Разношерстные зарисовки

— Приветик, — на губах девушки невольно расцвела улыбка от предвкушения. — Ты занят? — Привет, солнышко, — судя по голосу, на губах Димки тоже светится улыбка. Это его «солнышко» всегда согревает душу, заставляет сердце трепетать. — Не очень, ты что-то хотела? — Я ближайшие часа три по Санкт-Эринбургу слоняюсь, может, встретимся? — предложила Карина и подула на свободную от телефона ладонь, чтобы согреть. Январский морозец щипал за щеки и кончик носа, пальцы и края ушей. Зимнее солнце не грело, но подсвечивало снег и иней, отчего все улицы блестели и переливались. Настроение было приподнятым, хотелось идти вприпрыжку, как в детстве; хотелось встретиться с любимым человеком. — Кариш, я бы с радостью, — в голосе Трофимова послышались нотки досады даже через такую преграду, как динамик телефона. — Тим попросил встретить Лизу с поезда. Он сам не может, занят. А она приедет через полчаса. Потом её проводить до квартиры Тимофея… в общем, не укладываюсь, извини. Давай вечерком? Карина закусила нижнюю губу и тяжело вздохнула. Предвкушение, надежда и хорошее настроение треснули, как тонкая корочка льда на ноябрьских лужах. Теперь душу заполнила тёмная холодная вода, что скрывалась под этим льдом — тоска и ревность. — Карин? Кикмарина на секунды отвлеклась от затмевающих разум мерзких мыслей. — А? Да, иди встречай Лизу, — Карина сама не поняла, почему эта фраза вырвалась так резко. Судя по секундной растерянной тишине на том конце провода, Димка опешил не меньше её. — Слушай, может, я тебя встречу, вместе пойдем? — пробормотал Трофимов. — Не хочу. Иди на свой вокзал, — сухо отозвалась Кикмарина и завершила звонок. Карина спешно отправила телефон в карман и пнула какую-то льдинку вперёд по расчищенной дорожке. В сердце свернулся колючий ревностный клубок. Он сдавливал лёгкие, сжимал сердце, из-за него было тяжело дышать. Дима решил, что встретить Лизу важнее, чем встретиться с ней. Вообще, Карина не замечала за собой собственничества, ревности и прочего. Но сейчас, видимо, как-то так всё сложилось, что ревность нашла выход из потаенных уголков души и скрылась в сердце, откуда разум попросту не может выгнать подколодную змеюку. Впереди показалась небольшая палатка с цветастыми картинками по бокам, так и зазывающими купить что-нибудь. Кикмарина подошла к ней, поддавшись неопределенному порыву. — День добрый, девушка! — приветливо улыбнулся продавец и сложил пальцы замком. — Чего желаете? Глинтвейн, какао, чай, кофе… — Кофе. Эспрессо, — коротко попросила Карина, глядя на выпечку. От румяных булочек и плюшек доносился сногсшибательный аромат, но Кикмарина была заинтересована не их вкусом, а просто уперла в них взгляд. — Сироп? Ваниль, банан, дыня, манго, корица… — Корица. Спустя время кофе был готов. Карина расплатилась и направилась дальше по тротуару. Холодные руки обжигал горячий картонный стаканчик, нос обжигал мороз. Душу обжигала ревность. Карина шла в сквер. Там было много разных растений. Даже сейчас они, припорошенные снегом, по-своему успокаивали повелительницу природы. Кикмарина, чтобы сжечь дикую ревность, пожирающую изнутри, большими глотками пила кофе. Горечь кусала язык, напиток обжигал горло, но Карина пыталась как-то заглушить ревностные мысли ароматом и вкусом напитка. Как-то она удивилась, что Димка любит эспрессо. Не понимала, как можно пить эту гадость, ведь сама не могла пить кофе крепче капучино или глясе. А сейчас её спасал именно он от дикого круговорота мыслей, эмоций, чувств. Может, как невольная ассоциация с Димкой. Может, как средство заглушить боль в сердце. Карина села на скамейку и обхватила двумя руками стаканчик, уронив голову вперёд. Змеиный ком в груди будто разрастался, жалил самые незащищённые места души. Было плевать на мороз, одиночество, на то, что она сама отказалась идти с Димой. Не успела Карина с головой погрузиться в эти мысли, как в руки попал снежок, выбивая стаканчик. Картонная ёмкость упала, горячий напиток вылился на дорожку, крыжка отлетела в сторону. Кикмарина вздрогнула. Слева у соседней лавочки отряхивая руки юноша, накинувший капюшон чёрной толстовки чуть ли не до носа. Стоило парню снять с головы накидку, так из уст Карины вырвался рваный выдох: — Димка? Трофимов спешно подошёл к Кикмариной, а та подскочила со своего места, ощущая, как змеи в груди зашипели, пытаясь прикусывать некоторые уголки души. — Как ты тут оказался? А Лиза? — непонимающе нахмурилась Карина. После имени подруги в груди противно заныло. — Мы с ней поговорили, её Альф с Женькой встретят, — махнул рукой Димка и взял руки девушки в свои. — Не мог же я оставить свою лесную фею наедине с ревностью. Карина ощутила, как обжигающе холодные от снега руки Трофимова обхватили её горячие. Ощутила, как ревность внутри заворочилась, а любовь и разум успешно прогнали её восвояси. Её место занял стыд. Безумный стыд перед Димкой, Лизой, Женей и Альфом. Сейчас из-за её ревности меняются обстоятельства у других людей. Из-за не понятно откуда взявшейся ревности. — Дим, я, — Карина шумно вдохнула, ощущая, как в уголках глаз скапливается жидкость, в носу колет. — Я такая дура… Димка резко притянул Карину к себе. Кикмарина уткнулась лицом в плечо, в холодную куртку чёрного цвета, окропляя её и свои щеки слезами. Как она могла в нём сомневаться? Вот идиотка. — Ты так из-за кофе расстроилась? Я тебе новый куплю, не реви, — Димка ласково потрепал Карину по русым волосам, а та шмыгнула носом. — Я не хочу… Мне так стыдно… — Я люблю тебя, слышишь? И даже не вздумай допускать мысли о ком-то другом, поняла? — Слышу… и я тебя люблю…