Ах, эти Питерские ночи

Всё начиналось вполне мирно: несколько коктейлей, совсем, казалось бы, немного. Но уже после этого небольшого количества парней начало разносить. Сперва молчаливый Эникс ни с того ни с сего начал во весь голос подпевать играющим песням, оставив Вайса с широко раскрытыми глазами наблюдать за этим, всё ещё потягивая коктейль. Но не прошло и трех минут, как алкоголь подействовал и на второго: к пению Эникса примешался мощный голос Вайса и в итоге они, дуэтом, пели знакомые только им обоим песни, абсолютно независимо от колонок, перебивающих всё вокруг. А по прошествии ещё пары минут и дюжины шотов Эникс, абсолютно позабыв о каких-либо загонах, нашёл караоке. И пока он, расслабившись, орал в микрофон какие-то хитовые песни, его друг напивался до беспамятства -- ну или до момента, пока любые чувства, хоть как-то напоминающие стыд, не исчезнут. Несколько минут, и вот уже эти двое зажигают вечер, пытаясь одновременно петь в один микрофон. Хотя получалось и не лучшим образом, это не мешало парням и наблюдающим кайфовать от жизни. Пока в какой-то момент Эниксу надоело просто петь, и он, вручив микрофон Вайсу, пустился в танец. Гибко, пластично изгибаясь, он отдавался музыке полностью, насколько только способен. Будто на эти мгновенья здесь оказался совсем другой человек. Казалось, его ноги скользили по гладкому полу, как по водной поверхности, руки отделились от тела, и словно две змеи, выделывали невероятные мудры. То, от напряжения, его пробирало мелкой дрожью, а то он расслаблялся настолько, что создавалось впечатление, сольется с мелодией полностью и растворится в ней прямо на сцене. Публика замерла, очарованная неземными движениями, боясь вздохнуть, чтобы ненароком не прервать эту магию. Но, даже несмотря на все старания, танец слишком быстро закончился. И Вайс, адская гончая города Икс, откинул о всех предрассудки. Бросив микрофон, он, без колебаний, подошёл к замеревшему на миг Эниксу, приобнял его за талию одной рукой, а вторую положил на плечо. Лёгкий взгляд пьяных карих глаз ответил согласием, и пара, будто под действием наркотика, закружилась в вальсе. И мир сошел с ума. Они забыли, что он существует. Нет, больше. Они забыли даже о том, что когда-то помнили, забыли то, что когда-то забыли. Оставили прошлое и будущее позади, для них существовал только этот момент. Это было даже больше, чем оказаться в чужой власти, это полное и окончательное рабство. Когда твой разум перестает существовать, когда твоим телом руководит кто-то другой, указывающий где должен быть поворот, а где необходимо прогнуться в чужих руках, чтобы почти коснуться пола головой. Они забыли о времени, забыли о границах себя. Он помнил только его улыбку, которую хотелось запомнить навечно, тело, к котором хотелось и прижаться, и замереть так навсегда, глаза, в которых так и хотелось утонуть. Но вот они уже в противоположных стороне, неожиданно для самих себя. А потом снова ближе, чем только возможно.