновь выбравшись из крытой старой веранды, Чонгук, слабо хмуря брови, вглядывается в присланный Джином текс на своём смартфоне. Пробежав песочно-жёлтыми глазами по сообщению, он недовольно сжимает кулак в кармане штанов карго. Слепо идя по тёмному гравию, игнорирует посторонние шумы, едва касающиеся его слуха. Охранники, увидев хозяина чащи, сразу замолкают и сильнее прижимают к груди тяжелые оружия. Альфы не сводят с него серьёзные взгляды, пока тот размеренно движется в сторону оружейной. Казаться смелыми хотят. Сам Чон-Монкут, уже подходя к большому шатру, не смотря движется в сторону тяжёлого металлического ящика, слабо поправляя рукой чёрный козырёк на голове. Загорелая кожа блестит под уходящими тропическими лучами. Рельефные кисти красуются большими светлыми полосами, которые так и не смогли потемнеть. Рванные изгибы преследуют мужчину до самых локтей. Отросшие угольные волосы слегка выглядывают из-под кепки, которая открывает вид на аккуратный лоб и проколотые серебром мочки ушей. Нервно моргая, Гук сильнее выделяет линию челюсти и убирает в задний карман штанов свой телефон, оглядывая вход из-под век. Тяжелое полотно, служащее дверью, он бегло двигает вбок и попадает внутрь оружейной, где в воздухе витает терпкий запах пороха. Нервно покусывая край напряжённой губы, Чон застаёт за работой темнокожего альфу, что перебирает патроны, стоя рядом с внушительно большим ящиком. Гипнотизирует глазами небольшие чёрные гильзы в руках. Не сразу заметил чьё-то присутствие. Стоящий в проходе человек не спешит прерывать того, с кем у него есть большое и длинное прошлое. Один из тех немногих, с кем идёт по кровавому пути с самого начал. Они вместе строили прошлое и будут менять настоящее. — Прежде чем ты начнёшь что-то говорить, дай мне воды, — морщится Чонгук, решаясь нарушить глухую тишину. Саид отрывается от своей работы и нудно поднимает голову в сторону лидера. Так же лениво подаёт новую бутылку с холодной водой из небольшой коробки под столом. — Всегда любил твою предусмотрительность, — чуть кривя линию губ, он берёт бутылку, одним движением откручивает крышку и жадно впивается губами в горлышко. — Я привёз новое оружие, — сообщает темнокожий альфа, медленно перебирая в руках гильзы. — Всё отдали? — облизывая влажные от жидкости губы, произносит Манкут, — Эти идиоты любят оставить себе немного пушек. Вынудили пустить в песок пару пуль для страха? — спрашивает, кинув бутылку в урну, стоящую в углу. Саид роняет неброскую ухмылку и сильнее сжимает в руках боеприпасы. — Не в песок, — быстро отвечает мужчина, выпрямившись и лишь на секунду встречаясь с Чонгуком взглядом. В аду нельзя иначе. Ничто на острове не пропиталось кровью так, как руки людей Чона. Разве что кроме его самого… — Можно было обойтись и без этого, — сухо отвечает змей и смотрит в ореховые глаза, позже спускаясь на язвительную улыбку, — Нам ещё нужны поставщики. Сколько раз предупреждал, столько же раз не слушали. Магди Саид неисправим. Такая у него натура. — Они хотели забрать самозарядный нарезной карабин, — вставляет альфа, подходя к очередному ящику возле сейфа, — Если бы его украли, я бы не простил этого, — нетерпеливо достаёт чёрное длинное оружие и вручает его в руки Чон-Манкута. Едва переливающийся ствол впитывает все лучи и не даёт им отражаться. Матовый карабин идеально ложится в руки Чонгука и словно теряет свой вес. Мужчина держит его легко, не напрягаясь, лишь немного сводя брови ближе к переносице. Осмотрев со всех сторон оружие английского происхождения, одним ловким движением прицеливается, ловя дулом стоящее напротив него крупное тело и медленно поглаживая пальцем спусковой курок. Бегло лижет нижнюю губу и презрительно всматривается. В помещении встала идеальная тишина, которую нарушает биение двух пульсов. Саид вздергивает подбородок и следит за альфой довольным взглядом из-под коротких ресниц, не пытаясь скрыть ухмылку. Манкут лишь крепче обхватывает рукой чёрный корпус матового карабина. В глазах темнокожего вспыхивает огонёк интереса из-за которого хочется сильнее улыбаться. Он знает, что лидер пока что щадит — лишь показывает, как легко может убить его, если рука вдруг дрогнет. Гук может, и Саид это знает. — Ну как, нравится игрушка? — спрашивает мужчина. И взглядом не повёл, привык к подобным играм. Тот ещё раз внимательно осматривает оружие, словно пробуя на вкус. Слабо отстраняется и протягивает карабин человеку, что только что был в роли мишени. — Неплохая, — без восхищения отвечает, — Но у неё есть свои минусы, — по небольшому помещению эхом разносится хриплый голос. Темнокожий выпрямляет спину и прижимает автомат к груди, оглядывая альфу недовольным взглядом. Чонгук замечает изменения в лице напротив стоящего и кратко добавляет, — Она тебе и полгода не прослужит, механическая прочность не на высшем уровне. — Ты даже не стрелял из неё, — хмыкает в ответ, осматривая тяжёлую вещь, находящуюся в руках, — Высокая точность при дальней стрельбе. Двойной магазин, сниженная отдача в сравнении с похожими моделями. Не так давно была разработана военными в Англии, — перечисляет альфа, не моргая глядя на карабин. Манкут складывает руки у груди и внимательно слушает слова оружейника. — Я отдал за него большие деньги. Не лги, что он тебе не приглянулся, — позволяет себе перечить змею-искусителю этой чащи. — Приглянулась, — правду говорит Чонгук и сухо сглатывает, после чего его лицо становится задумчиво серьёзным. Темнокожий в неверии поднимает голову, словно ослышался. Получив желаемую реакцию, Гук сладко добавляет. — Но он не идёт ни в какое сравнение с моей швейцарской самозарядной винтовкой крупного калибра, — язвит и выгибает одну бровь. Саид разочаровано хмыкает на слова лидера. Знает, что никогда не признает никакую пушку кроме своей. — Кто бы сомневался, — разочарованно произносит, укладывая оружие обратно в глубокий ящик. Саид уже давно потерял разум от хорошего оружия. Видел в нём способ получения всего желаемого. Чонгук за это же доверил ему одну из важных работ в чаще. Раздражительную и неприятную, но крайне ответственную. Было время, когда он сам учил его правильно держать пистолет, сейчас же Магди обучает стрельбе всех, кто попал в это место по воли и неволе. Ставит правильно корпус, учит принимать отдачу и попадать в самые важные для жизни части тела. Ни у кого нет выбора. Дьяволов в аду не волнует мнение чертей. Они сами устанавливают господство, а все остальные им лишь повинуются. Их не волнует, что кому-то не нравится так жить. Но вот только путь назад уже закрыт. Врата же самой преисподней всегда распахнуты. В них Гук и научился прятать своих бесов. Язык толкает внутреннюю сторону щеки, грубая ладонь скользит по белым шрамам. Эти действия слабо выдают вечное внутреннее раздражение. — Ещё не было новостей от Джина? — интересуется темнокожий альфа, возвращаясь к своей работе. Ещё ночью коричневый внедорожник с двумя людьми покинул базу, направляясь к просторному океану. Он практически слепо пробирался через глубокие джунгли, чтобы успеть добраться до синей воды с рассветом. — Были, — с неприязнью звучит из его уст, — Они успели перехватить катер из Сент-китс, но в нём ничего не было, — холодно отзывается Гук. Произносить это вслух ещё более мерзко. Совсем не этого хотел змей-искуситель. — Да сколько можно уже, — Саид вздёргивает руки врезаясь шершавыми ладонями в чёрные волосы, — Мы так ни с чем останемся, — цедит мужчина, едва размыкая челюсть и прожигает в глазах Чонгука дыру. — Джин также сказал, что Хосок повязал троих людей, — добавляет змей, и чувствует, как тело словно наполняется тяжёлым свинцом. В плен их брать бесполезно — не расколются. Пытаться подчинить себе — будут сопротивляться. — Давно уже мы не видели золотишка —расстроено язвит темнокожий, — Думал, чего полезного привезут, но в последнее время всегда пусто, — закатив глаза, томно выдыхает. — Одни разочарования, — с задумчивым видом бросает Чонгук, позже переводя взгляд на покоящуюся свечу возле стакана с какой-то жидкостью, — Ещё это бездумное ночное вторжение на мою территорию, — потирает тыльной стороной ладони едва заметную щетину. На катере могло быть небольшое количество боеприпасов: винтовки, пистолеты и патроны. Что уж говорит о драгоценностях, которые Невис не видел уже восемь месяцев. Хочется чужие головы ломать от этой мысли, цепляться ногтями за кожу так сильно, чтобы оставались кровавые следы. В последнее время всё чаще они оставались ни с чем. Из-за этого возникало желание поставить виновных на колени и каждому их прострелить. Смотреть, как быстро алая жидкость окрашивает в красный одежду. Светлейший Невис лишь изначально кажется таким. Заманчивые, но не менее таинственные джунгли, тропическая фауна и трепещущая сердце природа как маяк служат для туристов. Их не так много, ведь добраться до края земли — тяжёлое испытание. Единицы всё же пребывали с незнанием о том, что за тайны хранит чудесный остров. Их волнует отсутствие билетов на обратные рейсы и разбушевавшийся океан, из-за которого не получится поплавать на досках для сёрфинга — различное множество обычных людских капризов. Но вот только мало кого по-настоящему волнует далёкий кусок суши по середине океана, обливающийся синей водой с каждой стороны и кричащий о том, что выбраться отсюда невозможно. Здесь нет понятия нравственности, есть понятие — собственная выгода. Стоит бояться не высоты гор, что хранят в себе неземную райскую красоту, а то, что они непринуждённо скрывают в своих, казалось бы, неприступных джунглях и пещерах. Дикие кошки, способные разорвать тело на части, смертоносные пауки, укус которых заставит мучиться в самых страшных кошмарах или бесшумно передвигающиеся по деревьям змеи. Всё это вызывает ужас. Однако есть где-то внутри те, от которых кровь стынет в жилах даже у самых свирепых хищников. Укрылись словно призраки. И живут они совершенно иными правилами — адом прописанными. Много десятилетий назад четыре года грабежа обогатили если не Сент-Китс и Невис, то точно тех, кто этим награбленным распоряжался. Официально весь бесконечный поток драгоценностей поступал на два острова. Золото анонимно продавали и перевозили в разные страны. Его переливали в изысканные украшения и обменивались ими с покупателями. Операция происходила анонимно. В какой-то момент первооткрыватели столкнулись с тем, что награбленное было просто некуда девать. Золотой запас островов первое время лежал в самой неприступной части. Вскоре было принято решение, раскидать некое количество богатств в разных частях суши. С пребыванием союзников золото начало исчезать, и люди приняли решение вывести все залежи, а самим покинуть райское место. Земля на краю света снова стала необитаемой и пустой. Однако те залежи, что были спрятаны на острове всё еще покойно хранились там. Спустя годы на невинной земле пролилась яркая кровь. Никто не знает тайны тропической суши. Никто кроме той, что лежит по соседству. Два острова неспроста прозвали близнецами. — Они уже долго хотят нас разбить, — вырывает из мыслей Саид, — Ничего удивительного. Чонгук задумчиво смотрит на свечу с дотлевающим фитилём и нервно сглатывает, ему неприятна эта тема. В ночь, которую он был вынужден отлучиться, в лагерь пришло много нежданных гостей. Последствия той встречи до сих пор оттираются с пола красными тряпками. На его территории остались следы ненависти и алчности. Их запах ещё долго будет витать в воздухе и говорить о том, что возможность встретить людей своего врага — глупо упущена. Кулаки альфы крепко сжимаются, а ногти едва не разрывают грубую кожу. Хотел бы сам расправиться с ними. Сначала с удовольствием смотреть на истекающие кровью лица, которые будут мерзко стонать от боли, а потом со сладостью простреливать части тела. Люди Сант-Китса не сдадут своего лидера, это Чонгук давно усвоил. Никто ни слова не проронит в сторону врага. В груди полыхает пламя. Сложно сдерживать его внутри себя. Оно разгорается с каждой минутой всё сильнее, а желание поджечь всё вокруг возрастает. — Мы разобьём их первыми, — всё, что получается выплюнуть змею. Манкут отводит ядовитые глаза от горящего огня и уходит, оставляя темнокожего альфу в звенящей тишине. Его слова словно нож, оставили незримый порез. Соседний остров давно хочет распрощаться с Чоном и его людьми, вот только принимать это тяжело. Вылетев из шатра, мужчина снова дёргает рукой чёрный козырёк на голове и нервно оглядывает местность из-под век. Воздух становится более душным, а тени немного сгущаются, постепенно ложась на змеиное логово. Джунгли, являющиеся стальными воротами большой территории, скоро разбудят ночных зверей. Время диких кошек, блуждающих по тропическому лесу в поиске добычи скоро настанет. Они проснутся с последними лучами кровавого заката. Но самый страшный хищник уже давно не спит и крадётся по чаще, пытаясь найти ответы ко всему. Гуку нужно отвлечься, пока мысли не съели изнутри. Проходя мимо своих людей, он слышит краткие приветствия, на которые даже не думает отвечать. Сильнее сжимая зубы, движется по просторной территории, что знает вдоль и поперек. Торопливые шаги заставляют тёмный гравий приятно шуршать под ногами. Не обращает внимание на группу людей, только что вернувшихся к дневной вылазки. На их лицах написано — вернулись ни с чем. Двигаясь в сторону джунглей, альфа снова погружается в свою голову. Сейчас ему нужно лишь одно лекарство, которое всегда его спасало — ощутить под горячими ладонями мягкую шерсть хитрой пантеры. Солнечные лучи теряются в кронах высоких деревьев и не попадают на землю. Внутри уже совсем темно. Пробираясь всё глубже в тропический лес, Гук сильнее чувствует привязанность к ночному животному. Над головой быстро проносится зелёный попугай и так же скоро исчезает среди листвы, оставляя за собой эхо слабого крика. Совсем скоро среди высоких папоротников показываются знакомые лица, охраняющие личный заповедник. Лидер ближе подходит к охране и те моментально открывают высокие ворота, лишь он может войти внутрь без какого-либо снаряжения и оружия. Не боится. Молча ступая на большую территорию, бегает светящимися оранжевым цветом глазами по обширной местности. Она отличается от привычных джунглей. Природа создала здесь роскошный оазис, дававший воду и пищу местным животным. Некоторые из них уже лежали возле природного источника и медленно погружались в сон. Два фламинго, мирно покоясь в воде, стояли на одной ноге и зарывали длинные клювы в прижатые пушистые крылья. Недалеко от начала глубокой пещеры под обрывистой скалой лежали в высокой траве стройные антилопы. Может показаться, что змеиная чаща не заслуживает всей этой невинной красоты. Вот только каждое животное находилось здесь благодаря рукам Манкута. Он лично забирал больных, нуждающихся в помощи животных и выхаживал их. Некоторые звери были выловлены их рук браконьеров, что безжалостно обращались с ними. Чонгук взглядом бегает по оазису, пытаясь рассмотреть в тусклом свете животное, что темнее ночи. Щурясь, он оглядывается и бегло лижет нижнюю губу, пока не виднеется бегущая по земле фигура — она такая чёткая, что невозможно скрыть своё восхищение. Рудо несётся со всех лап к своему хозяину, сверкая жёлтыми глазами в темноте, пока не врезается в широкий торс и не валит тяжёлое тело на густую траву. Мужчина неподдельно поднимает уголки губ и принимает кошачьи нежности в свою сторону. Пантера игриво лижет улыбающиеся лицо альфы и липнет ближе. Рудо лишь один год, а размеры у него как у взрослой пантеры. Тяжело поверить в то, что не так давно Гук нёс на руках маленькое животное, тихо мяукающее и зарывающиеся лицом в плечо. Но он привык к Чону слишком быстро, уже через полмесяца не отходил от своего спасителя, постоянно прося ласку. Альфа вырастил животное в собственном доме, не отпуская далеко. В свои отъезды изредка привозил его в райский оазис, чтобы тому не было скучно в одиноком доме хозяина. Дикая кошка любила резвиться у глубоко ручья рядом с каменной пещерой, наблюдала за травоядными из-под полуприкрытых век. Пантера не знала слова жестокость. Других животных ранить она была не способна, её так воспитали. Не знала всех опасностей, таящихся повсюду. Рудо с малого возраста был окружён человеческой любовью и заботой. — Малыш, — роняет Чонгук, гладя рукой свою пантеру по пушистому животу. Та же перевернулась на спину словно котёнок, — Ты уже с лёгкостью можешь снести меня с ног, — растягивает уголки губ и хрипло смеётся. Лишь с ним может позволить себе быть таким. Тот снова ластится и тихо рычит, словно подтверждая его слова. Крутится, облизывает и тычет носом в руки мужчины, усыпанные полосами. Рудо, задержав жёлтые глаза на глубоких шрамах, принимается их бережно вылизывать, жалея. Томный выдох вырвался из глубины альфы. Зверь чувствует ту боль, что когда-то испытал родной человек, проводит мокрым языком по локтю. Не успокаивается и широкой мордой приподнимает руку, просясь ещё ближе. — Прости за то, что пришлось оставить тебя здесь, — сознаётся Гук, проводя напряжёнными пальцами, это действительно его волновало, — В ту ночь мне нужно было уехать в город, — извиняется перед животным, оно его поймет. Рудо поднимает светящиеся, полные сожаления глаза на мужчину, слабо рыкнув, — Не знал, что сюда вторгнутся чужие люди, — добавляет ровным голосом. Тусклые едва попадающие лучи уходящего солнца пропадают в тёмной шерсти животного, слабо отражаясь. Магический вид пантеры придавал таинственности. В посторонних взорах он вызывал ужас, заставляя изнутри прикусывать щёки, а кровь в венах вскипать. Чёрный хищник наводил ужас на людей, словно сама смерть явилась перед ними. Вот уж точно не думали, что умрут от клыков кровожадной ночной кошки. Подобные кошмары им даже не снились. Вот только это создание являлось олицетворением чистейшей доброты. Рудо мог случайно прикусить руку в порыве игривости, но сразу же залечивая нудящее место. В его природе нет жестокости, он так воспитан. Чонгук его так воспитал. Звери, живущие в оазисе лишь коротко оглядываются на открывшуюся перед ними сцену: высокий мужчина сидит на земле, загребая под себя траву, а молодая пантера ластится в его руках, показывая истинную любовь. Чонгук ведёт по мягкой шерсти пальцами, уделяя особое внимание области шеи, как любит Рудо. Точно становится котёнком, когда ему чешут мордочку. Манкут тихо смеётся и любуется своим хищником. — Ты уже со всеми здесь познакомился? — заинтересованно спрашивает альфа, будто знает, что ответ поступит незамедлительно. Так и было. Рудо издал громкий рык и слегка ниже присел к земле, словно сообщая каждому существу в этом месте, что его хозяин пришёл за ним. По местности эхом расплылось рычание годовалой пантеры. На секунду прекратились тропические звуки, всё живое услышало его голос. Но затем незамедлительно последовали ответные короткие крики. Группа небольших диких собак, находящихся возле высоко дерева тут же взревела. По территории раздался протяжный вой. Стало ясно, с кем сегодня весь день резвился Рудо. Бросив горчичный взгляд в сторону друзей своего зверя, он слепо похлопал по спине пантеру тяжёлой рукой в знак похвалы. — Я в тебе не сомневался, — серьёзно произносит мужчина, легко поднимаясь на ноги. Только ему позволяет видеть эту сторону себя. Лишь ему дарит свои чувства. Больше никто этого не достоин. Два хищника нашли уединение друг в друге и теперь ни за что этого не лишатся. Последний раз окинув взором погружающуюся во мрак местность, Чон разворачивается в сторону высокого забора и большими шагами следует к выходу. Рудо, заметив движения альфы, тут же быстро оббегает его и хитро движется вперёд, прижавшись ближе к траве — сторожит своего хозяина, никому не давая возможности к нему подойти. Высокие двери покорно распахиваются перед змеем-искусителем и его ночным зверем. Адовый дуэт. Лица охранников исказились в лёгком испуге. Обомлели и ниже опустили оружия, не провоцируя пантеру. Та же лишь сильнее склонилась к земле. Пусть все и знают, что хищник слушает лишь Чонгука, но что бы там ни было — это зверь и у него есть свои инстинкты. Рудо исподлобья озарил всех своим ярким взглядом и оглянулся назад, убеждаясь, что Манкут движется за ним. Встретившись глазами, альфа едва заметно кивнул головой, чтобы это заметило лишь животное. Это знак, что всё в порядке. Гук бредёт по узкой тропе с мыслями о том, что совсем скоро покинет эту местность и вернётся в свой дом, где сможет расслабиться в компании со стаканом хорошего крепкого виски. Оба в тишине двигаются, единственное глядят друг на друга, и каждому от этого смиреннее становятся. Пробираясь сквозь длинные лианы, два путника двигаются по одинокой тропе, направляясь к змеиной чаще. В паре они идеально чувствуют друг друга. Пантера крадется впереди, обходя все препятствия, а альфа следует за ней по пятам, полностью доверяя. Не смогли бы долго друг без друга. Внимание Чонгука всегда направленно на него одного. Сегодня воздух еще теплее, чем вчера. Тьма уже совсем сгустилась, ночные звуки диких цикад становятся тише, а голоса людей, доносящиеся с змеиной территории громче. Искусственный свет фонарей проблескивает сквозь большие листья высоких папоротников, едва касаясь земли. Гук, слабо прищуриваясь, всматривается в виднеющиеся вдалеке фигуры, нервно расхаживающие возле большой деревянной беседки. Слишком оживлённой кажется местность для столько позднего времени. Что-то стряслось. Пантера, заметив тревожность мужчины, тут же реагирует и ускоряет шаг, повторяя за альфой. Не боится — рядом с родным человеком нет места страху. Гук недовольно поджимает нижнюю губу, едва прикусывая её зубами. От очередного раздражённого мелькания правый кулак неконтролируемо сжимается, позволяя пальцам впиться в собственную кожу, а левый издаёт два тихих щелчка, служащих сигналом для зверя. Тот тут же замедляется и продолжает двигаться рядом с хозяином, касаясь боком его напряжённых ног. Покидая глубокие джунгли, Манкут и его зверь ступают на родную кровавую территорию. Рядом с главной беседкой, в которой часто обсуждаются важные дела, при свете фонаря один человек вальяжно расхаживает из стороны в сторону, словно порхая, в то время как другой равнодушно наблюдает за данной сценой и лишь сильнее сжимает корпус автомата в руках. Эта безрассудность, что витает в воздухе доносится до лидера, вызывая лёгкий интерес. Чон Хосок статично держит в руках оружие, направляя дуло в лица заложников. Ему нравится сладкий вкус лживой храбрости тех, что стоят перед ним на коленях. Чьи глаза пристально вглядываются в душу змея, пытаясь найти там что-то кроме безразличия. Вот только эмоций там нет и никогда не было. Альфа желанно ласкает курок, мечтая спустить всю обойму, но издевательски медлит. Его хвалённая стальная сдержанность не позволит так просто распрощаться с врагами. С каждой минутой, проведенной здесь, альфе становится все скучнее. Джин, стоящий рядом, не моргая смотрит на него заинтересованным изучающим взглядом. У того же чёрные, едва видные сбоку глаза, в глубокой задумчивости всматриваются в прицел. Глядя на него, Сокджин сильнее выпрямляет спину и вскидывает руки на грудь, поворачиваясь к обречённым. Чонгук подходит к своим людям, что по всей видимости задержались на берегу океана, и с неприязнью опускает взгляд на трёх пленных. К сожалению, вернулись они не одни. Нервно скользя языком по сухой нижней губе, лидер бегло осматривает их отвратительные лица, в которых виднеется надменность, гордость и ни капли страха. Похвально. Бесполезно. Ведь они уже оберечены. — Манкут, — подзывает к себе омега, вскинув голову, — Пропускаешь самое интересное, — язвительно лепечет. — Не вижу ничего интересного, — сухо отвечает Чонгук, вскинув бровь, — Обычные шавки, прикрывающие зад своему лживому богу. За словами последовали противящиеся действия внизу. Люди, что жалко стояли на коленях, с недовольством хотели уже попытать удачу и подняться, пока не почувствовали чёрное пятно, медленно крадущееся за их спинами словно призрак. Оглядывают дикую пантеру и вжимают в напряжённые плечи свои наполненные беспокойными мыслями головы. Рудо всего лишь почувствовал запах страха и заинтересовался им. Слабо обнюхивая людей, он издаёт тихий рык, за которым у пленных последовали нежеланные мурашки. Быть съеденными заживо — действительно тяжёлая смерть. Манкут уловил эту нотку тревоги в их глазах и с гордостью оглядел своего хищника, пугающего всех одним своим видом. Всех, но не его. Рудо —самое светлое создание, что встречалось в этих землях. Пантера, которая по природе должна была быть темнее ночи, внутри оказалась ярче солнца. — Если вдруг вы боитесь, что мой хищник разорвёт вас своими клыками, то можете на это даже не рассчитывать, — слабо нагибаясь, роняет альфа, едва искривляя линию губ. На секунду в их глазах можно было заметить неверие и непонимание. Ведь каждый знал, как безжалостен змеиный искуситель. Как любит запах крови и крики о мольбе. Его жажду убивать. Вот только сегодня было совсем не то настроение. Постоянные вопли наскучили, а кричащие слова о помощи перестали доставлять прежнее удовольствие. Так было лишь изредка, но в этот день не хотелось марать руки в грязной крови, тем более, когда рядом с ним молодой и неопытный хищник. — В отличии от вашего ложного героя я не делаю из зверей машины для убийств, — цедит сквозь стиснутые зуб Чон, начиная терять интерес. Ему не о чём говорить с теми, кто боится умереть. Кто страшится смотреть своей смерти в глаза. Отвращение разливается по всему телу расплавленным металлом. Чонгук слабо чувствует каждую клетку, так как они начинают разгораться желанием показать как страшна смерть, когда смотришь ей в глаза. — Мы расправляемся иначе, — добавляет Гук при этом поднимает голову на альфу, который крепче сжал в руках мощный М4. — Ну, не знаю, — ехидничает Джин, обнажая свои зубы, — Мне нравится доставлять боль иначе, ваши игрушки такие скучные, — Джину становится смешно. Такие моменты как сейчас всегда вызывают в нём усмешку, словно интересная игра. Омега тянется к портупее, висящей на тёмных штанах карго, достаёт нож и скользит по нему заинтересованным взглядом, ведёт своими длинными, тонкими пальцами по лезвию, оставляя лёгкую кровавую полосу. Хосок так и стоит рядом с пленными, лишь слабо замечая действия Джина. Тот же морщит нос и подходит ближе к Чону, оставляя его за своей прямой спиной. Альфа при свете фонаря тенью нависает над омегой и из-за плеча следит за тем, как Джин ловко, перебирая пальцами, крутит нож в своих руках, едва касаясь им пленных. Тот в своих действиях уверенный и выразительный. В этом нет сомнений. Омега слегка отстраняется и откидывает голову назад, чувствуя на своём затылке дуло автомата. Слабо прикусывает губу и из-под век смотрит на тех, кто стоит перед ним на коленях. Данные действия вызвали непонимания у трёх заложниках. Их повязали настоящие психи. Они до последнего стараются держаться достойно. Хмурый альфа, что сидел посередине нервно выдохнул, смотря на вызывающее поведение стоящего перед ним омеги. Вскидывает подбородок и цепляется за каштановые глаза напротив. — Вы полные отморозки, — с ядовитой насмешкой выплёвывает человек, что пал так низко к земле. Старается спасти своё положение, не хочет жалко принимать смерть. Манкут слегка отстраняется и складывает руки на груди, с интересом смотря на открывающуюся перед собой сцену. Прекрасно знает, как Джин любит доставлять удовольствие. Себе… — Чего ты там пищишь? — щурясь, спрашивает Сокджин, слегка отстраняясь от Хосока, у которого даже мышца не дрогнула от подобного поведения омеги. — Всё верно говорил Намджун о вас, вы просто психи, — ещё раз с таким же пренебрежением. Губы омеги слабо дёрнулись и искривились в подобии ухмылки. Хосок отводит голову от пленных и равнодушно смотрит на Кима, который, всё так же крутя в руках игрушку, присаживается рядом с альфой напротив. Прищуривается и заглядывает в чужие глаза, пытаясь понять, какие эмоции они скрывают. Чон Хосок, едва заметно напрягается и целится в живую мишень, предупреждая: одно лишнее движение — и он спускает курок. — Если мы психи, — омега на секунду замолкает, поднимает холодное оружие и, не отрывая взгляда, слабо проводит им по чужой небритой щеке, — То как назвать тех, кто как последние крысы пробрались к нам среди ночи? — сильнее надавливает лезвием на кожу, замечая, как тёплая алая струйка медленно стекает до основания ножа и капает на его руку, — Тех, кто пристрелил спящих людей, а потом смотрел, как они захлёбываются в собственной крови? — альфа сильно стиснул зубы, чтобы не выдать лёгкий тремор, пока по его лицу уже текут ручейки крови. Манкут безразлично оглядывает действия омеги — давно привык к подобному зрелищу. Знает, как сильно человек, являющийся его правой рукой любит запах крови. Чонгуку, смотрящему на это все с высока, наскучила данная картина. Он нервно толкает языком щёку с внутренней стороны и томно выдыхает. Поднимает одну руку на уровень головы и дважды щёлкает пальцами, после чего возле его ноги сразу оказывается чёрная пантера, нежно ласкающая своей мордочкой тело мужчины. С каждой минутой раздражение в теле поднимается всё выше. Ещё с утра он думал о том, как вернётся в свой дом с Рудо где-то на закате. Как выпьет обжигающую горло жидкость и постарается снова спрятать всех своих бесов внутри себя. Это ежедневный ритуал, который нельзя пропускать. За день в нём накапливается сильная злость и агрессия, и если её не сдерживать то она подожжёт всё вокруг. Что он делает сейчас? Стоит и сверху вниз смотрит на ошибку с острова Сент-Китс, которая даже не достойна его взгляда. Теперь уже вздыхает и переводит взор на свою левую руку. Менее агрессивную и непредсказуемую, но такую же эффективную, когда дела касается боя. Манкуту безразлична боль, что сейчас испытывает стоящий на коленях альфа. Это лишь пешки в большой игре, они не заслуживают его внимания. Чон нуждается в другом противнике. В том, кто сейчас ходит по соседнему острову и с раздражением принимает новость о том, что его люди снова были похищены Чонгуком. Лишь эта мысль заставляла немного порадоваться. Слабо хлопая шершавой ладонью по спине хищника, он безразлично отстраняется от пленных. На эти движения тут же среагировали, как и хотел лидер. — Вы знаете, что с ними делать, — бросает Чон-Манкут и безразлично направляясь к своей машине. Нет интереса смотреть на эти бессмысленные смерти, что ничего не стоят. Не став долго находиться в этом змеином логове, что пропиталась болью и ужасом, мужчина вместе с Рудо покидает гнилую территорию.

***

В морских глубинных глазах отражаются блики тусклого ночника. Всё вокруг тёплые краски приобрело. Свет совсем скромный, но он всё равно касается уставшего сонного взгляда. Веки тяжелеют, но продолжают смотреть на сидящие перед Тэхёном фигуры. Младший Ким сейчас очень расслаблен из-за невероятной атмосферы, в которую погрузился. Ему приятно в собственном молчании смотреть на двух людей, сидящих за столом. Уютная кухня полна откровенных разговоров. На часах стрелка давно перешла полночь, но на неё никто не обращал никакого внимания. Из приоткрытого окна доносился шум таинственного ночного прибоя и слабого шуршания находящейся на участке листвы. Окружённый родными людьми, Ким ёрзает на высоком стуле, подперев рукой острый подбородок. Доюн увлечённо спорит с сидящим рядом альфой и усердно пытается ему что-то доказать, при этом всё время закатывает глаза, отнекивается и качает головой. Незабытые сцены прошлого всплывают каждые десять минут. Вспоминает, как шесть лет назад так же просто сидели с братом на кухне и обсуждали, волнующие их темы: телевизионное шоу, акварельные краски или кто после ужина моет посуду. Они разговаривали, пели и смеялись. Сейчас всё так же. Ночь обнажает души, заставляя их открываться и выдавать истинных себя. Лёгкий ночной ветер задувает в открытое окно и пробирается под длинную майку Тэхёна, заставляя его спину покрыться мурашками. Слепо теребя в руке край своего альбома, лежащего на столе, Ким, ни на секунду не отвлекаясь, слушает интересную историю, выливающуюся из уст старшего омеги. Тот же активно жестикулирует, показывая размер огромной фиолетовой медузы которую когда-то увидел в океане. Брови младшего от показанного размера выше скользят по лицу, а губы открываются в немом шоке. Он даже представить не мог, что возле берега могут плавать такие большие существа. Как теперь купаться в холодной солёной воде? — Да я говорю тебе, она была вот такая. Хотела меня ужалить, — снова пытается убедить в своей правоте, показывая размер медузы, почти полностью выпрямляя руки. — А я тебе говорю, что на берегу не бывает таких медуз, — тихо смеясь, отвечает альфа. — Не спорь со мной, Минхо, — омега недовольно выпячивает нижнюю губу и складывает руки на своей груди. Тэхён сильнее подбирает ноги под себя и наклоняется вперёд. Как бы там ни было, он постарается отогнать от себя страшные мысли о морском создании и том, что оно могло причинить боль старшему брату. Маленькую безобидную медузу омега ещё мог перенести, но такую, как описал Доюн — нет. Всё же в глубине души надеется, что его брат приукрасил свой рассказ. — Ладно, ладно. Поверю тебе на слова, — мягко произносит Минхо и пытается сдержать улыбку, смотря на то, как тот уже хмурит брови, строя из себя обиженного. Светловолосый альфа, нежно гладя плечо своего омеги, замечает смятение младшего. Его явно напугала эта историю про фиолетовую медузу. Сидит, хлопает пушистыми ресницами и сильнее вжимается в стул. Прилип к своему альбому руками и цепляется словно за спасательный круг. Наблюдая за этим, альфа хочет сменить тему разговора, чтобы отвлечь того от страшных мыслей. — Тэхён, ты не хочешь завтра посмотреть на дикую природу? — наблюдает за реакцией. У младшего же сразу глаза заискрились и чуть увеличились. Желание спать вдруг исчезло. Весь день думал о том, как когда-нибудь увидит вблизи спящий вулкан, постоит под водопадом и встретит тропических животных. Яркие картинки тут же вспыхнули перед глазами, на секунду вырывая из реальности. Сразу загорелся этой мыслью. Тэхён ещё пару секунд заворожённо смотрит в пустоту. — На природу? — повторяет словно для себя — Безумно хочу, — уголки его губ невольно поднимаются, а маленький кулачок трёт морские глаза. — Неделю назад от офиса нам дали по одному билету на два тура, — альфа слегка смутился, — Вернее две экскурсии, там без ночи, — поправляет себя. — И он поедет сам? — тут же встревает взволнованный Доюн. — Там же будет инструктор, — переводит взгляд на своего омегу, — Чего ты переживаешь? — Минхо устало зевает, едва прикрывая рот рукой. — Ничего страшного, что я возьму у тебя этот билет? — ближе пододвигаясь к столу, вклинивается в беседу младший. Никак не верится, что уже вот так скоро сможет увидеть все красоты этого острова. Так часто смотрел картинки, читал про здешние места, но смотреть на всё это своими глазами — нечто невероятное и потрясающее. На данный вопрос альфа разводит плечи и наклоняет голову, смотря из-под прикрытых век. — Тэхён, что за вопросы? Я всё равно работаю, мне некогда ехать на эту экскурсию, — слабо кивает, словно подтверждая свои слова, — К тому же тебе будет в сто раз интереснее. — Может твой начальник найдет ещё парочку? — хмуря брови, мямлит старший Ким, слабо барабаня фарфоровыми пальцами по столу. Волнуется. Понимает, что будет с группой, но всё равно не хочется отпускать одного. — Он и эти кое-как достал, а ты ещё хочешь. — произносит, вытягивая своё тело и сонно разводя назад плечи, — Не будь папой, — сипло смеётся и, закончив подтягиваться, приобнимет Доюна тяжёлой рукой. Ещё вчера Тэхён лежал дома на мягком диване в гостиной комнате и смотрел передачу по телевизору, где два путешественника покоряют дикие Джунгли Амазонки. Нахождение наедине с природой всегда больше всего привлекало парня. Когда все сверстники рвались в Америку покорять большие города, маленький омега уже тянулся к густым лесам и глубоким рекам. Сперва было довольно тяжело убедить родителей в том, что его не интересовали вылазки в люди. Отец звал его с собой в Сеул на зимние каникулы, хотел показать, как отмечают Рождество в столице Кореи, но вот только это не вызывало у Кима никаких эмоций. Его сердце требовало другого, чего-то более живого и уединённого. Сердце требовало богатую природу. — Тэхён, — строже обращается к нему брат, а тот внимательно слушает, — От группы ни на шаг. — Ни на шаг, — подтверждает его слова. Умирает от предвкушения. — И чтобы внимателен был к словам инструктора, — никак не может успокоиться. — Обязательно. Как дождаться завтра… — Потом нам всё расскажешь и покажешь, — голос звучит явно добрее, когда замечает неподдельную, широкую квадратную улыбку младшего брата. У Тэхёна от данного одобрения внутри распустились бутоны и запели птицы. Становится теплее. Не может поверить в своё счастье. Щёки, что уже залились краской, болят от искренней улыбки. Не может усидеть на месте, встаёт со стула и в три больших шага обходит стол. Доюн искренне рад видеть свою кровинку таким счастливым. Ему иначе и нельзя. Такой чистый и невинный. — Я всё всё запомню и детально вам перескажу, — не может унять сладкую дрожь в теле, вставая позади двух фигур, — Спасибо вам огромное, — словно пропевая шепчет и так широко разводит руки, чтобы получилось заключить Минхо и Доюна в тёплые объятья. Охватывает чужие плечи и склоняется к ним, жмуря небесные глаза. — Чтобы всё запомнил, — ехидничает старший Ким, поворачиваясь к ангельскому лицу брата. Аккуратно кладёт ладонь на его дальнюю розовую щёку, а ближней дарит лёгкий поцелуй. Отстраняясь, всматривается в каждый миллиметр молочно-шоколадной кожи, которую едва освещает тусклый ночник. Черты лица у него сказочные. Повзрослев, стал ещё красивей и нежнее. Минхо опускает руку на талию младшего и слегка тянет на себя, приобнимая. С удовольствием принимает благодарность. Тэхён безмерно рад оказаться в этой части света. Где сушу обмывает бескрайний океан, а сердце омеги истинное счастье. — Нужно уже идти спать, — тихо произносит альфа, — Это вы у нас можете развлекаться завтра, мне же ехать на работу, — запускает пальцы в свои светлые волосы, слабо проводя ногтями по коже головы. Едва освещаемая кухня на секунду погрузилась в тишину, сладко впитывая в себя чужую радость. Лунный свет прокрадывается через окно, оставляя свои блики на холодном кафеле. Воздух пропитался цитрусовым, медленно переходящим в цветочный, ароматом. За окном глубокая тропическая ночь, в которой наверняка где-то уже блуждают проснувшиеся животные. Тэхён, выпрямляясь, сладко подтягивается и трёт кулачком сонные глаза. Затем глубоко зевает, прикрывая ладошкой рот. Сегодняшний перелёт его совсем вымотал. — Уже поздно, — произносит, подхватывая зевание брата, — А то завтра не встанешь на свою экскурсию, — слабо пугает. — Уснуть бы ещё, — слабо посмеиваясь, отвечает младший Ким. Веки всё сильнее опускались, а разум слабо притуплялся. Тэхёна действительно вымотал перелёт на другой континент. Хочется постараться скорее заснуть, чтобы как можно быстрее наступил завтрашний день. Уж слишком не терпится. Доюн тяжело поднимается со стула, слабо прикусывая внутреннюю щёку, и без спешки подходит к лампе. Стоя рядом со столешницей, оглядывается, убеждаясь, что его родные люди уже готовы расходиться по своим комнатам. На секунду в голове пробегает мысль, о том как комфортно видеть этих двоих вместе. Как радостно понимать, что они хорошо поладили. Омега нажимает на выключатель, и комната погрузилась во мрак, в который слабо пробивался лунный свет. Его брат и его альфа. Смотря на них, в груди разливается приятный жар.

***

Звёзды в его глазах ясные и безумно яркие. Ким сильнее сжимает край одеяла в руках и снова нервно переворачивается на другой бок. Никак не может отпустить сегодняшний день. Край белой майки уже совсем слез с его плеча из-за постоянных ёрзаний в постели. Омега, прижимая к животу ноги, всматривается в темноту, пытаясь найти в ней ответы на волнующие его вопросы. Взгляд вцепился в одну точку и держится за неё из-за всех сил. Лишь изредка моргая, Тэхён прокручивает в голове все возможные событие завтрашней поездки. Знает, что не стоит ставить высоких ожиданий от чего-то, ведь всегда есть возможность их не оправдания. Сложно совладать с собой, когда даже твои мысли тебя не слушают. Снова перевернувшись на другую сторону, омега раздражённо выдыхает. Сон совсем не идёт. Так и лежит, прислушиваясь к каждому шороху. Брат с его альфой уже давно уснули, близко прижимаясь друг к другу. А Ким Тэхён, сильно вцепившись пальцами в лёгкое одеяло, уже более двух часов не может уснуть. За что ему это? Полную тишину разрывает громкий звук пришедшего на смартфон оповещения. Ким, на секунду испугавшись такого внезапного шума, поворачивает голову в сторону своего телефона и слабо задерживает на нём свой взгляд. Экран ещё какое-то время горит, а затем снова возвращает комнате привычную тьму. Жуя нижнюю губу, омега пребывает во внутренней борьбе, ещё какое-то время гипнотизируя потухший дисплей. Потом резко садится на кровати и тянется к своему телефону. Понимает, что так быстрее не уснет, но и просто лежать уже не может. От яркой вспышки Тэхён сильно жмурится и отворачивает голову в другую сторону, медленно привыкая к свету. После того как его глаза адаптировались, он читает пришедшее сообщение. Прогноз погоды на сегодняшний день: ясное солнце. Температура воздуха 42 градуса по Цельсию. Раздражённо выдохнув, Ким какое-то время вчитывается в текст, а затем бросает немного гневный взгляд в пустоту, слабо кривя линию губ. Фыркает и снова возвращается к смартфону. Открывает строку в поисковике и вводит « Экскурсии по острову Невис «, не может оставить свои мысли неудовлетворёнными. В браузере высвечивается тысяча предложенных маршрутов. Глаза омеги сразу же наполняются тихим пламенем. Закусив нижнюю губу, Ким медленно листает различные туры, изучает их и словно теряется в огромном количестве красивых мест. Устав от бесконечного анализа, он тычет пальцем на последнюю попавшуюся под руку строку. Насладитесь очарованием и спокойствием Невиса, известного как Королева Карибов, во время экскурсии на полдня. Наш профессиональный экскурсовод познакомит вас с историей и природной красотой острова. От подобного описания внутри омеги взрываются звёзды. Это звучит так сладко, словно можно попробовать на вкус. Завораживающе поднимает одну руку к лицу и пальцами ласкает линию подбородка, словно этими действиями можно вернуть свою душу в реальность. На сайте множество сказочных фотографий, которые можно разглядывать всю оставшуюся ночь. Пролистав десятки картин, Тэхён через силу останавливает своё любопытство, ругая себя за то, что вообще полез к телефону. И снова этот секундный пустой взор в темноту, сопутствующий раздражённым вздохом. Уже собираясь класть телефон на прикроватную тумбу, но хмурый взгляд омеги на секунду приковал отзыв какого-то неизвестного пользователя. Нет ни имени, ни фотографии. Оставлен полчаса назад. Судя по всему, кому-то тоже не спится. Ким пробегает по анонимно написанному тексту. Пираты этого острова. Взгляд остановился на этом сообщении и никак не может отпустить. Внутренне настроение слегка меняется. Брови лишь ниже спускаются к переносице, а пухлые персиковые губы слабо открываются, впуская воздух в лёгкие. Вчитывается в каждую букву и издаёт тихий смешок, словно снова возвращаясь в сознание. — Пираты… — словно пробуя на вкус, произносит шёпотом себе под нос Тэхён. Не может сдержать улыбки от этого комментария. В нём нет никакого смысла, так как ни о каких пиратах в данной экскурсии не упоминалось. Этот человек просто неудачно пошутил. Или же у Тэхёна нет чувства юмора. Ким чуть трясет головой, словно пытаясь отогнать надоедливые за два часа мысли, приподнимается и кладёт обратно мешающую сну вещь. Снова натянул на себя мягкое одеяло и вытянулся в струночку, пытаясь достать ногами до края кровати. Этот день был прекрасным, завтрашний будет ещё лучше. Омега через силу сомкнул веки, стараясь провалиться в сон в сладком предвкушении.