Old Stitches

— Так трудно понять, с чего начать, — сказал Чан после минутного молчания. Его голос был тонким и неуверенным, а пальцы слегка подрагивали на руке Феликса. — За последние три года я хотел сказать тебе миллион вещей, но теперь, когда у меня появился шанс, я даже не знаю, как начать. Феликс не мог не кивнуть в ответ, прекрасно понимая, что Чан имеет в виду. Находиться в его присутствии было одновременно и легче, и труднее всего на свете. Чан по-прежнему был замечательным, заботливым братом, но это не меняло того, что он сделал. — Можешь начать с того, что подойдешь сюда и присоединишься ко мне, — сказал Феликс, осторожно и с ощутимой болью перекладывая свое тело в кровати, чтобы освободить место для него. — Здесь холодно. Залезай под одеяло. Чан застенчиво улыбнулся, делая то, что ему было сказано. Он подошел к кровати и помог Феликсу приподнять одеяло, прежде чем забраться внутрь. Они сели рука об руку, и Феликс позволил себе опустить голову на плечо старшего брата, чувствуя, как сонливость на мгновение овладела ним. По комнате разнесся довольный вздох, и Феликс немного сомневался, кто из них его испустил. Прошло так много времени с тех пор, как они просто молчали вместе, как они могли просто наслаждаться присутствием друг друга. В горле почти образовался комок от осознания, как сильно ему не хватало Чана. — Я так рад, что с тобой всё в порядке, Ликс, — Чан словно читал его мысли, — я так счастлив, что ты здесь и что с тобой всё хорошо. — Я счастлив быть здесь, — сказал он в ответ, — мне жаль, что тебе пришлось увидеть меня… таким. Мне жаль, что я не был сильным, что не мог остаться в сознании. — Феликс, — Чан звучал практически шокировано. Он опустил голову, чтобы взглянуть на брата, — тебе не о чем сожалеть. Ты был абсолютно и совершенно сильным. Ты был таким невероятно храбрым. Ты и так справился очень хорошо. Эти слова пронзили Феликса насквозь, попали прямо в сердце и разнеслись по венам. Ему трудно было поверить в них, но в то же время так много значило услышать их от Чана, услышать, как Чан снова назвал его храбрым. — Я думал… — голос слегка надломился на словах, которые он еще не мог произнести вслух. — Я думал, что буду недостаточно сильным. Думал, что сдамся. Думал, что из-за меня пострадает ваша банда. — Ох, Ликс, — Чан пробежался рукой по его спине, чтобы обнять, опустив голову ему на макушку, — ты был более чем достаточно сильным и всегда таким будешь. Мне очень жаль, что тебя заставляли чувствовать себя не так. Феликс не смог ничего ответить на это, вместо этого он просто кивнул. Он почувствовал, когда Чан начал напевать ему мелодию, такую нежную, сопровождаемую мягким, медовым голосом. Это возвращало в детство. Будучи юным, Чан много пел, и с возрастом его голос становился всё стабильнее и красивее. Какая-то часть Феликса всегда жалела, что его брат не смог продолжить свою любовь к музыке. Его прекрасный голос был одним из спасительных кругов в детстве, одной из единственных крупиц света, которые он носил с собой. Феликсу было больно признавать это, но он знал, что тепло Чана в их детстве было той самой причиной, по которой он должен был задать свой следующий вопрос, ведь три года назад оно полностью и окончательно остыло. — Крис, — его голос звучал так неправильно, так печально в тишине, — я думаю… я думаю, что мне нужно задать тебе этот вопрос сейчас. Рука мгновенно напряглась на его спине, а воздух в комнате словно застыл. Но Чан не убежал. Он не ушел. Остался на месте. — Я знаю, — тихо сказал Чан, глубоко вдохнув, — думаю, я слишком долго позволял тебе уклоняться от него. Феликс немного помедлил, позволяя тишине на мгновение успокоить их обоих, а затем поджал губы и открыл рот. — Почему ты ушел? — прошептал он ему в футболку. — Почему ты бросил меня посреди ночи и не вернулся? Несмотря на то, что они знали, что это произойдет, вопрос будто вонзился им обоим прямо в грудь. Чан вздрогнул, словно его ударили, опустив взгляд и закрыв глаза. Феликс дал Чану отодвинуться, вместо этого видя, как к нему повернулись лицом, а одеяло всё так и было беспорядочно перекинуто через плечо. — Ты должен знать, Ликс, — начал он, осторожно подтягивая еще одно одеяло к груди младшего, — это никогда не было из-за тебя. Ничего личного в этом не было. Я никогда, никогда в жизни, даже на мгновение не хотел сделать то, что сделал, из-за чего-либо, связанного с тобой. — Но как ты можешь так говорить? — вырвалось у Феликса, прежде чем смог остановить себя. Его голос был сердитым, расстроенным и таким, таким растерянным. Он заставил себя сделать глубокий вдох, когда руки Чана мягко опустились ему на грудь и толкнули обратно на подушки, откуда он подался вперед. Феликс принял молчаливую просьбу успокоиться. Он хотел, чтобы обсуждение прошло без криков, гнева и страданий. Он знал, что ему придется заткнуться и слушать, если он хочет наконец получить ответы, которые искал в течение трех, казалось, бесконечных лет. — Извини, — прошептал он, опустив взгляд на колени, но Чан лишь покачал головой. — Тебе всё равно не за что извиняться, — сказал он, — я понимаю. Ты намного терпеливее, чем я, если бы мы поменялись местами. — Я буквально провел последние несколько недель, крича на тебя, — не удержался Феликс, вспоминая постоянные споры и пассивно-агрессивные комментарии, которым он подвергал их обоих. — Ну, я был тем еще идиотом, чтобы накричать в ответ, так что не буду слишком сильно тебя корить, — Чан позволил себе такой небольшой оттенок веселья в голосе, дав младшему возможность отдышаться. — Но хватит об этом, м? Сегодня мы начнем всё исправлять. — Да, — улыбнулся он, кивнув в знак согласия, — звучит неплохо. С этими словами Чан тоже кивнул. Посмотрев младшему брату в глаза, он тяжело вздохнул. Они оба сделали паузу: Чан, похоже, пытался решить, как сказать то, что нужно, а Феликс — дать брату время и пространство, в котором он нуждался. Они оба всегда были слишком упрямы, и ни у одного из них, очевидно, не было достаточно здравого рассудка, чтобы унаследовать терпеливость. — Ты знаешь, — начал Чан, опустив взгляд, прежде чем продолжить, — ты ведь знаешь, что я встречаюсь с Минхо? Феликс нахмурился в замешательстве, честно не ожидая такого вопроса. — Да, — всё равно ответил он. — Вы, ребята, на самом деле довольно милая пара, даже если я был слишком груб, чтобы признать это раньше. — Ну, мы с Минхо на самом деле были парнями уже долгое время, — сказал он почти дразняще, помедлив, чтобы дать Феликсу время понять, что именно он хотел сказать. — Три с половиной года, если точнее. К счастью для Феликса, всё стало ясно лишь секунду спустя. — Подожди-ка, — он распахнул глаза, устремив взгляд прямо на Чана. — Так это значит…? — Да, — уверенно кивнул тот. — Это значит, что я знал Минхо и начал встречаться с ним до того, как ушел. Всё это началось, когда я еще жил с тобой и поддерживал тебя. Дыхание сбилось в груди: Феликса захлестнуло удивление. Он еще не мог понять, хороший это был сюрприз или плохой. — Я встретил Минхо, когда мы оба пытались украсть один и тот же велосипед, убегая от разных людей, которых мы разозлили той ночью, — сказал Чан, слегка наклонив голову. — Не самая романтичная встреча, знаю, но Минхо, конечно же, нашел её очень забавной. Он всё смеялся, когда появились парни, преследовавшие его, и я просто схватил его за руку и потащил за собой. Мы бежали вместе минут двадцать, не меньше. — Ох, — это всё, что Феликс смог сказать. Глаза всё еще были на выкате. — Вау. — Я не думал, что это зайдёт куда-то дальше, — продолжил Чан. — Но если ты знаешь что-нибудь о Минхо, то знаешь, что он настойчивый. После того дня я не мог заставить его оставить меня в покое. Я влюбился не на шутку. И быстро. Между нами всё было серьезно еще до того, как я понял, что происходит. — Я понятия не имел, — сказал он почти в шоке. — И ты всё это время был со мной? — Я готовился сказать тебе, клянусь, — пролепетал Чан. Феликс понял, что он искренен, по выражению неподдельной паники в его глазах. — Просто я никогда раньше ни с кем не был так серьезен, не говоря уже о том, чтобы привести кого-то домой, чтобы познакомить с тобой. Я нервничал. Я очень, очень хотел, чтобы он тебе понравился, Ликси. Я бы бросил его через секунду, если бы ты его не полюбил. — О, Крис, — невозможно было не почувствовать, как его это немного, но задело, — я всего лишь твой младший брат, а не чересчур заботливый отец. Я бы не стал точить ножи за столом или что-то типа того. — Знаю, — плаксиво протянул он, — я просто нервничал. Твое мнение правда важно для меня, Ликси. И до сих пор таким и остается. На это Феликс лишь слабо кивнул, чувствуя, как сердце немного сжалось от таких слов, но он заставил себя тяжело сглотнуть и продолжать копать глубже, чтобы найти ответы, к которым они стремились. — Так что же произошло? — ему удалось сказать лишь с небольшим усилием. — Что произошло между твоей встречей с Минхо-щи и тем, что ты сказал мне, что… всё изменилось? Что заставило тебя уйти? Вопрос промелькнул тенью на лице Чана, а в его глазах появилось такое выражение, которое Феликс не узнал, и это ему не понравилось. — Минхо был в бегах и занимался мелкой преступностью, потому что убегал от очень опасных людей, которых его семья успела вывести из себя, — в его голосе проскальзывали капельки стыда. — Минхо ни в чем не виноват, но поскольку в этом была замешана его семья, он оказался косвенно привлеченным. Слова прозвучали слишком знакомо, отчего сердце слегка заколотилось в груди. — В один прекрасный день до нас дошла информация, что эти опасные люди близко, слишком близко, — сказал он, говоря так, будто ему было больно просто думать об этом. — Они приближались к Минхо, и он должен был быстро залечь на дно. И сделать это он должен был хорошо, потому что, если эти люди нашли бы кого-нибудь, кто, по их мнению, мог выдать местонахождение Минхо, то они не остановились бы ни перед чем, чтобы навредить им, чтобы добраться до него. Это было плохо. Теперь Феликс узнал эту историю, и в его горле начал формироваться тяжелый и болезненный комок. — Можешь не объяснять, — он опустил взгляд на себя, на все свои раны, — наверное, я таки знаю что-то о том, как плохие парни охотятся за близкими, чтобы добраться до того, кто им действительно нужен. От этих слов на лице Чана появилось выражение полной и абсолютной душевной боли, и Феликс не смог остановить себя от того, чтобы взять его за руку, отчего в глазах старшего собрались слёзы. — Я не мог… я не мог позволить Минхо исчезнуть самому, — его голос надломился, а глаза закрылись, — он был в опасности. Он собирался пуститься в бега. Я любил его, я не мог позволить ему страдать от этого в одиночку. — Поэтому ты исчез вместе с ним? — спросил Феликс, не обвиняя, но интересуясь. Его голос был настолько ровным, насколько он мог его сдержать. — Да, — кивнул Чан, вытирая слезу. — И я знал, что не смогу появиться в течение очень долгого времени. Я думал рассказать тебе, Ликс, правда думал. Но если бы те плохие парни поняли, что ты хоть что-то знаешь о Минхо, они бы всё же нашли тебя и причинили тебе боль. Я не мог этого допустить. — И поэтому ты просто… ушел? — на этот раз голос немного дрожал, отчего лицо Чана залилось слезами еще больше. — Поэтому я просто ушел, — подтвердил тот, втягивая воздух сквозь зубы, словно слова причиняли физическую боль. — Я думал попросить тебя пойти с нами, но ты бы потерял всё в своей жизни. Ты был бы в опасности каждую секунду. У тебя бы ничего не осталось. Я решил, что будет справедливее позволить тебе сохранить свою жизнь. К концу своей речи Чан подавил рыдание, ощущая, как грудь болезненно вздымалась. Феликс не мог не почувствовать слёз на собственных щеках: его кожа внезапно натянулась от столь сильного чувства вины. — Ох, хён, — он хаотично вытер слёзы со щек, — мне очень, очень жаль. Если бы я знал… — Но ты не знал, — быстро перебил Чан, схватив обе его руки и сжав их. — Я не хотел, чтобы ты знал. Это я ушел. Это я бросил тебя, заставив думать, что я умер или еще хуже. Поступить так полностью уничтожило меня, но именно я сделал тебе больно. — Ты просто пытался защитить своего парня, — Феликс едва мог говорить сквозь рыдания. — Но я должен был защитить и тебя, — настойчиво продолжал Чан, притягивая его к себе и обхватывая плечи крепкой рукой. — Ты мой младший брат, Ликси. Я не должен был оставлять тебя. От этих слов Феликс заплакал сильнее, но это был не тот плач, который мучил его годами. Это были слёзы облегчения, последние слёзы, слёзы обо всем, что он потерял и обрел вновь. — И ты поэтому начал ругаться в ту ночь, когда мы с Мином улизнули? — спросил он сквозь слёзы. — Да, — кивнул Чан, уткнувшись брату в шею, — я никогда, никогда не пожалею, что влюбился в Минхо. Но именно влюбленность в него полностью перевернула мою жизнь, почти подвергла тебя опасности. Влюбиться в мире банд стало началом моего падения, поэтому, когда я увидел, что ты тоже это делаешь, я просто сошел с ума. Я не мог смириться с мыслью, что ты с Сынмином пройдёшь через то, через что прошли мы с Минхо. — Но я был слишком упрям, чтобы слушать, — сказал Феликс. — Я буквально вылез в окно и уговорил Сынмина украсть его собственную машину. — Именно таким я тебя и воспитывал, Ликс, — Чан отклонился с небольшой улыбкой на губах. — И это не значит, что ты виноват во всем, что произошло после. Феликс не хотел, но он кивнул, не желая верить похвалам брата, но не в силах отказать Чану в чем-то в тот момент. — Но ты и твоя банда спасли меня, — он смахнул слезу, — ты и твоя банда бродячих, которых, я так понимаю, ты подобрал в бегах? — Да, но я никогда не планировал, чтобы это случилось, — Чан притянул его к себе. — Сначала мне казалось, что это неправильно, что я заменяю тебя. Но они все так сильно напомнили мне тебя, Ликси. Они были так молоды, так напуганы, я просто не мог их бросить. Я видел тебя в каждом из них. И я просто ужасно по тебе скучал. При этом Чан стал гладить Феликса по спине, отчего его рыдания стали еще тише, а тело сжалось в понимании. — Я рад, что ты спас их, — тихо и растроганно сказал Феликс, — они все такие замечательные. Ты так хорошо справился, Крис. — Но не так хорошо, как ты, — быстро добавил Чан, отклонившись, и прижал ладони к лицу младшего, глядя прямо ему в глаза. — Ты справился лучше, чем кто-либо из нас, Ликс. Вот почему я не вернулся. Я видел, как ты подавал документы в медицинский, и тебя приняли. Я видел, как ты строишь эту удивительную и прекрасную жизнь, которую ты заслужил, и на самом деле идешь и помогаешь людям. Я не хотел рисковать, возвращаясь и отнимая это у тебя. — Ты бы ничего не отнял, — Феликс покачал головой в руках своего брата, — я бы… я бы очень хотел увидеть тебя. Даже если бы я злился. — Знаю, — печально сказал Чан. У него на мгновение вытянулось лицо. — Но ты знаешь этот мир. Если бы я снова нашел тебя, был бы риск, что тебя найдет и другая банда. И посмотри на себя, — он провел большим пальцем по его ушибленной щеке. — Я таки был прав. — Я не жалею, что вот так пострадал, — Феликс старался смотреть прямо в глаза напротив. — Я бы сделал всё, чтобы защитить тебя, Крис. Так же, как… так же, как я знаю, что ты сделаешь всё, чтобы защитить меня. От этих слов Чан подавился полувсхлипом, полусмехом. На его лице появилось выражение чистого умиления, а руки вернулись, чтобы еще раз крепко обнять Феликса. — К тому же, отчасти это была моя собственная глупость, которая привела меня в такое положение, — продолжил он. — Сколько бы ты ни говорил, что ты старший брат, тебе придется принять тот факт, что я идиот. — Ты не идиот, Ликс, — Чан покачал его вперед-назад. — Я так невероятно горжусь тобой. Я так сильно горжусь тем, кто ты есть, тем, кем ты стал, тем, какой ты храбрый, умный, упрямый. Ты самый удивительный человек, и я никогда не буду считать это моей заслугой. — Думаю, ты всё же можешь немного поставить это себе в заслугу, — его слова звучали приглушенно в груди Чана. — Старший брат. От таких слов Чан практически зарыдал, но сразу за этим послышался его смех, и только крепче сжал младшего. Феликс дал обнять себя, позволяя брату забрать каждую частичку его боли. — Но тебе больше никогда нельзя уходить, — его руки обвились вокруг талии Чана. — Никогда. — Я не смог бы уйти, даже если бы захотел, — Феликс услышал жестокую честность, просочившуюся в голос Чана. — Я слишком сильно тебя люблю. Меня совершенно убило то, что я оставил тебя, и это было самое худшее на всем белом свете, когда я чуть не потерял тебя на том столе. Я никогда больше не оставлю тебя. Никогда. — Тебе всё равно будет трудно от меня убежать, — он крепче прижал Чана к себе, заставив его хихикнуть. — Как скажешь, Ликс, — он прижался губами к волосам Феликса. — Мой сильный и могучий младший братец. С этими словами Феликс удовлетворенно вздохнул, зарывшись поглубже в грудь Чана, наслаждаясь временной передышкой от того, что все беспокоятся о его травмах и говорят ему не двигаться. Тело всё еще болело, но было гораздо приятнее, когда он находился в объятиях брата. К несчастью для Феликса, их обоих вскоре прервал звук открывающейся двери. Чан покрепче обнял его, и они оба обернулись, заглядывая в дверной проём. Огромная ухмылка мелькнула на лице Минхо, когда он шагнул в комнату, всё еще в пижаме, с беспорядком на голове и слегка обеспокоенным взглядом, угасающим в его глазах. — Так и думал, что найду тебя здесь, мой дорогой Чанни, — самодовольно сказал он, плотнее натягивая на себя толстовку, шагнув к кровати. — Не каждую ночь я просыпаюсь, а ты куда-то убежал. — Прости, милый, — Чан протянул руку, которую тот сразу взял, а Феликс подвинулся, чтобы освободить место, и Минхо устроился на краю кровати. — Я проснулся посреди ночи и решил проведать Ликса. Столкнулся с Бином в коридоре, и он сказал мне, что Ликс проснулся, так что я разволновался. — Всё в порядке, я тебя не винил, — быстро сказал Минхо, убрав руку и положив её Феликсу на плечо, который смотрел на него с груди Чана. — Я очень рад видеть тебя в сознании, Ёнбокки. Феликс хотел было запротестовать против использования его корейского имени, но дразнящий блеск в глазах Минхо заставил его оставить всё как есть. Минхо всегда казался дразнящим персонажем, поэтому он подумал, что принять это поддразнивание было частью поиска своего пути в банде. — Приятно очнуться… хён, — попробовал Феликс вежливое обращение, не упустив из виду, как засияли Чан и Минхо. — Спасибо тебе за участие в нашем спасении. — Спасибо тебе, Ёнбокки, за твою храбрость, — рука Минхо осторожно коснулась его лица. — Ты так хорошо поступил ради нас. Нам всем очень жаль, что так получилось. — Пожалуйста, не извиняйся, — Феликс снова уткнулся лицом Чану в грудь. — Я уже услышал достаточно извинений от него сегодня. — Да, я вижу, что вы двое поговорили, — усмехнулся Минхо. — Думаю, я скажу за всех: мы долго ждали, когда это случится. — Эй, не наглей, — надулся Чан, прижимая брата к себе. — Всё было очень сложно. — Да знаю, знаю, — ухмылка Минхо стала не очень широкой: Феликс почувствовал, что он думает о своем собственном вкладе в то, что Чан ушел. — Я просто рад, что ты понял, как начать разбираться с этим. Надеюсь, это означает, что с этого момента всё будет немного по-другому. Феликс не мог не поднять бровь на это: — По-другому — это как? Настала очередь Минхо поднять бровь, а его взгляд переместился на Чана. — Ты не сказал ему? — спросил он, заставив Чана надуться еще больше. — Уже собирался, — проворчал он. Феликс наклонил голову, посмотрев на него. — О чем вы? — спросил он, становясь всё более любопытным, когда Минхо и Чан встретились взглядами с одинаковыми улыбками. — Ну, мы недавно кое-что обсуждали, — сказал его брат, дразняще растягивая слова и заставляя младшего хныкать. — Твоя причастность к нам в последнее время как бы подчеркнула кое-что для нас, кое-что очень важное. — Правда? — Феликс вскинул брови, тут же ломая голову, пытаясь понять, что же, черт возьми, его присутствие могло подчеркнуть для банды. — Сынминни получил серьезную травму, а потом нам пришлось бежать к тебе, и мы поняли, что в нашей банде есть место, которое очень долго пустовало, — сказал Минхо, сделав такую паузу, что Феликсу почти захотелось дать ему пощечину. — Нам бы очень, очень пригодился врач. На то, чтобы обработать сказанное, ушла секунда, и Феликс сразу же растерялся. Но потом он понял, что Минхо говорит, и о чем именно просит. — Вы хотите, чтобы я был в вашей банде?! — воскликнул он так громко, что, наверное, разбудил весь дом. — Типа официально?! — Типа официально, — кивнул Минхо, ослепительно ухмыляясь. — Мы хотим, чтобы ты был здесь, Ёнбокки, с нами. — При одном условии, — быстро вклинился Чан, ткнув пальцем кончик носа Феликса. — Ты не можешь пока присоединиться к нам. Ты должен сначала закончить медицинский и сдать экзамены, получить ту квалификацию, над которой ты так упорно работал. — Но тебе не придется работать так много, — присоединился Минхо. — Ты можешь бросить работу в кафе или сократить рабочие часы в больнице, чтобы у тебя было больше времени на отдых. Мы поддержим тебя во всем, тебе больше не придется изнурять себя работой. — Ох, хёны, — Феликс почувствовал, что снова разрывается на части, — вы не обязаны этого делать. — Конечно обязаны, — Чан слегка подтолкнул его. — Нам есть за что отплатить тебе, братик. — И не беспокойся о том, что в последнее время ты пропустил много занятий, — сказал Минхо, — Сынмин уже взломал все необходимые аккаунты и сделал так, будто ты был в утвержденном отпуске. Ты можешь вернуться, когда захочешь. Феликс не мог говорить: его горло сжалось от эмоций. Прошло так много времени с тех пор, как он чувствовал себя достойным чьей-то любви, когда он чувствовал себя хорошо и по-настоящему защищенным. — Спасибо вам, — заплакал он в грудь Чана, — большое спасибо. — Не благодари нас, Ббокки, — Минхо присоединился к объятиям, сильными руками обхватив Чана и Феликса с двух сторон. — Это просто то, чего ты заслуживал всё это время. — Теперь мы позаботимся о тебе, — Чан позволил Минхо покачать их взад и вперед. — Ты можешь отпускать всё, Феликс. Теперь мы все здесь для тебя.