Первое признание

Мы пришли в одно очень особенное место — в подсобку, заперлись на ключ. Сегодня наш первый день Святого Валентина как пары, нужно отметить как следует. С моего лица не сползает улыбка, и ты смеёшься, глядя на это выражение. Уже руки чешутся показать тебе подарок, я эти открытки полночи рисовала. — Довольная такая, — ничего не отвечаю, а просто отпускаю голову на пару секунд, затем подхожу ближе и целую. И ты отвечаешь: захватываешь нижнюю губу, потом верхнюю, снова верхнюю. Дыхание уже неровное и громкое, мне для этого много времени не нужно. Я помню наш первый поцелуй. Я была такая неумёха, даже стыдно, ведь тот поцелуй был в принципе первым в жизни. Но ты научил меня, научил меня всему. И теперь я уверенно беру инициативу: кусаю твою губу и оттягиваю, хитро усмехаясь. Знаю, что тебе такое нравится. Ещё бы за нос укусить… Но попытка сделать это увенчалась моим зажатым горлом и твоим иронично-вопросительным выражением лица. А я расплываюсь в наслаждении — ты прекрасно знаешь, что я обожаю подобные действия. Ты перемещаешь кисть на подбородок, приподнимая мою голову. Я абсолютно не сопротивляюсь, отдаюсь доминации над собой. Ты слегка надавливаешь на щёки, заставляя раскрыть рот; облизываешь мой слегка высунутый язык. Всё, у меня сносит крышу. Перед глазами плывет картинка, мне приходится приложить усилия, дабы сфокусироваться. Замечаю, как сильно потемнела твоя радужка. — Давай начнём с подарков, — резко отпускаешь меня и отходишь, а я еле удерживаюсь на дрожащих ногах. Чтобы не упасть, опираюсь о стену. — Вот, это тебе, — привожу дыхание в норму и читаю переданную валентинку: «Я не умею говорить красиво и много, поэтому просто скажу, что люблю тебя. Твой Пирог». Только благодаря колоссальным усилиям я не заплакала. Это первое признание. До этого дня, мы ни разу не признавались друг другу в любви. И это первое признание было от тебя. И Пирог… Хахах, я называю тебя ласково — Пирожок. Пирожок Санс. Я крепко обнимаю тебя, прижимаясь всем телом. Не могу поверить, что всё это происходит на самом деле. Я так хочу быть с тобой всегда… «Я тоже люблю тебя. Очень сильно» — шепчу еле слышно, после отстраняюсь, доставая то, что приготовила: десяток миленьких рисуночков, идеи взяла из Тик-тока и Пинтерест. Вручаю тебе. — Ого, как много всего, — ещё бы, я очень старалась. Наблюдаю за выражением твоего личика и умиляюсь эмоциям. Это стоило всех моих стараний. Однако, помимо чего-то милого и невинного, там есть парочка с очень явными намёками (например, бумажка с надписью: «Хочу, чтобы ты мне Ctrl+V», прикольно я считаю). — За последние три мне очень сильно стыдно, но я очень сильно хотела их сделать, — предупреждаю перед тем, как ты доходишь до них. Твоей реакцией был лёгкий смешок — хороший знак, уже не убьёшь меня. — Как интересно. И очень мило, — откладываешь открытки в сторону и притягиваешь меня к себе. Ты опираешься о столешницу, раздвигаешь одной ногой мои, заставляя прижаться к твоему бедру, чтобы быть ещё ближе. Поцелуй. И ещё один сразу после. Я специально выдыхаю тебе в губы, чтобы свести с ума. И это работает, как обычно, я потихоньку нахожу твои слабости. Мы меняемся местами, я усаживаюсь на деревянную поверхность, совсем нескромно широко расставляя колени, позволяя тебе встать между ними. И ты вжимаешь меня в себя, крепко держа за бёдра. Боже, Санс, как же я хочу тебя. С лёгким прищуром ты снял с меня футболку. Прошёлся взглядом по открывшимся участкам тела. Сколько бы раз так не делал, смущаюсь я как впервые. Легко и невесомо целуешь губы, подбородок, в нескольких местах шею. Я выгибаюсь, чтобы было больше мест, где можно оставить поцелуй. Или укус. Как мысли прочёл, прикусил кожу над ключицей, отчего всё тело дрогнуло. Застёжка лифа легко поддаётся, и он падает куда-то на пол к кофте. Вспоминаю, как в первый раз ты хотел удивить меня, насмотревшись каких-то лайфхаков и решив, что его так легко расстегнуть одной рукой и с первого раза. Это искусство, которое постигается долгими попытками, не удивительно, что тогда ничего не вышло. Я стараюсь отвлечься другими мыслями, пока ты разглядываешь моё тело, вгоняя в краску ещё больше. Маленькими поцелуйчиками поднимаешься от ложбинки между грудей до левого соска — еле ощутимо облизываешь. Я умираю. Перемещаешься к правой стороне и делаешь то же самое. Одной рукой держу твою голову, а другой сильнее упираюсь в стол, прогибаясь. — Почему ты не раздеваешься, — я скоро кончу, а ты ещё даже ничего из одежды не снял. Приподнимаюсь и запускаю руки под рубашку; медленно веду от пресса к плечам и обратно, ты обнимаешь меня. Вместе избавляемся от ненужного. Я прижимаюсь к твоему торсу — наши тела, кажется, слишком горячие. Целую шею, челюсть, область под ушком и наслаждаюсь твоим громким дыханием. А стоит немного прикусить, так ощущаю дрожь. Обожаю делать тебе приятно. Я пытаюсь засунуть ладони в брюки, но останавливаюсь из-за вечно преследующего стеснения, просто сжимая кожу около пупка. Пока мне немного страшно делать такое, и ты это понимаешь, ведь наверняка замечаешь мою нерешительность, глядя сверху вниз. Ты никогда не осуждаешь меня за это, не принуждаешь, не заставляешь делать то, чего я боюсь или от чего смущаюсь, напротив — ты сдерживаешь себя настолько, насколько это нужно. И я благодарна тебе за всё, что ты делаешь для меня, за всё твоё терпение. Ты медленно отстраняешься и садишься на стул, а я уже привычно занимаю место боком на твоих коленях. Я обожаю, когда мы сидим вот так — настолько близко. Я обожаю обниматься в таком положении, обожаю класть голову на твоё плечо. Обожаю, когда ты одной рукой держишь меня за талию, как сейчас. Вздрагиваю, когда ты начинаешь гладить меня от колена до бедра; джинсы очень тонкие и не мешают чувствовать прикосновения. Такие нежные, боже. Совершенно невозмутимо расцепляешь крепко сжатые бёдра, оказываясь между ними. По позвоночнику пробегает дрожь — я практически забыла, что почти нагая. Касаешься и гладишь двумя пальцами по линии ниже лобка. Чтобы не умереть от смущения, опираюсь лбом на твоё плечо, пряча лицо. Не могу нормально дышать: выдохи получаются слишком громкими. Кажется, что всё происходящее это сон — слишком хорошо, чтобы быть правдой. Однако, звук расстёгивающейся молнии заставляет поверить в реальность и встрепенуться. По велению природы, сегодня нам не суждено потрахаться, надо остановиться. — С-стой, стой, стой, — шепчу, когда твоя рука уже практически касается трусов. — Что такое? — спрашиваешь так же шёпотом, прекращая ласку. — Н-не сегодня, — очень трудно складывать слова в предложения. — Эти дни, — а признавать данный факт ещё труднее. — Тогда вернём всё как было, — без какой-либо заминки застёгиваешь вещь обратно. Мы возвращаемся к столу. Оба только в брюках, я бы даже посмеялась с нашего внешнего вида, если бы следующее твоё действие не выбило из колеи — твой язык снова на моих сосках. Бля, я не могу… Тянешь меня ближе к краю, раздвигая ноги ещё шире и, одновременно с поцелуем в шею, делаешь сильный толчок. Не имею в себе сил сдержать тихий-тихий стон, обычно очень боюсь издавать звуки. Ещё один толчок, чуть слабее, и ты начинаешь тереться об меня. Сам роняешь короткий стон и, подняв и согнув мою ногу, двигаешься быстрее. И намного жёстче. Я бросаю попытки удержаться за столешницу, хватаясь за твою спину — осторожно, чтобы не поцарапать. Как бы сильно не хотелось, следы нам не нужны. Всё тело дрожит, вместе со мной кайфует от такого петтинга. Снова медленные толчки. Ты слишком возбудился — выпуклость в штанах настолько твёрдая, что в какой-то момент было даже больно с ней столкнуться. Любимый. Ты так терпишь ради меня. Я попытаюсь сделать для тебя кое-что. Не успеваю заметить, как ты снимаешь меня со стола и опираешься на него сам, притягивая к себе. Сильно сжимаешь ягодицы и ненадолго останавливаешься. Я открываю глаза: картинка настолько расплывается, что ничего не вижу. Плевать. Кое-как сосредотачиваю взгляд на ремне. Я смогу. Одну руку кладу тебе на щёку, целую, как бы отвлекаю, пока другой вытягиваю из шлёвок ремень и освобождаю от крепления — всё вслепую. Часть миссии успешно выполнена и я улыбаюсь, дрожащими пальцами проводя прямо под границей брюк. Давай, девочка, почти у цели. — Раздевайся, — никогда ещё мой голос не имел в себе столько приказных ноток. — Ты уверена? — ничего не отвечаю, просто быстро киваю. Конечно я не уверена, я сама от себя не ожидала! Но тебе этого знать необязательно. Опускаюсь на колени и смотрю на член. У нас с тобой уже был первый раз, по совместительству пока единственный, так что я его уже видела, но… Не особо рассматривала. Я выкидываю все ненужные мысли из головы и делаю первое движение языком. Рукой дотронуться не осмелилась, надеюсь, в следующий раз смогу. Беру в рот головку, закрываю глаза и начинаю двигаться. Медленно, очень медленно. Впервые подобным занимаюсь, больше всего боюсь сделать тебе больно. Беру чуть больше. Немного давлюсь слюной, когда её становится много, но не останавливаюсь. Кистями сжимаю твою одежду — ты её просто приспустил. Очень удобно на самое деле. — Зубками аккуратней, — чёрт. Я отстраняюсь. — Прости, — шепчу куда-то в бедро и начинаю заново. Вновь очень медленно, а теперь ещё и жутко внимательно. Вперёд и назад. Держу всё тело на месте, чтобы работала только шея. И язык, как получается. Твоё частое дыхание подсказывает, что получается уже лучше. Чуть расслабляюсь. Сжимаю руки на твоих бёдрах, ты сжимаешь в ответ. Вдруг я чувствую то, что полностью убивает меня: ты гладишь меня по голове. Гладишь. Меня. По. Голове. Даже глаза открываю на секунду, но после сразу же зажмуриваюсь. Господи, это невероятно. Мягко проводишь по моим волосам, сегодня, как знала, заплела косички, легко и не торопясь массажируешь. Кажется, я теперь знаю, что буду назвать микро оргазмом. Взявшись чуть покрепче, начинаешь двигать моей головой, задавая определённый темп. Быстрый. Я почти сразу понимаю, что тебе нужно, и поддаюсь, работая в новом ритме. Чувствую дрожь у тебя в ногах. Тебе явно приятно, и этот факт придаёт мне стимул не останавливаться. Чуть изменив положение, начинаешь толкаться глубже, буквально насаживать голову. Пару секунд всё хорошо, но я перестаю дышать, когда перекрываются дыхательные пути и останавливаюсь, чтобы вдохнуть. Не созрела я ещё для горлового. Продолжаю двигаться с желанной тобой скоростью, стараясь не брать слишком глубоко. Кажется, тебе и этого хватает: дрожь усиливается. Ещё немного. Давай, мы сможем. Я хочу, чтобы ты кончил, и я это сделаю. Вверх-вниз, вверх-вниз, и… Вот оно! Я прекращаю, когда чувствую горький вкус и глотаю, даже мысли нет об отвращении. Даже не так плохо, как я думала. Вынимаю член изо рта и последний раз провожу по нему языком. Потом по губам. Блин, это что-то осталось наверно. — Я чистая? — совершенно невинными глазками смотрю на тебя, будто бы только что я не сосала, а конфеты кушала и замаралась. — Не совсем. Сейчас исправим, — влажными салфетками вытираешь мне лицо и отходишь, а я быстро одеваюсь. Приведя себя в подобающий вид, смотрюсь в зеркало: я такая красная, ужас просто. Пить хочу. Как будто из тренажёрки только вылезла, серьёзно. — Тебе понравилось? Только честно, — обнимаю тебя, а после смотрю в глаза. Наконец-то зрение нормализовалось. — Честно? — выдерживаешь небольшую паузу. — Ну, сначала ты пыталась немножко зубками цапнуть, зато потом… Хах, где ты так научилась? — у тебя такая довольная и красивая улыбка. Я не отвечаю на вопрос, да и он скорее всего риторический. Ты прекрасно знаешь, что нигде не могла научиться, ты у меня первый. И минет первый. И удачный. Поэтому я счастлива. — У меня аж ноги онемели. — Я чувствовала, — дрожь во время процесса сама за себя говорила. Мы вышли, держась за руки. Глядя на нас и не скажешь, чем несколько минут назад занимались. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Второе за день признание, на этот раз я была первая.