Проклятый остров

Спок все же дернулся, услышав отчаянный крик Олсена, и разорвал болезненный и почти бесполезный мелдинг. Он поднял голову и успел увидеть, как Олсена накрывает волной лавы. Джим около него пошевелился, и Спок сразу же переключил внимание на него: в критической ситуации логично было сосредотачиваться на живых. Джим поднял веки — Споку пришлось приложить все усилия, чтобы не дернуться: радужку и белок человеческих глаз затопило розово-рыжими разводами. Спок схватил его за плечи и почти прорычал: — Отдай мне Джима, сейчас. — Мы А’теййя. Часть «Джим» должна слиться с целым для обогащения знаний, — тяжелым механическим голосом заговорило то, что поглощало сейчас Кирка. Спок на третьем слое сознания, не занятом просчетом вероятностей и поиском оптимального решения ситуации, чувствовал напряженное дрожание их с Джимом уз, чувствовал, как они натягиваются сильнее, чем когда-либо ранее. — А’теййя, какие способы обогащения знаний вы применяете? — спросил он спустя две секунды молчания. — Мы используем поглощение частиц и ассимиляцию их в наш организм, — Спок мельком отметил, что существо использует лексику научного сотрудника, возможно, Олсена. Вероятность вернуть Джима выросла с 1,760% до 1,984%, раз его сознание пока не связано с А’теййей. — Знакомы ли вам другие способы пополнения знаний? — быстро продолжил он. — Мы не нуждаемся в другом способе. Мы ассимилируем знания. — Вы убьёте живое существо, поглотив его. Оно является частью отличного от вас целого, вы причините вред иному организму. — Спок подумал, что Джим бы на его месте сказал что-то получше, но он не мог пробиться к нему сквозь чужое сознание. — Является ли причинение вреда или боли вашей целью? — Смерть не предполагается. Понятие боли относительно. Вред будет оценен. — Глаза Джима закрылись, и его тело снова обмякло. Вероятно, это был тот самый момент, когда ругательство было бы уместным. Спок почувствовал очередной болезненный рывок уз. Он знал, что Джим сопротивляется существу, но начинал чувствовать собственное отчаяние, пробивающееся через все его эмоциональные щиты. Эмоции мешали, накатывали так невовремя, сбивали логические… В этот момент все три слоя сознания Спока дрогнули, и он ощутил то, то Джим называл озарением: если эмоции мешают логике, а А’теййя очевидно логичное существо, то бесполезно играть на его поле. Надо зайти со стороны, ему незнакомой. Спок снял с сознания эмоциональные щиты, позволяя отчаянию и любви затопить все его существо, и дрожащими пальцами дотронулся до пси-точек Джима. Он снова, как и в прошлый раз, погрузился в розово-рыжую субстанцию, не дающую проследить связь, блокирующую любую попытку общения, но теперь он и не собирался искать. Собрав в тугой темный комок обуревающие чувства, Спок запустил его внутрь существа и продолжил транслировать все более и более отчётливо ощущаемые эмоции, пока не почувствовал, что находящееся в беспрестанном движении существо застыло на мгновение, а потом дрогнуло. Эмоции просачивались внутрь яркой лавы тёмными прожилками, поражали его, как болезнь, и замедляли его движение. Связь — яркая и светлая нить — стала более зримой на фоне темнеющей лавы, Спок потянул за нее, и в этот раз узы дрогнули и поддались его воздействию: они сокращались, притягивая обратно сознание Джима, возвращая его душу в тело. А’теййя отступала, пока не разобравшаяся с природой свалившейся на нее информации, освобождала плоть. Спок, у которого еще не было времени восстановить щиты, возликовал, наконец-то ощущая обратный отклик по узам. Джим был растерян, но рад. Джим был жив. Спок аккуратно разорвал мелдинг, и в ту же секунду Джим распахнул глаза — наконец-то светло-карие, обычные человеческие глаза — и притянул Спока ближе в порывистом объятии. На поясе вулканца пискнул коммуникатор, и он отстранился от Джима, снимая его подлеченной рукой. — Спок слушает. — Энсин Джейкобс, сэр. Мы с Марковицем собрали часть образцов прежде, чем случился разлив лавы, и нас почти утопило в ней. Но что-то произошло, и обстановка меняется. Каковы ваши рекомендации? — довольно бодро отрапортовал Джейкобс. — Сколько образцов вы собрали? — уточнил Спок и повел бровью в ответ на Джимово покачивание головой. — Примерно треть, сэр. — Джейкобс, Марковиц, прекратите сбор, свяжитесь с Энтерпрайз и просите поднять вас, — перебил собирающегося что-то сказать Спока Джим. — Пока лава неактивна, у вас может получиться. Спок сейчас направит вам данные со своего трикодера, они помогут Скотти перенастроить корабельные сенсоры. — Есть, сэр. — Конец связи. — Джим забрал коммуникатор из дрожащей руки Спока и захлопнул крышку. — Господи, что с твоими руками?! — воскликнул он, наконец заметив изъязвленную кожу. Спок протянул ладони вперед: — Это существо, по-видимому, может настроить свои субстанции таким образом, чтобы не причинять физического вреда организмам, которых может считать. У него довольно развитые телепатические способности, но я прикрыт ментальными щитами, и из-за этого оно не смогло считать моих параметров. Иного объяснения я не вижу. Но мое самочувствие в пределах нормы. Как ты себя чувствуешь? — Нормально, только голова болит, потом разберемся, — отмахнулся от вопроса Джим, с видимым усилием отвел взгляд от пальцев Спока и осторожно поднялся на ноги, расправил плечи, снова становясь капитаном. — Если оно не настроено причинять вреда человеку, то, может, Олсен жив? Мы способны как-то найти его? Спок, не спешащий восстанавливать эмоциональные щиты (на случай повторной атаки А’теййи) почувствовал досаду на себя за то, что не подумал об этом раньше, пока еще был в мелдинге с Джимом и этим существом одновременно. Впрочем, он был занят противостоянием с А’теййей, попытками найти Джима и просчетом основных вероятностей по возвращению на корабль, возможно, было простительно не учитывать в расчетах остальных членов высадки. Даже принцип превосходства нужд большинства диктовал в данном случае спасать командира корабля, как наиболее сложно заменимую фигуру, а не сотрудников научного отдела. Но свойственный ему гуманизм восставал против всех доводов — и, кроме прочего, Олсен был умен и отважен, чем и обратил на себя внимание Спока как главы научного отдела. Размышляя об этом на втором слое сознания, Спок успел передать собственные данные и надстройки трикодера второй группе высадки и обдумать поданную Джимом идею. — Я не до конца понял принципы, по которым А’теййя поглощает сознания отличных от нее видов, но возможно по крайней мере найти тело, если Олсен все же мертв, — сказал наконец Спок. — Я настроил трикодер таким образом, чтобы он считывал колебания магнитного поля и твердости почвы как жизненные показатели, наподобие вдоха и выдоха, и исходя из этого мы можем искать отличные от этого показатели жизнедеятельности либо молекулы земных белков, которых не встречается на этой планете. — Вот за это, мистер Спок, я вас и ценю. Давайте найдем его! — улыбнулся Джим. Ожил коммуникатор, и Кирк щелчком откинул крышку: — Кирк слушает. — Энсин Джейкобс. Мистеру Скотту удалось нас поднять, сэр! Мы мо… — Дай-ка мне, парень. Кэптн, это Скотти. Я могу поднять вас прямо сейчас, но кажется эта ваша лава снова начинает подавать признаки жизни, и скоро сенсоры опять запутаются. И я не знаю, когда я смогу перенастроить корабельные системы, сэр… — Скотти, тут у нас еще один член экипажа, мы не можем просто так оставить его, — Джим даже помотал головой и тут же скривился: боль и не думала отступать, хотя и не была невыносимой. — Мы найдем его, и я свяжусь с тобой снова. Конец связи. А’теййя действительно начинала подавать признаки жизни: неподвижная и потемневшая раньше, теперь она зашевелилась и пошла волнами и пузырями. Где-то в отдалении шумно фыркнул гейзер. Спок, как раз закончивший настройку трикодера, подошел ближе к Джиму, движимый желанием не допустить существо до своего человека. Лава вокруг островка камня, на котором находились вулканец и человек, поднялась тягучей волной и почти застыла столбом. Спок напрягся и вытянул вперед левую руку, надеясь на то, что сможет повторить то, что раньше оттолкнуло А’теййю. Правой он вслепую нашел ладонь Джима и крепко сжал ее, получая через связь любовь-беспокойство-интерес и сворачивая их внутри себя наподобие шара. От лавового столба отделилось и потянулось в их сторону тонкое щупальце, и Спок закаменел. Щупальце как будто нерешительно застыло в полуметре от них и покачало кончиком. — Не похоже, что сейчас оно агрессивное, — вполголоса проговорил Джим, следя за перемещениями отростка, — мне кажется, оно хочет с нами поговорить. Спок глубоко вдохнул и чуть отмер: — Такая вероятность есть, но предыдущий опыт разговора нельзя назвать приятным. Щупальце двинулось еще, так медленно, что можно было проследить за малейшим его перемещением. Оно приблизилось к вытянутой руке Спока и как будто вопросительно изогнулось. Спок отзеркалил это бровью, и Джим, смотрящий то на него, то на отросток, фыркнул: — Вы с ним даже похожи. Думаю, оно хочет к тебе прикоснуться. Оно же телепат? — Да, она обладает телепатическими способностями, — Спок кивнул, и А’теййя, приняв это на свой счет, дотронулась до запястья вулканца. Спок вцепился в руку Джима еще сильнее и закрыл глаза, сосредотачиваясь на контакте. На этот раз А’теййя и впрямь была довольно осторожна, и тягучее, тяжелое ощущение от ее присутствия было приглушенным, будто покрытым слоем пепла. От нее исходило любопытство и даже какое-то подобие уважения: Спок в закрытой щитами части разума удивился тому, как быстро этот организм способен обучаться. «Мы заинтересованы в новых способах получения знаний. Мы не сталкивались с видами, подобным вашему, — сказала она, звуча на этот раз гораздо менее механически, — ваше сознание отличается от виденных нами ранее. У нас есть предложение». «В чем заключается ваше предложение?» — спросил Спок. «Сознание единицы Дэвид Олсен ассимилировано на 53%. Единица уже является частью нас, она не сможет функционировать отдельно. Но вашим намерением с высокой долей вероятности будет забрать ее в ваше место обитания. Мы не возражаем против такого варианта развития событий, если часть нас так же попадет в вашу среду в оболочке Дэвид». Спок задумался на мгновение: «Мне необходимо спросить мнение другой единицы на этот счет», — он вынырнул из контакта и посмотрел на Джима. — А’теййя утверждает, что Олсен еще не до конца мертв, но и существовать отдельно уже не сможет. Она предлагает заменить ассимилированную часть сознания Олсена на свои единицы и хочет в таком виде попасть на Энтерпрайз. Я не в состоянии просчитать опасность этого решения в связи с непостоянными паттернами поведения. Джим посмотрел на него светло и слегка ухмыльнулся, будто бы придумал веселую шутку, которую решил приберечь на более удачный момент. — Я не чувствую непосредственной опасности, по крайней мере, на данный момент. Но спроси у нее гарантий, что она не будет пытаться каким-либо образом входить в телепатический контакт с членами экипажа или вредить кораблю. В противном случае, мы отправим ее в открытый космос, несмотря на то, как сильно мне жалко Дэвида. — Хорошо, Джим. — Спок снова прикрыл глаза и настроился на контакт с А’теййей. «Мы не против вашего предложения, но нам нужны гарантии безопасности для остальных единиц. Вы не должны пытаться навредить существам и среде обитания никаким из доступных вам методов. Взамен мы можем предоставить вам достаточно знаний и способов их постижения. При нарушении договора вы и занимаемая вами единица будут уничтожены на месте», — он сказал это несколько жёстче обычного, все ещё не восстановивший эмоциональные щиты, все ещё уязвимый и прячущий свою хрупкость. «Мы А’теййя, мы не собираемся причинять вреда вашему организму, — она, казалось, несколько оскорбилась. Её эмоции, совсем ещё не освоенные, были резкими и чистыми, — мы понимаем ваши опасения. Часть нас, присоединенная к единице Дэвид Олсен, будет обладать лишь 0,546% от нашей силы. Способности части сильно ограничены, она не сможет навредить». Спок послал ей свое безмолвное согласие, и А’теййя разорвала контакт. — Договорились? Она предоставила какие-то гарантии? — Джим улыбался. Спок подумал, что тот уже знает о результатах, может, знал даже до того, как все произошло, и спрашивает больше из-за привычки озвучивать мысли, чем из-за необходимости подтверждения. — Да, она сказала, что её часть будет обладать чрезвычайно ограниченными способностями, которых недостаточно для нанесения ущерба. Лава вокруг них булькнула, выпуская на поверхность большой и довольно твердый пузырь, чьи стенки, казалось, были сделаны из янтаря. Он стукнулся о камень и хрустнул, осыпаясь и открывая взгляду лежащего в позе эмбриона Олсена. Джим бросился к нему, пока Спок открывал коммуникатор, чтобы связаться с кораблём. — Дэвид! — Джим потряс энсина за плечо; тот застонал и посмотрел на Кирка. Один его глаз был, как и раньше, голубым и человеческим. Второй же заволокло мерцающей рыжиной. Джим постарался не показать, насколько непривычным и даже пугающим было это зрелище. — Мы Дэвид… — пробормотал Олсен еле слышно и добавил: — Капитан. Что такое капитан? Джим потряс головой, выглядя совершенно потерянно. Спок положил руку ему на плечо: — Нам потребуется много работы, чтобы восстановить его. Мистер Скотт готов нас поднять, доктор будет ждать нас в транспортаторной. Я собрал вещи, мы можем отправляться. Джим кивнул; они в четыре руки подняли энсина, который не мог ещё толком шевелиться, и исчезли в вихре золотистых нитей.

***

Позже, после того, как доктор вдоволь потешил свою эмоциональность, залечивая руки Спока и выписывая план лечения Олсена, после того, как в компьютерные банки памяти были залиты новые данные о неизвестной форме жизни, а отчёт командованию — написан и отправлен, и смена закончилась, Джим подошёл ко Споку со спины, обнял его и уткнулся носом в выпирающий шейный позвонок. Тишина их каюты обволакивала уютом и спокойствием. Спок поднял руку и провел пальцами по ладони Джима, лежащий у него на груди. — Ну и ну, мистер Спок, — пробормотал Джим с ласковой насмешкой, — сегодня вы снова покорили меня. — Чем это, капитан? — В моей голове плохо укладывается тот факт, что ваши эмоции смогли парализовать столь большое создание, как А’теййя. Всегда знал, что вы человек сильных чувств, как бы вы это ни отрицали. — Нет необходимости в оскорблениях, капитан, — Спок почувствовал, что почти улыбается, играя в эту старую добрую игру, развернулся в руках Джима и втянул его в человеческий поцелуй. Олсен лежал на койке в больничном отсеке. Тело его было неподвижным, однако внутри него шел оживленный диалог. — Почему я? Вы же сразу выбрали меня, я чувствовал. — Потому что ты подходил нам, ты был частью нас, но отделенной. — Чем? — Жаждой познания. Необходимостью разделить себя с кем-то. Тот, телепат, тоже подходил бы, но был отгорожен щитами. И уже целостен, он уже соединил себя. — Не понимаю, что есть необходимость разделять себя? — Это то, что мы видели в тебе. То, что звало нас, и мы позвали в ответ. Отделенность. Невозможность делиться. — Одиночество. — Одиночество больше не является возможным. Это хорошо? Та часть, что все еще осознавала себя Олсеном, замолчала ненадолго. — Да, пока это хорошо. Та часть, что осознавала себя А’теййей, почувствовала радость и удивилась своей способности ощущать так.