Мне плевать, что это безумие и пытка, я справлюсь.

Все идет, как идет. Ты живешь, ты сражаешься, ты умираешь. Важно только одно – быть сильным.

– Уй! – скривилась Джун, когда по царапине прошлась ватка с дезинфицирующим раствором. При посторонних Ясэй бы даже не пикнула, но перед кузеном спокойно проявляла эмоции. Девушка зашла сразу после тренировки, чтобы спросить, что делать с костюмом, приобретшим пару лишних отверстий. Первое, что услышала футболистка, когда показала дырки в рукавах и внушительные синяки, было: – М-да… Так и знал, что баба на корабле – к беде. – Мог бы спросить, как я, для начала, – буркнула спортсменка и плюхнулась за стол напротив Эго. Тот, как ни в чем не бывало, продолжил засыпать приправу в готовый полуфабрикат. На фоне кошмара с редькой открывшаяся глазу еда показалась даром богов. – Возьми аптечку в верхнем ящике под столом, – отдал приказ родственник и принялся поглощать свой обед. Джун выполнила наставления Эго и теперь сидела в ворохе ваты, бинтов, пластырей, мазей и прочей гадости, которая была предназначена для лечения. Синяки уже не горели огнем, но соприкосновение вызывало боль. Щипали царапины и кожа вокруг них. Ясэй нахмурилась, пытаясь на финальной стадии самолечения наклеить пластырь ровно, когда Джинпачи вновь заговорил: – Как тебе Шидо? Рука дрогнула и случайно оторвала часть пластыря. Раздраженная кожа вспыхнула огнем и Джун шикнула, после чего мрачно просверлила взглядом столешницу. – Неописуемо, – брюнет усмехнулся, а девушка спустя пару секунд продолжила: – С ним очень сложно общаться. Боюсь представить, как с ним играть в реальном матче… Он ужасает… Но его навыки невероятны, – кисло закончила спортсменка. Джинпачи блеснул линзами очков. Губы растянулись в какой-то сумасшедшей улыбке. Ясэй приподняла бровь: иногда брат мог пугать, но футболистка уже давно привыкла если не ко всем, то к большинству тараканов парня точно. Но в такие моменты по загривку иногда пробегали мурашки. – Настоящий эгоист. – Во всем должна быть мера, – заметила Джун, наконец справившись с пластырем. Теперь предстояла еще более тяжелая работа: сложить всё в аптечку так, как было до неё. А до неё все лежало аккуратно и плотно – тетрис отдыхал. – Скорее, ты слишком расслабилась и стала размазней, – в своей манере “говорю, что хочу, и мне пофиг на ваше мнение” ответил Эго. Футболистка нахмурилась: Джинпачи в каком-то смысле был прав. Мало того, что женский футбол был слабее мужского, так еще и последние полтора года выдались тяжелыми, и в то время тренировки просто выпали из жизни Джун. – Да не стала я размазней, – недовольно отмахнулась девушка, стараясь затолкать вату в угол аптечки. Та упорно не поддавалась, так что невольно возникла мысль разобрать тару и начать всё заново. – Увидим. Постарайся не заработать сотрясение мозга, – Джинпачи выпил бульон из полуфабриката и облизнулся. – А что с костюмом? – Анри выдаст замену. Оставь аптечку в покое. Я уже понял, что руки у тебя растут из того же места, что и ноги. Спортсменка надула губы, но послушалась, после чего направилась к кабинету Теиэри. Помощница брата быстро справилась, и вот на руках была новая форма. Анри с беспокойством спросила про ушибы Джун, на что последняя лишь отшутилась. Что было, то было. Хотя поступок Шидо еще не скоро сотрется из памяти, если темноволосая вообще когда-нибудь его забудет. Джун поняла, насколько она вымоталась, лишь когда ввалилась в комнату. После душа тело казалось таким неподъемным, что сил хватило только на то, чтобы дойти до кровати и упасть в ее “объятия”. Отрубило мгновенно. Проснулась Ясэй также внезапно, как и заснула. Постепенно находя ответы на вопросы из разряда “Кто я? Где я?”, девушка восстановила цепочку событий. Ужин она, к сожалению (голод грыз желудок) или к счастью (редька убивала), пропустила. Джун задумалась: ужин она пропустила… пропустила ужин… пропустила… “Черт! Вечернее собрание!” Ясэй быстро пригладила волосы, поправила кофту и спортивные штаны, которые выдали в тренировочном центре, и понеслась в комнату команды Z, где проходила встреча. Она сильно опоздала. Стоило войти – и на нее устремились взгляды всех присутствующих. Джун быстро просканировала глазами помещение и направилась к Окумуре, который сейчас в понимании темноволосой являлся спасительным маяком в море отчуждения. – Привет. Извините, задержалась. Ясэй быстренько пересекла пространство и опустилась рядом с Юки, махнув рукой в приветственном жесте. Когда на нее перестали обращать внимание, девушка тихо спросила: – Что я пропустила? – Не так много. Просто обсуждали игру. Следующий противник пока неизвестен. Вряд ли его объявят сегодня, – пожал плечами собеседник. – Хорошо, – с облегчением выдохнула футболистка. Внезапно Ясэй напряглась. Взгляд, опущенный на ноги, стал затравленным. Изменение в настроении Джун заметил и Юки: – Что-то случилось? – Ничего, – ответила футболистка, еще больше нервничая. Правое ухо перестало слышать: один из аппаратов разрядился. Джун сжала челюсти. Как можно было так оплошать?! Из-за постоянных тренировок из головы вылетело, что пора зарядить их. И теперь приходилось расплачиваться за собственную безалаберность. Плеча коснулась чужая рука. – Ясэй, тебя спрашивают. Ты чего? – Окумура, кажется, выглядел обеспокоенно. Но Джун слишком нервничала. Сейчас она думала только о том, что вот-вот может разрядиться и второй наушник, и тогда станет по-настоящему страшно. – Извините, я прослушала. Что-то нехорошо себя чувствую. Я пойду. Не обращая внимания, как на это отреагируют остальные, футболистка поднялась с места и покинула комнату. Наверное, можно было сказать правду, что у нее разрядился один из аппаратов: вряд ли Огава молчал про их разговор. Но одно дело – сплетни, другое – самой признаться. Джун не смогла себя пересилить. После этого отношения с сокомандниками покатятся по наклонной – это точно. “Не хочу! Не хочу говорить им об этом! Если они хотят стать профессионалами, то засунут свою неприязнь ко мне куда подальше и будут работать на результат!” Уже в коридоре темноволосая расстроенно вытащила разрядившийся наушник. Правое ухо почувствовало такую уже непривычную свободу. Спортсменка шумно выдохнула, откинув голову назад. Как же невовремя и как же не к месту. Совсем не к месту. Неприятности продолжались. Новый поворот (в прямом смысле) принес очередную гадость, причиной которой отчасти был ухудшившийся слух. Иначе Джун бы не столкнулась в коридоре с появившимся из-за угла Шидо. Рюсэй, судя по всему, решил воспользоваться бонусом за голы и шел, уткнувшись в телефон. Ясэй врезалась в парня; наушник выпал из руки и совсем немного прокатился по полу. Пострадала лишь аппаратура Джун: беловолосый форвард мобильника не выронил. Прозрачные аквамариновые глаза столкнулись с коварным аметистом. Не просто драгоценные камни: казалось, глаза Рюсэя всегда светились изнутри дьявольским огнем. Футболистка опустилась на корточки, чтобы поднять выпавший из рук аппарат. Сердце дрогнуло, когда на него почти опустилась чужая ступня. Шидо держал стопу всего в паре сантиметров над полом и от того, чтобы убить маленького спасателя Джун. Шидо начал говорить, но Ясэй перебила, повысив голос: – Убери ногу! Ясэй вцепилась в чужую щиколотку, стараясь оттолкнуть парня. На голову в очередной раз приземлилась широкая ладонь, только в этот раз пальцы крепко сжали пряди на затылке. Под чужим давлением Джун поморщилась и отклонилась назад. Футболистка с ненавистью уставилась на вредителя и прошипела: – Придурок, отпусти… Шидо склонился над темноволосой и протянул: – А ты не настолько бесполезен… Он явно говорил о голе Джун в последнем матче. Дьявольские глаза опустились ниже, осматривая выпавший у Ясэй предмет и в итоге распознав в нем наушник. После этого Рюсэй медленно поднял взгляд на спортсменку. Рука, сжимавшая волосы, дернула голову сначала в одну сторону, потом – в другую, вынуждая склонить голову набок, и оставила в таком положении: парень заметил второй наушник. – Это что за херня? – Не твоего ума дело, – огрызнулась Джун. – Тогда я могу опустить ногу? – губы парня разъехались в зловещей улыбке. Спортсменка нервно сдавила чужую щиколотку, но это было бесполезно. Кровь зашумела в ушах. Ясэй прикусила щеку изнутри и через силу выдавила: – Это наушник. Он мне очень нужен. Пожалуйста, убери ногу. – Воу, что происходит? – голос за спиной принадлежал одному из сокомандников. Темноволосая мысленно чертыхнулась: как же не вовремя он вышел. Хуже не придумаешь! – А тебя это должно интересовать? – в тоне Шидо, несмотря на внешнее спокойствие нападающего, звучали одновременно легкая лень и скрытая угроза. Впрочем, парень всегда источал опасную ауру хищника. Невидимый свидетель смутился и явно не знал, что ответить. “Проблема” вновь вернула свое внимание к Ясэй. Но запал продолжать допрос пропал: Рюсэй поморщился и выдохнул: – Как же вы все меня заебали. Слабые и никчемные. Волосы отпустили и вместе с этим Джун почувствовала, как сдерживаемая ей нога парня опустилась на пол. Раздался хруст. Ясэй широко распахнула глаза и неверяще уставилась на полностью убитый гаджет: треснувший пластик корпуса, торчащий из трещины проводок, отошедшая маленькая пластина. Эмблему-надпись “MIKAGE” разбило надвое. Именно эта японская корпорация занималась разработкой различной гарнитуры, и все три пары аппаратов, которые были у Джей, приобретались у них за крупную сумму. И вот сейчас одно ублюдочное существо тупо раздавило наушник. Шидо прошел мимо, а Ясэй продолжила молча смотреть на загубленный аппарат. Будь это телефон, спортсменка бы разозлилась и наорала на Рюсэя. Но сейчас девушка испытывала скручивающий внутренности страх. К горлу подступила тошнота. Перед глазами все плыло от готовых сорваться с ресниц слез. Футболистка вцепилась ногтями в левое запястье, стараясь болью притупить желание расплакаться, потому как была на грани. Это хуже боли. Ей только что перекрыли кислород. У нее была запасная пара слуховых аппаратов в Blue Lock, но на данный момент Джун видела лишь сломанную гарнитуру и чувствовала, что без нее теряется в пространстве. Даже разряженный, он своим наличием внушал некоторую уверенность. Но сейчас его разломали. С Ясэй впервые поступили так жестоко. До этого она сталкивалась лишь со сплетнями за собственной спиной. Но никто никогда не покушался на вещи девушки. Особенно такие необходимые. Ногти начали царапать свежие пластыри. Плечо аккуратно встряхнули, и Джун в ужасе посмотрела на потревожившего ее человека. К счастью, это оказался Танака. На его лице читалась встревоженность. И лишь когда тот открыл рот и начал говорить, Джун осознала истинный масштаб проблемы… Чужой голос звучал монотонно и тихо, словно сквозь толщу воды. Второй наушник тоже разрядился. Полный провал. А Танака явно не понимал, что делать с невменяемым товарищем. Девушка подскочила и бросилась прочь. Собственная комната показалась личной крепостью. Ясэй села на кровать, но тут же вскочила и заходила по крохотному помещению. Второй разряженный наушник она нервно сжимала в руке. Как же тошнит. По телу прокатывалась отвратительная дрожь. Что это было… ЧТО ЭТО, МАТЬ ТВОЮ, БЫЛО?! Как все обернулось таким образом?! Изо рта вырвался всхлип. Футболистка потерла лицо рукой, мысленно приказывая себе успокоиться. Не получалось. Хотелось позвонить матери, услышать ее голос, поговорить о чем-нибудь. Но телефоны у всех забрали, поэтому данная возможность была недоступна. Джун положила наушник на тумбу, а сама села на кровать, завернувшись в одеяло. Шидо. Этот придурок одним движением смял хрупкую защиту Ясэй от всего мира, оголил ее нервы и, не найдя ничего интересного, оставил спортсменку наедине с разбуженными им же демонами. Это был второй раз, когда гарнитура так подло разряжалась в публичном месте. Вот только первый был в Берлине, и тогда ей помог улыбчивый парень с проницательным взглядом и приятным голосом. А сейчас Джун просто растоптали, вытащив ее главный страх наружу. “Ублюдок…” Ясэй уткнулась носом в колени, обтянутые одеялом. Зачем он это сделал? Должен же быть предел его жестокости. Или он никого и за людей-то не считает? Случайно или специально, но Шидо нашел единственное, что могло сломать волю Джун. Темноволосая вяло поднялась с кровати. Поставила запасную пару наушников на зарядку и на секунду прикрыла глаза. “Правый теперь всего один. Третья пара осталась дома. Так что, если и этот придет в негодность, я буду в большой беде.” Тишина. Спокойная, но такая болезненная… Футболистка выключила свет и легла спать.