Солнышко

Альфа скалился, видя, как в глазах парнишки появляется осмысленный и вполне оправданный страх. – Ты знаешь, кто я, – скорее утверждая, нежели спрашивая, произнёс мужчина. Слава о Чоне давно расползлась за пределы его территории и, как ожидалось, выставляла его не в лучшем свете. Конечно, Тэхён знал. Этот человек был знаком каждому омеге лет с четырнадцати, с момента наступления полового созревания. Чон Чонгук (в том, что перед ним Чонгук, Тэ не сомневался ни секунды) становился неким бабайкой, которым пугали детей, чтобы те хоть немного брались за ум и утихомиривали бунтарский пыл. Да что греха таить, папенька тоже неоднократно прибегал к этому методу, доходчиво объясняя сыну, что если тот не научится держать правильно вилку/не чавкать/не перестанет прогуливать уроки и не начнёт какать бабочками, то его отдадут замуж за Чонгука, уродливого мужлана северных территорий, и будет Тэ жить на ферме, среди скота, питаться помоями вместе со свиньями и другими омегами, которых Чон ворует у нерадивых родителей и держит на привязи, периодически имея и разрывая внутренности огромным узлом. Также ходили слухи о том, что Чон бесплоден или, того хуже, убивает нерождённое потомство прямо вместе с любовниками, заменяя их на новых. А как ещё объяснить отсутствие детей при таком-то послужном списке? Не стоит и говорить, что Тэхён после красочных рассказов папы несколько раз просыпался в поту, фантомно ощущая в заднем проходе тот самый знаменитый узел и чувствуя, как рвутся его кишки... И вот сейчас сам Чон Чонгук собственной персоной сидит перед ним и с интересом считывает весь спектр омежьих эмоций с огромных испуганных глаз. Немного успокоившись и взяв чувства под контроль, Тэ заметил, что мужчина не вызывает негативных эмоций. Да, левая половина его лица была обезображена до такой степени, что создавалось впечатление, будто хирурги, сшивавшие мышцы и кожу, делали это в полной темноте и под градусом. Зато над правой половиной мать-природа знатно постаралась, подарив альфе правильные черты лица, высокий подъём скул и волевой остро очерченный подбородок. Глаз цвета вороньего пера в ответ разглядывал мальчишку из-под тёмных длинных ресниц, а завершала картину небрежная копна чёрных и слегка кудрявых волос, в которую альфа время от времени запускал руку. “Шах и мат, папуля!” Промелькнуло в голове, и, глубоко вздохнув, омега выпалил: – Нет! Я вас не знаю! Тряхнув розовой чёлкой в подтверждение своих слов, Тэ изобразил полное безразличие во взгляде и поджал пухлые губки. – Ну, тем лучше для тебя. Что ты делаешь на моей территории? Ты не из наших, – альфа встал, обошёл мальчишку со спины и, наклонившись, втянул воздух возле холки. – В твоём запахе присутствуют молочные нотки. Ты с территории Намджуна, я знаю запах его омег. Чонгук усмехнулся своим мыслям, достал из заднего кармана джинс пачку "Captain Black" с любимым шоколадным вкусом, кинул её на стол и закурил, опершись бедром на стол возле омеги. – Ну, малыш, рассказывай, каким ветром тебя занесло? А я очень постараюсь тебе поверить. Тэ устал. Устал морально, но больше физически. Мокрый и грязный, до сих пор связанный по рукам и ногам, он совершенно не хотел оправдываться перед кем бы то ни было, даже если этот кто-то может проломить ему череп, просто щёлкнув по носу. Тэ хочет есть, пить, ссать, в конце концов! Эти мысли разозлили омегу. Желание плюнуть в усмехающуюся рожу своим происхождением пеленой застилало глаза. – Может, для начала развяжете меня? Или большой дядька боится такого мелкого щенка, как я? – яд и злоба сочились в спокойном голосе, но альфа, кажется, совсем не обращал на это внимания. Кивнув взгляд куда-то за спину омеги, Чон прикрыл глаза, делая глубокую затяжку. Тэ вскрикнул, когда две пары сильных рук подхватили его и буквально через минуту опустили на место, полностью избавив от верёвок. А он и забыл про близнецов. Те тенью стояли у стены, не выдавая и вздохом своего присутствия. Растерев затёкшие запястья, мальчишка без разрешения взял со стола пачку и выудил тонкими пальчиками коричневую сигарету. Повертев её в руках, он обхватил губами фильтр, удивлённо вскинув брови: сладко. Альфа, бесстрастно наблюдавший за этими немного наглыми действиями со стороны омеги, щёлкнул зажигалкой, позволяя прикурить уже изрядно обвафлённую сигарету. Сделав первую неглубокую затяжку, омега начал собираться с мыслями. – Убейте меня, – наконец сказал он, аккуратно прикладываясь губами к сигарете и выпуская дым через нос. – Только не больно. Пуля в лоб меня вполне устроит. Мельком кинув взгляд на ТТ, лежащий напротив на столе, Тэхён поднял глаза на альфу. Тот всё так же стоял в непозволительной в высших кругах близости от омеги, но уже не курил, а, сложив руки на груди, внимательно наблюдал за ребёнком. – Я не буду тратить на тебя пулю, если не посчитаю, что ты заслуживаешь этого. И я не пачкаю руки в крови детей. Отвезите его к территории Ким, что с ним будет дальше – уже не наши проблемы, – это было обращено уже к братьям. – Думаю, на сегодня мы закончили? – Нет! Я не хочу на территорию Ким! – внезапно крикнул омега, вскочив со стула. Не рассчитав, что тело ещё слабо после времени, проведённого в скрюченном и связанном состоянии, Тэ подался вперёд, теряя равновесие. Не успев испугаться, он зажмурился, выставил перед собой ладошки в защитном жесте и упёрся ими в грудь альфы. – Я заслужил пулю, и я не хочу домой, – уже тише пробормотал он, приоткрыв глаза и уткнувшись на чёрные ремешки. – Меня продадут, как скотину... – уже шёпотом промямлил омега. – Я не хочу на аукцион... Чонгук знал кодекс. Чонгук соблюдал кодекс и требовал того же от всех, кто жил на вверенной ему территории. Негласные правила, установленные ещё праотцами, были просты, но в то же время довольно жестоки. Нельзя не соблюдать. Нельзя отступить. Любое нарушение всегда приводило к самой высшей мере наказания – смерти. Когда ты плаваешь рядом с пираньями, ты должен соблюдать правила безопасности, в данном случае этими правилами был кодекс. После разделения Кореи на КНДР и Республику Корею последняя была разбита на так называемые сектора влияния и поделена между несколькими влиятельными семьями. В дальнейшем, по мере разрастания семей, появилось ещё множество мелких секторов, новых имён, но то, что осталось неизменным, – это кодекс, в принятии и составлении которого принял участие дед Чон в далёком 1950 году. Да, Чонгук являлся одним из четырёх наследников, и определённая территория отошла ему по праву альфы после смерти отца, остальное он присоединил, используя уже свои проверенные методы. И к тридцати пяти годам он являлся лидером северных территорий, граничащих с жёлтым морем. Южнее, в центре, находились территории семей Ким и Пак, Ким также имели выход к жёлтому морю, Пак – к японскому. Семья Мин расположилась на самом юге, забрав себе выход в Корейский пролив и близлежащие острова. По праву основного наследования, в каждой из этих семей был один альфа. Если же рождался омега, то после достижения определённого возраста его ждал аукцион – ежегодное светское мероприятие, проходящее в одном и том же месте – большом особняке в пригороде Сеула. Изначально идеей аукциона было проведение выгодных сделок и так же возможность подобрать хорошую партию своим детям. Но, как известно, благими намерениями выложена дорога в ад. В реалиях аукцион проводился, чтобы подороже продать живой товар, который перед этим тщательно воспитывали, растили и целовали на ночь, называя сыночком... Зачастую омега не знал ни лица, ни имени своего "мужа" вплоть до первой ночи, да к тому моменту его мнение, как и его психическое и физическое здоровье, уже не имели никакого смысла, так как все сделки, в том числе и заключение брака между партнёрами, проводились тут же, достаточно было пары подписей. Купля-продажа, не иначе. За год до аукциона родители омег подавали заявку и вносили взнос за участие. В это же время мальчики проходили осмотр у врача, который проверял их физические данные и, конечно, наличие девственности. Далее шли родословная, успехи в учёбе, достижения и хобби... Большая увесистая папка с гордым названием "портфолио" клалась в коробку к таким же папкам и ждала своего часа. Её отдавали будущему мужу вместе со свидетельством о браке. Единственное, на папке не было фотографий омег, что придавало аукциону некую конфиденциальность, но, опять же, альфы с более толстым кошельком решали данную проблему на раз-два, поэтому Тэхён не мог быть уверенным, что его заранее не пасли из пары-тройки тонированных внедорожников, припаркованных у дверей частной школы... – Так с этого и надо было начинать, малыш! Что ж ты не сказал, что ты довольно дорогой гость? – альфа хохотнул, непроизвольно растягивая обезображенное лицо, отчего вид стал ещё более мерзким, и Тэ невольно передёрнуло. Мужчины, стоящие сзади, тоже довольно загалдели. – Интересно, сколько готов заплатить твой папочка, чтобы вернуть любимое и, надеюсь, ДЕВСТВЕННОЕ, – быстрый жестокий взгляд за спину омеги, – чадо в пенаты? Решено! – альфа выпрямился, оттолкнув от себя омегу. – Поездка домой откладывается на неопределённый срок. Пожалуй, мне стоит приглядеться к тебе получше, да, птенчик? – Чонгук хлопнул в ладоши и взял со стола сигареты, сунув их в задний карман. – По коням, парни. Мальца я беру себе, на вас надежды нет, а он мне нужен чистеньким, – хохотнув, Чон схватил пистолет и быстрым движением руки приставил дуло ко лбу немного заторможенного омеги. – Пуф! Тэ вскрикнул от неожиданности, почувствовав предательскую дрожь в коленях и лёгкое головокружение. – А тебе я советую не дёргаться и лишних телодвижений не совершать. Поверь, по отношению к тебе эта штука мне вряд ли понадобится, – засовывая пистолет в кобуру под рукой, Чонгук внимательно смотрел на омегу. – На тебя достаточно просто дунуть. Внезапно в чёрном глазе заиграли чертинки, а сурово сжатые губы растянулись во вполне сносную улыбку. В ту же секунду альфа расхохотался и, тряхнув кудрями, направился к выходу из помещения. – Ну, аукционный, что замер? Или особое приглашение надо? Я два раза повторять не люблю, – бросил он через плечо. Тэ отмер и побежал за альфой, прихватив по пути рюкзак и накинув его на плечо. Позади шли тройняшки, о чём-то тихо переговариваясь. Выйдя на улицу, Чон закурил, прикрыв глаза и позволив лёгкому морскому бризу играть с волосами. Вдохнув поглубже смесь никотина и солёного воздуха, он предвкушал, как сорвёт хороший куш за маленького аукционного омегу, и его губы непроизвольно растянулись в улыбке... Тэхён, семенивший следом, немного подвис на широкоплечем, крепко сложенном альфе, курившем у капота Ауди и ожидавшем его. Он замер с постоянно сползающим с плеч рюкзаком в руках. – Я не буду открывать тебе дверь, детка, – альфа откинул бычок в сторону и прыгнул на водительское сиденье, заводя авто. Тэ, скоординировавшись, быстро плюхнулся рядом. И пока он пытался разобраться с ремнём безопасности, Ауди рванула с места, выбивая гравий из-под колёс, и скрылась за воротами дока. – Что-то не нравится мне всё это, – сказал один из тройняшек, провожая взглядом отъезжающую машину. – Это уже не наше дело, – отреагировал второй брат. – Да, и нам пора торопиться, если хотим успеть к открытию! Троица зашагала к парковке за углом дока. Вскоре послышался рёв двигателей, и три одинаковых Мерседеса не спеша выехали на проезжую часть, моментально затерявшись в потоке разномастных авто...