Мне плевать, что это безумие и пытка, я справлюсь.

Когда мне тяжело, я всегда напоминаю себе о том, что если я сдамся – лучше не станет.

Реабилитация Девушка плохо слышала разговорную речь. Беседа на расстоянии дальше трёх-четырёх метров вообще воспринималась как какое-то бормотание или бессвязный шум. Джун дико злилась, когда приходилось переспрашивать мать, что та сказала. Ясэй часто пропускала звонки, потому что не слышала рингтон. Как только ей подобрали слуховые аппараты, больше похожие на маленькие беспроводные наушники телесного цвета, Джун старалась при каждом визите кого бы то ни было надевать их. Ощущение постоянной зависимости от техники заставляло выть волком. Спортсменка чувствовала, словно её связали по рукам и ногам, перекрыли кислород и оставили гнить в клетке ограничений, которые теперь диктовал собственный организм. Сейчас волосы, до этого полностью сбритые по просьбе Ясэй, отросли до топорщившегося иссиня-чёрного ёжика. Продольный шрам в шесть сантиметров проглядывал среди коротких прядок над правым ухом. Полгода потребовалось на реабилитацию не только физического состояния, но и психологического. Когда девушка в полной мере осознала, что частичная потеря слуха останется с ней до конца жизни, то скатилась в истерику: вначале она рыдала на всю палату, потом кричала на мать, которая пыталась успокоить бедного ребенка, после начала громко хохотать, впившись ногтями в свои же щёки и лоб, размазывая слёзы по лицу. Многие годы усиленных тренировок и дисциплины, движение вперёд лишь на морально-волевых, вырывание с мясом у соперниц места нападающего, выбитый шанс на молодёжную сборную, долгие часы на футбольном поле - всё в один миг обернулось пустым звуком. Врата сборной со скрежетом захлопнулись перед носом. Карьерная лестница разрушилась прямо под ногами, и Ясэй провалилась в собственный ад. Первые полтора месяца девушку не могли вывести из состояния депрессии. Лишь совместными усилиями всей семьи, Юмы, не отвернувшегося от Джун после травмы, дяди Астора и двоюродного брата Ясэй начала постепенно приходить в себя. И, как ни странно, главным фактором на пути к восстановлению стали слова Джинпачи, навсегда отпечатавшиеся в сознании: – Ты ещё сыграешь. Год назад – Верните меня в команду. Пожалуйста… - сдавленно добавила Джун, стоя в кабинете главного тренера футбольного клуба “Ёсино” - Хамады, который хмуро взирал на бывшего центрфорварда. Сразу после пройденной реабилитации Ясэй пришла, ведомая ложной надеждой, к человеку, так громко восхвалявшему талант Джун до аварии и в той же степени быстро замявший дело с травмой и стёрший всю информацию об инциденте. Даже с сайта клуба были удалены данные о футболистке. К сожалению мужчины, так же легко стереть из жизни команды “Ёсино” травмированную спортсменку не выходило, ведь заключённый контракт действовал, пока бывшей футболистке не исполнится девятнадцать. – Ты же понимаешь, что не проходишь по медицинским нормам, - прошипел собеседник, склонившись над столом. – Вы прекрасно знаете, что даже так я многим лучше остальных наших нападающих, - годы жизни футболом дали о себе знать: время реабилитации почти не отразилось на навыках, которые Джун с прежним рвением стала оттачивать после восстановления. – Дело не в твоих навыках! – повысил голос тренер. Атмосфера пропиталась едким раздражением. - Футбол - это прежде всего бизнес. Игроков можно сравнить с айдолами, выступающими на сцене. Чтобы привлечь к шоу зрителей, они должны быть идеальны. А нападающий - лицо команды, что особенно касается женского футбола. Ты не можешь больше представлять “Ёсино”. До конца контракта будешь помощником - это единственное, что я могу тебе предложить. Или разрывай договор в одностороннем порядке и плати неустойку. Джун сжала челюсти. Её тренер всегда нёс такой бред?! Какие, нахрен, айдолы?! Какая, блять, сцена?! Футбол привлекал людей по всему миру именно потому, что это спорт. Прекрасная битва на поле. Сражение, определяющее лучших из лучших. Вот как Ясэй думала об интересе своей жизни. Ничего против J-pop индустрии футболистка, конечно, не имела и уважала старания айдолов, но футбол и пение-танцы были для спортсменки несовместимыми сферами деятельности. Тренер “Ёсино”, своими словами отождествивший их, породил в девушке желание как минимум наорать на него. – С вашей точкой зрения вряд ли согласятся тренера мирового уровня. Теперь была задета гордость собеседника: между седеющих бровей пролегла глубокая складка, губы чуть приоткрылись, обнажая ряд зубов, словно мужчина готов был оскалиться, глаза сверкали нескрываемым гневом. – А ты и не в клубе мирового уровня. Ты в Японии. У нас свои понятия о футболе. И ты либо с ними соглашаешься, либо молчишь. Работай помощницей или уходи из клуба. А сейчас покинь из кабинет! Ясэй закусила изнутри губу и сжала руки в кулаки, оставляя на ладонях краснеющие полумесяцы от ногтей. – Я поняла. До свидания. Ехать домой не было никаких сил, поэтому Джун приехала к Ёкоте, который с начала обучения в универе (буквально пару месяцев назад) жил отдельно от родителей. Спортсменка устало села на кровать рядом с Юмой, после чего упала набок, укладывая голову на колени парня. Старшее поколение помогало со съёмом квартиры, но Юма и сам бегал на подработку после занятий. Ясэй в отчаянии. О продолжении карьеры в качестве центрального нападающего “Ёсино” можно было забыть. Злой фокус судьбы - и хлипкий карточный домик, который представляла из себя жизнь, сложился в кучку нелепо раскиданных карт. Юма перебирал короткие пряди девушки и повторял: – Джун, всё будет нормально. Обещаю. Ёкота, с которым Ясэй встречалась чуть больше года, где шесть месяцев девушка уже была с травмой, проявлял необыкновенную чуткость и мягкость. Он всегда старался поддержать Джун. Футболистка это ценила, но в силу сложного характера, собственной упрямости и бесконечного желания быть лучшей временами воспринимала попытки успокоить её как жалость, которую спортсменка просто терпеть не могла. Конечно, она никогда не высказывала это прямо, ведь парень так старался, терпел возмущения по поводу поведения сокомандниц, крики и истерики, когда девушка проходила реабилитацию. Но иногда слова Ёкоты вызывали зубной скрежет. В такие моменты Ясэй вспоминала Джинпачи. Вот уж кто никогда не приукрашивал. Если он говорил что-то, то только то, что было реально возможно, а не то, что хотела услышать Хаски. Именно поэтому утверждению брата, что девушка ещё вернётся на поле, Джун поверила всей душой и начала старательно проходить реабилитацию: слушала врачей, выполняла все рекомендации и лезла из кожи вон, чтобы поскорее ощутить под кроссовками такое знакомое покрытие футбольного поля. Не успела Джун подумать о начале карьеры в сборной, как мечта обернулась крахом. А ведь Ясэй еще даже девятнадцати нет. Если бы можно было образно описать жизнь футболистки до сего момента, то девушка бы привела в пример старый добрый пинбол, где шарик вначале вылетал по ровной заданной траектории, а потом до конца игры хаотично отскакивал от разных поверхностей и препятствий. Ясэй хотела увидеться с Джинпачи, но Эго в последнее время был постоянно занят каким-то масштабным проектом. Брат больше не занимался профессионально, но, насколько знала девушка, по-прежнему работал в спортивной сфере. Спортсменка забросила ноги на кровать и свернулась калачиком. Голова съехала с колен Юмы и теперь только макушкой касалась бедра парня. Ёкота не стал ничего говорить или делать. Джун спиной почувствовала тепло от руки, которой брюнет опёрся позади неё. Да. Так лучше. Сейчас не хотелось ничего обсуждать и рассказывать. Всё и так было понятно. Полгода назад – Вот поэтому мне никогда Хамада и не нравился. Этот старик только и думает, как бы деньжат побольше срубить. Да что уж говорить: большая часть японской ассоциации - это такие вот Хамады, - распалялась тридцатисемилетняя женщина. Чёрные, словно дёготь, вьющиеся волосы подпрыгнули, когда собеседница дёрнула головой, приподняв подбородок, и сверкнула зелёными с золотистыми искорками глазами, похожими на кошачьи. У Лейлы (собеседница всегда говорила обращаться к ней по имени) была смуглая кожа, высокий рост и атлетическое телосложение. Ясэй мало что знала о тренере мужского молодежного ФК “Tokyo United”. Но одновременно с этим знала достаточно, чтобы прийти и просто поговорить с женщиной, выглядящей гораздо моложе своего возраста. Лейла по происхождению была американкой и раньше выступала за один из лучших клубов своей страны. Что заставило её покинуть родину семь лет назад и обосноваться в Японии без знания языка (сейчас женщина говорила хорошо, но с акцентом), Джун было неизвестно, но Ясэй этого и не требовалось. Спортсменке оказалось достаточно блестящих навыков молодого тренера. С американкой Джун познакомилась ещё в четырнадцать, когда её футбольной секции посчастливилось пробыть под шефством Лейлы аж полтора года. Сложные, но эффективные тренировки, сбалансированные нагрузки и твёрдый характер наставницы импонировали Ясэй, любившей соблюдение дисциплины в спорте. Последние полгода деятельности Лейлы в секции и вовсе порадовали Джун: тренер, видевшая неугасаемое желание Ясэй играть в футбол и совершенствоваться, предложила раз в неделю приходить на тренировки мужской секции, которую вела американка в том же спортивном центре. Радости не было предела. Именно с Лейлой девушка ознакомилась с другим футболом и начала играть с парнями. Ребята под командованием наставницы собрались хорошие и талантливые, так что спортсменка старалась соответствовать их уровню. Несмотря на молодой для тренера возраст, Лейла вырастила профессиональных игроков. Так, например, некоторые из её воспитанников попали в молодёжную сборную. Следующей ступенью для Лейлы стало место в тренерском штабе мужского молодежного “Tokyo United”. Многие из нынешнего состава клуба являлись выходцами из старой доброй секции, которую некогда тренировала женщина. Среди них были Нэру Тэппей и Дарай Мироку. С первым Джун смогла подружиться за время секции - парень был прост в общении и они быстро нашли общий язык. Со вторым Ясэй находилась в нейтрально-вежливых отношениях. Если говорить о знакомых и незнакомых парнях из сборной, то двое защитников Japan U-20 были не единственными, кого знала Джун. Одним из ярких персонажей её прошлого был Сэндо Шуто - бывший одноклассник на первом году старшей школы. А ярким он был потому, что как-то раз в классе с гордо поднятой головой заявил, что в будущем женится на милашке-вокалистке японской группы “Sugar” - Момоко-чан. Джун тогда старалась угарать лишь в душе, но в итоге прыснула и захихикала, получив насупленные брови и покрасневшие щёки Сэндо. Не сказать, что они с Шуто были закадычными друзьями, но Ясэй не отказывала себе по-доброму пошутить над одноклассником, забавно бухтевшим и фырчавшим “Завались” после каждого подкола. Когда девушка попала в токийский ФК “Ёсино”, возможность заходить в секцию пропала, да Ясэй не стремилась, ведь там больше не было Лейлы. Поэтому в последние года спортсменка просто поддерживала общение со вторым после Джинпачи любимым тренером. Эго, как рыцарь из детства Джун, оставался вне конкуренции. Сейчас Джун пришла на базу “Tokyo United”. Тренировка клуба уже прошла, поэтому вряд ли Ясэй сможет встретиться с Неро. Да и сейчас больше хотелось поговорить с Лейлой. – Будь моя воля, взяла бы тебя к себе в молодёжку, - продолжила более спокойно женщина. – Я бы тоже хотела к вам в клуб, - улыбнулась футболистка. - Жаль, что женский не тренируете. – Мне больше по душе мужской футбол, - усмехнулась тренер. – Ладно. Раз уж ты пришла, грех не посидеть немного. Пошли в тренерскую. Меня недавно парни поздравляли, так что где-то там точно есть конфеты. Конечно, польза от них - так себе, но сегодня можно. Два месяца до старта проекта Blue Lock – Я не хочу больше работать помощником, - Ясэй обречённо опускает голову на сложенные в замок руки. Последние восемь месяцев Ясэй помогала своему (бывшему своему) клубу “Ёсино”. Иногда её впрягали в качестве вратаря, но чаще спортсменка помогала Кёко - голкиперу основного состава - на разминке. Бывшие сокомандницы, которые раньше с особой любовью злословили за спиной, теперь поглядывали на Джун с нотками превосходства, а футболистке ничего не оставалось, кроме как мысленно мечтать выйти на поле против заносчивых девушек и своей игрой довести их. Желательно - до слёз. Единственным, что поддерживало Ясэй на плаву, были собственные тренировки и любительский футбольный клуб, в котором, в отличие от “Ёсино”, Джун приняли и после травмы. Спортсменка работала и понимала, что ненавидит своё положение. Она хотела играть. Матчи до аварии вспоминались как волшебные сны. Джун сожалела, что раньше временами не выкладывалась на полную во время игр. Контракт с клубом подходил к концу. Пара дней - и исполнится девятнадцать. Тренер, давно остывший после разговора на повышенных тонах и уловивший высокую полезность нового кадра, предложил перезаключить договор, по которому футболистка продолжила бы работать помощником, от чего Джун моментально отказалась. Девушка не хотела верить в такой конец карьерного пути. Выполнять капризы старых сокомандниц, хихикавших злыми гиенами, стоило отвернуться, Ясэй не собиралась подавно. Если и работать среди персонала, то только в другой команде. Например, в том же “Ибисе” Осаки, которому теперь принадлежала Кёко - вратарь, перешедшая два месяца назад из молодёжки в сборную Японии и одновременно сменившая клуб. Девушка, сочувствующая Джун, сама предложила перейти вместе с ней, за что Ясэй была благодарна. Другой альтернативой было место помощника, предложенное Лейлой в “Tokyo United”. – Что собираешься делать? – Джинпачи вполне ожидаемо сидел за экраном ноутбука и лишь бросал редкие взгляды на двоюродную сестру. – Не знаю. Девушка и вправду не знала. Единственным вариантом хоть как-то остаться в профессиональном спорте было стать помощником. Футбол среди людей с ограниченными возможностями мог показаться выходом из ситуации, если бы не пара “НО”. Во-первых, в Японии был слабо развит данный сектор. Во-вторых, травма Джун оставила её в некотором подвешенном состоянии. Девушка не соответствовала медицинским нормам полноценного игрока, но с точки зрения ассоциации футбола среди людей с ограниченными возможностями тугоухость не считали причиной для включения в ряды спортсменов с инвалидностью. Следующим вариантом было найти другой клуб. Но кому нужна спортсменка, которую старый клуб, можно сказать, выгнал из основного состава? Да и после речи Хамады в Джун зародились сомнения по поводу японского футбола в целом. Поехать в другую страну, ту же Германию, чтобы попытать счастья там казалось абсурдом. Там и своих спортсменов полно. И между девушкой, выбранной на просмотре игроков во время тренировки какого-нибудь университета, и “пришедшей с улицы”, а точнее - вообще из другой страны, Ясзй тренера предпочтут первый вариант. Поэтому несмотря на то, что спортсменка воротила нос от роли помощника тренера, та давно осознала своё положение и с неохотой и нескрываемой от Джинпачи обречённостью приняла это. Эго наконец закрыл ноутбук и в упор посмотрел на сгорбившуюся фигурку. Взвесив “за” и “против”, парень заговорил: – Сейчас я завершаю работу над одним проектом, связанным с футболом - по плану он стартует через два месяца. Мы уже провели все тесты, но дополнительное опробирование системы не помешает. Хочешь попробовать? Брови удивлённо поползли вверх. Джун выпрямилась и спросила: – Я смогу играть? – На время тестов - да. – Тогда я согласна, - Ясэй не стала спрашивать подробностей. Ей было достаточно слов брата. – Завтра опять приедешь ко мне - надо подписать несколько договоров на время сотрудничества. – Это до старта проекта, я так понимаю? - Джун задала уточняющий вопрос, а внутри всё так и дрожало. Неужели она сможет снова окунуться в футбол? Учитывая создателя системы, Джинпачи то бишь, скучно точно не будет. – Да. Постарайся завершить все дела до конца недели, потому что потом времени у тебя не будет. – Хорошо! - Ясэй вскочила со своего места и, подобравшись к родственнику, обняла того за шею. - Спасибо. Эго - единственный, кто давал ей не ложную надежду, а реальный шанс. Что во время реабилитации, что сейчас. Он умел найти решение и предлагал только то, что мог сам гарантировать. – Хаски, не висни на мне, - мученически проскрежетал брат. – Я пока не Хаски, - Джун отодвинулась и пожала плечами, приподнимая пальцами иссиня-черную прядь отросших до середины шеи волос. Девушка перестала делать мелирование с середины длины ещё в пятнадцать. Однако сейчас чувствовала, что поход в парикмахерскую не за горами. - Но скоро буду. Неделя до старта проекта Blue Lock Выходной. Шесть часов утра. Тихо ступая по кафелю, Джун суетливо собирает завтрак: еда заготовлена с вечера, а чайник на плите почти закипел. Когда талии внезапно касаются чужие руки, Ясэй вздрагивает, но чашку из пальцев не выпускает. Майка, частично оголяющая лопатки, позволяет ощутить прикосновение кожа к коже: Юма решил обойтись без футболки и вышел на кухню в одних спортивных штанах. Парень ровно говорит на самое ухо: – Опять к брату? Ёкота знает, что девушка ещё не надела слуховые аппараты, поэтому привычно подбирает тон и громкость голоса так, чтобы брюнетке было комфортно. – Ага, - Джун продолжает возиться с завтраком. Джинпачи, предложивший побыть тестировщиком, в очередной раз доказал, что знает характер сестры лучше, чем кто бы то ни был. Проектом оказывается очень интересная система подготовки профессионального нападающего. О работе родственник рассказывает маленькими дозами, но к настоящему моменту картинка в сознании вполне складывается, и сказать, что Джун в восторге от представленного - ничего не сказать. После подписи контрактов о неразглашении информации и страхования своей жизни Ясэй дают доступ к проекту, коим оказывается огромное многофункциональное здание, которое Джун исследует с особым любопытством и рвением. Творение кажется просто невероятным. О затратах на новейшие датчики и сенсорные технологии, среди которых наверняка есть и выпускаемые компанией семьи матери, думать страшно. Чего только стоят специальные костюмы с помощью которых считываются биометрические данные, необходимые для анализа движений игрока. Голограмма вратаря вообще заставила глаза полезть на лоб. Ясэй чувствовала себя маленьким ребенком, которого привели в огромный развлекательный центр. Диснейленд отдыхал в сторонке. К чести Джун, её пребывание на тренировочной базе принесло пользу: данные о голах спортсменки были использованы для усиления обороноспособности Blue-Lock-мэна, (Ясэй в первые разы, когда слышала такое название для технологии голограммы, начинала хихикать, но потом перестала, ибо это надоело). Сам проект назывался Blue Lock. Чем больше Джун узнавала о творении Джинпачи и сути проекта, тем больше появлялось желание продолжить испытывать свои силы в нём. Об этом Ясэй как раз собиралась поговорить сегодня с Эго. – Может останешься? Не думаю, что твой брат обидится. Тем более, вчера мы поздно легли, - парень плотнее прижался к Джун и поцеловал её в шею. Прикосновение тёплых губ к чувствительному месту вызвало табун мурашек, пробежавших по загривку и вдоль позвоночника. Два года вполне себе взрослых отношений постепенно сблизили пару, около четырех месяцев назад перешедшую на новый уровень. Семья спокойно относилась к тому, что девушка иногда ночует у Ёкоты, хотя отец первое время был сильно недоволен. Для самой Ясэй отношения были вторичной вещью, из-за чего возникали проблемы, особенно в последнее время: Джун целыми днями пропадала на тренировочной базе, иногда ночевала прямо там (благо Blue Lock был полностью оборудован для этого). Девушка за последние полтора месяца оставалась дома лишь три полных дня, потому что Джинпачи тогда заявил о внесении технических правок и приостановил тесты. Всё остальное время Ясэй была в Blue Lock, и если не тренировалась, то с интересом изучала полученные системой с неё и других игроков-тестировщиков данные. – Не могу, - выдохнула девушка. Она понимала, что поступает неправильно, постоянно игнорируя Юму, но впервые за последнее время она чувствовала себя настолько живой. - Тебе сегодня не нужно на подработку? – Нужно. К десяти, - Джун развернулась в чужих объятиях и, проведя пальцами по ровному носу и чуть выше левой брови, улыбнулась: – Иди досыпай. – Вначале провожу тебя. Всё равно уже встал, - угрюмо ответил Ёкота. Джун видела, что парень расстроен. Ссоры были не частым гостем, но если и возникали, то лишь на почве одержимости Ясэй футболом. Время тестирования проекта Джинпачи и вовсе обострило ситуацию. По контракту спортсменка не могла разглашать информацию, поэтому не посвящала Юму в подробности. Но знай Ёкота, о чём собиралась попросить родственника девушка, связал бы её по рукам и ногам или сравнял бы Blue Lock с землёй. За тестированием день проходит быстро и вечером Джун вплывает в специально оборудованную комнату мониторинга. Джинпачи, поглощая очередной снэк, к чему Ясэй в принципе привыкла, смотрит запись на одном из экранов. После пары ничего не значащих фраз, Джун бесшумно делает глубокий вдох, подготавливая себя к словесной баталии, и идёт в бой: – Джинпачи, позволь участвовать в самом проекте. – Нет, - тут же прилетает молниеносный ответ от родственника. – Почему? - хоть она и понимает причину отказа, но просто так сдаться не может. – Как минимум потому, что проект нужен для создания лучшего нападающего мужской сборной, - брат особым тоном выделил предпоследнее слово. – Я знаю. Но каким образом помешает ещё один человек? Да и говоря о “лучшем”: как его можно будет назвать “лучшим нападающим”, если он будет проигрывать в навыках девушке с частичной потерей слуха? – А ты уже считаешь себя лучшей? Всегда знал, что наглости тебе не занимать, вредная Хаски – усмехнулся Эго. Джун, видя, что разговор продолжается, а значит не все потеряно, продолжила: – Ты знаешь, на что я способна. Не будь во мне потенциала, ты бы не проявлял интереса, не тренировал и не позволил тестировать проект. Теперь Джинпачи нахмурился. Джун говорила правду, но и Эго не мог просто так позволить ей стать частью Blue Lock. – Хаски, ты не можешь участвовать. Этот проект стоит очень больших денег, чтобы просто так по твоему хотению я дал разрешение. Ясэй видела, как устал брат: круги под глазами и нездоровый цвет кожи от постоянного сидения за ноутбуком или в комнате мониторинга делали родственника похожим на зомби. Но и футболистка не собиралась отступать, осознавая, что вполне может “дожать” его. – Понимаю. Но сам подумай: а если проект будет успешен? Неужели схожую систему нельзя будет использовать для девушек? Это выведет не только японский, но и мировой женский футбол на абсолютно другой уровень! – Это невыгодно и бесполезно: очень мало девушек ставят жизнь на футбол, чтобы ради этого рвать задницу для создания лучшего нападающего в женском футболе. – Но ведь такие девушки есть! Пожалуйста, позволь участвовать! Я же не прошу особого отношения. Все испытания буду проходить сама. Ну, а если дойду до конца и стану первой, то стоит крепко задуматься над тем, насколько хороши были кандидаты на роль лучшего нападающего. Джинпачи, я не могу просто так сдаться. Я не хочу так завершить свой футбол. Я не хочу верить, что после травмы я больше никому не нужна и ни на что не способна! Наступила минутная пауза, после которой собеседник размеренно произнёс: – В данном случае согласие об участии должна дать и ассоциация. А там вряд ли воодушевятся такими розовыми соплями. Им важна денежная сторона вопроса, - Эго в какой-то момент понял, что начинает сдавать позиции, и мысленно проматерился: со временем Джун, не зная элементарного действия “остановиться”, таки пробила дыру в стене отчуждения Эго, и теперь Джинпачи проявлял относительную мягкость к родственнице. – Касаемо этого: я тут заметила, что в центре используются технологии компании Хелльбергов… *** – Эго-сан, вы хотите включить Ясэй-сан в число участников? – Анри замерла, но потом подошла ближе к столу, за которым устроился Джинпачи, забравшись с ногами в кресло. Сейчас им нужно было отправиться на собрание и Теиэри пришла уведомить о выходе. - Ассоциации вряд ли это понравится. – Знаю. Но у меня есть к ним предложение, которое они с очень низкой вероятностью отклонят. Анри не стала выспрашивать подробности, потому как не хотела напороться на очередные “лестные эпитеты” от Эго-сана. Проще терпеливо дождаться собрания и уже там узнать, что же задумал создатель Blue Lock. И вот, в комнате совещаний после обсуждения основных вопросов, Джинпачи заявил об участии спортсменки. Конечно же, новость была воспринята с негативом. Президент японской футбольной ассоциации (Хирото Буратсута, насколько помнила девушка), стукнув кулаком по столу, громко произнёс: – И речи быть не может! Вы понимаете, что собираетесь сделать?! Blue Lock создавался несколько лет не для этого. Никаких исключений! – Эго-сан, - вступил Ясумори Коичи, тренер мужской молодёжной сборной. - насколько я помню, Джун Ясэй - бывшая восходящая звезда токийского “Ёсино”, покинувшая клуб из-за травмы. Вы уверены, что её участие не приведет к скандалу? В конце концов Blue Lock - это огромные деньги, которые вам даже и не снились, а вы хотите так просто разрушить с таким трудом разработанную систему. – Проблем не будет, - Анри смотрела на Эго-сана и поражалась его абсолютному спокойствию и уверенности. - На данном этапе все собираемые материалы проекта не будут выходить за пределы Blue Lock. А что касается денег… Если Джун Ясэй позволят войти в систему и стать участником, то немецкая компания Hellburg&Wolter станет спонсором проекта. Да, это и был козырь Ясэй в разговоре с Джинпачи. После того, как девушка заметила технологии HW в здании, то поинтересовалась у дяди Астора - старшего брата мамы - о возможной поддержке некоторого проекта. Рано или поздно Blue Lock точно выйдет в медиа. Странно было бы держать такой высоко оснащённый спортивный центр в секрете, когда вокруг все хвалятся направо и налево, стоит появиться даже незначительно безделушке. После этого с немецким родственником уже общался Эго, как создатель системы (благо английский у обеих сторон был на высоте). Дядя позже подтвердил возможность поддержки Blue Lock, который сам по себе был как реклама для технологий HW. Тренер и директор ассоциации тут же замолчали, переваривая сказанное, а потом - подсчитывая возможную выгоду. Чаша весов под лёгким давлением тонких бледных пальцев невозмутимо склонилась к положительному ответу. Два дня до старта проекта Blue Lock – Почему ты не сказала раньше?! - нужно было иметь недюжий талант, чтобы разозлить Юму. У Джун этот талант был. – Я и сама только недавно узнала, - пыталась оправдаться девушка. За разрешение участвовать в Blue Lock Ясэй была готова боготворить своих родственников из Германии и вообще обещала в будущем почаще навещать их. – Зачем тебе это, Джун? – Юма, мог бы хоть немного поддержать меня! - начала закипать девушка. – Я просто волнуюсь за тебя. Я не хочу, чтобы ты снова расстраивалась из-за футбола. Спорт - это не вся жизнь! Тут Ёкота, конечно, облажался. Он прямо прошёлся по болевым точкам всего парой предложений: бесячая жалость и мгновенное предсказание отрицательного исхода, пренебрежение футболом, который Джун любила дольше и, если быть до конца откровенной, даже больше, чем парня. Юма столько времени провёл вместе с Ясэй но так и не научился обходить стороной опасные темы, которые в любых вариациях были запретными для упоминания. А может, Джун просто везде чувствовала провокацию, когда дело касалось футбола и хотя бы краешком её слуха. – Нет, вся! Я не хочу закончить карьеру из-за тупых представлений Хамады и ему подобных о футболе! Я докажу свою правоту! Я справлюсь! - к концу речи Джун собрала маленький рюкзак. - До отъезда побуду у родителей. Думаю, нам обоим пока нечего друг другу говорить. Последний день перед стартом проекта Blue Lock Сказать, что Blue Lock огромен - сильно преуменьшить размеры тренировочной базы. Примерно такой вывод в очередной раз делает для себя Джун, задирая голову и оглядывая мрачное здание. По телу пробегают мурашки, а внутри всё дрожит от предвкушения, нетерпения и страха. Последний Ясэй старается спрятать как можно глубже, а ещё лучше - стереть и не оставить от него и следа. Джинпачи уже показал новое место обитания девушки в одном из секторов. Футболистке досталась крохотная комната с кроватью и небольшим комодом и своя ванная. Апартаменты находились в конце центрального коридора вместе с парой других помещений и подсобок. Во время двух месяцев тестов Джун изучила планировку и знала, что на этом же этаже будут проживать участники. Ясэй могла лишь поблагодарить директора и тренера молодёжной сборной: не будь их, Джинпачи бы плюнул на гендерную принадлежность Джун и запихнул её в общую комнату. И клал он на неудобства: Хаски сама напросилась участвовать, а на пути к вершине все равны. Эго в общих чертах обрисовал сложившуюся ситуацию. Получалось, что футболистка будет объявлена как представитель, выдвинутый спонсором, что было не так уж далеко от истины. Пытаться скрыть то, что Джун - девушка было верхом дебилизма и смутно пованивало дешёвой комедией. Нет, можно конечно постараться: среди азиатов чаще встречались мужчины с утончёнными чертами, чем, например, среди европейцев. Но и возводить информацию о гендере в ранг “сверхсекретно” тоже никто не собирался. Поэтому всё оставалось на усмотрение Джун. Сама Ясэй вполне могла сойти за подростка с андрогинной внешностью: каких-то выдающихся форм у неё не было, небольшую грудь плотно облегало спортивное бра, и если накинуть поверх специального костюма спортивные шорты и футболку или манишку, то можно было сойти за одного из участников. Голос у Джун не высокий и не низкий, лишь несколько звонкий. А волосы до плеч с любимым белоснежным мелированием никого не удивят: в Токио у парней и не такие причёски бывают. Футболистка решила плыть по течению: узнают - так узнают. В японском нет как таковых различий роду, речь гендерно нейтральна, так что окружающим останется только судить по внешности и голосу. Звонок матери и недолгий диалог позволил несколько отвлечься от волнения, накатывавшего с каждой секундой всё больше и больше. После аварии, Нэле вообще относилась к дочери, как к самому хрупкому существу на планете. Ясэй из-за этого часто ворчала на родительницу, но не пререкалась с ней. Хару на данный момент учился на первом году старшей школы. По анонсу от Джинпачи участники Blue Lock были чуть старше брата, то есть в диапазоне шестнадцати-восемнадцати лет. Поняв, что уснуть не получается, Джун стала пересматривать сохранённые в избранном видеозаписи. Когда Ясэй случайно выплыла из мира YouTube, в глаза бросилось время: 23:58. Девушка перестала обращать внимание на крутящийся ролик и неотрывно следила за четырьмя цифрами. 23:59 5.. 4.. 3.. 2.. 1.. 00:00 Ну что ж. Игра началась!