Old Stitches

Поднимаюсь на ноги, Не цепляйся за прошлые дни, Оставь сожаления позади, Просто смотри вперед и беги. — Time out, Stray Kids

— Ох, Ликси-и-и. Из дверного проема прозвучал тихий голос, достаточно мягкий, чтобы не вспугнуть Феликса, но и достаточно дразнящий, чтобы он понял, что ему, вероятно, не понравится то, что его ждет. Он уже давно понял, как звучит сынминово «я пытаюсь притвориться, что не сделал ничего плохого». — Привет, Минни, — Феликс даже не поднял глаз, а просто уставился в учебник, раскрытый на столе. Вокруг него были разбросаны листы бумаги, исписанные разными чернилами, благодаря чему удавалось лучше подготовиться к предстоящим экзаменам. Он занимался всего около часа, но с тех пор, как он поселился вместе с семью другими членами банды, ему редко удавалось насладиться долгими периодами спокойствия. Не то чтобы Феликс был против. Он заметил, что на самом деле начал получать удовольствие от общения. — Не хочу тебя отвлекать, — раздался по комнате голос Сынмина, прозвучавший настолько подозрительно, что Феликс в этот раз даже повернулся в кресле, подняв брови. Сынмин стоял в дверях комнаты, которую члены банды стали любя называть лабораторией Феликса. Изначально они планировали сделать из нее спальню, но вместо этого он стал жить в комнате Сынмина. Теперь это была импровизированная больничная палата с достаточным количеством украденных принадлежностей и медицинских учебников, чтобы Феликс был готов к любым обстоятельствам. За что он был благодарен, учитывая, в какие неприятности, похоже, привыкли попадать эти семеро. Он часто задавался вопросом, как они вообще выжили без него. — Думаю, ты уже меня отвлёк, — сказал Феликс, всё еще глядя на Сынмина, который стоял в дверном проеме, заложив обе руки за спину. — Что такое? — Ну, на самом деле ерунда, — продолжил тот столь же досадно, — Минхо-хён послал меня сюда. Вот это уже вызвало у Феликса серьезные подозрения. За время, проведенное в банде, он узнал, насколько Минхо по-матерински заботлив, и как часто именно он заставлял кого-то из членов группы идти к Феликсу при травмах. Все они были слишком упрямы и горды, чтобы идти самим, и их часто за уши тянули к больничной койке, в том числе и Чана. Феликс полюбил Минхо именно за это. — Ты поранился, да? — Феликс встал со стула, не успев сообразить, что делает, и сразу же очутился нос к носу с Сынмином, буравя его взглядом. — Тебя ведь поэтому Минхо-хён прислал сюда? Ты наделал глупостей и поранился! — Вот поэтому я и не собирался приходить, — заскулил тот. — Ты станешь суетливым и слишком заботливым, даже сильнее всех остальных, потому что мы как бойфренды или типа того! — Сынмин, — Феликс проигнорировал его слова и теперь сосредоточился на том, что его руки всё еще были за спиной. — Покажи мне свои руки. Тот тут же застыл, надув губы. — Нет. Сынмин, словно маленький ребенок, крепко сжал их за спиной, и казалось, что еще секунда, и он затопает ногами. Феликс вздохнул, пытаясь скрыть, как сжалось его сердце от умиления. — Драгоценный мой Сынмин, — его голос был столь же приятным, сколь и твердым, и он указал головой на лабораторию позади себя. — Покажи мне свои руки, прежде чем я затащу тебя на эту койку. Надутые губы Сынмина превратились в ухмылку. — Говоришь так, будто мне не понравится. Феликс снова вздохнул. — Показывай уже свои руки, — повторил он, — и никаких шуток на этот раз. — Ладно, ладно, — хмыкнул он, похоже, почувствовав, что Феликс уже немного на пределе. — И кстати, это Минхо-хён виноват во всем этом. На секунду между ними воцарилась тишина, и затем Сынмин наконец вытащил руки из-за спины и медленно выставил их перед собой, показывая, что указательный палец левой руки весь в крови аж до запястья. — Боже мой, какого черта, Мин?! — не удержался Феликс и воскликнул, схватившись за предплечье Сынмина и потянув его к койке, другой рукой прижимая к себе. — Ты что вообще натворил? — Я просто помогал Минхо-хёну нарезать лук для ужина, — надулся он, — немного отвлекся. — Для человека, который должен быть умным, ты правда глуп, — покачал головой тот, помогая Сынмину усесться на койку, схватил полотенце и вложил его в окровавленную руку, после чего удалился в другой конец комнаты. — Не называй меня глупым, — раздался вслед за ним плаксивый голос, но Феликс проигнорировал его, уже роясь на полках, доставая перчатки, дезинфицирующее средство и бинты. — Ты был настолько глупым, что думал, что сможешь скрыть это, — сказал он, повернувшись спиной, но навострив уши, чтобы услышать, если вдруг Сынмин попытается встать с кровати. — От меня и Минхо-хёна. — Вы, ребята, слишком несносные, и вам же от этого и хуже, — ворчал он, но Феликс слышал в его голосе довольные нотки, счастье, которое он испытывал от того, что о нем заботились. Феликс не смог сдержать улыбки, возвращаясь к койке, и даже не выглядел рассерженным, когда протягивал руку, чтобы Сынмин положил на нее свою. И не вздрогнул, почувствовав, как кровь потекла по его руке. В свое время, будучи студентом-медиком, он справлялся и с гораздо худшим. — Всё не так уж плохо, — продолжал Сынмин, но Феликс только начал обрабатывать порез. — Это не значит, что я не собираюсь заботиться о тебе, — без обиняков заявил он, почувствовав, как пальцы Сынмина слегка изогнулись от удовольствия. Потому что они оба знали, что это правда. Феликс правда всегда присматривал за Сынмином и беспокоился о нем. Неважно, сколько травм и порезов было у Феликса, он всегда беспокоился о них. Особенно о Сынмине. Первый образ, сложившийся у него о Сынмине, — образ его бледного, безжизненного и на грани смерти, — никогда не выходил из головы. Он мучил еще больше, когда они начали встречаться. И Феликс знал, что Сынмин чувствует то же самое. Ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя после пыток Карда, и многие шрамы всё еще оставались. Феликс знал, что эти шрамы всё еще беспокоят и Сынмина, знал, что Сынмин до сих пор травмирован его видом, изрезанным, окровавленным и бессознательным. Однако именно это беспокойство и подпитывало их отношения. Они яростно защищали друг друга, и Феликс всегда, всегда был рядом, чтобы залатать раны Сынмина, когда тот возвращался с заданий. В то же время в мире банд тут же стало известно, что связываться с парнем Сынмина и младшим братом Бан Чана — это то, что ни один здравомыслящий человек никогда не должен делать. — О чем ты думаешь? — голос Сынмина прорвался сквозь мысли. Феликс поднял глаза и увидел, что тот смотрит на него с койки, а он всё еще бинтовал ему палец. — Ты обрабатываешь такой маленький порез с закрытыми глазами. Обычно ты не так сильно концентрируешься. — Ничего такого, — пожал плечами Феликс и вернулся к работе, избегая взгляда. — Думаешь о том, как впервые увидел меня, да? — сразу же сказал он, и его голос прозвучал резче. — Ты думаешь о том, когда я был ранен. — Это не… так, — попытался защититься Феликс, но его голос был тоненьким. — Я просто беспокоюсь о тебе, вот и всё. — Феликс, я обещаю, что это просто крошечный порез, который я получил по собственной же глупости, — поспешил успокоить его Сынмин, второй рукой мягко обхватив его запястье. — Тебе не о чем беспокоиться. — Я беспокоюсь обо всем, что связано с тобой и кровотечением, — сказал он, но отступил, когда Сынмин поднял на него бровь. — Но я знаю, что глупо беспокоиться. Это всего лишь небольшой порез, и я всё равно перевяжу его для тебя. — Верно, — кивнул он, в последний раз сжав запястье, и отстранился, не желая мешать. — Мой личный доктор. Феликс позволил себе улыбнуться, встретившись с ним взглядом. — Просто… всё прошлое, всё, через что мы прошли… оно всё еще есть. Оно всё еще так свежо в моей голове. — Понимаю, — голос Сынмина звучал ободряюще и уверенно. — Я тоже это чувствую. — Я знаю, — Феликс закончил наматывать бинт на палец и жестом попросил передать ему скотч, — просто иногда помогает сказать это вслух. А еще помогает, когда ты говоришь, что я зря волнуюсь, потому что это напоминает мне, что всё это уже позади. — Я повторю это сто раз, если понадобится, — мгновенно сказал Сынмин, обняв его за шею и уставившись прямо в глаза, чем заставил Феликса замереть на мгновение. — Я в безопасности. Ты в безопасности. Мы оба в безопасности. Я просто идиот, который не умеет резать овощи. — Знаю, — Феликс усмехнулся, накладывая последний слой скотча на повязку, — а я тот самый идиот, который придет на помощь, когда ты не умеешь резать овощи. — Именно, — сказал Сынмин, на секунду сжав рукой шею Феликса, прежде чем выражение его лица изменилось. — Хотя мне жаль, что ты оказался здесь, что ты пострадал, что вернулся в мир, из которого так старался убежать. — Сколько раз я должен тебе повторять? — он улыбнулся, убрав с себя руку, и шагнул вперед так, что Сынмин был вынужден раздвинуть ноги, сидя на койке. Феликс встал между и обхватил руками его талию. — Я никогда, никогда не пожалею о том, что оказался здесь. И еще никогда не пожалею о том, что пришел исцелить тебя, ведь именно это привело меня сюда. — Надеюсь, это так, — Сынмин обнял его лицо, поглаживая большим пальцем то, что, как знал Феликс, было россыпью его же веснушек. — Я просто рад, что ты всё еще в медицинском. Это значит, что иногда ты можешь сбегать из этого мира. — Думаю, я никогда не должен был сбегать из этого мира, — сказал он, сжимая его талию, чтобы прервать попытку возразить. — Но всё нормально. Я всегда собирался найти путь обратно к своему брату. А это значит, что я всегда буду искать дорогу к тебе. И это значит, что я нахожусь именно там, где должен быть. Потребовалось мгновение, но лицо Сынмина расплылось в улыбке, а глаза заблестели. — Значит, никакого мира наперекосяк? — сказал он. — О, это определенно мир наперекосяк, — усмехнулся Феликс, — но в таком мире веселее. На это Сынмин хихикнул, и Феликс тоже, заметив улыбку. Это сблизило их обоих, поэтому они наклонились друг к другу так, что соприкоснулись носами. Феликс первым поцеловал губы напротив, Сынмин же хныкнул и прильнул еще раз, заставив того улыбнуться. — Спасибо, что снова меня перевязал, — сказал он в поцелуе, а Феликс похлопал его по бедру. — Не за что, — он немного отстранился. — Держи рану в чистоте, и я не расскажу всему миру, что гроза банды Сынмин умудрился пораниться, нарезая овощи. Сынмин обиженно вздохнул. — Ты бы не посмел. — О, еще как бы посмел, — Феликс отступил назад, протягивая руку. — А теперь пойдем. Я пойду нарежу лук, пока Минхо-хён не сошел с ума. — Или пока Чанни-хён не отправил поисковую группу, — он взял его за руку и спрыгнул с койки. — Он всё еще включает в себе старшего брата, когда мы остаемся вдвоем в комнате. — Крис ничего не может с этим поделать, он всегда был таким, — сказал Феликс, не в силах сдержать улыбку при этих словах. Было так невероятно приятно, что брат снова защищает его. — Пойдем, ты, дурачок, — Сынмин потянул его за собой, прекрасно понимая, о чем он думает. — Провожу тебя на кухню. — О, мой замечательный парень из банды, — толкнул его в бок он, — что бы я без тебя делал? Сынмин повернулся и посмотрел ему прямо в глаза. — Это не имеет значения, — сказал он, — потому что ты никогда не будешь без меня. Такие слова попали в самое сердце, заставив его пропустить удар. — Я знаю, Мин, — тихо сказал он, — я тоже всегда буду рядом с тобой. После этого Сынмин расплылся в широкой улыбке, а его рука в последний раз сжала ладонь Феликса, и он повел их обоих прочь. Они прошли через весь дом, направляясь на кухню и следуя за звуками смеха их банды.