Разношерстные зарисовки

Тимофей в ожидании сцепил пальцы на затылке. Парень задрал голову и посмотрел на окна четвёртого этажа пятиэтажного порядком обшарпанного дома. Эта сталинка не отличалась хорошей репутацией: студенты, безработные, старики — вот и всё население здания. На четвёртом этаже первого подъезда, в четырнадцатой квартире проживало семейство Трофимовых. Димку Зверев и ожидал. Неожиданно из окна кухни той самой четырнадцатой квартиры донёсся нечеловеческий визг, и вылетела увесистая (благо, пустая) прозрачная бутылка. Упав с четвёртого этажа, стекло разлетелось на множество блестящих капель, которыми оказался окроплен тёмно-серый асфальт. Тимофей заблаговременно шатнулся под козырёк, вжимаясь в металлическую дверь. Осколки даже на таком расстоянии долетели до него и проскользнули к ногам. Зверев передернул плечами. Да что за чертовщина творится у Трофимовых?! Неожиданно за дверью послышались быстрые шаги — кто-то спешно спускался по ступеням. Зверев торопливо отшатнулся, и в тот момент из подъезда выбежал Димка. Майка-борцовка была надета криво, неизменные чёрные кроссовки — не завязаны. Русые волосы разметались в разные стороны, брови покрасневшие. Лицо вообще мокрое. — Здорово, — немного опешив и помедлив, произнёс Тимофей и протянул руку другу. Димка, будто выпавший из мыслей, встряхнул головой и молча пожал Звереву руку. Трофимов опустил взгляд на прозрачные осколки, хрустнувшие под ногой, и закусил обе губы. — Идём? — хрипло позвал Димка и побрёл на детскую площадку. Тимофей качнул головой и отправился за другом. Вопросы терзали Зверева, но пока он решил не сыпать соль на рану друга. Димка опустился на опущенное кресло качелей-рычага и тяжело вздохнул, обхватив голову руками. Тимофей же сел на середину качелей, закинув ногу на основание. — Вылазка сегодня отменяется? — невесело усмехнулся Зверев, хмыкнув. — Не знаю, — безучастно отозвался Димка. — Отец сегодня опять маму бил… — Ту самую бутылку не поделили? — хмыкнул Тимофей, но, поймав уничтожающий взгляд друга, вскинул руку в примирительном жесте. — Не смешно. Понял, прости. — Мама хотела купить молока пойти, отец денег не дал, — хрипло объяснился Димка и помассировал голову пальцами. — Кошмар, — отозвался Тим, приподняв брови. — Почему они не разведутся? Вон, мои развелись — никто никому глаза не мозолит. Мама так говорит. — В трезвом состоянии отец — почетный семьянин, — кисло усмехнулся Трофимов и наконец потянулся завязать кроссовки. Тим отозвался нечленораздельным хмыком. Родители Димки и вправду без алкоголя были прекрасными, особенно Светлана, мама друга. Подобного о своей матери он сказать не мог. Егор Зверев был ему в принципе не родным отцом, но он воспитывал Тимофея как сына. Пытался воспитывать. А вот Ангелине не было дела до юного уголовника от слова совсем. — Не знаю, что делать. Пытаюсь защищать маму — получаю ещё хлеще… Димка опустил ту самую лямку борцовки ещё ниже. Взгляду Тимофея открылся крупный кровоподтек. Зверев ошалело присвистнул. — В полицию писать заявление не пробовали? — предложил Тим, пытаясь развидеть рану на плече друга. Димка поправил майку и помотал головой. — Мама боится. И не хочет. Любит она его. Трофимов склонил голову вперёд, шумно сглотнув. Тим никогда не видел лучшего друга в таком ужасном состоянии. От Димки, вечного двигателя и оптимиста, сейчас за километры несло отчаянием и тоской. Казалось, что Трофимов из последних сил сдерживает слезы. Хотя, наверное так и было. Сердце Зверева больно сжалось от сочувствия другу. — Всё образуется, — неуверенно подал голос Тимофей. Что образуется? Черт знает. Но это единственная фраза, которую Зверев мог сейчас сказать. Димка отстраненно хмыкнул и снова потер виски. — Он же и не любит нас… Ходит налево, — убитым голосом прохрипел Димка. — Да я бы на месте мамы ещё несколько лет назад развёлся бы! Чертово женское терпение! Эти откровения вырвались неожиданно даже для Димки. Трофимов аж опешил и осёкся, замолчав. Тимофей поднялся со своего сидячего места и подошёл к Димке. Трофимов тоже встал и приподнял бровь, непонимающе посмотрел на друга. Зверев хлопнул друга по плечу, а тот в ответ… Он просто прижался к Тимофею, видя в нём сейчас единственную поддержку, единственное спасение из этого круговорота отчаяния, который затягивал, как пески. Димка рвано вдохнул носом, ощутив, как Тимофей неуверенно обвил руками его корпус, и прикрыл глаза. Какая-то тёплая волна успокоения окутала Димку, отчего как-то и переживания по поводу родителей отошли на второй план. Сейчас было только спокойствие и его неожиданно появившееся спасение — его лучший друг Тимофей.