Old Stitches

Когда Феликс вышел со своей смены, всё было как обычно. Время уже перевалило за полночь, улицы были туманными, тускло освещенные уличными фонарями, а мир вокруг погрузился в гробовую тишину. Луна скрылась за толстым слоем облаков, звезды почти безжизненны, а воздух застыл от неприятной прохлады. Ночь часто была удушливой. Она напоминала Феликсу обо всем темном в его жизни, обо всем, от чего он так долго бежал. Он дрожал в своей куртке, замерзшие пальцы крепко держали рюкзак, а слишком длинные волосы били в лицо. В его костях осела глубокая боль, в голове — миллион мыслей, слишком много злобных напоминаний о том, что прошел еще один тяжелый день. Именно так Феликс обычно покидал больницу. Он посещал занятия утром или ранним вечером, а затем работал в больнице по ночам. В этот раз ему повезло, что он вышел к полуночи: обычно он застревал в крови и болезнях гораздо дольше. Или, по крайней мере, Феликс считал это везением. Он понятия не имел, что его ждет. Глубокое чувство покорности охватило его, когда он тащил свои ноющие от боли ноги домой. Еще один день учебы и тяжелой работы прошел, его собственная жизнь затерялась за сотней тысяч вещей, которые он должен был выучить и запомнить. Феликс знал всё, что только можно было знать о человеческом теле, всё, что только можно было знать о том, что может пойти не так, имена и глаза слишком многих пациентов, у которых он видел слишком много концов. А ведь он еще даже не был настоящим врачом. Именно в такие вечера Феликс был благодарен за то, что у него нет настоящей семьи или домашней жизни. Он не мог часами скучать по этим вещам, если у него их никогда не было. Он не мог скучать по любви, которой его лишала учеба, если он никогда её не знал. Но когда пациент просыпался под всхлипы родственника, когда ребенка укачивал в койке заботливый родитель, когда операция проходила успешно и семья прыгала от радости, Феликс задавался вопросом, каково это — иметь кого-то, к кому можно вернуться домой. Чтобы было кому и кого любить все эти дни и ночи. Феликс глубоко вздохнул. Он ненавидел свои ночные прогулки домой: они всегда заставляли его задумываться. За день он изучал и переживал чересчур много, чтобы можно было закрыть свои мысли. Феликс был так поглощен этим, что даже не заметил, как в опасной близости от него остановилась машина. Он не заметил, как она заглушила звук его жалких шагов, не услышал, как она завывает в его переполненном сознании, и даже не моргнул, пока не оказался почти ослепленным светом фар. Он удивленно зашипел, попятившись назад, одной рукой прикрывая глаза, а другой крепче сжимая рюкзак. В этом и была удача Феликса: его ограбят после того, как он целый день помогал миру и практически ничего за это не получил. Одна из дверей машины захлопнулась, и Феликс сделал еще один шаг назад, всё еще щурясь от света. — У меня нет денег! — крикнул он в глупой попытке защититься. Ему, вероятно, следовало бы быть немного более обеспокоенным, но Феликс вырос в окружении преступности и насилия. Он знал, что сможет выпутаться из ситуации, если понадобится, но на самом деле хотел этого избежать. Как только Феликс смог видеть яснее и отвести руку от лица, раздался голос, который он не слышал уже очень, очень давно. — Феликс. Сердце упало камнем вниз. Слишком знакомое лицо высунулось из пассажирского окна, и пара глаз, которые Феликс никогда не думал увидеть снова, смотрели прямо на него. Феликс забыл, как дышать. Он снова попятился назад, на этот раз ударившись о стену и привалившись к ней спиной. Боль прокатилась по всей голове от удара, но он не обратил на нее внимания, слишком занятый тем, что открывал и закрывал рот, как рыба, забывая при этом вдыхать воздух. — Крис? — сказал он так тихо, что сам едва расслышал, как произнес это. — Феликс, у нас нет на это времени, — снова заговорил Чан, его голос был так похож и в то же время так отличался от того, что помнил Феликс. У него был тот же акцент, с привкусом той же домашней древесины, но его тон был серьезным и неизбежным, совсем не похожим на тот старший братский комфорт, который Феликс привык слышать от него. — Мне нужно, чтобы ты сел в машину. Потребовалась секунда, чтобы слова дошли до сознания, — и Феликс пошатнулся, как будто Чан только что дал ему пощечину, отпрянул от стены, не обращая внимания на соскользнувший с плеча рюкзак. — Крис, какого черта? — Феликс позволил своей иррациональной части разума взять верх, вскинув руку и указывая на машину. — Ты не можешь просто так появиться и… что ты делаешь… что?! Все вопросы сплелись в голове. Так много мыслей, опережающих друг друга, и так много эмоций, закручивающихся в одну спираль. Феликсу нужно было сказать миллион вещей и одновременно не сказать ничего. Где, черт возьми, ты был? Что ты здесь делаешь? Что с тобой случилось? И самое главное… Почему ты меня бросил? Всё то, что Феликс хотел сказать своему старшему брату. Старшему брату, который исчез из его жизни три года назад. Его старшему брату, который сейчас прислонился к дорогой черной машине и настаивал, чтобы Феликс сел в нее. — Какого хуя, Крис?! — не мог не воскликнуть он. — Какого хера ты здесь делаешь?! — Я уже сказал тебе, что времени нет, — взгляд Чана был непоколебим. Встретившись с Феликсом глазами, он поджал губы на мгновение, затем наклонил голову к открытой двери машины позади него. — Мне жаль, Ликс. Не успел Феликс решительно возразить против этого прозвища, из машины вдруг вышел человек. Он был одет так же, как и Чан, во все черное и с черной маской на нижней части лица, но был явно ниже ростом, а плечи его были шире. Феликс едва сдержался, чтобы не охнуть от очевидной силы его рук. — Чанбин посадит тебя в машину, хорошо, Феликс? — Чан говорил так, будто разговаривал с диким животным. — Просто иди с ним, ладно? Всё будет хорошо. Если бы это было несколько лет назад, тот самый тон Чана вызвал бы в Феликсе заученную реакцию, и он немедленно сделал бы то, что ему сказали, безгранично доверяя своему брату. Но прошло слишком много времени, чтобы Феликс мог снова довериться. — Черта с два я сяду в эту машину! — он попытался отступить, но Чанбин настиг его: не успел он и глазом моргнуть, как его обхватили сильные руки. — Эй! Он попытался оттолкнуться, но Чанбин увернулся и, даже не вздрогнув, потянул его к машине. — Чанни-хён уже рассказал мне все твои приемы, так что нет смысла драться, — сказал Чанбин. Феликс завопил на него. — С тобой всё будет в порядке, просто пойдем. Феликс закричал еще громче, но не смог остановиться, так как его швырнули на заднее сиденье машины, и он ударился головой о закрытую дверь с другой стороны, а Чанбин забрался рядом с ним. — Стоять! — голос Чана раздался впереди. Он развернулся телом к заднему сиденью. — Не оставляй его рюкзак. Чанбин кивнул один раз и быстро протянул руку, хватая рюкзак Феликса с тротуара, а затем практически нырнул с ним в машину, захлопнув за собой дверь. — Джисон, поехали, — сказал Чан, как только Чанбин сел. Машина завелась, — и темноволосый, пухлощекий парень, которого Феликс не узнал, внезапно нажал на педаль газа и вывел машину на дорогу. С губ Феликса слетело еще одно ругательство, он судорожно обернулся и попытался открыть дверь машины, но никто из пассажиров не вздрогнул, и дверь не сдвинулась с места. Чанбин просто положил рюкзак Феликсу на колени и велел пристегнуть ремень безопасности. Он хотел проигнорировать эти слова, всей душой хотел, но понятия не имел о водительских способностях Джисона и не хотел, чтобы его убили, поэтому подчинился, глядя на Чанбина. Чанбин лишь ухмыльнулся: — Ты именно такой, как говорил Чан-хён. Феликс помрачнел еще сильнее, не зная, на что больше всего злиться: на то, что Чан говорил о нем с этими незнакомцами, на то, что Чан думал, что он всё еще знает достаточно, чтобы делать прогнозы относительно поведения Феликса, или на то, что он, очевидно, был прав. Или, может быть, Феликс считал, что ему следует больше злиться из-за того, что его брат на самом деле похищает его. — Крис, что это, черт возьми, такое? — зарычал он и наклонился вперед, просовывая голову между двумя передними сиденьями, чтобы посмотреть на своего брата. — Ты исчезаешь на годы, а потом появляешься в один прекрасный день и похищаешь меня. Что, блядь, происходит? — Теоретически это не похищение, — вклинился Джисон, прежде чем Чан успел ответить, — это просто заимствование. Клянусь, у нас в планах вернуть тебя. — Не помню, чтобы я тебя спрашивал, — просто огрызнулся Феликс, получив в ответ удивленный, но не сердитый взгляд, от которого он усомнился в истинной природе характера Джисона, и снова повернулся к Чану: — Скажи мне сейчас же, что это, черт возьми, такое? — Я обещаю, что ты всё поймешь, когда мы приедем туда, Ликси, — Чан только на секунду пересекся с ним взглядом, а затем отвернулся, что выглядело почти как чувство вины. Феликс едва ли не зарычал. Чан не имел никакого права быть виноватым. — Не называй меня Ликси, — огрызнулся он, не обращая внимания на то, как все три пары глаз обратились к нему, когда он откинулся на сиденье, сжал костяшками пальцев лямки рюкзака и отвернулся в окно. Несмотря на ситуацию, Феликс не был напуган. Он знал, что его брат никогда не причинит ему вреда, а Чан, похоже, более чем доверял тем двум парням в машине. Даже если Феликс был зол, он всё равно больше всего доверял суждениям Чана о людях: тот всегда отлично разбирался в них и всегда выбирал надежных друзей. Но то, о чем Феликс на самом деле беспокоился, так это зачем он понадобился Чану. Тот ясно дал понять, что Феликс ему уже давно не нужен. Он исчез много лет назад и оставил его справляться с насилием со стороны их преступных родителей, ни разу не связавшись, несмотря на бесконечные попытки Феликса найти его. Если Чан нуждался в Феликсе сейчас, значит, он действительно был ему нужен. Эта мысль не очень понравилась Феликсу. Остаток пути прошел в неловком молчании, Феликс напряженно сидел на своем месте и не хотел ни на кого смотреть, в то время как остальные то и дело бросали на него взгляды. Он научился чувствовать на себе взгляды достаточно, чтобы знать, что Джисон и Чан смотрят на него через зеркало заднего вида, а Чанбин даже не пытался скрыть свое любопытство. Очевидно, Чан рассказывал о Феликсе Чанбину и Джисону настолько, что они, казалось, почти от природы интересовались реальной его жизнью, что очень раздражало, поскольку Феликс о них не знал ровным счетом ничего. Жестокий голос в глубине сознания шептал, что они — замена Феликса, что Чан нашел себе братьев, которых он действительно любит. Феликс больше не смотрел на них, пока они не свернули на темную дорогу, где не было ни одного фонаря или признака жизни. Самого вида этого места было достаточно, чтобы насторожиться, но Феликс резко вскочил, когда Чанбин внезапно подвинулся с соседнего места, наклонившись к нему с маленьким черным шарфом в руке. В груди вспыхнул испуг. — Нет, и точка! — Феликс крутанулся на своем сиденье, ударившись спиной о дверцу машины. — Достаточно того, что вы тащите меня невесть куда, но не завязывать же мне глаза! — Тише, тигренок, — Чанбин умиротворенно поднял обе руки вверх, а шарф всё еще болтался между пальцами, — не надо паниковать. Это просто правила банды. — Да плевать мне на ваши правила! — Феликс ударил его ногой, хоть и знал, что тот легко увернется. — Не смей! — Это ненадолго, — Чанбин снова попытался уклониться, но Феликс вскрикнул и отпрянул назад. Одно дело, когда его давно потерянный брат затаскивает в машину, совсем другое — когда ему завязывают глаза и увозят беззащитным в неизвестное место. — Мне всё равно, чего ты хочешь, — голос Феликса стал на три тона глуше, и он пристально посмотрел на Чанбина. — Ты на меня это не наденешь. Чанбин открыл было рот, чтобы ответить, наклонившись чуть ближе, но тут его остановил Чан. — Оставь его в покое, Бин, — голос лидера был таким смертельно знакомым, и от Феликса не ускользнуло, как и он сам, и Чанбин застыли на месте. — Ему не нужно надевать повязку. — Но, хён… — попытался Чанбин, но его снова прервали, покачав головой. — Это приказ, Бин, — сказал Чан, бросив быстрый взгляд на Феликса. — Ёнбок заслуживает доверия, и я сильно сомневаюсь, что он захочет вернуться сюда по собственной воле. Феликс слегка поморщился от того, как использовали его корейское имя, но он полагал, что это лучше, чем Феликс или любое другое ласковое прозвище, которым его называл Чан. Чанбин выглядел так, словно хотел снова возразить, но он хмыкнул и вернулся на прежнее место, бросив повязку на переднее сиденье и ударив ею Чана по голове. Какая-то часть Феликса почти хотела рассмеяться над этим действием. Когда Феликс отодвинулся на свое место, между ними снова воцарилось тягучее молчание. Он вновь повернулся лицом к окну и прищурил глаза, когда вдалеке показался силуэт здания. На первый взгляд оно выглядело как какое-то заброшенное, но Феликс не вчера родился. Все окна были целы, а дверь явно была ухоженной и запираемой. Это был дом, который выглядел заброшенным, но на самом деле скрывал внутри что-то очень важное. Здание, идеально подходящее для базы банды. Такое открытие обрушилось на Феликса подобно тонне кирпичей. Банда. Преступная группировка. В этом было слишком много смысла. Было слишком нормально думать, что Чан сбежал, чтобы найти группу, которую он мог бы возглавить. Группу таких же детей, как и он, которые выросли без шансов и которых он мог бы превратить в свою собственную маленькую команду робин гудов. Феликс полагал, что эта мысль должна была принести ему некоторое утешение: он годами гадал, что стало с его братом, но это только усилило боль от предательства. У Чана теперь была своя семья, в которую Феликс не входил. Горький привкус наполнил рот: они наконец подъехали к дому, спрятав машину в глубокой тени за ним. Феликс почти поддался искушению усесться на месте и не двигаться, не желая видеть жизнь, которую Чан построил без него. Однако Чанбин, видимо, уловил его мысли, потому что схватил Феликса за руку и выдернул его с другой стороны машины, не успел тот и моргнуть. Феликс вскрикнул, едва избежав повторного удара головой о дверцу. Его ноги почти подкосились, когда его потянули, чтобы он встал, но хватка Чанбина оставалась крепкой, а другая его рука выхватила рюкзак Феликса и перекинула его через плечо. Феликс знал, что не может сейчас убежать: в рюкзаке было слишком много дорогих учебников по медицине, чтобы оставить его. Секунду спустя Чан оказался по другую сторону от него, но вместо того, чтобы обнять, он положил свою пятерню брату на спину. Феликс собирался стряхнуть её, но Чан и Чанбин неожиданно подтолкнули его вперед, прежде чем он успел подумать о том, чтобы остаться на месте. — Прости, Ёнбок, — Чан устремил взгляд вперед, туда, где Джисон нажимал, по всей видимости, код на задней двери дома, — нам нужно двигаться быстро. Феликс не знал, зачем открыл рот: чтобы возразить или задавать вопросы, — но все слова замерли, когда дверь открылась и появился еще один парень примерно возраста Феликса и Джисона. Этот был выше, с красивым смуглым лицом и длинными волосами. — Хёны, Джисон, — новенький с облегчением окинул их взглядом, остановившись на Феликсе, — а ты, видимо, брат Чанни-хёна. Феликс ничего не ответил, только сузил взгляд, когда Чан кивнул. — Верно, Хённи, — сказал Чан. Хёнджин перевел взгляд на Чана: — Студент-медик? — спросил он. — Студент-медик, — подтвердил Чан. Признаться, теперь Феликсу было немного любопытно, зачем он нужен. Но ему не пришлось долго ждать, так как Хёнджин внезапно вышел из дверей, а Джисон, Чанбин и Чан бросились вперед, увлекая Феликса за собой. Он пытался сопротивляться, но понимал, что это бесполезно. Теперь он и впрямь был в ловушке. У него явно была цель, которой он должен был служить, и его брат и друзья не позволят ему уйти, пока он не выполнит её. Какая-то часть Феликса не знала, захочет ли он вообще отказываться от брата. Как бы сильно он его ни ненавидел, он также не мог признать, что, возможно, вовсе не ненавидит Чана. Феликс едва успел оглядеться, как его протащили через весь дом и подняли по лестнице. Он выглядел так, как, по мнению Феликса, должен был выглядеть дом любой банды: слишком много офисов и оружия и недостаточно личных вещей, дорогие безделушки и признаки украденного богатства повсюду. Группа вокруг него, казалось, становилась всё более нервной, чем дальше они тащили Феликса за собой. Они прошли всю заднюю часть дома, дошли до комнаты, которую Феликс принял за спальню, после чего распахнули дверь. Это была единственная комната в доме, в которой горел свет, и Феликсу пришлось несколько мгновений поморгать, после чего Чан и Чанбин втащили его в комнату, и он увидел еще трех человек. Двое из них стояли вокруг единственной в комнате кровати: один был молод, с острыми глазами и вьющимися волосами, а второй явно на несколько лет старше, с изящным лицом и стройной фигурой. — Минхо, Чонин, — кивнул им обоим Чан, притягивая Феликса к себе. — Как он? Ни Минхо, ни Чонин не потрудились отвернуться от Феликса, чтобы ответить. Буравя его взглядами, у обоих глаза были переполнены любопытством и чем-то еще, чего Феликс не мог распознать. — Примерно так же, — ответил старший, — нам нужно шевелиться. При этом Феликса толкнули вперед, пока он не оказался в нескольких сантиметрах от кровати. Он посмотрел вниз на последнего человека в комнате: тот лежал с темными волосами, разметавшимися по подушке, и кислородной маской, закрывавшей его лицо. Его дыхание было поверхностным, кожа страшно белой, а торс обмотан слишком большим количеством бинтов. — Это Сынмин, — сказал лисенок с другой стороны кровати, и потрясенные глаза Феликса встретились с его взглядом, — нам нужно, чтобы ты его вылечил. Феликсу потребовалась секунда, чтобы понять, что мальчик имел в виду. — Что?! — не мог не воскликнуть он, пытаясь отступить назад, когда Чанбин крепче сжал его руку. — Вы с ума сошли! — Ты ведь студент-медик? — мальчик потянулся вперед и за воротник притянул его ближе к кровати. — Ты знаешь, как лечить людей. Ты же можешь это сделать? — Нет… это… это слишком! — Феликс жестом указал на кровать: — У меня нет лицензии, я не полностью обучен, и я не буду так рисковать жизнью незнакомца! — Без помощи он умрет! — закричал мальчик, а глаза его засияли таким отчаянием, что Феликс вздрогнул, — ему нужна помощь, и нужна немедленно! — Чонин хочет сказать, — материализовался позади Чонина тот, кого Чан назвал «Хённи», положив руку ему на плечо, — что нам нужна твоя помощь, и нужна она нам немедленно. — Пожалуйста, — прошептал Чонин, глядя Феликсу прямо в глаза, проявляя больше эмоций, чем тот видел у кого-либо из группы до этого момента. — Пожалуйста, сделай всё, что в твоих силах. Мне всё равно, что для этого потребуется, просто помоги ему. Слова зарылись глубоко внутри Феликса, цепляя и сжимая его сердце. Разум кричал, чтобы он отказался. Проведение медицинской процедуры без присмотра врача противоречило всему, чему учили Феликса, нарушало все правила из книг, несло в себе столько рисков, но… брат Феликса попросил об этом. Мальчик, которого Феликс едва знал, смотрел на него так, словно наступит конец света, если он ничего не сделает. Мир так отчаянно пытался отнять его у Феликса, но у него всё еще было сердце, и слишком часто он слушал его, а не мозг. — Хорошо, — Феликс втянул воздух, стряхнул с себя руки и заставил себя перейти в режим ученика. Он посмотрел на парня в кровати, на недостаток крови в его теле и то, как ужасно сбивалась его грудь. — Я сделаю всё, что смогу. — О боже, спасибо тебе! — воскликнул Чонин, не совсем заглушая облегченные вздохи всех остальных людей в комнате. Феликс на мгновение отметил напряжение, возникшее между ними, явное доверие и любовь, которых он был лишен так долго… Он покачал головой. Сейчас было не время сосредотачиваться на этом. — Хорошо, мне понадобятся перчатки, — он начал закатывать рукава, — и мне нужно посмотреть, какие именно медикаменты у вас есть, мне понадобятся многие. Именно так вся группа и начала действовать. Феликс влился в их строй, позволяя им передавать ему всё необходимое и слушая, как они рассказывают ему, что именно произошло. Он даже не думал об этом, погрузившись в работу, слушая, как слабо бьется сердце едва знакомого парня, как его давно потерянный брат нависает над его плечом. Впервые за три года Феликс был к нему так близко. Это почти казалось нереальным. Феликс знал, что это было слишком реальным.

***

Прошло несколько часов, и наконец Феликс, спотыкаясь, дошел до задней части комнаты и рухнул на стоявший там диван. На этом самом диване постоянно сидели разные ребята, все они попеременно то сидели неподвижно, то метались по комнате, то выбегали за дверь, чтобы вернуться максимум через две минуты. Все они очень переживали за своего пострадавшего товарища, это было очевидно, но постоянную суматоху в то время, как Феликс пытался работать, было трудно пережить. К счастью, Феликс говорил только тогда, когда ему нужно было, чтобы кто-то что-то принес, и это, казалось, достаточно успокаивало остальных, чтобы не создавать реальных проблем. Только когда Феликс наконец опустился на пустой диван, все посмотрели на него. — Ну что? — Чонин бросился к постели Сынмина. Феликс полузакрытыми глазами наблюдал за ним, как он переплетал свои пальцы с пальцами Сынмина. — С ним всё будет хорошо, — запыхавшись, сказал он. — Просто… позаботьтесь о нем как следует. — О боже, спасибо тебе! Спасибо! Спасибо! — Чонин промчался по комнате и, не успел Феликс заметить его, бросился на него и обхватил обеими руками за плечи в пронизывающем до костей объятии. — Спасибо тебе огромное! — Не за что… Чонин, — Феликс похлопал его по спине, позволив себе улыбку на теплое утешение. Это были чертовски напряженные несколько часов, и Феликс подумал, что может позволить себе обнять его. Из всех членов группы Чонин пока казался самым безобидным. — Ты оказал нам огромную услугу, Феликс-щи, — Чонин отстранился, улыбаясь и глядя тому в лицо. — Я всегда знал, что у Чана-хёна есть брат, но у меня не было никаких надежд на Сынмина-хёна, пока он не рассказал, что его брат — студент-медик. Эти слова должны были быть приятными, но для Феликса они были подобны удару в живот. Он втянул воздух, не в силах проглотить комок, внезапно вставший в горле. — Ты всегда… ты всегда знал, что у Чана-щи есть брат? — Феликс выдавил из себя эти слова, почти расстроенный тем, что его брат не совсем забыл о нем за последние несколько лет. — Да, — кивнул Чонин, выглядя на этот раз немного более неуверенным, так как он, видимо, понял, что сказал что-то не то. — Он постоянно говорит о тебе. В грудь Феликса вонзился кинжал. Он заставил себя подняться с дивана, уже не чувствуя усталости, и зашагал к стене, берясь руками за голову и сжимая волосы. Он не знал, что хуже: то, что Чан бросил Феликса ради новых братьев, или то, что Чан сознательно рассказал своей новой семье, что именно он оставил. — Феликс, — тихо произнес Чан позади. Раздался звук шагов, а затем рука нерешительно провела Феликсу по спине. — Мы должны отвезти тебя домой, ты явно устал. — Нет! — Феликс крутанулся так быстро, что у него захрустели кости, и глубокая ярость трехлетнего ребенка вспыхнула внутри и вырвалась изо рта, как дикий крик: — Так ты не забыл обо мне, да? Ты не забыл, что бросил меня посреди ночи! Ты не забыл, что у тебя уже был брат, прежде чем ты пошел и заменил меня кучей новых! Эти слова отскакивали от каждой стены, посылая ударные волны по всей комнате, пока, наконец, не попали в Чана. Феликс испытал определенное удовлетворение, когда тот распахнул глаза, на его лице отразился шок, от которого захотелось разозлиться еще больше. Феликс был сам по себе целых три года. У него не было семьи, на которую он мог бы положиться. Не было никого, кто мог бы обеспечить его безопасность. Его брат, его единственный брат, единственный человек, который когда-либо любил его, исчез. Феликс чувствовал себя таким одиноким, таким брошенным, таким нелюбимым. Сначала Феликс думал, что с Чаном случилось что-то ужасное, не в силах представить себе, что его брат мог оставить его. Но после многих лет и абсолютного отсутствия, Феликс был вынужден принять правду. Его брат не любил его. — Всё не так, Феликс, — пытался сказать Чан, но тот только покачал головой. — Я клянусь, что это не так. Я просто… скучал по тебе. Я скучал, поэтому и говорил о тебе. — Ты, видимо, так сильно скучал по мне, если думал, что это нормально — пропасть на три года! — Феликс почти кричал, его голос срывался. — Три года тебя не было! Я думал, что кто-то забрал тебя посреди ночи. Думал, что ты умер. Ты позволил мне думать, что ты мертв! Все годы траура, слёз, поисков, мыслей о том, что невероятный старший брат Феликса где-то, где ему причиняли боль. Феликс никогда не сможет вернуть эти годы. — Я просто пытался защитить тебя! — Чан закричал в ответ. Феликс отказался отступать, когда тот сделал шаг вперед и протянул руку. — Я не хотел, чтобы ты тоже оказался в этой жизни. — Так ты просто оставил меня наедине с нашими тупыми преступными родителями? — Феликс отбил руку, боль в его голосе глубоко подавляла всё, что Чан мог сказать: — Ты хотел защитить меня, поэтому ты ушел! Ты был единственным человеком, которому я доверял, единственным человеком, рядом с которым я чувствовал себя в безопасности, а ты просто ушел! И это ты называешь защитой? — Феликс, мне жаль, — Чан посмотрел на него прямо, но Феликс лишь усмехнулся. — Но я поступил правильно! Всё сработало! Посмотри на себя, у тебя теперь всё так хорошо. Ты помогаешь людям. — Ты не можешь ставить себе в заслугу ни одного моего поступка, — Феликс смахнул слезу, пытавшуюся покатиться по его щеке. — Ты был всем, кому я доверял и кого любил, и ты ушел. С тех пор я не доверял и не любил ни одного человека. Я никогда не чувствовал себя в безопасности. Я никогда не прекращал искать тебя. Это не значит, что у меня всё хорошо, это значит, что я страдаю, страдаю из-за тебя! Почти умоляющее выражение лица Чана еще больше разозлило Феликса. — Я просто хотел, чтобы ты был в безопасности. — Ты хотел, чтобы я был в безопасности, и поэтому ты оставил меня одного, — насмехался Феликс. — Ты оставил меня одного, а сам пошел и нашел банду новых братьев, чтобы заменить меня! Ты рассказал им всё обо мне, и всё же тебе не пришло в голову поднять трубку и позвонить мне, вернуться за мной, даже сказать мне, что ты всё еще жив. Ты позволил мне поверить, что ты ушел навсегда! — Феликс… — Чан попытался заговорить снова, но тот был уже на взводе, выплескивая все те ужасные эмоции, через которые он прошел за последние три года. — И когда ты, наконец, вернулся, то только потому, что тебе нужна была моя помощь! — кричал он, уже не пытаясь скрыть слёзы. — А потом ты попытался отправить меня домой, как только я закончил! Если бы ты правда хотел защитить меня от всего этого, ты бы не притащил меня сюда. Если бы ты правда хотел, чтобы я был в безопасности, ты бы не использовал меня, чтобы спасти кого-то другого. — Эй, не впутывай в это Сынмина! — пришла очередь Чана злиться, и он бросился вперед, оказавшись в нескольких сантиметрах от Феликса. — Его вины в этом нет. Это всё моя вина. Во всем. Феликс рассмеялся невеселым смехом, улыбаясь вперемешку с горячим гневом прямо Чану в лицо. — Да, — сказал он. — Это ты во всем виноват. После такого на лице Чана пронеслась последняя буря эмоций, а затем он развернулся и пошел прочь. Феликс смотрел ему вслед до самой двери и вздрогнул, когда Чан распахнул её и захлопнул за собой. Потребовалась секунда, чтобы всё осознать. Чан ушел. Снова. У Феликса вопросов стало только больше. Он едва успел ответить, как к двери бросился еще один парень и вышел вслед за Чаном, Минхо, если он правильно запомнил. Он бросил взгляд на Феликса, прежде чем уйти, и на его лице отразилась целая куча нечитаемых эмоций. — Это был Минхо, — подтвердил Хёнджин с другого конца комнаты. Феликс обернулся, увидев, как он смотрит на него. — Парень Чана-хёна. Не волнуйся, он его успокоит. — Парень, — кивнул Феликс сквозь слёзы, подняв обе ладони, надавливая на глаза, — у моего брата есть парень, и он мне не сказал. От осознания этого захотелось рыдать, рыдать по-настоящему, но Феликс не собирался делать это в группе незнакомцев. Вместо этого он опустил руки, с ужасом осознав, что Хёнджин теперь стоит прямо перед ним и что-то протягивает. — Вот, — Хёнджин жестом показал ему чистую тряпку. — Используй её. Феликс молча взял её, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, когда стал вытирать лицо. Он не понимал, как сильно плакал, но его кожа распухла и болела на ощупь. Он даже не хотел думать о том, как он, должно быть, выглядит. — Я отвезу тебя домой, — предложил Джисон без злобы, стоя у больничной койки Сынмина. — Ты много работал, тебе нужен отдых. Ему хотелось возразить, хотелось сказать Джисону и всей банде, что они понятия не имеют, кто такой Феликс, и не могут ему приказывать, но вместо этого он просто кивнул. Феликс действительно вымотался, и если то, что сказала банда, было правдой, то Чан уже многое рассказал им о Феликсе. Джисон подошел, чтобы помочь ему дойти до двери, как вдруг их обоих остановило громкое «погоди!». Обернувшись, они увидели, что к ним спешит Чонин. — Не забудь его! — Чонин протянул рюкзак, и Джисон осторожно взял его, прежде чем Феликс успел это сделать. — И спасибо тебе, Феликс-щи. Я понимаю, что это было нелегко, ни в коем случае. Но спасибо тебе за спасение Сынминни-хёна, я уверен, что он захочет поблагодарить тебя лично, когда очнётся. — Не волнуйся, — покачал головой Феликс, признавая, что Чонин ему немного нравится, а Сынмин — более чем любопытен. — Я был рад помочь ему. — Я передам ему твои слова, — Чонин улыбнулся такой улыбкой, которую Феликс не смог прочитать. — Он будет очень рад это услышать. Не успел он спросить, что именно тот имел в виду, как Джисон подхватил его под руку и повел к двери, вытаскивая в коридор и осторожно уводя из комнаты. — Я знаю, что это, должно быть, было тяжело, — положив руку ему на спину, сказал Джисон, когда они достигли лестницы, — но я обещаю, что мы хотели как лучше. Феликс только кивнул на это, достаточно злой, чтобы злиться на всех таинственных членов банды Чана, но и достаточно здравомыслящий, чтобы понять, что они не виноваты в сложившейся ситуации. По крайней мере, не те, о ком он знал. Феликс молчал, пока они шли к двери, позволив помочь себе сесть на пассажирское сиденье и поставить рюкзак у ног. Джисон всё это время напевал мелодию, которая помогала не погрузиться в свои мысли. Обратная дорога прошла почти в молчании. Джисон лишь спросил, где живет Феликс, и тот сказал, чтобы его просто высадили там, где и подобрали, не совсем готовый назвать свой адрес. Джисон, по всей видимости, всё понял, потому как не стал настаивать. Только когда они наконец приехали, Джисон повернулся к Феликсу и остановил его, положив ладонь ему на руку. — Я знаю, что это не мое дело, — начал он, и Феликс тут же почувствовал, как пошатнулась его защита, — но Чанни-хён правда скучал по тебе. — Ты прав, это не твое дело, — резко сказал он, сделав глубокий вдох, затем отвернулся и продолжил. — И я тоже скучал по нему, но мне не повезло даже узнать, жив ли он вообще, чтобы скучать. Джисон кивнул, на его лице появилось выражение покорности. Он убрал руку: — Не могу сказать, что понимаю, но я стараюсь как могу. — А в этом вообще есть хоть какой-то смысл? — честно пробормотал Феликс, доставая свой рюкзак и возясь с лямками. — На этом же всё? Крис-щи снова исчезнет, и всё вернется на круги своя. Он ясно дал понять, что не хочет видеть меня в своей жизни. — Ну, не знаю, — пожал плечами Джисон с улыбкой, которая показалась Феликсу слишком дерзкой. — Восстановление Сынминни не будет быстрым, и мы, вероятно, снова прибежим к тебе за помощью, если будем волноваться. — То, что у тебя хватает смелости даже думать об этом, просто шокирует, — Феликс пытался говорить строго, но Джисон только рассмеялся. — Я думаю, ты поймешь, что у этой группы много смелости, — сказал он, хлопнув Феликса по плечу. — А теперь иди. Возвращайся домой в целости и сохранности. И, пожалуйста, прошу тебя, отдохни. Не борись со сном до конца ночи, думая обо всем этом. — Постараюсь, — ответил он, не возражая, когда Джисон наклонился, чтобы открыть для него дверь. — Спасибо, что отвез меня обратно после того, как меня похитили. — Нет, спасибо тебе, Феликс-щи, — Джисон наблюдал, как он выходит из машины, и, убедившись, что Феликс повернулся, чтобы посмотреть на него, продолжил: — И, если уж на то пошло, я действительно сожалею обо всем этом. Эти слова заставили Феликса поджать губы, и он просто кивнул, почувствовав укол боли в груди. Он не мог подобрать слов для ответа, но Джисон, похоже, всё понял и так и просто подмигнул ему, после чего снова завел машину и умчался. Феликс смотрел ему вслед, ожидая, пока огни не померкнут в лучах раннего утра, после чего наконец зашагал прочь. До его студенческой квартиры оставалось еще несколько минут. Это было обветшалое здание, которое Феликс никогда в жизни не был так счастлив увидеть. Он отпер дверь и дважды проверил, запер ли её за собой, и только затем направился к кровати. У Феликса был соблазн заснуть прямо в ту же секунду, но он знал, что ему нужно принять душ, чтобы избавиться от вони банды и медицины и хотя бы распаковать свой рюкзак, прежде чем полностью провалиться в сон, поэтому он со стоном поднялся. И только когда согрелся под душем и уже еле стоял на ногах, он обнаружил её — скомканную записку, засунутую в передний карман рюкзака. Феликс нахмурился, читая то, что, как он понял, было номером телефона, которого у него точно не должно было быть. xxx-xxx-xxx позвони мне, чтобы ты мог рассказать, как заботиться о сынминни! — чонин <333