Солнышко

Тик-так, тик-так, тик-так... Набатом отдаётся в голове, вытесняя все иные звуки и мешая рационально мыслить. Тик-так, тик-так, тик-так… Пыльный вонючий холщовый мешок затрудняет дыхание, не позволяя грудной клетке полностью раскрыться. Но спасибо хоть, что на его месте оказался не пакет из супермаркета, а то "везучий" во всех смыслах омега давно бы двинул кони. Валяясь на грязном и довольно мокром (о чём свидетельствовала прилипшая к телу одежда) полу в каком-то сраном подземелье, куда его приволокла кучка орков в костюмах, сцепив прямо с улицы, Тэхён, дыша через рот сыростью с нотками крысиного дерьма, понимал, что главное приключение на его жопу всё ещё впереди. Вечер обещает быть долгим. Хотя поскорее бы уже всё закончилось. Тэ не против даже получить пулю в лоб, главное – быстро и без боли, но это, наверное, навряд ли, всё же он – в окружении Альф, а они, как известно, не прочь позабавиться. И даже тот факт, что омега один, едва ли их остановит. От этих мыслей попка судорожно поджалась, а тело интуитивно напряглось. Хотя терять в любом случае уже нечего, и, по правде говоря, лучше так, чем вернуться к родителям и добровольно застегнуть на своей шее ошейник, пусть даже и из чистого золота. Нет, так однозначно лучше. Первый раз за семнадцать лет почувствовать свободу, пусть даже на какие-то жалкие несколько часов, оно того стоило. Определённо. Вообще, жизнь могла сложиться иначе, родись Тэхён альфой. О да, одним из тех альф, что с младенчества получают всё и даже больше. Тех, в чьих руках – власть, деньги, территории, крутые дома и тачки. И конечно же омеги. Омеги как Тэхён. Отец был расстроен, да он и до сих пор расстроен, что его единственный сын, его надежда и в теории гордость на практике – полное омежье разочарование. По правилам деления территории, у лидера в семье мог родиться только один ребёнок, точнее, первая омега могла понести только один раз, и, как говорится, что вышло, то и вышло. Естественно, омег не считали отбросами общества, тем более если ты омега – сын лидера. Тэ был в меру воспитан, в меру обласкан и, естественно, полностью девственнен. За этим пунктом следили даже тщательней, чем за учёбой, внешним видом и бунтарским характером, списывая последнее на возраст и гормоны. Девственность была в цене. Её можно было дорого продать на аукционе какому-нибудь старому альфачу за довольно большую сумму, или часть территории, или бизнес, ну на крайний случай за пакет акций. Об этом Тэхён узнал ещё лет в четырнадцать, подслушав перешёптывания в школьном туалете, а потом наведя пару незначительных справок. Хотя то, о чём он узнал, по правде говоря, свелось к тому, что это мерзко, низко и полностью противоречит его, Тэхёнову, представлению об институте брака и семьи в целом. И именно это сподвигло мальчишку сложить в потёртый (читай: любимый) рюкзак пару вещей первой необходимости, распихать по карманам наличку, которой было, к слову, не так много, но карта отца предусмотрительно осталась на столе в спальне. Омега знал, что этот кусок чёрного пластика способен сдать его с потрохами в первом же супермаркете. И под покровом ночи он выскользнул на свободу через открытое кухонное окно. Отбежав на приличное расстояние от дома и убедившись в отсутствии хвоста, Тэ натянул пониже капюшон чёрной толстовки, окончательно спрятав в нём выкрашенные в розовый прядки. Ну а что? Бунтарский дух. Вдохновившись юношескими сериалами, Тэ без особого труда поймал попутку, не моргнув глазом соврал что-то про бывшего/будущего/настоящего козла и "домой к папе", неопределённо махнув рукой в сторону горизонта. Уже расположившись на заднем сидении авто, под тихую музыку, погруженный в свои мысли омега не заметил, как уютный частный сектор сменился полем, а после – холодными высотками, а вместо тусклых фонарей улицы стали освещать яркие неоновые вывески. – Всё, приехали, дальше на автобусе, пацан. Тэхён протянул водителю-омеге скомканную купюру, улыбнулся, пожал руку и вышел из авто, аккуратно прикрыв дверь. Он понятия не имел, где находится и что это за город, но самое главное – его тут не найдут. От этих мыслей на лице расплылась довольная улыбка, а пальцы сильнее сжали лямку рюкзака. Перед омегой открывалась новая, неизученная ранее жизнь, полная приключений и такой желанной свободы. Всё ещё улыбаясь, он сделал шаг вперёд, как вдруг в нос ударил сильный запах, сознание поплыло, а после и вообще провалилось в оглушающе тихую пустоту. Пустоту, в которой неизменно остаётся лишь одно: тик-так, тик-так, тик-так... Если бы не блядские часы, возможно, он бы уже успел испугаться, или проблеять о помощи, или подать иной признак, что он жив, ну на крайний случай (что шло в полный противовес его принципам) хотя бы заплакать... Ну а что вы хотели от омеги? Ладно, он жив, более того – цел. Не избит и не изнасилован. В помещении, не считая него самого, находятся трое альф. Их можно услышать по запахам, если немного вдохнуть носом, но кроме этого – никаких посторонних звуков... Тишина... Только это блядское "тик-так, тик-так, тик-так", будь оно неладно... *** – Какого хрена я плачу вам деньги? Что сложного разобраться с вверенной вам территорией? Или я должен лично присутствовать на смотринах каждой шлюхи в вашем борделе? Мне плевать, как вы их отбираете, хоть оприходуйте всех, но чтоб через неделю штат был укомплектован! – сбросив вызов, мужчина тяжело поднялся с кресла, привычным жестом прочесал пятерней смоляные волосы и кинул телефон на стол. Устало потерев переносицу, альфа расправил плечи, хрустя шейными позвонками. Первый раз за год он позволил себе день отдыха и даже распланировал его для пущей убедительности. Возможно, где-то в этом плане затерялся пунктик и про секс. Но того, чего точно в нём не было, так это звонков с самого утра, да ещё по вопросам, которые в обычном режиме решались вообще без чьей-либо помощи. Доброе утро, блять. Поправив на бёдрах серые спортивные штаны, Чон Чонгук – самый молодой хозяин довольно крупной территории, влиятельный альфа, жестокий, не идущий на уступки, готовый рвать (и рвущий) глотки всех и вся, кто посягнет на его достоинство и место в обществе, Чонгук, от чьего имени дрожат колени не только у омег, но и у нерадивых бизнесменов, не принимающих его порядки, да и у принимающих тоже – неспешно прошёл босыми ногами в угол небольшой гостиной, выдержанной в кантри стиле. – У тебя сегодня выходной, – как мантру повторял он, подходя к домашнему бару и беря в руки бутылку коньяка, – ты можешь расслабиться хоть на один день, – пальцы ловко открутили крышку, одним движением руки наполнив стакан наполовину, – ничего не произойдёт, – два кубика льда утонули в янтарной жидкости. Экран телефона загорается смс-уведомлением. Кинув на него взгляд, альфа размеренно продолжает свои нехитрые действия. – Не стоит накручивать себя... – стакан летит в стену, отскакивая, падает на мраморный пол, разбиваясь и усыпая его брызгами стекла. – Сукины дети! "Шеф, мы схватили шпиона. Центральный док". *** Чон не любил вычурные тачки. Чон не любил дорогие бренды. Именно поэтому в ворота центрального дока въехала обычная ауди, а не навороченное нечто, допустим, из семейства трёхлучевых. И из неё вышел совершенно обычный мужчина. В чёрных джинсах и водолазке. Никаких костюмов. Никаких понтов с кучей охраны. Ему это не надо. Его и так каждая собака знает. А та, что не знает, давно на дне морском с ногами в ведре с цементом. А что? Метод хоть и старый, но очень действенный. Устало потерев переносицу и поправив опоясывающую торс кобуру с ТТ, альфа не спеша зашагал к хорошо знакомой двери, скрывающей за собой вонь крови и смерти, оседающей на языке мольбой и лживыми обещаниями. К двери, ведущей в его персональный ад. В его камеру пыток. *** Территория альфы граничила с побережьем, что было на руку как для совершения довольно выгодных сделок, так и для проведения иного вида мероприятий, которые регулярно проводились для поддержания статуса кровожадного и жестокого лидера. Для последних целей как раз и использовался центральный док. Точнее, малая его часть. А ещё точнее, несколько комнат в глубине ангара, служивших раньше офисом и комнатами для отдыха персонала. Именно там, если верить сообщению, и находился злостный нарушитель границ, страшный шпион, встреча с которым требовала личного присутствия Чона, у которого, по несчастной случайности, именно в этот день случился выходной... С такими мыслями альфа, пройдя через весь док, толкнул неприметную дверь. То, что предстало его взору, никак не ассоциировалось в голове с понятиями "шпион" или того лучше "нарушитель". Замерев в дверях, альфа провёл взглядом по трём мужчинам в неизменных чёрных костюмах, а потом зацепился за яркое, но уже порядком грязное пятно на полу... – Вы что, блять, издеваетесь на до мной?! *** На полу, в грязи, валялся ребенок. Связанный по рукам и ногам, с мешком на голове, но тем не менее ребёнок! – Вы издеваетесь? – устало повторил альфа, подходя почти вплотную к маленькому недоразумению, так громко названному "шпионом". Трое альф, одинаковых, как три капли воды, склонили головы, уставившись в пол. Тройняшки – личные телохранители. Наделённые некой властью и вследствие чего – развязанными руками, они были личной головной болью Чонгука. Их рано почивший отец не захотел мириться со сменой власти и подчиняться "зелёному соплежую", и поэтому уже как лет 15 кормит рыб недалеко от берега, обутый в уже известные нам бетонные ботинки. Инцидент с исчезновением местного авторитета быстро замяли, но маленькая деталь в виде трёх сыновей-альф немного портила картину. Так как дети не несут ответственности за действия родителей, Чон взял их под своё крыло, вырастив из них прекрасных наёмников и сделав своими гончими псами. Три всадника апокалипсиса. Трое статных и довольно красивых молодых мужчин. – Три дебила... – простонал Чонгук, присев на корточки рядом с головой мальчишки. *** Тэхён очканул. Точнее, сначала чуть не обосрался, когда в помещении раздался рык, видимо, далеко не добро настроенного альфы. Потом быстро сгруппировался, как учили на курсах самообороны для омег, куда, кстати, его записал любимый папенька, а то вдруг сыночку-корзиночку кто обидит. (Ну да. То, что Тэ шагу из дома без верных бодигардов ступить не может, – это мелочь, не считается.) Но совсем выбило из колеи, когда в плечо чем-то ощутимо ткнули, а почти над самой головой прорычали: – Эй, ты там живой вообще? Омега дёрнулся, пискнув что-то нечленораздельное, и ещё больше сжался в комок. – На стул его. Альфа поднялся и прошёл в смежную комнату, обустроенную для допросов. В ней находился только стол, по бокам которого стояли два стула. На потолке тускло мерцала лампочка Ильича. Чон расстегнул кобуру и вытащил пистолет, положив его на край стола. Вздыхая, он следил, как трое из ларца соскребали с пола омегу, как затаскивал его в комнату и пытались ровно усадить на стуле. Судя по тому, как двигалось тело, крепко связанный мальчишка провалялся на полу не один час. – Сел, блять, ровно! – гаркнул альфа. Омега вытянулся как струна, ну, по крайней мере, насколько позволяли верёвки, обтягивающие худое тело. Обойдя его вокруг, Чон сдёрнул с головы проклятый мешок. Мальчик моргнул пару раз, привыкая к хоть какому-нибудь освещению. Бегло осмотрев помещение, тут же впился глазами в альфу, который стоял спиной к нему. – Ну а теперь давай побеседуем. Альфа отодвинул стул напротив и присел, сложив руки замком на столе. Тэхён пробежал взглядом по сцепленным пальцам, поднялся по перевязи кобуры, по широким плечам и мощной шее. И наконец посмотрел в глаза того, кто спокойно сидел напротив, разрешая утолить детское любопытство. Точнее в глаз. Правый. На месте левого был чёрный кусок ткани, прикрывающий пустую глазницу. А ниже, от скулы и почти до уха прочерчивался контур черепа, слабо прикрытый белёсой и рубцеватой кожей шрама. Альфа скалился, видя, как в глазах парнишки появляется осмысленный и вполне оправданный страх.