Hold your breath

Темно. Так, будто весь свет кто-то специально забрал. И хоть ведьмаки спокойно видели в более темных пространствах, этот же мрак казался Геральту непроглядным. Он уже давно потерял счет времени. А делать засечки как заправский пленник было для него не более, чем ребячеством. Вместо этого, он снова и снова прокручивал в голове события прошлого. Так, ему казалось, он сможет сохранить здравость рассудка. Но воспоминания напротив царапали душу, еще сильнее утягивая во мрак. Вот он, уговаривает Детлаффа прекратить нападение, оставить Сианну в покое. Но это не работает. Девушка погибает от рук своего бывшего возлюбленного. Уже тогда Геральт знал, что ему не светит ничего хорошего. Но следующих событий он и вообразить не мог. Детлафф потерял контроль над собой из-за смерти той, кто была ему дороже всего остального мира. Остановить его смог только Регис, добрый, заботливый и самоотверженный друг, который поставил жизнь Геральта на чаше весов выше жизни Детлаффа. Если бы только, ведьмак смог сам остановить все это. Не заставлять Региса проходить через этот кошмар. Но теперь он в темнице, за то, что не смог спасти сестру княгини. А Регис… сбежал сразу же, как сотворил убийство своего сородича. Геральт винил себя во всем. Он мог остановить, мог уберечь, мог исправить. Но в итоге, оказался самым слабым и бесполезным. Руки болезненно свело, вот только поделать с этим он ничего не может. Княгиня позаботилась о том, чтобы у ведьмака не было и шанса выбраться. Мутации не дают ему загнуться совсем, но они и не помогают настолько, чтобы он чувствовал себя лучше. Он слышит шаги еще задолго до того, как Анна-Генриетта собственной персоной появляется у двери его камеры. — Ведьмак, — ее голос становится еще громче, благодаря эху, что, несомненно, делает его еще более устрашающим. Геральт неловко поднимается, как слепой кот бредет на голос, но все равно не подходит вплотную к прутьям камеры. — Да, княгиня? — голос хриплый, гораздо сильнее, чем обычно. Он слаб. — Я никогда не прощу тебе то, что ты сделал. Будь моя воля, тебе сегодня же отрубили голову, — она делает паузу, так, будто старается еще сильнее запугать. — Но мой народ, к мнению которого я прислушиваюсь, решил иначе. — То есть как? — В Туссенте мы чтим традиции. Одна из них — это ежегодное помилование. Народ сам выбирает, кто именно заслуживает этой милости. В этом году этим счастливцем стал ты. К моему сожалению… Ведьмак хмурится. Кажется, что все это не более чем большая шутка. Поведись он на нее, княгине было бы гораздо приятнее лишать его последней надежды, а может быть и жизни. Но ее лицо хмурое, губы поджаты, а в глазах отвращение. Все это говорит лишь об одном. Он свободен. *** — Извините меня, но по моему мнению, это глупо. Вы еще толком не восстановились, — голос Варнавы-Базиля звучит настолько возмущенно, что Геральт невольно закатывает глаза. Он был рад вернуться в Корво-Бьянко, пусть до конца и не считал это место своим домом. Там он и провел ближайшие две недели, слушая щебетание Марлены и наставления дворецкого. Выяснилось, что провел в тюрьме он без малого три месяца, что, конечно, вовсе не было чем-то удивительным. Но от праздного сидения на одном месте ведьмак вновь приобрел желание вернуться на Путь. А еще лучше, убраться из Туссента. Слишком много боли это место принесло ему. Но куда идти? Каэр Морхен теперь не более, чем заброшенная крепость. Он решил взять последний заказ, прежде чем решить, куда податься. — Я чувствую себя лучше. Тем более, это всего лишь упырь. Возможно, брукса или катакан. Уверен, что это не станет чем-то непосильным для меня. — Вам стоит быть осмотрительнее. Я слышал, что эта бестия еще никого не оставила в живых. Крестьяне крайне насторожены ситуацией. — Именно потому здесь и нужен ведьмак. На самом деле, Геральт врал, восстановление произошло лишь частично. Руки все еще неуверенно держали мечи, а движения были как будто слегка заторможенными. Но сейчас оставаться в доме он не смог бы. После заточения любые закрытые пространства нервировали его. Выводило из себя еще и то, что никто толком и не знал о том, что он был в тюрьме. Йен не отвечала на его письма. Лютик написал что-то на скорую руку, в его стиле. А Цири сейчас было просто не до этого, она постигала тонкости управления империей, а прерывать такое обучение чревато новым заточением. Сейчас у него просто не было другого выбора, как взять этот заказ и, наконец, вернуться в былую форму. *** Геральт был в отчаянии и замешательстве одновременно. Такое случалось с ним редко, что только подтверждало абсолютную нетипичность этого заказа. Упырь оказался проворнее, чем ведьмак ожидал. Ни единого следа, ни намека, одни кровавые следы и ошметки тел. Он атаковал всех, без разбора. Последней жертвой стала совсем юная девушка, ей еще четырнадцати не исполнилось. Упырь оторвал ей руку, а когда бедняга попыталась бежать, в ход пошла и нога. Здесь что-то не сходится, он работает слишком чисто для низшего вампира. Но высший… пошел ли бы он на такое после всех тех событий? Оставался один лишь выход. Найти Региса и спросить его, кто мог бы на такое пойти. Геральт долго не решался на такой шаг, он стыдился своего прошлого и того, на что он сподвиг старого друга. Еще больше он стыдился своей привязанности к вампиру. Она была очень похожа на ту, какая образовалась у него к Йен после желания. Но здесь все было куда более запутанно. Геральт знал, нет, чувствовал, что его друг все еще в Туссенте. Поэтому он просто вернулся на Мер-Лашез. Здесь все осталось почти таким же, абсолютно нетронутым. Как будто не было всех этих смертей, потерь и стыда. — Регис! — громко крикнул Геральт, надеясь привлечь внимание вампира. Но ответа не последовало. Ничего не произошло и после второго и, даже, третьего оклика. Тишина стала настораживать. Как будто что-то надвигалось, что-то незримое, но в то же время безумно опасное. Ведьмак обнажил меч, он был готов ко всему, хотя руки его все еще подрагивали от тяжести орудия.Он появился внезапно, как будто из тени. Это был высший вампир, вне всякого сомнения. Потерявший над собой контроль, как Детлафф в ту ночь. Его движения были резкими, уверенными и смертоносными. Он ждал Геральта. Но почему здесь? — Как легко, оказывается, поймать тебя на крючок, Геральт, — пророкотал вампир, одновременно пытаясь выбить ведьмака из равновесия. Но это было не так-то просто, уроки дядюшки Весемира тяжело забыть. — Откуда ты знаешь мое имя? Чудище рассмеялось, резко начав изменять форму тела. Через несколько секунд перед ведьмаком стоял Регис. Его Регис. Только глаза были наполнены яростью и ненавистью. — Не может быть…как ты… — Как легко тебя лишить дара речи, друг мой. Все меняется, я тоже вот изменился. Удивлен? — Регис выглядел абсолютно иначе, его голос больше не был успокаивающим и мягким. Отросшие волосы зачесаны назад, одежда в некоторых местах разорвана. На щеке царапина, которая особенно выделялась на фоне бледной кожи. — Но почему ты такой? Что случилось? — Геральт все еще держал меч в руке, но в голове его был хаос. Сейчас больше всего ему хотелось заключить друга в объятия, помочь, но что-то останавливало его. Может, стыд, а может отталкивающий вид вампира. — Все слишком просто и банально. В книгах это называется падением героя. Низвержение его до самого морального дна. Но меня к этому дну подтолкнул вовсе не искусный писатель, а ты. Как же долго я тебя ненавидел, мечтал убить. Отомстить за ту боль, что ты причинял мне. Ведьмака будто огрели чем-то тяжелым. Мозг, как назло, отказывался воспринимать сказанное. Как все так быстро изменилось. Почему Регис стал таким, неужели смерть Детлаффа так ударила по нему. Или, действительно, ведьмак подтолкнул его к самому краю. — Регис, мне жаль, — прошептал Геральт, скорее самому себе. Потому что смотреть в глаза друга ему просто не хватило бы смелости. Сердце сжималось, но не от страха, а от сожаления и горечи. — Ха, ему жаль. Твои слова лживы, я знаю тебя достаточно. Ты никогда ни о чем не жалел. Думаешь только о своей шкуре, в то время как другие жертвуют собой ради тебя и твоих желаний.Вампир отвернулся. Его руки все были покрыты царапинами, не глубокими, но их было так много, что тяжело было не обратить внимание. — Откуда у тебя царапины? — Эти? — вампир нарочито медленно вытянул руку вперед, так будто хвастался. В его движениях было что-то хищное, но одновременно притягивающее. Таким ведьмак его еще не видел. — Это на память, о тех первых днях моего падения. Я плакал, Геральт, увечил сам себя, лишь бы заглушить эту боль. И нет, не из-за смерти Детлаффа, хотя он был мне близок. А из-за несправедливости. Ты снова вышел сухим из воды, оставив после себя след из трупов. Как в тот раз, когда одним из мертвых тел был я. — Я сидел в тюрьме, Регис. Тяжело назвать это везением. — Сопутствующий ущерб, мой друг. Но ты все еще жив, хотя да, утратил часть своих сил, это видно невооруженным глазом. — К чему все это? Ты хочешь убить меня? Так убей, станет легче, — ведьмаку было больно от слов друга. Хотелось исправить все, помочь ему выйти из этого состояния. Но, похоже, было слишком поздно. Догадка пришла сама собой. Это Регис тот самый вампир, что безжалостно убивал людей. И все это только для того, чтобы добраться до него. Столько пострадало только из-за этого. — Тебе так не мила жизнь? А что там Йеннифэр? Мне казалось, что у вас с ней счастье и любовь. — Она меня оставила, как и все. Я выбрался из тюрьмы благодаря счастливому случаю, а не чьей-то помощи. Кому нужен такой ведьмак, который приносит больше боли, чем пользы. — Здравые мысли, Геральт. Что ж, тогда нас ждет увлекательная борьба. Если ты победишь, я покину Туссент навсегда, возможно снова погружусь в медитацию под землей, кто знает. А, если выиграю я, то, увы, ты умрешь. — Я не буду с тобой драться. Хочешь отобрать мою жизнь, действуй, — Геральт бросил меч на землю, для верности то же он проделал со вторым. — Что ты делаешь? — Регис был зол, на такой ход он не рассчитывал. Было даже удивительно, насколько плохо он думал о Геральте, ведь раньше они были близки. И именно это останавливало ведьмака. Он скорее бы сам умер, чем причинил вред Регису. — Сдаюсь, вот что. Ты утверждал, что я думаю только о себе. Вот исправляюсь, — истинные намерения он раскрывать не хотел. Боялся, что это может только оттолкнуть. — Слишком поздно играть в героя, — рявкнул Регис, обнажив острые клыки. Смерть не пугала Геральта, его лишь волновало то, во что превратился его друг. — Ты говорил, что все это время грезил о моей смерти, не смею тебя задерживать. Регис зарычал, в мгновение ока оказавшись рядом с Геральтом. Их взгляды встретились. Ведьмак всем видом показывал, что ему наплевать, в то время как вампир дрожал от гнева и еще чего-то, что белый волк уловить не мог. Он чувствовал, что сделает что угодно, пусть это даже будет безумством. Поэтому он сократил расстояние до минимум и поднял вверх руки, как бы показывая, что готов на все. Это был самый необдуманный и одновременно смелый поступок, какой он когда-либо совершал. И все ради того, чтобы достучаться до Региса. До его доброго и иногда чрезмерно болтливого Региса, который не оставил его, когда мог. Также сейчас поступает и Геральт. Для верности ведьмак закрывает глаза. Далее следует вспышка боли и снова его накрывает знакомая темнота.