Время готовиться ко сну

Зная тенденцию Какаши Хатаке никогда не приходить вовремя, я вышла из дома около десяти часов. В фанфиках часто считали, что джонин на самом деле не опаздывает, а просто смотрит, чем занимается его команда без сенсея; я же проверила информацию через Ино и точно знала, что Хатаке зависает у мемориала погибшим. И какой тогда смысл приходить раньше? У меня и дома дела есть. У Аслана, к примеру, когти не стриженные… На седьмом полигоне я была уже через пятнадцать минут, поскольку неплохо знала дорогу: во время прогулок с Асланом мы хорошенько изучили окрестности Конохи, особенно лес около ворот. Седьмой полигон не внушал особого доверия: поляна заросла густой травой, по которой было невероятно сложно идти; три манекена были готовы развалиться в любой момент; во время прогулок по полигону стоило смотреть под ноги, чтобы не словить кунай или сюрикен в пятку. Как вы понимаете, приятного было мало, а я была почти уверена, что самый захламленный полигон нам достался исключительно из-за лени, невнимательности и общего равнодушия вверенного нам джонина. Ино повторяла слова отца, а Иноичи про Хатаке отзывался крайне нелестно. — Сакура-чан! — по приходу оглушил меня вопль Узумаки. — Ты пришла! Недовольный Учиха что-то процокал, но я не обратила на него внимания, полностью сосредоточив свой гневный взгляд на вихрастой блондинистой макушке Наруто. От столь пристального недоброго внимания Узумаки сначала покраснел, затем побледнел, и в конце остановился на нежно-салатовом оттенке лица, будто бы Наруто затошнило. В любом случае, его тошнота — ничто по сравнению с моей. Из-за неё я даже не смогла позавтракать. Да и вообще мне было просто плохо, чего только стоило подергивающееся веко. Ничего более раздражающего я ещё не ощущала. — Потише, Наруто, — предупредила я блондина, и тот действительно замолк. Иногда мне казалась нелепой сама мысль о том, что в нём заключён самый злобный демон… точнее, половина демона. Какаши соизволил притащить свои старые кости на седьмой полигон только к одиннадцати часам, и я, признаться, обрадовалась тому, что провела больше времени дома: зная свою расшатанную психику, я бы просто начала бы закидывать джонина метательным железом. Медитировать надо, отдыхать. — Итак, — пессимистично протянул седой, — вы всё же пришли. Хорошо. Ваша цель… нма… Украсть проклятые колокольчики, две штуки. У кого будет звенелка — станет геннином. Насчет количества я и Саске промолчали, но его тишины я немного не поняла — то ли он считал, что в любом случае отберет колокольчики, то ли просто не понимал смысла теста. Узумаки стоял напротив учителя, чуть согнув колени и наклонив корпус вперёд. Чтобы уберечь мелкого от ошибок, я аккуратно взяла его за руку; ладонь Наруто была горячей и мокрой, а пальцы мелко подрагивали. — Сможешь меня прикрыть? — тихо, почти одними губами спросила я. — Нужно немного времени. В ответ Узумаки только сжал мои пальцы, что я расценила как согласие. Я отпустила его руку и по-тихому отошла назад, встав за спиной Учихи и заслужив его презрительный взгляд. Да уж, самомнения у мальчика хоть отбавляй. Какаши дал отмашку, и я с лежавшим до того момента Асланом рванула в сторону деревьев, слыша запальчивые выкрики Наруто. Молодец парень, не растерялся. Наглость — второе счастье, как говорится. У меня было немного времени, чтобы изучить свою аномалию с Хенге. Путём измерений и наблюдений мне удалось выяснить, что для полной перестройки организма из Харуно Сакуры в кого-либо другого мне нужно от трёх до пяти минут, не меньше. К примеру для того, чтобы стать Галлифрейцем, требовалось около десяти минут, в обратную сторону это правило тоже работало. Насколько я поняла, чем больше изменения — тем дольше трансформация, что было, в принципе, логично. Естественно, я собиралась использовать Хенге и в хвост, и в гриву. Это было практически моим счастливым билетом: у бесклановой без особых сил и умений вдруг появляется… ну, на изменённый геном это всё же не похоже. Так что можно сказать, что у меня появились особые умения. Я быстро забралась на дерево, цепляясь за толстые ветки и выступы на коре. Любое преображение не доставляло мне приятных ощущений, но поделать с этим я ничего не могла. И зуд, и боль приходилось воспринимать как данность. Как сражаться против Хатаке? Как показать свои способности, но не слишком сильно, следуя пожеланиям Иноичи? Мне нужен был сильный, ловкий зверь со стальной шкурой, когтями и клыками, так что я выбрала одного из своих любимых персонажей — Инуяшу. Вообще, было бы неплохо использовать иллюзии Мукуро или Деймона Спейда, — интересно, перебьёт ли Пламя Шаринган, — но проблема заключалась в том же, в чём и колдовство Беллатрикс: я ещё не умела работать с другим видом энергии, кроме чакры. А полагаться на всплывающие в памяти чужие знания мне казалось как минимум небезопасным. Инуяша же, благодаря своей наследственности, был идеальным выбором. Вообще, я старалась не слишком задумываться насчёт природы своих способностей. Я могла ещё принять возможность тотального перевоплощения, как у Мистик, но копирование особенных умений? Другие энергии? Иное восприятие мира, чужие мысли, знания и опыт? Мне было даже задумываться об этом страшно. — Тысячелетия боли! — послышалось вдалеке, и мне стало жалко Наруто. Бедный пацан. Втянув носом воздух, я почесала звериное ухо. Все чувства здорово обострялись, что порой приносило больше проблем, чем плюсов. Сидящий рядом Аслан ткнулся носом мне в плечо, и, получив мимолётную ласку, спрыгнул на землю. Я последовала за ним на полусогнутых, потому что тело постоянно норовило перейти на четыре опорные конечности, что было даже удобнее, чем две. Запах Хатаке был мне неприятен: смесь крови, слабого отклика сигаретного дыма, пота и могильной земли. Возможно, всё дело было в том, что он столько времени проводил на фактическом кладбище, около камня памяти погибшим. «Перемещается!» — услышала я низковатый хриплый голос, принадлежащий, несомненно, подростку. От неожиданности я даже остановилась, озираясь по сторонам. Но вокруг никого не было, кроме моего пса. «Что остановилась?» — вновь спросил Голос, тогда как Аслан с вопросом в карих глазах посмотрел на меня. — Ладно, — пробормотала я, проведя рукой по лицу. — С этим мы разберёмся потом. Вскоре мы выскочили на поляну. Как раз в тот момент, когда Учиха запустил огромный фаербол в нашего отстойного учителя. Хатаке успел увернуться от шарика, как, впрочем, и мой пёс, мне же пришлось немного обуглиться — благо Инуяша был демоном, и огонёк лишь слегка опалил ему волосы. Не теряя времени, я бросилась на Хатаке, стремясь сорвать колокольчики с его пояса. Однако, несмотря на нечеловеческую скорость демона, Какаши успел не только уйти с траектории моего броска, но и метнуть в меня насколько десятков сюрикенов. Очень быстро метнуть! Те, отрикошетив от красных одежд, отлетели куда-то в лес. Целился Хатаке в жизненно-важные органы и шею, намереваясь убить. Интересно. Вместо учителя на поляне осталась слабо пахнущая им деревяшка, сам же сенсей притаился на дереве, разглядывая меня. Пожалуй, от немедленного моего убийства меня спас именно мой пёс: Хатаке наверняка знал о паршивом характере Аслана и о том, что он не подпускает к себе того, кому не доверяет. Так Наруто в день экзаменов, вознамерившись погладить пёсика, получил около пяти укусов. Это явно не было приятной неожиданностью, а скорее досадным событием. Я разрезала верёвки, которыми Наруто был привязан к столбу. — Плохая это идея — есть чужой обед, тебе не кажется? — дёрнула я мягкими звериными ушами; новые части тела мне почти не подчинялись. — Тем более обед друзей. Но, в любом случае, спасибо, что прикрыл нас. — Нас? — моргнул Наруто. — Кого «нас»? — Мне нужно идти, маленький брат, — немного пошалила я, хорошенько обнюхав засмущавшегося паренька. Кажется, он никак не мог определить, какого же пола Инуяша, вот смешной! — Цель рядышком. — Эй, стой! Погоди! Кого «нас»?! Не слушая выкриков генина, я оттолкнулась невероятно сильными ногами от земли, совершая мощный прыжок в сторону укрытия учителя. На земле осталась небольшая вмятина и расползающиеся от неё трещинки, что изрядно потешило моё самолюбие. Вот ещё одна причина, почему я боялась задумываться о своих перевоплощениях. Я испытывала эмоции, которые не слишком мне подходили, но зато хорошо смотрелись бы в голове у персонажей, чей облик я принимала. Инуяша обожал битву, жил ею, боготворил её. Я же не любила даже уличные драки и не могла наслаждаться сражением. Какаши среагировал мгновенно: я даже не успела повернуть голову, как мощный удар в спину впечатал меня в землю. Правда, судя по разгневанному шипению, Хатаке отбил кулак о волшебную одёжку, что, несомненно, подняло мне настроение. Он был немного медленнее меня, — Инуяша, всё-таки, не являлся человеком и не был ограничен человеческим телом, — но куда более опытен. Удары лились, точно из рога изобилия. Всё моё внимание было поглощено уворачиванием от стальных кулаков, но никак не позвякивающими бубенчиками. Звон раздражал мой ставший таким нежным слух. Очередной удар, в который Какаши, не скупясь, вложил кучу чакры, заставил меня отлететь на несколько десятков метров. Спиной я пробила какое-то хлипкое деревце. Рыча, я выбралась из обломков, и поняла, что на поляне осталась совершенно одна — Хатаке растаял. Настороженно принюхиваясь и внимательно слушая песню леса, я не смогла заметить не то что учителя — и следа его пребывания и драки. Вариантов не оставалось. Я вернулась на поляну, тотчас столкнувшись с нахмуренным Узумаки. Тот, не теряя времени, выпалил: — Кого «нас»?! — Меня и хозяйку, конечно, — почесала я скулу, попутно выковыривая из волос листочки и веточки. Иноичи передал мне с Ино свиток, в котором было чужой рукой (наверняка Нара Шикаку) написано, как лучше мне вести себя. Предполагаемый Нара предлагал мне несколько вариантов поведения, но больше всего мне понравился тот, в котором каждому образу стоило дать собственное имя, характер, историю… всё то, что у них уже было. Также Нара предлагал выставлять мои смены личины как некоторую разновидность призыва: никто не знает, кого можно призвать из других миров, даже сами призванные животные далеко не всегда знакомы с соседями, что уж говорить о более сложных призывах? Таким образом, мы закрывали множество вопросов, хотя и порождали другие, на которые отвечать не собирались бы в любом случае. Такая линия поведения, догадывалась я, могла меня банально уберечь. Одно дело, если у тебя изменённый геном; тогда меня посадят в клеточку, разведут ножки и заставят рожать на благо деревни. Ну, в самом плохом варианте. И другое — если твои силы уникальны, но при этом курируются кем-то сверху. Так что быть мне в глазах общественности контрактницей с Сущностью. — Хозяйку? — переспросил Наруто. Мои разъяснения прервал противный писк будильника, который заставил меня нахмуриться. Уже прошёл час? Почему? Я не так уж много успела: всего лишь смена облика, немного пробежек туда-сюда, выслеживание Хатаке и три минуты попыток оторвать колокольчики. Затем он подмёл мной лесную опушку и исчез. Куда пропало ещё минут тридцать? — Сам поймёшь. Хозяйка сказала возвращаться по истечению времени, — фыркнула я. Театр одного актёра какой-то. Надеюсь, это не будет выматывать впоследствии. Я плюхнулась на землю, сев по-турецки и желая возвратить свой облик. Переход обратно всегда давался немного проще, хотя по времени был идентичен первой трансформации. Интересно, будет ли возрастать время при переходе из Инуяши в, например, Киллуа? Комплекции разные, всё разное — только цвет волос один. Влияет ли количество трансформаций на время или нет? Надо будет потом попробовать. Открыв глаза, я столкнулась с совершенно обалдевшей седьмой командой. Даже у Саске слегка приоткрылся рот, что значило крайнюю степень удивления! Бровь сенсея вновь исчезла под хитай-ате. Наруто и вовсе разинул пасть, выпучил глаза и даже как-то посерел. — Сакура, — промямлил Узумаки, даже забыв про суффикс «чан», — это что было? — Причина моей бессонницы, — протянула я любимым загробным голосом. Что ж, это даже забавно.